Ступени над Бездной

Хэ Ли резко сел в постели, задыхаясь, словно вынырнул из ледяной воды. Его виски пульсировали болью, по спине стекали капли холодного пота, а сердце вырывалось из груди. Комната была погружена в полумрак, сквозь ставни сочился слабый свет фонарей из внутреннего двора резиденции Байшань.

— Тебе приснился кошмар? — раздался рядом голос, тягучий и ленивый, словно человек говорил не всерьез, а все уже знал наперед.

Хэ Ли вздрогнул и обернулся. В кресле у кровати, небрежно скрестив ноги, сидел первый заместитель Владыки Преисподней, Чжан Минлай, и вертел на пальце жетон с изумрудной кисточкой. Хэ Ли запоздало узнал, что это его Путь Сердца.

— Учитель...

— Ты выглядишь так, словно по тебе пару раз проехалась телега, — Чжан Минлай отложил жетон и склонил голову набок, внимательно разглядывая юношу. — Не удивительно. Каждая встреча с Богиней приближает тебя к безвозвратному исчезновению.

Его слова, произнесенные равнодушным тоном, эхом отразились в голове Хэ Ли, но он не мог зацепиться за их смысл. Головная боль размывала его воспоминания, оставляя только липкое ощущение страха. Яркие зеленые глаза Чжан Минлая никогда не выражали сострадания, и даже в этом печальном разговоре он не показывал ничего, кроме своей расслабленности.

— Я снова был в ее пространстве? — хрипло спросил Хэ Ли. — Я не помню этого. Ничего не могу вспомнить.

Чжан Минлай вздохнул, точно заранее знал, что услышит этот вопрос.

— Владыка Ян-сыцзюнь решил стереть тебе память об этой встрече.

— Владыка здесь?

— Уже нет, — чиновник лениво потянулся, будто разговор утомлял его. Возможно, он чувствовал себя нехорошо без кувшина вина под боком. — Я остался вместо него, чтобы убедиться, что ты не сошел с ума.

Хэ Ли прикусил губу.

— Чиновник Чжан, вы сказали... — он запнулся, словно боялся сформулировать мысль, но все же продолжил: — Чем чаще я вижусь с Богиней Хаоса, тем скорее я рассыплюсь в песок? Это сказал Владыка?

Чжан Минлай сжал бамбуковый подлокотник кресла, с задумчивым видом разглядывая узор.

— Этого Ян-сыцзюнь не говорил, — наконец ответил он. — Да и я не видел, что записано в Книге Судеб... Но король демонов передал это мне и его величеству королю Ши перед тем, как забрать Циньцинь домой. Он появился из черного угла на секунду, глянул на твое плачевное состояние с болью, выпалил три слова, схватил свою козявку и был таков. Вероятно, он переживает за тебя до сих пор. Говорят, братья однажды — братья навек.

Хэ Ли опустил голову, глядя на простыни, смятые в его руках. Он чувствовал себя усталым и опустошенным, но даже не знал, что его тревожит больше — осознание, что его жизнь утекает, как песок сквозь пальцы, или страх перед Ши Хао.

— Учитель... — он поднял взгляд к потолку, выдыхая сквозь стиснутые зубы. — Он не сказал, есть ли способ снять печать с моего сердца?

Чжан Минлай покачал головой.

— Если не сказал, значит, этого не знает даже его Книга Истины. Однако... боги смерти обречены на исчезновение. Этот закон нельзя нарушить. Какая тебе разница, исчезнуть завтра или через тысячу лет?

Он чуть наклонился вперед, вглядываясь в лицо Хэ Ли, и усмехнулся:

— Мне кажется, у тебя никогда не было особого стремления нарушать законы, чтобы растянуть свое существование еще на сколько-нибудь. Иногда, когда я смотрел на тебя, мне казалось, что у тебя в голове было одно: «О Небеса, когда же все это закончится?»

Хэ Ли прикрыл глаза.

— Так было. Вы правы.

Он сжал простыню в кулаке.

— Однако есть человек, которого не устроит такой исход. Я расстраивал его уже много раз. Не хочется больше причинять ему огорчения, на этот раз — из-за моей кончины.

Чжан Минлай изогнул бровь, и уголки его губ тронула ухмылка.

— Надо было подумать об этом перед тем, как совершать самоубийство в прошлой жизни.

Хэ Ли поморщился, но ничего не успел ответить.

Двери внезапно отворились, и в комнату вошла величественная фигура в пестрых одеждах. Аромат полыни и благовоний смешался с насыщенным запахом чая и мясного бульона. Ши Хао втолкнул в комнату тележку, на которой стоял чугунный котелок, чайник и пара фарфоровых чаш.

