Ступени над Бездной

Ши Хао и его отряд сильнейших (в который Хэ Ли вошёл скорее по старой памяти, чем по заслугам) вылетели с Яшмового утёса на рассвете. После похорон Дядюшки Енота настроение у всех было тяжёлым, и только Чили, Алый дракон Юга, сиял от счастья: наконец-то он покинул царство лис, где его кормили невкусной едой, заставляли работать, а каждая шерстинка оборотней вызывала у него мучительную аллергию.

Фэндао-цзюнь, впрочем, тоже не выглядел подавленным. Сменив траурное одеяние на ханьфу из зелёного шёлка и закрепив волосы золотой заколкой, он словно нарочно подчёркивал свою беззаботность. В новом облике Яо Жуи, заклинателя с золотым мечом, он смотрелся так эффектно, что даже Ши Хао не стал скрывать восхищения: новый спутник выглядел достойным почетного места в отряде модников, который возглавлял сам молодой король Ши.

Хэ Ли же оставался молчаливым, стоя на мече рядом с Ши Хао. Смерть Дядюшки Енота и безутешные рыдания Вэй Хуаи, который остался во дворце, вымотали его. Потому, когда Фэндао-цзюнь шутливо заговорил с ним, Хэ Ли вежливо кивнул и отвёл глаза — у него не нашлось ни сил, ни желания поддерживать игру.

Столица Страны Сяо оказалась неожиданно пустой: лавки были закрыты, на рынке только пара стариков грузили товар в корзины. Остальные жители словно испарились.

Фэндао-цзюнь прогуливался по столице, задумчиво разглядывая дома, пока Ши Хао докапывался до полуглухих стариков, и один из торговцев, даже не поднимая головы, буркнул:

— Все ушли к восточному обрыву. Сегодня праздник жертвоприношения Лазурному дракону.

Лицо Ши Хао мгновенно изменилось. В его взгляде сверкнула радость от приятной неожиданности.

— Значит, удачно мы задержались на похоронах, — тихо сказал он и повёл отряд вперёд. — Живее. Если поторопимся, ещё успеем. Какая удача!

Все пятеро направились к обрыву, откуда доносился гул голосов — там собралась почти вся страна.

Толпа заслоняла собой весь обрыв, не было место даже протиснуться. Некоторые мужчины даже сажали детей себе на шею, чтобы тем лучше было видно, и с задних рядов отовсюду раздавался радостный гомон, как на фестивале. В центре, заслоненные толпой, на площадке из камня, монахи воскурили благовония и читали ритуальные сутры.

Ши Хао не стал терять время, пытаясь пробиться сквозь толпу. Он крепко схватил Хэ Ли за локоть, и их взгляды встретились — в глазах Ши Хао была твёрдая, несокрушимая уверенность. Хэ Ли мгновенно догадался о его задумке, и они вместе перепрыгнули через несколько десятков рядов людей, оказавшись на краю обрыва рядом со связанной девушкой в белом.

Фэндао-цзюнь, зарядившись боевым настроением Ши Хао, тоже перемахнул через толпу и едва не врезался грудью в спину Хэ Ли, и если бы Ши Хао не держал его за локоть, юноша бы свалился с обрыва вместо жертвы.

Ши Хао провернул свой внезапный план так быстро, что неожиданное появление вторженцев не смутило монаха, ответственного за сталкивание жертвы, и тот даже не заметил, что на краю обрыва ещё кто-то появился, а просто толкнул бамбуковым шестом девушку в белом, и остальные пятеро вторженцев спрыгнули вслед за ней в грохочущую морскую пучину.

В кромешной тьме морской пучины Хэ Ли почувствовал, как холодная вода сжимает его со всех сторон и проникает внутрь, и на мгновение его сердце дрогнуло — казалось, он сейчас задохнется. Но рука Ши Хао, сжимающая его локоть, была непоколебимой, твёрдой, словно камень. Его уверенности хватало на двоих. Хэ Ли взглянул в глаза Ши Хао и ощутил спокойствие: его былое недоверие растворилось в толще воды. Он снова подумал о себе как о Хай Минъюэ, о том, как когда-то обещал следовать за Ши Хао до конца. И теперь Хэ Ли, не раздумывая, прыгнул за ним в море, в абсолютную неизвестность. Отбросив сомнения, он вновь был готов идти за этим непреклонным тираном вслепую.

