Ступени над Бездной

Хай Минъюэ стоял на коленях перед Ши Хао, мокрый от дождя, смешавшегося с потом, слезами и кровью. В груди у него тяжело билось сердце, готовое разорваться от отчаяния.

— Она была беременна, — прошептал он, едва дыша.

Ши Хао медленно перевел взгляд на него. Его глаза, обычно пылавшие искрами, теперь были холодны и непроницаемы, как камень. Грозовая тьма над Туманной Обителью не могла сравниться с тенью, что легла на его лицо.

— Ты поклялся передо мной, — голос его прозвучал глухо, но каждое слово било, как удар меча.

Хай Минъюэ вздрогнул. Что-то в воздухе изменилось, словно само пространство между ними раскололось. Он ощутил, как нить, связывающая его с Ши Хао, натянулась до треска, грозя оборваться. Он видел в глазах Ши Хао разочарование, что было гораздо страшнее любого упрека.

"Лучше ударь меня... избей меня до смерти, но не смотри на меня так, будто я предал тебя..."

Ши Хао действительно отвернулся, будто не хотел больше на него смотреть. Его голос прозвучал ровно, почти спокойно:

— Цзин Синь.

— Да, повелитель, — тут же откликнулся Цзин Синь, сделав шаг вперед.

— Отыщи женщину. Когда ребенок родится, убей ее. Ребенка отдай на воспитание кому угодно. Так ты исполнишь свою месть до конца, но баланс порядка и хаоса не нарушится, — он повернулся обратно к Хай Минъюэ, и тот заметил, как ледяная решимость сковала его черты. — Я больше не могу доверить этот приказ тебе.

Хай Минъюэ вздрогнул, и его пальцы вонзились в землю. Он не смог ответить, но внутри у него раздавался непрерывный, надрывный крик.

Вдруг небеса раскололись.

Раздался протяжный звон, подобный удару великого колокола, и воздух задрожал от чуждой, подавляющей силы. С черных туч на землю спустилась фигура в длинных черных одеяниях, окутанных отблесками света от висящего на поясе камня ланьюйши, такого же жетона, как и у адептов ордена Уцзя. Высокий мужчина, худой, с лицом, на котором застыла насмешливая улыбка, спускался по ступеням, появившимся прямо из воздуха, не торопясь, с театральной грацией переставляя длинные ноги.

Гул волнения пронесся по разрушенному полю боя, как порыв ледяного ветра. Никто не понимал, что происходит. Еще один старейшина ордена явился совершить месть или божество спустилось с Небес, чтобы покарать людей?

— О, что за зрелище, — протянул незнакомец, похлопывая в ладоши, словно аплодируя концу представления. — Ужасный конец.

— Ты еще кто? — ледяным тоном спросил Ши Хао, не двигаясь с места, но его ци уже искрилась в воздухе, готовая снова взорваться.

— Ах, ты не знаешь меня? Неудивительно. Я ведь давно оставил мир смертных, — мужчина остановился, чуть склонив голову набок, и усмехнулся. — Мое имя Цянь И. Я являюсь старшим управляющим Небесного Дворца и личным евнухом Его Величества.

— Бессмертный? — пронеслось по рядам выживших воинов. Их лица побледнели.

— Однако сегодня я здесь не по своей должности, — Цянь И прищурился, и его улыбка стала острее ножа. — По счастливой случайности когда-то я основал орден, который господин Ши только что стер с лица земли. И вот я пришел, чтобы наказать обидчика моих потомков.

Ши Хао засмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Наказать? Твои потомки были наглыми безбожниками. Они заслужили свою судьбу, — он прищурился, внимательно разглядывая фигуру перед собой.

Цянь И покачал головой.

— Ты слишком интересен, господин Ши. Ты полон противоречий. Для человека, чья душа полностью состоит из энергии ян, ты такой... беспорядочный! Мне даже жаль, что тебя ждет столь жалкий конец, — он шагнул вперед, и его тень, растянувшись по земле, накрыла Ши Хао. — Я наблюдал за тобой, знаешь ли. Твоя сила, твоя жажда власти... Твоя бесконечная алчность, — он усмехнулся и скользнул взглядом по Хай Минъюэ, — Как же мило, что ты даже использовал своего верного друга, чтобы продвинуться по пути совершенствования. Разве нет?