Стук его шагов, ровных и уверенных, и звон драгоценностей в его прическе, заполнили собой комнату, заглушив все посторонние звуки. Когда Ши Хао появлялся в помещении, все внимание всегда переключалось на него, точно он к себе притягивал магнитом.

Хэ Ли поднял взгляд на этого человека, за которым поклялся идти на Небеса и в Бездну, и ощутил глубокое чувство вины, представив, что рассыпется в песок у него на глазах. На секунду он увидел, как Ши Хао беспомощно смотрит на то, что от него осталось.

Больше всего на свете Хэ Ли боялся увидеть в глазах неуязвимого, несокрушимого повелителя, который никогда не оставляет своих целей, такую беспомощность, которую только что представил. Хэ Ли не знал, что заставило Хай Минъюэ убить себя в прошлой жизни, но сожаление сжимало его сердце. Как бы ни сложились обстоятельства, он нарушил свою клятву следовать за Ши Хао до скончания веков. Теперь, когда он вновь захотел идти по одному пути с Ши Хао вечно, его собственное существование однажды оборвется, и его душа безвозвратно исчезнет.

Боль пронзила грудь юноши, стоило ему подумать, что участи остаться на тропе совершенствования совсем один Ши Хао заслужил меньше всего.

"Не он этого заслужил, а я... Я заслужил это прожигающее сердце чувство вины, которое испытываю при мысли о его огорчении. Сам виноват, что был так слаб, что не выдержал страданий и убил себя".

Пока Хэ Ли занимался самоистязанием, Чжан Минлай незаметно покинул комнату, и в его кресле оказался Ши Хао. Он с улыбкой протягивал Хэ Ли миску с ароматным супом. В его ярких фениксовых глазах блестела непоколебимая уверенность.

— Рад тебя снова увидеть.

Хэ Ли кивнул и ответил тем же, хотя с трудом мог выдавить из себя улыбку.

— Это Бай Шэнси приготовил? — спросил юноша, переведя взгляд на котелок, в котором аппетитно побулькивал мясной бульон.

Лицо Ши Хао вдруг исказилось и переменилось — он наклонил голову вбок, и на его выразительном лице сложился немой вопрос: "При всем уважении, ты дурак?". Однако, Ши Хао ответил дипломатично:

— Бай Шэнси пусть жене своей и детям готовит. А заботиться о тебе — моя ответственность.

Хэ Ли едва не поперхнулся супом и, откашлявшись, пробубнил что-то вроде "спасибо", а Ши Хао, вытянув длинные ноги и глядя на носки своих сапог, непринужденно заговорил:

— Когда я был в храме, я много медитировал на крыше, чтобы перебороть свою неприязнь к холоду. Однажды я вспомнил одну интересную вещь. В юности, когда мы сражались на войне с демонами, я был ранен, а ты сварил мне какой-то чудодейственный суп от всех болезней и притащил на крышу целый котелок. А я, дурак, тогда не увидел глубины твоего поступка, был озабочен только армейским порядком. Думаю, что поступил неправильно по отношению к тебе. Должен был хотя бы ложку съесть. Надеюсь, ты не сильно расстроился тогда.

Хэ Ли опустил взгляд в чашу с бульоном. У него почти не было времени расстраиваться тогда, ведь буквально в тот же момент в храм вломился черный дракон с богиней Гуаньинь, и его жизнь стала еще сложнее после пары слов, которые они сказали про смерть Небесного Императора. А весь котелок супа черный дракон выпил одним глотком как пиалу с чаем...

Он поставил чашу на стол, пристально посмотрел на Ши Хао и спросил:

— Ши Хао... Небесный Император Шаньхуань — это Хэ Цзибай? Это так? Он все еще правит?

Ши Хао долго смотрел на него, словно взвешивая что-то в мыслях.

— Ты вспомнил что-то?

— Все, вплоть до того момента, как... кхм... Цянь И уничтожил твой Корень Будды.

Ши Хао усмехнулся.

— Ах, да. Было такое. Потом он еще и сбросит меня в Бездну, а следом испепелит, но я сделан из камня, а камень не испепелишь так просто. Я все равно обыграл его и вышел сухим из воды.

Хэ Ли, погрузившись в обрывки воспоминаний Хай Минъюэ, долго молчал, а потом тихо произнес:

— Дед Сюй...

Ши Хао вновь наклонил голову вбок, а затем неловко почесал затылок.

— Ах... Ты же не знаешь, что было дальше... Минъюэ, не переживай из-за деда. Он нас всех обманул.

