Ступени над Бездной

Загадочный сосед за запертой дверью так и не показался, и вскоре Хэ Ли перестал о нём думать. Просьба Юань Лэ о работе во дворце оказалась не простой вежливостью — спустя несколько часов в их покои вошли слуги и молча принесли охапку инструментов: метлу, ножницы для ветвей, тряпки для полировки.

Юань Лэ не настаивала, чтобы Хэ Ли разделял её обязанности, но он всё равно взялся помогать. Подметая полы или подрезая заросшие кусты в саду, он думал, что так хотя бы частично сможет восполнить то время, которое упустил рядом с дочерью.

Юань Лэ относилась к работе с такой серьёзностью, что иной раз её усердие казалось педантичным. Её божественное зрение подмечало каждую пылинку на полу и каждый лишний цунь, на который Хэ Ли криво обрезал куст. Иногда в её глазах вспыхивало искушение поправить его прямо на месте, но Юань Лэ молча возвращалась к испорченному участку спустя какое-то время и доводила всё до совершенства. Хэ Ли бы и не заметил этого — если бы не был чемпионом Преисподней по самобичеванию и накручиванию себя.

Какое-то время спустя (в подводном мире, как в Преисподней, стояла вечная ночь), Юань Лэ предложила Хэ Ли пойти попить чаю и отдохнуть, а сама осталась убираться. Он не стал возражать, а про себя ужаснулся, насколько плохо, наверно, он убирается, что Юань Лэ его не вытерпела и прогнала.

Пока он рассеянно пинал носком камешки у беседки, внутри послышались шаги. Прежде чем Хэ Ли успел обернуться, сверху донёсся грубоватый мужской голос:

— Не думал, что работа проводника душ может оказаться настолько скучной. Какая неожиданность встретить тебя здесь. Ну и чем ты занимаешься?

На деревянном бортике беседки, свесив ноги вниз, вальяжно устроился Чэн Цзяо, начальник стражи Преисподней. Он сидел так, будто забыл о своих солдатских привычках: расслабленно, небрежно. Белая форма бога смерти, перехваченная чёрным поясом, выглядела на нём непривычно лёгкой, на ней не было ни доспехов, ни меча. В руках он лениво крутил свёрнутый в трубку Список Душ.

— Ге... генерал?! — опешил Хэ Ли. — Что ты здесь делаешь?

Чэн Цзяо не ответил сразу. Его взгляд скользнул по роскошному ханьфу с вышитыми золотыми карпами, которое Ши Хао недавно подарил Хэ Ли. На уголках губ генерала промелькнула тень насмешки.

— Я здесь по службе, — наконец сказал он. — А ты, как вижу, прохлаждаешься в гражданском наряде.

— Я получил бессрочный отгул от Владыки, — оправдался Хэ Ли. — Но с каких это пор стража выходит за пределы Преисподней?

На лице Чэн Цзяо мелькнула тень раздражения; он отвёл взгляд и сжал Список Душ так, что бумага хрустнула.

— Так и будем перекрикиваться через порог? — буркнул он. — Поднимайся уж, раз встретились.

Хэ Ли вошёл в беседку и сел напротив. На столе стоял кувшин с вином, аромат щекотал нос, но юноша строго качнул головой. Чэн Цзяо не стал настаивать, отставил чашу и чопорно произнёс:

— Я временно замещаю чиновника Чжана. Он тоже выпросил у Владыки отгул.

Получается, это он был тем богом смерти, который пришел сильно раньше даты смерти своей жертвы и поселился во дворце дракона!

— Но чиновник Чжан не занимается сбором душ, — удивился Хэ Ли. Однако после того, как он это сказал, ему вспомнилось, что некоторые души Чжан Минлай всё-таки сопровождал до Преисподней, и душа Хай Минъюэ — одна из них. — Так чью же душу ты должен забрать вместо него?

Чэн Цзяо молча развернул Список Душ. На бумаге черной тушью вырисовывался портрет женщины. В ее высокой прическе торчала персиковая ветвь, а лицо отличалось красотой, мягкостью черт, но печалью во взгляде. Её большие глаза на рисунке были лишь двумя тёмными пятнами туши, но Хэ Ли сразу понял: они бездонно-чёрные и сияют холодной, режущей сине­вой. Древней письменностью было написано: "Цянь Ваньмоу*"

В "Персиковом саду Императора" не упоминалось ни родовое имя Императрицы, ни имя Императора, ни даже страна, где разворачивалось действие. Всё это скрыли от читателя, оставив лишь намёки.