Хай Минъюэ резко вскинул голову, в его глазах мелькнула растерянность.

— Что ты несешь? — Ши Хао сжал рукоять меча.

— Ах, — Цянь И хитро прищурился, словно делая великое открытие. — Значит, он еще не знает? — он наклонился к Хай Минъюэ, понижая голос до шепота, но так, чтобы каждый в этом проклятом месте его услышал. — Юноша, тебе стоит задуматься. Как ты думаешь, почему твое сражение против черного дракона на состязании Чжуцзи оказалось таким тяжелым? Разве не странно, что накануне твой друг путем парного совершенствования забрал твои силы себе, чтобы самому пройти сражение на отлично и гарантировать максимальный балл? Сколько раз он так делал перед важным сражением, скажи на милость? Ах, неужели так было каждый раз? И на прошлой войне, и на этой? Каждый раз перед боем он приходил к тебе, чтобы забрать твои силы в парном совершенствовании и подвергнуть тебя риску умереть в бою от изнурения, однако твоей внутренней силы каждый раз хватало едва-едва благодаря твоим выдающимся способностям. Будь ты чуть менее силен или удачлив, ты бы погиб еще во время вашей войны с демонами.

Мир застыл. Хай Минъюэ не мог пошевелиться.

— Это ложь, — выдохнул он, но его голос был слаб. Он действительно отказывался верить в недобрые помыслы Ши Хао, но тень сомнения уже проникла в его сознание, холодными пальцами сжав его сердце.

— Разве? — Цянь И широко улыбнулся, и его голос превратился в шелест ядовитых змей. — О, дитя, ты и сам это чувствуешь. Он знал. Он всегда знал. Он жертвовал тобой ради собственной силы, и даже сейчас, даже если ты ему нужен как отличная боевая единица, он никогда... никогда не выберет тебя. Он выбирает только свои амбиции. А если так случится, что ты встанешь у него на пути, он, не колеблясь, убьет тебя.

Хай Минъюэ молчал, потрясенный.

Цянь И выпрямился, повернулся к Ши Хао и без предупреждения исчез. В следующее мгновение он уже материализовался у него за спиной. Ши Хао даже не успел повернуться. Рука Цянь И пронзила его поясницу, и острая, холодная сила раскатилась по его телу, казалось, разрушая все внутренности. Ши Хао захрипел, его глаза распахнулись и застыли от невыносимой боли.

— Твои помыслы нечисты, Ши Хао, — прошептал Цянь И ему на ухо. — Такому человеку, как ты, никогда не сесть на трон Небесного Императора. Как бы ты ни старался. Даровать тебе Корень Будды было ошибкой Небес, и я беру на себя смелость ее исправить.

Стоило Цянь И разжать руку и отступить, как Ши Хао свалился на землю, захлебываясь кровью. Его Корень Будды был уничтожен. Хай Минъюэ не мог пошевелиться, глядя на него, в его душе царил полный хаос, а тело словно превратилось в статую. Цянь И перевел острый взгляд на него, такой же взгляд, каким пугал его Цянь Сян в детстве, и коротко рассмеялся ему в лицо, точно только что унизил, растоптал своего злейшего врага и наслаждался видом его абсолютной беспомощности.

— Тебе стоит продолжать ползать по земле и никогда не отращивать крылья, — произнес он, холодно выплевывая каждое слово. Хай Минъюэ не понимал, он обращается к Ши Хао или именно к нему, но ужас сковывал его сердце от каждого слова Цянь И, но больше — от пронзительного взгляда его черных, как Бездна, глаз.

Затем Цянь И поднялся в Небеса по иссиня-черным ступеням и исчез среди туч.

***

После жуткого сражения войска Ши Хао на несколько дней разместились рядом с Южной столицей, где воздух был пропитан запахом дождя и дыма от недавних пожаров.

В гостинице на верхнем этаже за запертыми ставнями Ши Хао сидел в позе медитации. Его дыхание было ровным, но лицо оставалось мертвенно бледным. Он часами пребывал в неподвижности, восстанавливая силы, которые были окончательно истощены после жуткой ночь в Туманной Обители. Его лицо, обычно такое выразительное, теперь было словно высечено из камня.