"Если и суждено мне скоро умереть, то лучше за его мечты, чем просто так," — подумал юноша, закрывая глаза.

Через какое-то время бесцельного зависания в толще воды Хэ Ли резко упал на спину, вжавшись в жесткую кровать, которая прогнулась под его телом, а сверху на него тотчас же навалилось ещё и тело Ши Хао. Хэ Ли распахнул глаза и перед собой увидел блестящие в синем мраке фениксовые глаза Ши Хао, которые светились смехом. Оба мужчины были мокрые насквозь, и вода рекой текла с волос Ши Хао Хэ Ли на лицо.

Ши Хао все еще крепко сжимал его руку, чтобы в темноте они не потеряли друг друга, а его одежды источали приятный запах благовоний и куриного бульона, даже несмотря на то, что были мокрые. Хэ Ли сглотнул.

— Ши Хао... — хрипло выдохнул Хэ Ли, чувствуя, как сердце колотится в груди, и выпалил самый неожиданный вопрос: — Ты что, носишь с собой суп?

Ши Хао ответил шепотом, удивившись:

— Всегда. Мой чудо-чан никогда не покидает рукавов, какое бы платье я ни надел.

Отряд сильнейших и девушка в белом попали в мрачную комнату, ее стены были сделаны из плотного гладкого материала, словно матовое стекло. Мебель в комнате не пестрила роскошью, и хоть она и выполняла свою функцию, красивой ее Хэ Ли бы не назвал. Странно изогнутые формы, пёстрая окраска и материалы мебели отталкивали его и казались безвкусными. Здесь не чувствовалась гармония, и царило ощущение чужой власти и капризного характера хозяина.

Фэндао-цзюнь в облике Яо Жуи с лёгкой улыбкой на губах поправлял золотую шпильку и двигался непринужденно, будто всё происходящее было ему привычным. Алый дракон Чили плюхнулся у изножья кровати, придавив край одежды Хэ Ли, и ворчал, выжимая мокрые волосы, словно полотенце.

— Устал ходить... — пробормотал он себе под нос.

Ши Хао, не удержавшись, со смехом слез с кровати, схватил дракона на руки как ребёнка и слегка покачал его, пока Хэ Ли, наконец, выпрямился и поправил смятую одежду. Дракон засиял и обвил шею Ши Хао руками с радостным возгласом: "Хозяин!". Ши Хао был единственным в мире существом, которого любил и уважал Чили.

Юань Лэ помогла девушке в белом подняться — та дрожала и прижимала связанные руки к груди.

— Гао Ся, — наконец прошептала она свое имя в ответ на вопросы Юань Лэ.

В этот момент двери с грохотом распахнулись, и в комнату вошли две служанки, неся большие корзины. Увидев колоритную толпу — бога смерти, Небесную деву, мокрого дракона-ребенка и двух великолепных молодых господ, окружавших девушку в одежде жертвы, они замерли, переглянулись и в ужасе присели в почтительном поклоне.

Кожа служанок была серебристо-серого цвета, а на лбах были нанесены белые отметки.

— О, Небеса... — произнесла старшая служанка, встретившись взглядом с Фэндао-цзюнем. — Кто это? Все эти люди пришли наложниками к Его Высочеству?

Фэндао-цзюнь с лёгкой улыбкой сделал шаг вперёд и произнёс:

— Нет, такой чести этим скромным людям ещё не выпадало. Проведите нас к Его Высочеству. Представьте меня как Властелина Востока, Господина, Рассекающего Ветер. Со мной — Наследник Небес, повелитель Страны Ши, Ши Хао, Небесная дева Юань Лэ, Дракон-Покровитель Юга и Хэ Ли... эм... доверенное лицо Владыки Преисподней, Властелина Запада. Так и передайте ему. А дева Гао Ся остаётся на вашем попечении — позаботьтесь о ней как следует.