Теперь же Хэ Ли было ясно: всё происходило в Стране Сяо, много лет назад. Имя Императора не имело для него значения — достаточно было знать, что тем Императором был Ши Хао в своём прошлом воплощении.

Выходит, в той жизни Ши Хао был женат на женщине из клана Цянь?

Хэ Ли ощутил, как жар приливает к лицу. Какая горькая ирония судьбы: в следующем своём перерождении Император собственными руками вырезал клан той, что привела к гибели его любимую наложницу и династию, и даже не помнил об этом.

Чэн Цзяо нахмурился, и его внезапный голос заставил Хэ Ли вздрогнуть.

— Чиновник Чжан делает, что ему вздумается, и всё ему сходит с рук — Ян-сыцзюнь благоволит. Когда-то он выведал дату смерти этой женщины и решил сам забрать её душу. Но видимо забыл о ней и взял отгул.

Хэ Ли приподнял брови:

— А с каких пор стража замещает проводников?

— Так вышло, что свободных проводников не оказалось, — раздражённо фыркнул Чэн Цзяо. — Чжан Минлай вдруг вспомнил, что никому не передал свои обязанности, и втюхал заказ мне.

Хэ Ли криво усмехнулся. Да, это было похоже на правду: министр наверняка сунул генералу свой Список Душ и пригрозил, что если тот опоздает, душа обратится в чудовище хаоса. Ответственный Чэн Цзяо всегда выполнял приказы дословно. В Преисподней даже трава росла по линейке благодаря его надзору. Он был, пожалуй, самым педантичным и несгибаемым из всех её обитателей.

"Вот кто тут должен подстригать кусты" — подумал Хэ Ли.

— Как долго ты здесь находишься? — Хэ Ли склонился над свитком. По его расчётам, смерть этой женщины должна была наступить не раньше, чем через семь дней по миру людей. В графе «причина» сухо значилось: задушена.

— Десять дней.

Он искренне хотел узнать, чем завершится история Императрицы. Зла за Сяо-эр на неё он не держал — хотя имел на это полное право. Гораздо больше его тревожило другое: она была воплощением Мэй Шэн, а Мэй Шэн без предрассудков ненавидела всё, что хоть как-то связано с Жуань Юанем и его воплощениями.

Хэ Ли ощутил холодок по спине. Больше всего его мучила мысль: что ему делать, если он вдруг встретится с ней лицом к лицу где-нибудь в саду... один.

— Ты уже встречался с ней? — осторожно спросил он.

— Иногда она появляется в саду ночью и танцует, — ответил Чэн Цзяо, не отрывая взгляда от горизонта. — В остальное время сидит в своём дворце. Вот что скажу тебе: твоя работа невыносимо скучна. Пока дождёшься её смерти, сам со скуки рассыплешься в песок.

— Но я не прихожу так рано... А как ты понимаешь, что наступает ночь?

— Синие цветы распускаются только ночью, — фыркнул Чэн Цзяо. — Днём они закрыты, а вода вокруг становится серой и мутной.

Хэ Ли напряжённо приподнял бровь:

— А замечал ли ты какие-нибудь странности?

— Замечал, — коротко ответил Чэн Цзяо. — Её муженек, местная диковинка, ещё страннее, чем наш Чжан Минлай.

Хэ Ли широко раскрыл глаза:

— О ком ты?

— О Лазурном драконе. У него дворец полон наложниц, а он всё о ней одной мечтает. Ходит как зачарованный, а она холодна, словно ледяная глыба. Ни улыбки, ни взгляда ему не дарит. Он даже статую ей возвёл, а в её покои боится входить. Всё ходит к статуе кланяться, слёзы льёт, молится... надеется, мечтает, что жена когда-нибудь сама придёт к нему. Стоит ему о ней подумать — и словно ужаленный, готов нестись на край света, лишь бы увидеть хоть малейший знак её внимания.

"Кто же задушит её?" — думал Хэ Ли.

Мысль о неизбежной гибели Императрицы переплелась с любопытством, острым, как лезвие ножа. Хэ Ли сам не заметил, как полностью оказался втянут в судьбу этой женщины снова, уже в своём нынешнем перерождении.

Лазурный дракон был безответно влюблён в неё, а его азарт и лёгкое безумие превращали эту любовь в настоящую зависимость. Постоянная холодность Императрицы лишь подпитывала его одержимость. Но что будет, если Цянь Ваньмоу встретит здесь Ши Хао? Ши Хао обрёл воспоминания того времени через Императора, а Императрица ничего и не забывала. Любая их встреча могла обернуться катастрофой, поэтому Хэ Ли должен был любыми способами не допустить этого до момента смерти Императрицы через семь дней.