Хай Минъюэ сидел возле него все это время и к концу третьего дня стал думать, что Ши Хао действительно превратился в статую. Лицо самого юноши было бледным, а глаза — полными сомнений и боли. Он сверлил глазами Ши Хао, словно пытался найти в нем того человека, которого знал всю свою жизнь.

— Я не хочу верить ему, — наконец вырвалось у него, его голос был тихим и хриплым от долгого молчания. — Цянь И мерзкий манипулятор, я разглядел это в нем с первого взгляда. Он хотел нас рассорить. Он хотел, чтобы я усомнился в тебе.

Ши Хао медленно открыл глаза. Его взгляд был тяжелым, как камень. Хай Минъюэ сжал зубы, его сердце билось так сильно, что казалось, готово было вырваться из груди.

— Но даже если это правда... — продолжил он, опустив взгляд. — Тогда я надеюсь, что мне никогда не придется вставать на твоем пути. Я твой спутник на тропе совершенствования, Ши Хао. Я хочу идти по одному пути с тобой. Другой судьбы я не осмеливаюсь представить для себя. Даже смерть от твоего меча не так страшна, как пойти другой дорогой без тебя.

— Ты способен представить, что я мог использовать тебя? — наконец произнес Ши Хао. — Говорят, жестокости моей нет предела, если она обращена против врагов, но ты... когда ты был моим врагом, чтобы я поступил с тобой столь бесчеловечно?

Хай Минъюэ сглотнул.

— Потому я и сказал, что не поверю ни единому его слову и не поведусь на очевидную провокацию, — сказал он непреклонно. — Цянь И уничтожил твой Корень Будды, потому что понял, что ты единственный, кто представляет смертельную угрозу для него. Он боялся, что ты станешь Небесным Императором и уничтожишь его, как уничтожил его орден. Цянь И ведь тоже поклоняется хаосу, разве нет? Он продал ему тело и душу ради бессмертия, оттого и вознесся в Небеса, хотя собственным трудом не добился просветления.

Ши Хао молчал, его взгляд был прикован к Хай Минъюэ. Он видел в его глазах искренность, которая всегда была их связующей нитью. В какой-то момент Хай Минъюэ показалось, что каменный взгляд Ши Хао потеплел.

— Минъюэ... — начал он, но его прервал стук в дверь.

Цзин Синь вошел в комнату после знака Ши Хао. Он поклонился, а затем бросил суровый взгляд на Хай Минъюэ. Цзин Синь отсутствовал все время, что юноши провели в Южной столице, разыскивая сбежавшую Е Хуа на северо-западе Туманной Обители, и только сейчас вернулся.

— Повелитель, я отыскал женщину, — начал он ровным голосом. — Но добраться до нее не сумел. Она спряталась в храме хаоса, окруженном барьером. Он создан из плотной энергии инь, и для меня оказался нерушим. Никто из нашего отряда не владеет достаточной силой, чтобы проникнуть сквозь него внутрь.

Ши Хао вздохнул. Хай Минъюэ предполагал, что золотая молния, которую Ши Хао мог призвать своей волей, была связана с его Корнем Будды, божественным началом. Теперь, лишившись его, Ши Хао, возможно, не сможет испепелять чудовищ хаоса, а следовательно и барьер не поддастся его силе.

Цзин Синь заверил:

— Я найду способ разрушить барьер. Приказ будет исполнен, повелитель.

Хай Минъюэ посмотрел на Ши Хао, его сердце сжалось от боли. Ничего не сказав, Ши Хао кивнул, а затем закрыл глаза, снова погружаясь в медитацию.

***

Хэ Ли медленно открыл глаза и обнаружил, что сидит на полу, прислонившись к книжному шкафу. Его пальцы все еще сжимали книгу "Персиковый сад императора", страницы которой теперь снова покрывались чернилами. Его размытый взгляд скользнул по строчкам, описывающим жизнь рабыни по имени Сяо-эр во дворце императора, но читать дальше он не стал. Отложив книгу, он закрыл лицо руками. Перед его глазами все еще стояла картина кровавой расправы в Туманной Обители и острый, пронизывающий до костей взгляд Цянь И.