— Что?

— Дед Сюй был не тем, за кого себя выдавал. Тогда он лишился одного из своих обличий. Ведь ты же правда не поверил, что он простой деревенский пьяница, у которого чудесным образом завалялось два божественных меча, завещанных небесному министру буддой? И книга, которая знает ответы на все вопросы?

— У меня были сомнения, — тихо признался Хэ Ли. — Неужели он остался жив? Я... я чуть сердце свое не выплакал тогда...

Ши Хао улыбнулся.

— Это был Фэндао-цзюнь. Господин, рассекающий ветер, мастер десяти тысяч воплощений. Когда он был дедом Сюем и дурил нам мозги, я знал столько же, сколько и ты. Позже, когда я узнал, что он обманул нас, я хотел открутить ему голову, но он был слишком силен... Теперь мы его большие должники. Ведь он не покладая рук заботился о нас, когда мы были детьми. Это он и свел нас вместе.

Хэ Ли не ответил. От жара в груди у него закружилась голова. Он даже не заметил, как Ши Хао взял его за запястье и заставил допить бульон, а потом уложил в постель, как в детстве, бережно накрыв одеялом.

Теплые ладони легли поверх его рук, согревая до самых костей.

— Спи, — негромко сказал Ши Хао. — А я дам тебе сил. Больше я не буду просить их у тебя. Настоящий правитель дает все своим людям, а не забирает.

— Ши Хао... Что с тобой случилось? Ты совсем не тот, кем я тебя помню.

— Я расскажу тебе чуть позже, иначе у тебя взорвутся мозги, — голос Ши Хао был тихим. — А сейчас спи, или мне придется усыпить тебя насильно.

— Я буду спать.

— Вот и умница.

Он говорил точь-в-точь как в детстве. Порой Хэ Ли казалось, что у Ши Хао в голове переключается рычаг, который меняет его несколько личностей.

"Может, я просто до сих пор не осознал, какой он на самом деле. Или его личность настолько многогранна, что не умещается в мое узкое понимание поступков людей" — подумал Хэ Ли, закрывая глаза.

***

Хэ Ли неожиданно открыл глаза в персиковом саду и сразу понял — он не во сне. В отличие от его холодной комнаты в резиденции Байшань, пропитанной ароматом благовоний, в саду пахло весной, густо расцветали персиковые деревья, а ветер был теплым.

Он стоял у входа в персиковый сад внутреннего мира Ши Хао. Врата были распахнуты, словно ждали его, и ему даже не пришлось проделывать никаких махинаций с персиковой косточкой, чтобы попасть внутрь. Хэ Ли двинулся вперед.

Поднявшись по знакомой горной тропе к террасе над водопадом, он с удивлением понял, что не один — и это понятно, ведь душа Ши Хао тоже должна присутствовать в своем мире. Однако на вершине присутствовало несколько мужчин.

В беседке за партией в го сидели двое — и оба выглядели как Ши Хао. Первый был одет в белые одежды с розовым поясом, а его волосы были гладко убраны в хвост. Его лицо было расслабленным, одухотворенным, и в нем не осталось ни тени той властной уверенности, которую обычно излучал Ши Хао.

Второй сидел напротив — облаченный в яркий костюм с доспехами, с золотой шпилькой в волосах. Его взгляд был острым, выражение лица — суровым, и он казался точь-в-точь тем Ши Хао, которого Хэ Ли только что вспомнил — великим главнокомандующим Ши.

Еще один мужчина стоял чуть поодаль, аккуратно подравнивая ветви персикового дерева. Одетый в черное, с красиво очерченным печальным лицом, он смотрел на лепестки с такой любовью, что было сразу понятно — это самый необычный Ши Хао из всех. Хэ Ли понял, кто это был — он видел этого мужчину в испытании Бездны. Это был Цин Фэн, садовник монастыря при ордене Тяньюань на горе Синшань.

Холод прокатился по спине Хэ Ли, и он сделал шаг назад, собираясь развернуться и уйти. Три Ши Хао на одной маленькой вершине горы казалось для него непосильным испытанием — он с трудом выживал рядом с одним!

Но он не успел скрыться в кустах. Все трое в ту же секунду повернули к нему головы. Хэ Ли заледенел на месте, вперившись в них.

— Учитель! — воскликнул юноша в белом.

— Минъюэ! — вскочил главнокомандующий Ши.

— Учитель... — тихо произнес Цин Фэн, обернувшись.

