НАПЕРЕКОР

« Чем дольше я наступала на те же грабли, изменяя своему мужу, тем отчетливее понимала, что старые дороги не приведут меня к новой двери.»
                       — из дневника Мередит Олдридж.

Я провела полотенцем по влажным волосам, чувствуя, как напряжение, засевшее в теле, постепенно ослабевало. Душ смыл не только пот, но и остатки ярости. Она еще тлела где-то внутри, но уже без прежнего накала — скорее, как отголосок чего-то важного, что наконец прорвалось наружу. Просушив волосы, я снова надела свой худи и оглядела себя в зеркале. Лицо было уставшим, а взгляд изможденным. Адреналиновая дрожь немного унялась и на смену пришел откат усталости, который я прямо сейчас намеревалась затопить алкоголем с незнакомцем. Хотя был ли он все еще незнакомцем после того, как взглянул в самую потайную часть меня? Наверное нет. Пусть я и все еще не знала его имени.

На выходе из раздевалки пахло лимонной свежестью и резиновыми ковриками. Я спустилась по лестнице и сразу заметила своего инструктора. Он стоял, облокотившись на стойку ресепшена, как будто знал, что я появлюсь в этот момент. Его взгляд скользнул по мне медленно и внимательно — и на губах появилась тень довольной, почти хищной усмешки. Это была победа в его представлении и понимании. Он смотрел на меня сейчас как на человека, который стойко выдержал удар и все еще держится на ногах, хоть и по доле вероятности мог трусливо сбежать, но все же остался. Рядом с ним Мила что-то щелкала в компьютере. Он слегка приподнял подбородок, бросая на девушку мимолетный взгляд, который тут же вернулся ко мне.

— Мила, запиши нашу новую гостью в мою группу новичков.

— Конечно, — кивнула девушка, открывая какой-то файлик на экране компьютера. Ее внимание сосредоточилось на мне и она произнесла :
— Можно Ваше имя и контактный номер?

Я сделала шаг вперёд, и вдруг ощутила, насколько в этом было что-то... официальное. Как будто я принимала условия, соглашалась на игру по его правилам. Во мне все еще были сомнения, но вслух я постаралась прозвучать уверенно.

— Стелла Эдриан.

Я продиктовала номер, пока Мила вбивала данные. Она мягко мне улыбнулась, оповещая, что их клуб будет с нетерпением ждать меня на первое занятие в следующую субботу.

— Вам у нас понравится, и мистер Уотерс прекрасный инструктор..

Значит, его фамилия Уотерс...

— Да да, — словно торопя процесс кинул мужчина. — Нам уже пора.

Он действительно торопился поскорее выйти из помещения, и пусть я еле перебирала ногами, взгляд карих глаз нетерпеливо, но молча подгонял меня шевелиться быстрее. Удивительно, как легко это было прочесть по его выражению лица. Когда мы вышли на улицу, и свежий вечерний воздух ударил в лицо, он шагнул чуть вперёд, а потом остановился, бросив на меня взгляд через плечо.

— Значит, Стелла, — произнёс он, как будто пробовал мое имя на вкус. Медленно, с нажимом на первую гласную. — Звучит как то, что может оставить след. Оно тебе идет.

Я прищурилась на него и уже хотела было сказать, что до сих пор не знаю, как зовут его, но незнакомец прервал меня ещё до того, как я успела задать вопрос:

— Нам вон в тот бар через дорогу. — Он кивнул в сторону кирпичного здания с неоновой вывеской. — Мой друг владеет этим местом. Там точно всегда найдется местечко.

И снова пошёл вперёд так, будто знал: я всё равно пойду за ним. Бар через дорогу оказался именно таким, каким должен быть бар, куда мужчины вроде него, приходят не напиться, а проветриться. Потолок низкий, стены тёмные, дерево старое, поцарапанное. Уют и опасность в равной степени. В воздухе витал запах лайма, алкоголя и чуть-чуть — мужского одеколона. Он толкнул дверь плечом, и мы вошли, следуя прямиком к барной стойке. На него обратили внимание сразу : кто-то просто улыбнулся ему, кто-то похлопал по плечу, бармен же за стойкой и вовсе просиял.