— Хай Минъюэ... — простонал он бессильно. — За что же так много боли ты испытал...

Хэ Ли потребовалось больше часа, чтобы совладать с собой и вернуться в свою действительность окончательно. Спустя еще какое-то время он поднялся, поправил свою одежду и прическу и решил спуститься в торжественный зал снова, чтобы перекусить.

В зале, где шумно отмечали сто дней со дня рождения внука Бай Шэнси, собралось множество адептов ордена и почетных гостей. Хэ Ли двигался сквозь толпу к столу с едой, пока его взгляд не зацепился за хрупкую девушку в белых одеждах, усыпанную золотыми украшениями.

— Юй-эр! — воскликнул он встревоженно и едва не схватился за голову.

Если Цин Лянь увидит свою точную копию в одеждах богини смерти или узнает, что ее верная служанка убила себя за нее, то она испытает ужас, который непременно испортит такой счастливый праздник.

Хэ Ли метнулся к напарнице, схватив ее за запястье, и выпалил:

— Что ты здесь делаешь?

Юй-эр, напротив, была совершенно спокойна и расплылась в искренней улыбке.

— Ли-гэгэ, судьба снова свела нас вместе! Я так хотела увидеть тебя, что попросила выдать мне заказ как можно ближе к твоему расположению. Не волнуйся, я надела талисман, меня никто не видит, кроме тебя. Я же не глупая, знаю, что при виде богини смерти на веселом торжестве гости заподозрят неладное, и судьба может изменить свой курс вплоть до того, что человек, который должен умереть сегодня, не умрет.

Хэ Ли выдохнул. Ласковая улыбка Юй-эр успокоила его. На секунду он так расслабился и обрадовался лицу дорогого человека, что пожелал вернуться на свою рутинную работу по сбору душ, чтобы вновь часами слушать монологи Юй-эр и играть с ней в глупые словесные игры.

Пока Юй-эр уплетала со стола угощения, Хэ Ли расспрашивал ее о новостях из Преисподней, но ничего нового так и не узнал.

— Все идет своим чередом, — отвечала Юй-эр. — О, кстати! Генерал Чэн недавно сказал мне, что соскучился по тебе.

Хэ Ли вздернул бровь.

— Неужели?

— Ну... он сухо пробубнил что вроде "а где прохлаждается этот твой поэтично-милосердный напарник?" Я слишком хорошо знаю генерала Чэна, и, поверь моему умению читать чувства людей, он по тебе соскучился! Ха-ха-ха! Но он так боится, что кто-то узнает, что суровый генерал Чэн способен испытывать какие-либо эмоции, что готов обзывать своих друзей самыми бранными словами, чтобы скрыть свое подлинное отношение к ним.

Хэ Ли цокнул языком и мотнул головой. Однако простота и легкость, с которой Юй-эр рассказывала про их общих знакомых из Преисподней, вызвали у него тоску по прежней жизни. Покинув Преисподюю, Хэ Ли испытывал только трудности, боль и смятение, если Ши Хао не было рядом.

— Кстати, когда мой ненаглядный король Ши порадует мои глаза своим великолепным появлением? — смеясь, спросила Юй-эр.

Хэ Ли ответил:

— Я не знаю.

— Ах! Неужели он бросил тебя тут совсем одного? Он же обещал заботиться о моем дорогом Ли-гэгэ, никогда не давать его в обиду. К тебе же с достоинством относятся тут все эти напыщенные заклинатели?

Вспомнив, как над ним издевался красный дракон, Хэ Ли предпочел не отвечать на этот вопрос вовсе.

— Ши Хао сейчас в уединенной медитации на вершине горы, — произнес он со вздохом.

— А почему тебя с собой не взял?

— Потому что... от меня никакой пользы?

Если раньше Хай Минъюэ был невероятно силен и обладал огромным запасом духовной силы, то теперь Хэ Ли даже негоден для парного совершенствования, ведь его сил едва хватает на поддержание собственной жизнеспособности.

— Ну-у! — протянула Юй-эр, поджав губы. — Ли-гэгэ, не надо быть таким самокритичным! Лучше взгляни-ка на мою жертву, не думай о плохом. Может, ты видел ее? Я никак не могу найти ее на этом банкете.