Хэ Ли шепнул Ши Хао:

— Мы не собираемся её спасать?

Ши Хао вскинул бровь и сказал спокойно:

— Ты хочешь украсть новенькую наложницу дракона, к которому мы пришли просить помощи?

Чили осуждающе скривил лицо, словно хотел сказать: "Ты совсем дурачок".

Фэндао-цзюнь, заметив напряжение, добавил с игривой лёгкостью:

— Не переживай. Лазурный дракон Востока добр и праведен, хоть и часто летает в облаках и бездельничает. Стать его наложницей — не такой уж печальный конец. Я ручаюсь за то, что он никого не обижает.

Ши Хао снова крепко сжал локоть Хэ Ли, напоминая: за всем этим стоит план, и доверять ему придётся безоговорочно.

Служанки молча повели их по длинным коридорам дворца. Стены переливались мягким серебристо-голубым сиянием, будто отражая свет луны, хотя в подводном мире царила вечная ночь. Казалось, гости Лазурного дракона попали в сказку о хрустальном дворце, но чем дальше они шли, тем сильнее ощущалось напряжение: пустые галереи были безмолвны, шаги чужаков гулко отдавались в тишине, и ни одна живая душа не попадалась им навстречу.

Гао Ся вскоре была передана другим женщинам, столь же безмолвным и печальным, как их провожатые. Те увели её за резные двери, которые тут же закрылись, будто отрезав её от остального мира.

Оставшихся гостей вывели в сад. Свет не мог пробиться сквозь толщу воды, и лишь тусклые блики далекого солнечного сияния играли на влажных листьях. Вокруг дворца на четырёх гигантских статуях, расставленных по периметру, держался воздушный купол под толщей воды. Издали статуи напоминали человеческие фигуры, но угадать, кого именно изображали, было невозможно.

Сад поражал своей неестественной красотой. Всё там было расставлено так, чтобы глаз радовался гармонии: кораллы, жемчужные гроздья, переливающиеся камни и голубые цветы, которых здесь было несметное множество.

Перед парадным входом во Дворец Благоуханий стояла статуя женщины. В её каменной руке был зажат настоящий голубой цветок — живой, словно кто-то только что вставил его туда. Женщина была облачена в дорогие одежды и носила высокую прическу, подобающую знатной госпоже.

Служанки остановились перед статуей и трижды поклонились.

Фэндао-цзюнь задержал долгий внимательный взгляд на каменном лице, а затем, чуть склонив голову, мягко заметил:

— Простите мою невежественность, я чужеземец. Почему вы кланяетесь статуе?

Старшая служанка ответила:

— Таков приказ Его Высочества: всякий раз, когда образ госпожи Цюнхуа предстаёт перед нами, будь то сама она или её изваяние, мы должны выражать почтение.

Услышав это, Чили недоверчиво прищурился на каменную женщину и демонстративно показал ей язык. Ши Хао даже не попытался остановить его — Алый Дракон Юга считался равным по статусу Лазурному Дракону Востока и имел право на свои вольности.

Зато Хэ Ли ощутил неловкость: даже при таком раскладе не стоило оскорблять чужую наложницу, пусть и в виде статуи. Он покачал головой, бросив на Чили укоризненный взгляд. Чили его взгляд поймал и вывалил свой длинный язык еще больше, пытаясь теперь оскорбить Хэ Ли.

— Значит, — протянул Фэндао-цзюнь с тонкой улыбкой. — Госпожа Цюнхуа занимает высшее положение в гареме Его Высочества, если этот скромный человек правильно понимает?

— Госпожа Цюнхуа — любимая жена Его Высочества, — с гордостью, но и с тенью страха в голосе ответила служанка. — Она и есть хозяйка гарема.

Хэ Ли поёжился, проходя мимо статуи, и тут же забыл о шалости дракончика. Его пробрал холод, и на миг ему показалось, что каменные глаза женщины следят за каждым его шагом. Он резко обернулся, надеясь застать взгляд, но увидел лишь неподвижный силуэт и голубой цветок в каменной руке.