— О, дружище, ты снова здесь. — проговорил мужчина и провел рукой по вискам, на которых уже вовсю красовалась седина. Его взгляд мельком зацепился за меня. — Ты сегодня не один?

Уотерс только кивком указывает на меня и кивает.

— Моя новая подопечная.

Мужчина улыбается мне и машет в сторону свободных барных стульев.

— Проходите, я сейчас к вам подойду.

Я делаю вид, что не слышу, но про себя фиксирую: он наверняка здесь частый гость. Меня это почему-то не удивляет, скорее подтверждает то, что я уже почувствовала. Он из тех, кто выбирает места, где бармену не нужно спрашивать его имя. Уотерс ведёт меня вдоль стойки, к самому краю. Там чуть темнее, чуть тише, и ощущение, будто нас тут вообще нет. Он подтаскивает стул.

— Садись. — Голос не приказывает, просто утверждает, но я и не думаю возражать. Мы оба усаживаемся. Он слегка поворачивается ко мне корпусом. — Что будешь?

— Текилу, — отвечаю чуть медленнее, чем нужно.
Почти стыдно, что так банально, но одновременно именно этого хочется сейчас: что-то быстрое, жгучее, не оставляющее места для сомнений. Мужчина рядом со мной криво усмехается.

— Один из моих любимых напитков.

— И почему же?

— Потому что быстро сносит голову.

Он обменивается с барменом парочкой фраз и просит налить нам текилы. Тот быстро ставит перед нами воду, два шота, соль и дольки лайма на блюдце. Классика.
Мой инструктор не тянет время, берёт щепотку соли, высыпает на запястье и быстрым, уверенным движением облизывает его, а потом залпом выпивает шот. Лайм оставляет напоследок.
Я не спешу как он, и поднося шот к губам, смотрю на него —морщащегося от кислоты лайма.  Выпиваю без соли, без лайма. Мне нужно было почувствовать этот крепкий, горький, обжигающий вкус полностью и удержать внутри. Когда я опускаю на стол стопку, Уотерс приподнимает бровь:

— Без ритуала?

— Ритуалы — для тех, кто хочет смягчить эффект.

— А ты не хочешь?

— Нет.

На пару секунд между нами тянется насыщенная пауза. Как после удара — когда не знаешь, кто сделал шаг первым, но оба уже в напряжении.

— Я всё ещё не знаю, как тебя зовут.

Шатен прокрутил меж пальцев свою стопку и, не отводя взгляда, прищурился.

— А если я скажу, что имя — это слишком интимно для первой рюмки?

— Сегодня ты узнал обо мне вещи более личные, чем просто имя, — потупляя взгляд в полке с алкоголем говорю я, но тут же добавляю следом:
— Но можем заказать по второй стопке, если это раскрепостит тебя.

Он усмехается и подзывает пальцем бармена. Меньше чем через минуту перед нами стоят еще две стопки, которые мы быстро осушаем. Мой спутник проделывает тот же алгоритм со своей порцией : соль, текила, лайм. А я просто выпиваю свою стопку, морщась от горечи, обжигающей пищевод. Еще когда я была студенткой,я не часто, но предельно точечно могла напиться текилой или вишневой водкой с Киарой. Это помогало мне на время забыться и быть беззаботной, и сейчас я будто вновь сижу в непримечательном лондонском баре со своей подругой в желании вдрызг напиться.

— Колин, — внезапно произносит мужской голос, когда я ставлю стопку на стол и прихожу в себя после противной на вкус жидкости. — Так меня зовут.

Я чуть приподнимаю брови, взглянув на него исподлобья и пытаясь скрыть, что в уме уже пробую произнести его имя. Оно ложится так правильно и вот я уже смотрю на него через новую призму — не как на незнакомца, а на нового человека, который пообещал мне помочь научиться жить.

— Ну наконец-то. А я уж начала думать, что ты просто коллекционируешь анонимные вечера.

— Возможно, мне просто нравится, когда обо мне догадываются, а не знают.

—Любишь быть тайной для других?