— Юань-юань! — внезапно донесся новый звонкий голос, и в следующую секунду талию Хэ Ли сковали тонкие, но невероятно сильные руки. Хэ Ли дернулся, но женщина за его спиной прижимала его к себе и тискала из стороны в сторону, как дитя, и он едва теперь мог вдохнуть. Все пути к отступлению теперь были отрезаны.

Главнокомандующий Ши ухмыльнулся и скрестил руки на груди.

— Боже, его лицо...

— Прошло много времени с тех пор, как он был женат, — снисходительно произнес Ши Хао в белом. — Отвык.

— Все же это лучше, чем если бы он женился на ком-то еще, — добавил главнокомандующий, и в его голосе мелькнуло откровенное самодовольство.

Хэ Ли продолжал стоять в оцепенении, слишком растерянный, чтобы пошевелиться. Он снова почувствовал себя хомячком в цепких лапах орла. Тем временем остальные Ши Хао приближались и брали его в плотное кольцо. Прямо перед Хэ Ли, уверенно расставив ноги, встал главнокомандующий Ши и с улыбкой произнес:

— Мы все очень скучали по тебе. Чем старше образ, тем дольше он скучал по тебе.

Юноша в белых одеждах воскликнул:

— Я самый старший, учитель. Вы не помните меня, мое имя Сяо Яо. Я покинул вас десять тысяч лет назад, и с тех пор был заточен в камне на этой горе. Несколько дней назад начальник пришел и изваял меня из камня, и так я обрел сознание в его внутреннем мире.

Хэ Ли выпал в осадок. Пока он подбирал правильные слова, женщина сзади, наконец, разжала объятья и встала напротив. Ее лицо было сложно сравнить с одинаковыми лицами юношей, но ее яркие фениксовые глаза сияли точь-в-точь как у них.

— Юань-юань забыл и меня после смерти, а было это тоже примерно десять тысяч лет назад. Эту скромницу зовут Цяо Иньчжэнь, и как только моя истерзанная скорбью душа покинула тело, мое сознание скиталось по этому саду, пытаясь отыскать тебя и показать танец с мечом, которому ты меня научил.

Видимо, выражение лица Хэ Ли не передавало ничего удовлетворительного, поэтому главнокомандующий Ши вздохнул:

— А меня-то ты хоть помнишь?

В тот же момент чужая рука легла на его плечо и сдавила крепко, а пальцы обвили черные нити демонической магии.

— Сейчас моя очередь, — произнес Цин Фэн с холодной усмешкой. — Ты тут самый младший, стало быть и говорить тебе последним.

Хэ Ли медленно стал понимать, в чем все дело. Эти юноши и девушка были прошлыми воплощениями Ши Хао, которые знали прошлые воплощения Хэ Ли. Хэ Ли тряхнул головой — они его не просто знали, они все были его спутниками по пути совершенствования!

Юноша в белом по имени Сяо Яо был единственным учеником Жуань Юаня. Когда сад Жуань Юаня засох, Сяо Яо отравился водой из источника и умер на глазах своего учителя.

Единственная девушка, Цяо Иньчжэнь, была женой Жуань Юаня, когда его изгнали в мир людей — тогда он носил фамилию Бай. После смерти Сяо Яо следующим воплощением Ши Хао стала именно она.

Юноша в черном, Цин Фэн, был единственным другом монаха Чэнь Тая и, даже несмотря на свою демоническую сущность, постигал путь к бессмертию вместе с Чэнь Таем. Чэнь Тай был убит на его глазах своим учителем. Цин Фэн был единственным воплощением Ши Хао, которое видело своими глазами смерть прошлого воплощения Хэ Ли.

После смерти Чэнь Тая душа Хэ Ли переродилась в Стране Байлянь четвертым принцем, который потом стал носить имя Хай Минъюэ. Главнокомандующий Ши был тем мальчиком, с которым Хай Минъюэ собирал персики в саду деда Сюя и с которым ступил на путь совершенствования несколько сотен лет назад.

Хай Минъюэ совершил самоубийство по неизвестным причинам после того, как Ши Хао был наказан Небесами за мятеж против Императора Шаньхуаня и старшего евнуха Цянь И, и так перевоплотился в свое последнее "я" — бога смерти Хэ Ли.

— Но где же еще один? — наконец, произнес Хэ Ли, глядя сразу на четыре воплощения. — Где новейший Ши Хао? Тот, с которым я... только что суп ел.

— А, начальник, — усмехнулся главнокомандующий Ши. — Он ушел в медитацию под водопадом. Сейчас мы за него.

— Что значит — за него?