Юй-эр развернула перед ним свой список душ, Хэ Ли вгляделся в портрет молодой девушки с белым лицом и пронзительным взглядом. Он даже вздрогнул, встретившись с этим взглядом хищницы, веющим смертельной опасностью даже с бумаги. Под портретом было написано: "Хань Мэнъянь*. Зарезана кинжалом". На секунду он подумал, что черты ее лица похожи на его собственные, но не смог с точностью вспомнить свое лицо, и отмел эту мысль сразу же.

*Хань hán — холод. Мэнъянь mèng yǎn — кошмар.

— Какое жуткое имя, — произнес Хэ Ли. — От одного ее взгляда мне не по себе. Кто она? Наемная убийца? Если бы я увидел такую деву, то точно бы запомнил.

Юань Лэ появилась так неожиданно, что Хэ Ли не сразу опомнился. Девушка приблизилась к нему быстрым шагом и напугала возгласом сзади:

— Отец! Я рада, что вы в порядке.

Юй-эр, которая в этот момент радостно доедала сладкую булочку, поперхнулась так, что едва не уронила еду.

— Отец?!! — выдала она с полным ртом, изумленно уставившись на Хэ Ли.

Юань Лэ, казалось, проигнорировала ее возглас, — гораздо больше ее удивило само присутствие Юй-эр на торжестве. Юань Лэ была бессмертной, а значит могла легко смотреть сквозь заклинание невидимости богов смерти.

— Видать, и вправду произойдет нечто ужасное, — прошептала она, мгновенно насторожившись.

Она снова посмотрела на Хэ Ли, ее голос зазвучал тверже:

— Отец, если мое предчувствие меня не подводит, за пределами резиденции собирается энергия хаоса. Не отходите от меня, я смогу вас защитить.

Юй-эр с открытым ртом уставилась на нее, потом перевела взгляд на Хэ Ли и медленно проглотила кусок булочки.

— Ли-гэгэ, у тебя такая... боевая дочь, — протянула она, все еще в шоке. — Если я не ошиблась, это ведь божественная дева Юань Лэ? Но как... как ты умудрился стать ей отцом?!

Хэ Ли стиснул челюсти. Ему было не до объяснений, ведь он и сам до конца не понял, как это произошло. В тот же момент он ощутил, как воздух дрогнул.

На пороге резиденции ордена Байшань появилась хрупкая фигура в черных одеждах, с лицом, скрытым за тонкой вуалью, однако Хэ Ли не нужно было видеть ее лицо. Он почувствовал ее взгляд — холодный, пронизывающий до самых костей, точь-в-точь как у девушки на портрете в списке душ Юй-эр.

Это и вправду была Хань Мэнъянь, а на ее поясе сверкал синий жетон из камня ланьюйши.

По толпе адептов ордена прошел зловещий шепот. Кто-то невольно сделал шаг назад.

— Орден Хаоса! Это восставший из могилы орден Уцзя!

— Я пришла за демонической сущностью, — ледяным голосом объявила девушка. В ее страшном взгляде убийцы плясали искры наслаждения.

Вэй Хуаи побледнел, тут же затыкая Циньцинь за себя.

— Только через мой труп! — выкрикнул он смело поначалу, но с каждым словом его смелость испарялась, а голос начинал дрожать. — Я не отдам мою малышку Циньцинь. Тебе придется убить меня! Я уже встречал тебя и не боюсь нисколько! Т-тем более... меня защищает к-король Ши! Который где-то застрял уже так много времени...

Небеса потемнели так резко, будто солнце скрылось за мгновенно надвинувшимися грозовыми тучами. В воздухе потянуло ледяным дыханием Бездны, и из густеющего мрака за спиной Хань Мэнъянь раздался жуткий утробный рык. Через мгновение на пороге зала, плавно размахивая хвостом и капая слюной, стояло чудовище хаоса Хуньтунь.

Толпа заклинателей содрогнулась, а затем сразу несколько десятков мечей вспыхнули светом, адепты ордена Байшань одновременно начали вычерчивать в воздухе печати. Но стоило мечам приблизиться к чудовищу, как еще десятки теней вырвались из его тени. Чудовища хаоса множились, окружая резиденцию, с каждой секундой их становилось все больше.