Он мог лишь молиться, чтобы Ши Хао продолжал пировать и играть в азартные игры с драконом, а сам Хэ Ли будет отвлекать Императрицу, не давая ей ни малейшего повода появиться там, где находится её супруг, нынешний и прошлый.

Единственное, что играло ему на руку — он знал Императрицу и все события её жизни из романа. Если только Мэй Шэн не передала ей своё сознание, Императрица не подозревала, что Хэ Ли — это Сяо-эр, а потому ему не стоило бояться встречи с ней. Узнать в юноше ту девушку, что когда-то увела у неё Императора, ей едва ли удалось бы. Главное — Хэ Ли верил в судьбу и законы Преисподней: через семь дней, благодаря его вмешательству, Императрицу ждала смерть.

Размышляя обо всём этом одновременно, он не мог понять, смеяться ему или плакать. Герой он здесь или соучастник убийства — оставалось вопросом, ответ на который был прописан только в Книге Судеб.

***

Первая встреча Хэ Ли и Цянь Ваньмоу должна была произойти в саду ночью, и он заранее всё тщательно подстроил, чтобы оказаться рядом с ней. В своей комнате он даже остановился перед бронзовым зеркалом, разглядывая свое отражение. Его внешность была привлекательна, но совсем не та, что описывалась для Императора в книге: Хэ Ли не был воинственным и крепко сложенным, он скорее напоминал художника или поэта. Однако он и не собирался специально нравиться Императрице, но прекрасно понимал, что ей по душе, когда на неё обращают внимание в меру приятные юноши.

Если ему удастся показаться ей одновременно загадочным и чуть отстранённым, у него появится шанс удержать её внимание хоть на какое-то время. Хэ Ли был готов прибегнуть даже к лёгким манипуляциям, лишь бы отвлечь её от Ши Хао и дать ему возможность выполнить свой план без вмешательств. Мысли о том, что Ши Хао может встретиться с бывшей женой, вызывали у Хэ Ли беспокойство, которое и придавало ему смелости не сворачивать с выбранной стратегии.

Как и в прошлом, Хэ Ли был готов подставить себя под удар, лишь бы Ши Хао смог исполнить то, что задумал.

Хэ Ли затаился в беседке и стал следить за садом. Чэн Цзяо рассказал ему, что при слежке использует талисман невидимости, и Хэ Ли решил поступить так же. Он просидел там несколько часов, пока, наконец, не услышал лёгкий шорох в траве. Синие цветы к тому времени уже распустились, а купол над дворцом, удерживающий толщу воды, отливал иссиня-чёрным.

В саду появилась Императрица. Она была точь-в-точь как на портрете — только печальнее и, пожалуй, ещё прекраснее, словно сама луна. Если и существовала женщина, которую можно было сравнить с её холодным сиянием, то это была именно она.

Хэ Ли невольно вспомнил, как в юности Ши Хао любил повторять, что женится лишь на такой девушке, лишь бы от него отстали с бесконечными сватовствами. И теперь Хэ Ли с удвоенной тревогой думал о том, что будет, если нынешний Ши Хао вдруг встретится с ней. Да, Ши Хао помнил, что она из клана Цянь и что именно она в прошлой жизни погубила его, и знал, что за её обликом скрывается Мэй Шэн — та, что терроризирует всех вокруг, особенно Хэ Ли. Но кто мог поручиться, что красота этой женщины, холодной и яркой, как луна, не поколеблет даже такое твердое сердце, как у Ши Хао?

Её танец был неспешен и изящен. Хэ Ли не считал себя знатоком танцев, но умел искренне ценить то, что казалось ему красивым.

«Как жаль, что её надежды так и не оправдались», — все-таки подумал он печально. — «Танец её прекрасен, и сама она безупречна во всём... Но сердце Императора выбрало Сяо-эр. Вот она — несправедливость судьбы во всей красе. Ведь у Сяо-эр не было никаких целей в жизни: всю книгу она будто только и делала, что готовилась умереть. Императрица же, напротив, старалась чрезмерно. Поступками можно заслужить признание или расположение, нажить врагов или обрести друзей... но невозможно получить искреннюю любовь».

Хэ Ли не щадил даже своё прежнее воплощение и всё равно испытывал сострадание к Императрице.