— Учитель, позволь я объясню, — произнес Сяо Яо, заслоняя собой главнокомандующего. — Начальник, так мы зовем короля Ши, недавно обучался у Императора Снегов и Метелей, чтобы возвыситься. Путем сложнейших тренировок он добился совершенства, но и оно его не устроило. Он хотел получить опыт, силу и знания каждого из своих воплощений. А потому он изваял нас всех из камня, вернул нам прежний облик и восстановил память. Теперь мы все — король Ши, а король Ши — это мы все.

— Он слил свое сознание с сознаниями своих прошлых воплощений? — проговорил Хэ Ли себе под нос, искренне поражаясь масштабу амбиций Ши Хао. — Стало быть, он в четыре раза сильнее, умнее и... — он посмотрел на Цяо Иньчжэнь, лицо которой сияло любовью, — добрее себя прошлого?

— В пять раз, — поправил Сяо Яо. — Нас всего было пятеро, а с начальником — шестеро. Но начальник запер пятого в пещере, чтобы он не портил наше воссоединение.

— А кто был пятым?

Хэ Ли уже боялся представить, что было в одной из прошлых жизней, что Ши Хао решил, что этому воплощению лучше не встречаться с Хэ Ли.

Цин Фэн сказал:

— Он был передо мной. Я считал себя самым мрачным воплощением начальника, но, как оказалось, было и хуже.

— Это Император, — сказал главнокомандующий Ши.

— Боюсь, гармония начальника пошатнется, если Император выйдет из пещеры и увидит... — неловко произнес Сяо Яо. — Кхм... какого-то мужика.

Все юноши говорили одним голосом, и Хэ Ли это казалось настолько забавным, что он не сразу осознал всю серьезность ситуации. Цяо Иньчжэнь сказала:

— Мы все знали тебя как прекрасного, талантливого мужчину, поэтому так обрадовались, увидев тебя снова. Но Император знал тебя как женщину. А учитывая, сколько людей он казнил, убил, расчленил собственными руками и скольким оторвал головы... ему будет странно видеть тебя на месте хрупкой Сяо-эр, и возможно он сожжет весь сад от гнева. Тогда начальник оторвет ему голову, и его силы станут на одну пятую часть меньше...

— С-Сяо-эр? — опешил Хэ Ли. Император и Сяо-эр были героями романа "Персиковый сад императора", но как вымышленные персонажи вообще могли быть чьими-то воплощениями?

"Только если эта книга была написана на основе реальных событий..." — решил Хэ Ли. — "Ведь недаром ни династия, ни страна, ни имя Императора не указаны в тексте! Автор сделал это, чтобы не придумывать ложь, но и чтобы избежать цензуры!"

Вспомнив, насколько жесток был Император в книге и как страдала в ней Сяо-эр, Хэ Ли подумал, что это и к лучшему, что его заперли в пещере. Сюжет книги промелькнул перед глазами Хэ Ли, и его лицо помрачнело. Однако тут же его руку объяло тепло — Цяо Иньчжэнь преданно смотрела на него снизу вверх и произнесла:

— Мы все приглашаем тебя пить чай. Нельзя пропустить церемонию единства души, раз уж ты пришел к нам. Сегодня будем пить в четыре раза больше чая!

На лицах других воплощений Ши Хао застыли одинаковые улыбки, и пока Цяо Иньчжэнь тянула Хэ Ли к беседке, все трое ровной шеренгой следовали за ними. Оглянувшись на них, Хэ Ли подумал, что попал в свой самый абсурдный сон.

Его усадили на главное место за столом, а остальные четверо Ши Хао уселись вокруг по старшинству. Как самый младший, главнокомандующий Ши заваривал и разливал чай, что не укладывалось у Хэ Ли в голове. Эти Ши Хао были такими странными, а вся ситуация — абсурдной, что, произойди подобное наяву, Хэ Ли бы уже отправился в спасительный обморок, лишь бы не переживать подобный беспорядок в мыслях.

Пока разные воплощения Ши Хао пили чай, Цяо Иньчжэнь достала из рукава коробочку с лунными пряниками из Страны Байлянь. Они все были румяные и ароматные настолько, что рот мгновенно заполнялся слюной.

— Ты делал эти пряники каждую осень с тех пор, как вернулся с дальнего севера, — мечтательно произнесла она. — Ты говорил, что теперь на дальнем севере эти пряники будут национальным блюдом. А когда я спросила, кто их придумал, ты загадочно отвел взгляд и сказал: "Один деревенский повар увидел рецепт во сне".

Сяо Яо внезапно протянул руку к голове Хэ Ли, и тот на секунду решил, что его собираются ударить. Однако Сяо Яо с заботой во взгляде провел по волосам Хэ Ли и тут же показал ему персиковый лепесток, который застрял между его прядей.