Хэ Ли сжал зубы.

— Она ими управляет через камень ланьюйши, — выкрикнул он. — Если убить ее, они исчезнут.

В тот же миг он заметил, что посреди всеобщей суматохи, когда заклинатели толпой обратились против чудовищ, Циньцинь оказалась совсем одна. Вэй Хуаи отчаянно защищал ее, но в какой-то момент над ним возникла огромная черная птица с капающими кровью перьями. Своими мясистыми лапами она схватила принца-лиса за плечи и подняла над землей, и как бы он ни цеплялся за Циньцинь, руки девочки разжались, и она осталась стоять посреди хаоса одна.

Хань Мэнъянь, не замечая атакующих ее заклинателей, шагнула к девочке и занесла руку, но прежде чем ее пальцы успели сомкнуться на ее шее, небо задрожало и разразилось громом. Золотая молния пронзила кромешную тьму, и несколько сверкающих золотом мечей из духовной материи разом вонзились в адепта хаоса. Из вспышки света на поле боя появился человек, облаченный в роскошные одежды короля, пестрящие благородным красным и чистым, как нефрит, зеленым.

В тот же миг молнии засверкали как зарница, испепеляя чудовищ хаоса. Кровавая птица лопнула, успев вынести Вэй Хуай только до половины лестницы, и принц-лис с воем шмякнулся на ступени перед сапогами Ши Хао. Он поднял подбородок и, когда осознал, кто явился к нему на помощь, расплылся в улыбке:

— Король Ши! Дорогой мой, вы спустились!

Хэ Ли не успел проследить за ним — он метнулся вперед, и в его руке скользнул кинжал бога смерти. Его клинок разрезал воздух и вонзился в грудь Хань Мэнъянь. Хэ Ли даже сам не понял, что произошло, а опомнился только когда чужая кровь брызнула на его лицо.

Кинжал бога смерти не обладал великой силой, как духовные или божественные мечи. Однако, если пробить им чье-то сердце, независимо от того, насколько силен и живуч этот человек или бессмертный, он отправится на суд Владыки Преисподней.

Хань Мэнъянь не успела даже вскрикнуть, а затем ее тело рухнуло, рассыпаясь на тысячи осколков синего камня Бездны.

В тот же момент, вместо радости от победы, Хэ Ли ощутил, как мир перед его глазами померк. Тьма сомкнулась вокруг него, а ледяной холод сковал его конечности. Пространство расступилось, и он снова оказался в зале заседаний перед Мэй Шэн.

Ледяная императрица сверлила его взглядом, в котором застыла насмешка и победное ликование.

— Поздравляю, — произнесла она медленно и однотонно. — Ты, наверно, ужасно горд собой. Сумел уничтожить одну из жриц моего культа. Но будешь ли ты и дальше так радоваться? Ведь ты еще не знаешь, кого ты убил.

Холод Бездны сковал тело Хэ Ли так крепко, что тот не мог ни пошевелиться, ни произнести ни слова. Мэй Шэн поднялась с трона и спустилась по ступеням, чтобы поднять лицо Хэ Ли, прикоснувшись к его щеке.

— Я думаю, ты заслужил узнать правду. Спустя сотню лет клятва Хай Минъюэ все же была исполнена.

Красивое лицо ледяной императрицы расплылось перед глазами Хэ Ли, и он вновь погрузился в страшное видение о ночи возмездия в Туманной Обители. Когда Хай Минъюэ скрестил меч с Цзин Синем, защищая Е Хуа, она не стала ждать исхода боя. Скрывшись в тени деревьев, женщина бросилась бежать. Ее путь лежал на северо-запад — к храму, возведенному орденом Уцзя для поклонения хаосу.

Она добралась туда на последнем дыхании. Заперев двери, она забаррикадировала вход, но понимала — когда ее найдут, это лишь вопрос времени.

Храм погрузился в зловещую тишину. На алтаре из обсидиана горели тусклые свечи, их пламя колыхалось, словно от чужого ледяного дыхания.

Е Хуа рухнула перед алтарем, сжимая живот.