Скрывшись под талисманом невидимости, юноша покинул беседку и остановился за кустом — тем самым, что он недавно криво подстриг, но Юань Лэ уже успела подровнять. Выждав момент, он снял талисман и позволил себе стать видимым, надеясь удивить Цянь Ваньмоу и добавить себе загадочности. Он не облачился в форму бога смерти, рассчитывая, что Императрица не почувствует исходящую от него иньскую энергию и воспримет его просто как странного юношу, внезапно появившегося во дворце дракона.

Стратегии Хэ Ли — или Хай Минъюэ в прошлом — никогда не отличались гениальностью, но придумать что-то более действенное он не смог.

Обернувшись, Императрица замерла. Лицо её было таким, словно её застали врасплох, поймали на чём-то сокровенном.

Хэ Ли решил ничего не говорить. Он лишь смотрел ей прямо в глаза, и она отвечала тем же. Несколько долгих мгновений они стояли в молчании, пока Хэ Ли не почувствовал, что его корабль под названием «гениальная стратегия» медленно, но верно идёт ко дну.

Цянь Ваньмоу быстро восстановила самообладание.

— Интересно, — протянула она, приняв холодное выражение лица. — Гость моего супруга бродит по саду так, будто водяные духи привели его из тьмы морской пучины.

Хэ Ли почувствовал, как петля вокруг его «гениальной стратегии» сжимается. Он не мог отвести взгляд. Чем дольше они стояли, тем очевиднее становилось: теперь игра ведётся по её правилам.

Императрица сделала ещё шаг, и остановилась в нескольких чи от куста.

— Ты пришёл сюда случайно... или искал меня? — спросила она, в голосе смешались насмешка и любопытство.

Хэ Ли позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. Он знал, что Императрица не терпит тех, кто сразу же кланяется или оправдывается. Её внимание можно удержать только равным взглядом. Хэ Ли запрещал себе об этом размышлять, но в прошлом это ведь он сумел украсть у нее Императора...

— Я? — произнёс он тихо, чуть ниже обычного тона. — Искал тишину. И, похоже, нашёл вас.

Память Хай Минъюэ передалась Хэ Ли, а вместе с ней и полный текст романа "Персиковый сад Императора". Хэ Ли посчитал гениальным ходом повторить знакомство с Императрицей в тех же обстоятельствах, в которых Император впервые встретил Сяо-эр.

Императрица молча следила за ним, её глаза сканировали каждый жест, каждое движение. В её взгляде таилась смесь удивления и осторожного любопытства, как будто она пыталась заглянуть в самые глубины его намерений. Наконец она произнесла тихо:

— Ты уже заглядывал сюда раньше? Или мне лишь кажется, что твои глаза мне знакомы?

Взгляд Хэ Ли оставался неподвижным, спокойным и уверенным.

— Бывает, что глаза видят больше, чем разум готов понять, — ответил он мягко.

С этими словами он медленно отошёл к дальним кустам и растворился в ночной тьме сада, оставляя Императрицу одну с этим странным ощущением. Ее взгляд ещё долго блуждал по пустоте, где только что стоял таинственный юноша.

Тем временем Хэ Ли скрылся в восточном флигеле, зашел в свою комнату и наконец-то смог перевести дыхание. Он точно поймал ее на крючок! Несмотря на то, что Хэ Ли не был тщеславным, в тот момент он даже гордился собой.

Хэ Ли понимал, что простого появления в саду недостаточно. Императрица привыкла к формальному вниманию Императора и душащей привязанности Лазурного дракона — и то, и другое её отталкивало.

Он решил действовать иначе. Он будет составлять ей компанию, выбирать слова так, чтобы они проникали прямо в сердце, но оставались лёгкими и ненавязчивыми. Каждая его реплика должна была стать крючком, удерживающим её внимание. Так ей будет не за чем интересоваться другими гостями дракона.

Хэ Ли знал: одно неверное движение — и план рухнет. Но его стратегия была проста и точна, как кисть художника.

Он решил погасить свечи и лечь спать. Перед тем как заснуть, он несколько минут представлял, как там дела у Ши Хао. Он улыбнулся, решив, что Ши Хао бы похвалил его, если бы узнал о его собственной тайной стратегии.

*

Значение имени Цянь Ваньмоу

千 (qiān) — тысяча

婉眸 (wǎn móu) — изящный взгляд

谋 móu в другом написании, но том же произношении - стратегия. Имя может быть понято как "изящная стратегия" или "женская хитрость"