— А ты разве не сама такая?

Я отвожу взгляд и молчание служит скорее согласием, чем попыткой игнорировать очевидное. Я привыкла жить с багажом из тайн, почти никого к ним не подпуская всю последнюю часть моей жизни. Это было привычно и безопасно, и как сказал доктор Лоусон — в этом у меня была своя вторичная выгода.

— Давно ты работаешь инструктором?— перевожу я тему.

— Почти десять лет. Я не просто так говорил, что повидал в достаточном количестве таких, как ты.

— Несмотря на твою заносчивую оболочку, ты несешь в мир что-то доброе и значимое, — тихо говорю я. Я не произнесу этого вслух, но внутренне я уже уважала его достаточно сильно, хоть и совсем не знала. — Особенно для женщин, нуждающихся в этом.

Колин морщится от моих слов, будто не до конца с этим согласен, но отвечает : — Миру нужен баланс, а кому-то искупление и спасение. Мне нравится думать, что я могу хоть как-то уравновесить чаши весов.

— Звучит так, будто ты сам был на одной из чаш, — замечаю я. Колин усмехается, но не подтверждает и не отрицает. Просто подносит стакан с водой к губам, который седовласый бармен ненароком оставил еще в первый раз, когда принёс нам шоты.

— А ты? — он поворачивается ко мне. — Почему всё-таки решилась прийти? Что именно тебя сподвигло?

— Я устала бояться близости. Физической. Эмоциональной. Неважно. — Вздыхаю. — Я просто хочу перестать сжиматься каждый раз, когда кто-то касается меня.

Про себя я добавляю от каких касаний я обычно сжималась, но вслух не озвучиваю. Это слишком лично. Колин наблюдает за мной внимательно, с той самой сосредоточенной тишиной, в которой почему-то хочется говорить дальше.

— Значит, — произносит он, не скрывая усмешки, — ты пришла не ради себя, а ради... мужчины?

Я вскидываю брови.
— Что?

— Ну, — пожимает плечами, — звучит, как будто ты хочешь быть «нормальной» в чьих-то руках. Разрешить кому-то прикасаться к себе. Это... не про личную силу, а скорее про адаптацию под кого-то.

Меня кольнуло.

— Это не так, — быстро возражаю я.

— Так, — парирует Колин спокойно. — Или ты хочешь сказать, что всё это — чисто внутренний порыв и у тебя нет ни одного конкретного лица перед глазами? Ни одного мужчины, рядом с которым захотелось бы быть способной к большему?

Я не отвечаю сразу. Просто вдыхаю глубоко.

— Даже если и так, разве это плохо?

— Нет, но это важно, потому что мотивация определяет точку опоры. Ради себя — ты держишься. Ради другого — ты держишься, пока он рядом.

Наступает пауза. Он даёт мне это переварить.
Я хмыкаю, не зная, обидеться или согласиться. Его жесткость и прямолинейность за наше недолгое знакомство слишком часто выбивали из меня равновесие.

— Я так и думал, — ухмыляется Колин. — Он хоть стоит того?

Я смотрю на мужчину рядом с прищуром. Колин, возможно, привык к чужим сомнениям или к работе с женщинами, которые выбирали на обум, лишь бы заполнить пустоту, но Джо был другим. Он был тем самым исключением из общего правила и я знала это с самого начала — интуицией, кожей, каждой клеткой. Джо стоил этого. Стоил усилий. Стоил пути, каким бы трудным он ни был. Я по благосклонности судьбы встретила мужчину, который отражал все мои представления о достойном партнере рядом и я не намеревалась это упускать. Я хотела быть с ним, расти, добиваться целей, делить и взращивать те чувства, которые у нас зрели. Он — мужчина, рядом с которым я не терялась — а наоборот, становилась собой. Я не знала, как далеко мы зайдём, не знала, выдержу ли путь, на который уже ступила, но если рядом будет он — я была готова пройти его. До конца. Потому что Джо не просто стоит того. Он стоит всего.

— Тебе то какое дело?

— Всего лишь профессиональный интерес и статистика, — отмахивается он. — Такие, как ты, чаще всего вляпываются в идею, а не в человека.