— Богиня... — ее голос дрожал. — Спаси... моего ребенка...

Воздух вдруг задрожал. Из мрака донесся шелест, будто по камню скользила чья-то невидимая рука.

— Дитя в обмен на твою жизнь, — раздался голос, пронизывающий до костей могильным холодом.

— У меня нет возражений, — прошептала Е Хуа.

Тени сгустились вокруг женщины. Голос, страшнее самой холодной ночи, произнес:

— Чтобы сохранить жизнь ребенка, ты отдашь ему свой жетон и прольешь кровь на мой алтарь. Пока последняя капля крови не покинет твое тело, я не приму твою жертву.

Е Хуа взяла меч и без колебаний полоснула лезвием по своему горлу. Кровь обагрила черный камень. В тот же миг храм содрогнулся, и вокруг него поднялся непроницаемый барьер из чистейшей энергии инь. Черные стены храма так и остались неприступными.

Спустя семь дней после жертвоприношения к алтарю пришла женщина с персиковой ветвью в волосах. Она нашла там новорожденную девочку и, улыбнувшись, взяла ее на руки.

Девочка росла в полной изоляции. Единственными ее забавами были смерть и страдания. Она с интересом наблюдала, как задыхаются птицы и как ползут по земле насекомые, лишенные крыльев.

Когда девочке исполнилось десять, женщина с персиковой ветвью привела ее к норе в лесу. Из глубин тьмы выползло чудовище — огромный безглазый Хуньтунь. Оно принюхалось, ощутив тьму в сердце девочки, и внезапно склонило голову.

— Он не боится меня, — прошептала девочка, прикоснувшись к шерсти на морде чудовища.

— Ты такая же, как он, — улыбнулась женщина.

Спустя еще несколько лет девочка спросила об имени.

— Мое имя? — спросила женщина. — У меня много имен. Твое дело — звать меня госпожа богиня.

— А мое имя, госпожа богиня? Какое у меня имя?

Женщина задумалась.

— Я не давала тебе имени.

— Тогда я выберу его сама, — губы девочки растянулись в кровожадной улыбке. — Я люблю холод. Когда приходит зима, и все умирает.

— А что еще?

— Ужас в глазах людей, когда они видят Хуньтуня. Когда они просыпаются от страха, потому что я проникаю в их сознание.

Женщина с персиковой ветвью рассмеялась.

— Тогда носи имя Хань Мэнъянь.

— Смертоносный страх, леденящий душу... Мне нравится.

Когда девочка выросла, женщина пришла к ней и сказала:

— Я покидаю тебя.

— Почему? — взволновалась Хань Мэнъянь. — Я разочаровала вас?

— Нет. Мои силы были запечатаны Богом Порядка, и я долгое время не могу обрести былую мощь. Сопровождать твое взросление отныне мне в тягость.

— Как я могу освободить вас?

Женщина улыбнулась.

— Собери для меня демонические сущности. Принеси их в жертву на моем алтаре. Чистая энергия инь даст мне силу. Тогда мне не понадобится сосуд из плоти. Я смогу проникнуть в сознание того, кто виновен в моем несчастьи, и свести его с ума.

— Ах, я помогу! Пусть он страдает, ведь это так хорошо!

Хань Мэнъянь отправилась жить к Кровавому Заливу, под которым находится царство демонов. Она поселилась в лесу в норе, которую делила с Хуньтунем. Ближайшим поселением к этому лесу являлась деревня Люшань, которая в то время еще процветала.

Впервые Хань Мэнъянь увидела человека у ручья. Молодой охотник с острыми чертами лица стоял по колено в воде и собирался поймать рыбу. Она остановилась в тени деревьев, наблюдая.

Юноша почувствовал на себе ледяной взгляд хищника и медленно повернул голову, но увидел только девушку в черных, как ночь, одеждах. Он замер, будто заколдованный, не в силах оторвать взгляда.

— Ты кто? — выдохнул он.

Хань Мэнъянь не ответила. Она просто смотрела на него, и ее глаза были черными, как омуты, в которых не было отражения света.

Юноша сделал шаг ближе, и она склонила голову набок, изучая его.

— Я живу здесь, — наконец произнесла она.