— Учитель, вы ненавидели, когда в мои волосы попадал мусор, даже если это лепесток с ваших персиков. Вы лично вырезали для меня гребень и велели расчесывать волосы утром и вечером, а еще смазывать их сандаловым маслом, чтобы они блестели, как ваши. Я всегда следовал совету.

Главнокомандующий Ши, сидевший дальше всех, наблюдал за своими другими воплощениями, и в какой-то момент достал из-за спины корзину персиков. Хэ Ли был слишком увлечен вниманием других к себе, что даже не задумался, где он прятал корзину до этого и не возникла ли она из воздуха. Главнокомандующий Ши разрезал персики на аккуратные, одинаковые по размеру дольки и протянул их Хэ Ли.

— Ты не пьешь вино, поэтому как бы сильно я ни хотел угостить тебя Дэтянь-духоу, могу предложить только сладчайшие персики из моего сада.

Хэ Ли протянул руку, чтобы взять персики с улыбкой, но в тот же момент перед его глазами промелькнул высохший сад, увешанный растерзанными телами, с которых сочилась кровь по холму до самой реки Тяньжэнь. Блюдце бы вывалилось из его ослабевших пальцев, если бы Ши Хао не держал его крепко.

— Я тоже выращивал персики, — угрюмо произнес Цин Фэн, роясь в рукаве. — Но когда я угощал ими тебя, у тебя не было такой болезненной бледности на лице. Может, трактат о добродетели вернет тебе силы духа?

Он с невинным лицом протянул Хэ Ли бамбуковый свиток. Лицо этого юноши в черном было точь-в-точь как лицо Ай Люаня в человеческом облике. Хэ Ли сглотнул. Воспоминания Хай Минъюэ никак не могли отпустить его. В его голове пронеслись прощальные слова павшего короля демонов:

"В прошлый раз я так хотел увидеть тебя снова, когда нас разлучила смерть. В этот раз надеюсь не увидеть тебя больше никогда..."

Тем временем разговор за столом продолжался:

— Это прозвучало как камень в мой огород, — пробубнил главнокомандующий Ши, ставя блюдце на стол. — Кто же виноват, что Цянь И...

— Подлый Цянь И! — страстно поддержал Сяо Яо, и в тот момент его глаза загорелись гневом.

Внезапно раздался громкий удар и звон фарфоровой посуды.

— Я не позволю разговаривать о Цянь И за моим столом! — ударив кулаком по столу, возмутилась Цяо Иньчжэнь и вскочила с места. — Мой бедненький супруг Юань-Юань натерпелся с вашими дурацкими воспоминаниями и так, нечего сыпать соль ему на раны! Он пришел к нам, чтобы получить утешение в парном совершенствование, восполнить силы за счет наших, на его душевное состояние больно глядеть! Если будете опять языками молоть про политику, я выгоню вас из-за стола!

Цин Фэн все еще невинно протягивал бамбуковый свиток Хэ Ли, и Цяо Иньчжэнь, заметив это, выхватила его.

— И ты тоже хорош, не видишь, что он от тебя еще больше побледнел! Дай-ка сюда. Я сама всем почитаю. Молодежь разучилась у нас читать.

— Это недуг у меня такой, — фыркнул главнокомандующий Ши.

— Черточки переставляются, не могу ни слова разобрать, — подхватил Цин Фэн, скрестив руки на груди точно в такой же позе.

Сейчас на глазах Хэ Ли древнее воплощение Ши Хао отчитывало более молодые воплощения того же Ши Хао, и смотреть на это было столь же забавно, сколько абсурдно.

— А-йя! — произнесла Цяо Иньчжэнь, разворачивая свиток. — Молчите тогда, дайте старшей слово. Итак, начинаю читать. Сборник трактатов о добродетели. Отобрано и записано жрецом ордена Тяньюань в Храме Лазурного Дракона-Покровителя Востока, что на горе Синшань, Чэнь... А ничего другого у тебя не нашлось? Сейчас бы сюда мои мемуары хозяйки горы Байшань или хотя бы томик "Советов по домоводству".

— У меня ничего другого нет, ведь когда я умер, у меня в рукаве был только этот свиток, — произнес Цин Фэн. Порывшись получше в рукаве, он вытащил засохший персиковый лепесток и почти пустой флакон с сандаловым маслом. — И, пожалуй, это.

— Когда я умер, у меня было много барахла в бездонном рукаве, — усмехнулся главнокомандующий Ши. — Украшения, книги, одежда, дворец, деньги... Однако все, что там было, испепелил огонь Печи, расплавляющей алмаз, где я сгорел дотла.