Я на секунду замираю, пытаясь понять, обидно ли мне слышать подобное или я в большей степени злюсь на то, как ему казалось, он мог легко меня прочитать и классифицировать.

— Он не идея, — раздраженно буркаю я, не в силах сдержать свои эмоции. Ему не должно быть дела до моей личной жизни. Он и так знал обо мне через чур много.

— Хорошо хорошо, — вскидывая руки, проговаривает Колин. — Будем считать, ты настроена по отношению к нему серьезно. Ты была близка с кем-то после... всего случившегося с тобой ? — произносит он, как бы между делом, но взгляд всё равно скользит по моему лицу. — В физическом смысле.

Внутри всё напрягается. Пульс срывается с ритма.

— Мы не друзья, чтобы я могла обсуждать это с тобой.

— Я знаю, — спокойно отвечает мужчина. — И спрашиваю не ради праздного любопытства. Большинство женщин, переживших сексуальное насилие, испытывают сложности со сближением с мужчинами после полученной травмы. Некоторые не то что не могут спать с мужчинами, они не выносят даже нахождения с мужчиной, стоящего ближе чем на метр. Все очень индивидуально. Мне важно понимать, на какой ты стадии и какие у тебя... побочки, чтобы не навредить тебе и выстроить всё правильно. У тебя есть свои «вводные данные». Мне нужны они, а не подробности твоей личной жизни.

Я затаиваю дыхание, понимая, что возможно в чем-то он прав : ему нужна полнота моего «диагноза» и то насколько я смогла в чем-то продвинуться вперед или наоборот застрять на месте.

— У меня были попытки, но... — я запинаюсь, когда нелепые картинки сближения с Аариком мелькают перед глазами. Я встряхиваю головой. — У меня начинается что-то вроде панической атаки и дальше это не заходит. И сейчас я очень переживаю, что это может повториться.

Я прикусываю губу, отводя взгляд куда-то в сторону от того, что мне до безобразия неловко говорить об этом с малознакомым мужчиной. Однако его аура, как бы сказала Элейн, по всей видимости располагает к тому чтобы открыться, иначе почему я вообще говорю ему обо всем?

— Чтож, твой мужчина должен понимать как вести себя в таких ситуациях и уметь расположить к себе достаточно, чтобы ты могла ему доверять, а не прокручивать свой персональный кошмар на яву.

Мне словно становится дурно.

— Он ни о чем таком не знает.

Колин смотрит на меня сначала удивленно, а потом усмехается, подзывая рукой бармена. Заказывает нам еще по стопке и кивая на шоты, дает молчаливый сигнал на то, чтобы выпить. Вливая в себя эту прозрачную жидкость, я буквально ощущаю озноб, проходящий от мерзкого вкуса.

— Ты уверена, что выбрала того мужчину, котенок?

После только что выпитой рюмки, вопрос сшибает меня с ног и я хмурюсь, а кулаки неконтролируемо сжимаются от плещущегося раздражения.

— Во первых, не называй меня так, а во вторых — да, уверена. Не тебе судить о моем выборе мужчины.

— Вот тут ты права. Это уже не мое дело. Просто если мы говорим о близости, с которой ты испытываешь сложности, роль мужчины не последняя в этом уравнении. И если ты не можешь рассказать ему о своей боли или сложности, как ты сможешь доверить ему свое тело?

— Я... не хочу, чтобы он знал. Не хочу, чтобы он потом смотрел на меня иначе.

— Так и будет, — отзывается Колин. — Он посмотрит иначе. Ни один мужчина, находящийся по-настоящему рядом с женщиной, не останется прежним после правды. Но кто-то предпочтет не усложнять себе жизнь, а кто-то докажет, что способен выдержать и твои тени, и твой свет; Докажет, что не боится твоих шрамов, потому что видит в них силу, а не изъян.

Я поднимаю взгляд на Колина. В этом мужчине есть что-то... обнажённо реальное, неуютное, но и неотвратимо честное, что опадает куда-то глубоко в душу.