— В этом лесу? Одна?

Хань Мэнъянь холодно улыбнулась.

— Теперь уже не одна.

Юноша выглядел потерянно. Он не мог выбросить ее из головы. На следующий день он снова отправился в лес. А затем еще раз. И еще.

Хань Мэнъянь появлялась каждый вечер, но никогда не смеялась и никогда не говорила лишнего, однако юноша бежал в лес, чтобы увидеть ее, как мотылек летит на свет, чтобы сгореть в пламени свечи.

— Я хочу остаться с тобой, — сказал он однажды и протянул ей шпильку из нефрита, которая стоила для него баснословных денег. — Это тебе.

Ее холодный взгляд скользнул по его лицу.

— Ты отдашь мне это?

— Все отдам.

— Отдай мне лучше демоническую сущность.

Юноша моргнул, растерявшись.

— Но я... не демон.

Молчание повисло между ними. Легкий ветер колыхнул ткань ее одежды. Она смотрела на юношу долго, а потом мягко сказала:

— Тогда отдай мне свою душу.

Ее пальцы коснулись камня Бездны, сверкающего у нее на поясе.

— Только прикоснись.

Он не знал, зачем, но сделал это, потому что она его попросила. Стоило его пальцам коснуться гладкой поверхности синего камня, как его тело содрогнулось. Холод хлынул в его кости и потянул за собой. Его вены наполнились тьмой, и сердце замерло.

В тот же вечер он умер без следов и ран. Его братья и мать скорбели о нем, но вскоре смирились и ничего не заподозрили. Однако душа наивного юноши отныне принадлежала Богине Хаоса, а потому однажды он явился во сне своему брату и завел его в лес, где ему явилась дева в черных, как ночь одеждах.

Один за другим братья наивного юноши касались камня Бездны, а следом умирали друг за другом. Когда в деревне умерли все юноши, а остались только старики, измученные болезнями, одни среди пустых домов, Хань Мэнъянь остановилась.

Несколько лет она собирала демонические сущности, которые находила возле Кровавого Залива, но однажды в деревне Люшань появился ушастый музыкант, лис-оборотень Вэй Хуаи. Однако стоило Хань Мэнъянь появиться перед ним, как он испугался и потерял сознание. Хань Мэнъянь схватила его руку и заставила прикоснуться к своему жетону, но Вэй Хуаи лежал трупом, и никакой души не отдал. Тогда Хань Мэнъянь свалила его в лодку и отправила в плаванье по Кровавому Заливу.

А через какое-то время в деревню Люшань заявились Ши Хао и Хэ Ли.

Хэ Ли видел со стороны, как Хань Мэнъянь неслышно подходит к нему сзади, пока он стоит, парализованный перед Хуньтунем, ночью посреди деревенской дороги.

Хэ Ли вынырнул из чужих воспоминаний, громко глотая воздух. От боли в груди он рухнул на холодный пол зала заседаний. Печать, которую Богиня Хаоса поставила на его сердце, обжигала его внутренности, причиняя страшные муки.

Мэй Шэн стояла над ним, звонко хохоча, ее смех трещал, как раскалывающийся лед.

— Еще немного, и ты рассыпешься в пыль, Жуань Юань! Ты убил свою двоюродную сестру, ха-ха-ха! Все равно убил ее! Эта девушка была дочерью твоей тетки, Е Хуа!

Хэ Ли чувствовал, как тело разрушается, а разум тонет в отчаянии. На последнем издыхании, когда от боли он уже не мог пошевелиться и беспомощно смотрел на мрамор перед собой, мимо него мелькнул подол белых одежд. В нос ему ударил легкий аромат изысканного чая. Взгляд Хэ Ли размылся — возможно, белые одежды и родной запах чая ему только привиделись.

— Матушка, — донесся тихий голос мужчины. — Я прошу, сжальтесь.

Мэй Шэн замерла. Хэ Ли не успел разглядеть того, кому принадлежал голос, прежде чем сознание окончательно оставило его. Последнее, что он слышал — это то, как смех ледяной императрицы стремительно угасает.

 Автору есть что сказать: *вдох*

ААААААААААААААААААААААААААААААААА

живи, Хэ Ли

живи с этим теперь)