Цяо Иньчжэнь вперилась в них стеклянным взглядом.

— Вы уверены, что сейчас подходящий момент, чтобы вспоминать свою смерть? Похоже, я была единственной, кто умер спокойно в окружении детей и внуков. Я как раз дописывала четырнадцатый том "Советов по домоводству" и внезапно заснула.

Сяо Яо признался:

— А меня отравили, но господа Цяо запретила мне упоминать Цянь И...

Хэ Ли нахмурился, задумавшись — почему разные воплощения Ши Хао не проходили через суд Владыки Преисподней и не забыли прошлое? Почему они существовали во внутреннем мире Ши Хао, когда по законам мироздания должны были исчезнуть вместе с его воспоминаниями? В каждом перерождении Ши Хао не помнил прошлого, однако сознания его воплощений продолжали жить в его внутреннем мире в замороженном, или, вернее, окаменелом или призрачном состоянии. Получается, Ши Хао не подчиняется законам Преисподней?

"Кто же такой Ши Хао и откуда взялась его душа, которая ни разу не приходила на суд Ян-сыцзюня? Ян-сыцзюнь главнейший бог Преисподней, как могла одна душа не подчиниться ему и вытворять все, что ей вздумается? Но гораздо важнее — почему Ян-сыцзюнь ей это позволил?"

От тревожных размышлений Хэ Ли отвлек голос Цяо Иньчжэнь, которая все-таки начала читать трактат. Это был тот самый трактат, который Хай Минъюэ читал в плену у Ай Люаня в прошлом. Однако теперь, окутанный теплом персикового сада и четырехкратным присутствием Ши Хао, Хэ Ли воспринимал те же самые строчки с благоговением и спокойствием, точно знал их наизусть. Точно эти строчки он написал своей собственной рукой в состоянии блаженства несколько сотен лет назад на горе Синшань.

***

Когда Хэ Ли проснулся от абсурдного сна, где его утешали четыре Ши Хао, за окном уже брезжил рассвет, мягкие лучи пробивались сквозь ставни, наполняя пространство теплым золотом.

Рядом с постелью совершенно спокойно сидел король Ши, наблюдая за ним с расслабленной улыбкой.

— Хорошо спалось? — спросил он.

Хэ Ли заморгал, все еще ощущая легкую заторможенность после сна, и, не думая, спросил:

— Кто из Ши Хао ты сейчас?

Ши Хао рассмеялся.

— Они все — Ши Хао, а Ши Хао — они все.

— Кажется, я начинаю понимать, что с тобой не так.

Ши Хао лишь довольно улыбнулся, а в его руке неожиданно появился деревянный гребень с вырезанным фениксом на основании.

— Позволь мне помочь тебе привести себя в порядок.

Хэ Ли приподнялся, удивленно глядя на гребень.

— Я не видел у тебя этой вещи раньше. Новая покупка?

Ши Хао ухмыльнулся.

— Завалялся у меня в рукаве.

Он присел рядом и принялся неторопливо расчесывать волосы Хэ Ли, аккуратно приглаживая их ладонью. Ши Хао уже не в первый раз помогал Хэ Ли расчесаться, и всегда его движения были уверенными и осторожными, несмотря на его вспыльчивый и нетерпеливый нрав.

— Это странно, что ты любишь расчесывать волосы, — заметил Хэ Ли с усмешкой. — Распутывать колтуны может легко вывести из себя.

— Возможно, если бы я расчесывал волосы Гугу, я бы и правда рано или поздно выдернул ему половину, — посмеялся Ши Хао. — Но твои гладкие, как шелк. Это все сандаловое масло. Я подумываю о том, чтобы отжимать его в Стране Ши для своих лохматых и продавать за границу.

Сердце Хэ Ли дрогнуло, но он тут же подавил это ощущение, ограничившись простым "забавно".

Именно в этот момент за дверью начался шум. Послышался голос, что-то выкрикивающий с явным недовольством.

Переглянувшись, мужчины вышли из спальни и столкнулись с неожиданной картиной: в комнате, расставив ноги и уперев руки в бока, стоял Чили, а рядом с ним — огромный старец в черных одеждах и с суровым выражением лица. Старец носил на голове императорскую корону, а позади него из-под одежды протягивался длинный хвост с черной гривой. На фоне огромного Императора Снегов и Метелей Чили казался совсем малюсеньким ребенком.