— А если правда разрушит всё? — шепчу. Колин выдерживает паузу, а потом пожимает плечами:

— Значит, всё держалось не на том, на чём нужно.— Он откидывается назад, словно обрывая разговор.
— Чтож, мы с тобой будем заниматься лично по вторникам и четвергам в семь утра и видеться раз в неделю на групповом занятии по субботам. Не опаздывай.

Я моргаю, чуть отстраняясь.
— Ты ведь даже не спросил могу ли я?

— Не вижу смысла. Ты и так знаешь, что можешь. Просто ищешь, под каким предлогом отказаться.— Он кивает в сторону двери.
— Так что если решишь продолжать бегать — можешь сразу туда. А если хочешь остановиться, тогда до вторника.

Я не двигаюсь. Он смотрит на меня пару секунд и добавляет чуть мягче:

— Ты не сломана, Стелла. Но ты путаешь понятие «уцелеть» с «жить». Я просто покажу, в чём разница.

Колин поднимается, оставляя деньги на стойке, и уходит, не оглядываясь. А я сижу, замирая в этом послевкусии — жгучем, как текила, и правдивом до боли.

«...»

Офис был непривычно тихим. Один из тех редких дней, когда шум открывающихся дверей, шагов и приглушённых разговоров происходил будто в другой вселенной не касающейся меня.
Я сидела за своим столом, держа в руках чашку с остывшим кофе и уткнувшись взглядом в экран, заполненный таблицами. Работалось легко. Не было той мутной тревоги, что обычно пульсировала где-то под кожей. Напротив, внутри было странное ощущение: словно кто-то забрался внутрь, что-то вытащил, встряхнул... и оставил после себя упорядоченное пространство.

Колин.

Он был резким, неприятно прямым, раздражающе наблюдательным, но чёрт побери, вчера после тренировки я впервые за долгое время почувствовала облегчение. Я спала как убитая, а с утра была в необычайно приподнятом настроении — то ли от эффекта тренировки, то ли от милых сообщений Джо. Я ждала его приезда с придыханием и предвкушением ребенка перед рождественской ночью, но пока лишь с грустью вспоминала, как он неоднозначно отвечал о своем приезде. Мой телефон загорелся, и я расплылась в улыбке, подмечая про себя как тонко он ощущал, когда я о нем думала.

Джо: «Всё утро только о тебе и думаю»

Я начинаю печатать ответ, но мне тут же приходит следующее сообщение от него.

Джо: «Ты в офисе?»

Я: «Да, сижу за тем самым столом, который мы так много обсуждали»

Я закусываю губу, отправляя сообщение и только от одной мысли живот внизу сладостно тянет. Джо был прав, когда пару дней назад говорил мне, что я больше не смогу спокойно сидеть за этим столом не намокая от одних воспоминаний. Но еще больше во мне разгорался азарт от того, что моя фантазия намеревалась стать чем-то явным и буквально осязаемым.

Джо: « Для полноты картины не хватает тебя на нем в одних чулках»

Мое сердце делает сальто от прочитанного и в миг я задумываюсь о том, чтобы поиграть, поддержав его правила игры. Мне несомненно нравилась эта открывшаяся сторона Джо, и я была уверена, что мне еще предстоит узнать множество других его волнующих граней, но и в себе эти стороны я хотела раскрыть. Я думала о том, что совещание в переговорной начнется только через десять минут, а значит я вполне успею посеять интригу прежде чем выпаду из сети на часик другой. Я озираюсь по сторонам, будто кто-то может меня увидеть и вздыхаю в нервозности от родившейся идеи. Я собиралась послать мужчине первое провокационное  фото в своей жизни. От этого я одновременно волновалась и возбуждалась — какой-то странный микс. Но я игнорирую его, чуть задирая подол платья так, чтобы он оголил мое правое бедро в чулке и край кружевных черных трусов. Еле уловимо присаживаясь на стол, подбираю ракурс, делаю несколько кадров и высылаю самое удачное фото Джо с подписью:

«Для полноты картины скорее не хватает только тебя».