Служанки провели гостей к Дворцу Жемчужного Сияния, главной резиденции Восточного Дракона. Полупрозрачные стены пропускали наружу свет десятков тысяч свечей, горевших внутри. Из открытых дверей доносились музыка и хохот.

Едва гости пересекли порог зала, навстречу им бросился молодой человек в белой накидке, отороченной мехом, и в голубых одеждах из сияющего шёлка. Его глаза сверкали, а из лба выступали два лазурных рога; позади из-под одежд тянулся чешуйчатый хвост. Юноша был неописуемо красив — но, по мнению Хэ Ли, рядом с Ши Хао он выглядел смешно. Улыбка дракона сияла до ушей, но в её блеске таились искры тревоги и безумия, тогда как взгляд Ши Хао всегда оставался твердым, а улыбка — тёплой.

Лазурный Дракон встречал гостей радушно, но, увидев Фэндао-цзюня, вдруг застыл и с восторгом воскликнул:

— Фэндао-цзюнь! Я узнал тебя, это твое новое лицо?!

— Синь Юньцзы*, мой дорогой друг, — мягко склонил голову тот.

Чили недоверчиво косился на их приветствия и буркнул:

— Надо ли мне звать его дядей?

Синь Юньцзы тут же перевёл взгляд на него и замер:

— Ты!.. Алый Дракон Юга?! Ах, да... я слышал, великая госпожа Чжао почила уже сотню лет назад... Ты её дитя? Такой маленький ещё...

Разговор о покойной матери и о его не выдающемся размере пришёлся Чили не по душе — он начал тяжело дышать и расправил плечи, явно готовясь взорваться. Но Ши Хао положил ему руку на голову и спокойно сказал:

— Теперь я забочусь о нём, — затем, склоняясь чуть вперёд, представился: — Ши Хао, повелитель Страны Ши на Восточном континенте.

— Друг Фэндао-цзюня — мой друг, — с готовностью кивнул дракон и хорошенько пригляделся к наряду Ши Хао. — Отличное платье, господин Ши!

Ши Хао просиял и рассмеялся — наконец-то кто-то похвалил его вкус в одежде! Хай Минъюэ всегда говорил, что Ши Хао одевается вульгарно, а Хэ Ли никогда даже не комментировал это. Хэ Ли задумался, может стоит хоть раз сказать Ши Хао, что некоторые его костюмы и вправду неплохи, раз это приносит ему столько радости...

Юань Лэ тоже представилась, и тогда настала очередь Хэ Ли.

— Хэ Ли из Преисподней. Для меня честь оказаться здесь, — сказал он скромно.

Синь Юньцзы задержал на нём взгляд чуть дольше, чем на остальных.

— Из Преисподней?.. Ты пришёл забрать чью-то душу? Как тот молодой вельможа с мечом?

— Нет, — ответил Хэ Ли вежливо. — Я здесь по личному желанию. Сейчас я временно отстранён от дел Преисподней. А что за вельможа?

— Да... Один бог смерти поселился у меня во дворце, — задумчиво протянул дракон. — Сказал, что должен забрать душу из моего окружения и пришёл заранее, чтобы не опоздать.

Хэ Ли нахмурился. С мечом? Только боги смерти высшего ранга и стражники носили мечи. Неужели Чжан Минлай? Но его положение слишком высоко, чтобы позволить ему заниматься простым сбором душ...

Тем временем Синь Юньцзы пригласил гостей к пиру. В зале играла музыка, мелькали чаши с вином, слуги разносили огромные блюда. Дракон развлекался азартными играми и банкетами для себя самого днями напролёт вместе со своими приближёнными. Все люди, что присутствовали в зале, были живы, но их кожа была серого цвета, а на лбах сияли белые отметины, как у слуг. Все они — жертвы морских катастроф, их души оказались в подводном мире дракона и стали его слугами.