— Хозяин! — взвизгнул Чили, как только заметил Ши Хао. Он едва не сиганул ему на голову, но вместо этого юркнул на плечи, обвив его шею руками. Ши Хао даже не вздрогнул, лишь усмехнулся и поправил мальчишку, усаживая поудобнее на своих плечах, как раньше, когда позволял красному ящеру свободно ползать по своему телу.

— Чили! — рявкнул старый черный дракон. — Ты божественное существо, покровитель целого континента! А прыгаешь, как обезьянка, вокруг этого человека! Где твое воспитание?! Дракона-покровитель подчиняется только Небесному Императору и Божественному Первенцу, никому больше!

Чили показал ему язык:

— Ну вот, я и подчиняюсь Небесному Императору! Мой хозяин в скором времени им станет! Фу, не признаю императора Шаньхуаня! Только мой хозяин будет сидеть на троне, никто больше!

Старик-дракон побагровел.

— Проклятый мальчишка!!

Ши Хао с притворной серьезностью поклонился.

— Не гневайтесь, Ваше Величество. Чили еще маленький, позвольте ему побаловаться. Когда он вырастет, его положение не позволит ему так беситься.

Хэ Ли, следивший за этим с явным недоумением, вдруг нахмурился.

— Вы сказали... Божественный Первенец? Неужели есть кто-то главнее Небесного Императора?

Черный дракон посмотрел на него так, будто перед ним стоял несмышленый ребенок.

— Твой учитель что, не рассказывал тебе основу? Как он плох, однако! Не посвятил тебя, тебя! — в историю трех миров...

Хэ Ли чувствовал себя неловко. Из всей истории трех миров он знал на зубок только войну княжеств Лай и Сяо, все остальное Чжан Минлай пересказывал вкратце, пропуская "ненужные" детали.

Старик скривился.

— Тьфу на этого Лая!

Он смерил Хэ Ли долгим снисходительным взглядом и заговорил:

— До трех миров существовали лишь Инь и Ян. Их слияние породило горы и реки, и, когда мир обрел форму, они приняли человеческий облик, став супругами. Божественный Первенец — их родной сын, старейшее существо в трех мирах, наследник всего, что существует и будет существовать. Он свободен от старения, его тело никогда не разрушится, он не подвластен перерождению. Он вечен, как горы и реки, и уничтожить его могут только родители.

Ши Хао усмехнулся, будто знал, что будет дальше.

— Руками Богов Инь и Ян были созданы пять воплощений души: люди, бессмертные, демоны, оборотни и животные, — старый черный дракон сузил глаза. — А шестое воплощение, твое воплощение, юноша — боги смерти. Они стали в первую очередь армией Божественного Первенца.

Сердце Хэ Ли пропустило удар.

— Он покинул гору Куньлунь, где был рожден, и странствовал по миру долгое время, а затем спустился в Преисподнюю, чтобы судить каждую душу и решать, кем ей переродиться.

Император Снегов и Метелей выдержал паузу, а затем бросил на Хэ Ли испытующий взгляд.

— Не может быть... — произнес Хэ Ли.

— Этот мужчина носит фамилию своего отца, Ян, и титул Верховного Бога Смерти, Владыки Преисподней! — голос дракона прозвучал, как удар колокола. — Как ты мог не знать, кто твой прямой начальник?

Хэ Ли остолбенел.

— Мне... никто не рассказывал.

Ши Хао тихо рассмеялся, а Хэ Ли перевел на него серьезный взгляд.

"Ян-сыцзюнь является сыном первоначальных богов, чистой энергии Инь и Ян, а значит владыкой трех миров, разве не так получается? И все равно он не принудил душу Ши Хао к суду. Ши Хао... неужели он и вправду... Бог Порядка — воплощение энергии Ян?"

Ши Хао беззаботно веселился со своим дракончиком, купаясь в лучах утреннего солнца, а Хэ Ли едва мог вдохнуть — холод осознания сковал его сознание.

"Ян-сыцзюнь — сын Ши Хао... Ян-сыцзюнь — сын Ши Хао..."

"Если Ян-сыцзюнь — сын Ши Хао, то Богиня Хаоса это воплощение энергии Инь... она... она супруга Бога Порядка."

"А где мое место в этой истории создания Вселенной..."

"Кто я?"

"Кто Жуань Юань?"

"Богиня Хаоса и Бог Порядка поссорились, разве не так? Бог Порядка, возможно, сошел из Великого Предела на землю. И с тех пор Мэй Шэн ищет его, а потому и поймала меня, чтобы моими глазами следить за ним."

"Когда же это все началось? Почему она сделала это сейчас, а не когда я был... Жуань Юанем?"