Синь Юньцзы хлопнул в ладони, звеняще рассмеялся и провозгласил:

— Останьтесь со мной! Будем пить, гулять, играть в шестерки белых, делать ставки на забеги каракатиц! Ради таких гостей я даже решил отложить свадьбу с новой наложницей!

Хэ Ли столкнулся со страхом своей юности — вино и азартные игры, ведь когда он рос в Преисподней, у него было поместье и слуги, а потом он напился с одноклассниками и проиграл все до исподнего. Ему захотелось дезертировать из плана Ши Хао, каким бы гениальным он ни был.

Неожиданно за него вступилась Юань Лэ. Она с поклоном сказала:

— Ученицам богини Гуаньинь запрещается развлекаться и пить вино, прошу Ваше Высочество назначить мне и моему достопочтенному отцу работу в вашем дворце, пока старшие составят вам компанию на пиру.

Синь Юньцзы заметно растерялся и огорченно посмотрел на Ши Хао:

— Вы не будете гулять с нами, господин? — он был сильно расстроен, подумав, что Ши Хао — тот самый отец Юань Лэ... — А я надеялся... вы кажетесь очень веселым гостем.

Ши Хао улыбнулся:

— Я разумеется буду пить с Вашим Высочеством и ставки буду делать пока не выиграю у вас то, что желаю! Юань Лэ имела в виду господина Хэ. Поддерживаю ее просьбу. Позвольте ему передохнуть в покое. А мы с Фэндао-цзюнем уж заручимся тем, что Вашему Высочеству не будет скучно.

Хэ Ли облегчённо выдохнул: его единогласно исключили из игры, и ему даже не было обидно. Он знал, что так задумано — Фэндао-цзюнь ещё в дороге предупредил Ши Хао: Лазурный Дракон Востока безнадёжно азартен, и единственный способ склонить его к серьёзным делам — выиграть обещание в игре.

Синь Юньцзы распорядился, и слуги стали рассаживать гостей. Хэ Ли и Юань Лэ проводили к дверям.

— Будь готов сыграть на свою свободу, — слышал Хэ Ли краем уха слова Фэндао-цзюня, который остался с Ши Хао и Чили. — Он с большой вероятностью будет играть не на сокровища, а на время. Все те люди, что здесь живут, проиграли ему свои жизни, и отныне принадлежат этому дворцу. Синь Юньцзы не обижает их, но и обратно никогда не отпустит. Жить здесь — все равно что быть мертвым. Отыграем назад свое время и тогда сделаем свою ставку.

Ши Хао внимательно выслушал его и кивнул, вздохнув:

— Какое разочарование, что Чэн-эр остался развлекаться с лисами. Здесь бы он мне ох как пригодился.

Слуги по щелчку Синь Юньцзы повели Хэ Ли и Юань Лэ прочь из шумного зала и захлопнули за ними двери. Отец и дочь вышли из сверкающего Дворца Жемчужного Сияния обратно в холодный сад Ланьхуа. Музыка, смех, свет тысяч свечей остались позади, растворившись в глухой тишине сада.

Слуги проводили их к Дворцу Благоухания, мимо статуи женщины с голубым цветком, и Хэ Ли снова поежился, покрываясь мурашками. Дворец Благоухания оказался самым мрачным местом, какое он видел. Даже в Пепельной Столице, где властвовал Ай Чэнхэнь, было уютнее. Полупрозрачные стены были холодны, внутри не горели свечи, воздух был холоден, а окна зияли чернотой.

Молчаливые слуги провели гостей в восточный флигель. Там оказалось всего три комнаты. Хэ Ли и Юань Лэ отвели по одной — просторнее и чище, чем первые покои. Но третья дверь была заперта.

Хэ Ли задержался, бросив на неё взгляд. Доски были крепкими, замок тяжёлым, но в воздухе чувствовалась знакомая энергия инь. Он нахмурился.

Неужели за этой дверью скрывается кто-то из его знакомых из Преисподней?

*Значение имени Синь Юньцзы - радостный и искренний благородный муж

欣 (Xīn) — радость, восторг

允 (Yǔn) — правдивый, честный

子 (Zǐ) — в древности ставили после имени мудрецов