Сердце грохочет в груди, как у школьницы, но я велю себе собраться и, поправив юбку, выдвигаюсь в зал переговоров. Я ругаю себя за то, что мое лицо и шея горят от возбуждения, в то время как я должна быть собрана и мыслить аналитически. Надеюсь, моя маленькая шалость не помешает мне в обсуждении важного проекта с командой и не уведет всю мою способность соображать к неумению контролировать свои чертовы гормоны. Это было так глупо и одновременно так сладко приятно, что я наконец поняла Киару, когда та еще в наши школьные годы рассказывала про свои влюбленности. 

Телефон вибрирует от пришедшего сообщения как раз когда я уже поднимаюсь по лестнице на этаж выше в переговорный зал. Я с предвкушением открываю наш чат.

Джо: «Снимешь для меня эти трусики, любовь моя?»

Я выдохнула, ощутив, как жар разливается в животе. Он чертовски умел доводить до грани, но меня ждали переговоры , а его то же самое томление и ожидание, что накрывали с головой меня все последние дни.

Я: «Самонадеянный вопрос для мужчины, который всё ещё в Нью-Йорке. Сначала доберись, а потом спрашивай.»

Через минуту я уже сидела в переговорке во главе длинного прямоугольного стола и залпом осушала стакан воды, чтобы унять напряжение. Моя команда плавно стекалась в зал, усаживаясь на своих местах и подготавливая все необходимое: папки, документы, сводки, схемы и распечатки. Мой телефон снова замигал.

Джо: «Я бы не назвал свой вопрос самонадеянным»

Блокирую экран и перевожу взгляд на свою команду, мельком оглядывая и пересчитывая присутствующих.

— Клэр, начнём с блока по срокам внедрения, — говорю я, чувствуя, как в голосе появляется стальная нотка. Мне нужно войти в режим, пока Джо и наша маленькая игра не успели окончательно выбить меня из колеи. Клэр откашливается, листая бумаги.

— По новому графику, тестирование системы займёт пять недель, а не шесть. Сокращение за счёт оптимизации согласований.

Хорошо. Я делаю пометку в блокноте, когда экран телефона снова вспыхивает сбоку.

Джо: «Я просто знаю, что ты уже представляешь, как это будет и это сводит тебя с ума.»

Я сглатываю.

— Отличная новость, — произношу вслух и киваю Клэр, будто вообще не отвлекалась. — Но учтите, любые срывы сроков после презентации для инвесторов будут критичны.

Кевин поднимает руку, перехватывая внимание.
— У нас есть три сценария по привлечению дополнительных партнёров...

Телефон вибрирует снова.

Джо: «Скажи честно... ты уже успела в них намокнуть?»

Пальцы замирают на ручке. Я тихо втягиваю воздух, но не отвечаю. Вместо этого слегка двигаю стул, делая вид, что просто устраиваюсь удобнее.

— Давайте посмотрим прогноз по доходности в базовом сценарии, — мой голос звучит чуть суше, чем планировалось. На экране появляется диаграмма, но цифры воспринимаются как нечто далёкое. Я снова краем глаза вижу, как экран телефона загорается.

Джо: «Бьюсь об заклад, что ты и сама крутила в голове, как снимешь их с себя, когда мы увидимся»

Я опускаю голову, делая вид, что записываю цифры. В груди растёт предательское тепло. Чёрт, я должна держать фокус.

— По этому сценарию мы можем достичь плюс восемнадцать процентов, — говорит Кевин.

— Значит, берём его за основу, — отвечаю я автоматически. Вибрация. Снова.

Джо: «Считай до десяти, любовь моя. Я уже близко.»

Что? Я уже тянусь за телефоном, чтобы что-то написать, как дверь в переговорную тихо приоткрывается.

Время, кажется, замедляется.

Джо стоит в дверях в чёрной рубашке с чуть расстёгнутым воротом, лёгкой усталостью на лице и тем самым взглядом, из-за которого я однажды забыла, как дышать.

— Прошу прощения за опоздание, — он говорит спокойно, но в каждом слове есть ленивое, опасное удовлетворение. — Приземлился в Бостоне всего час назад.

Час назад. Смесь шока, предательской радости и острого раздражения обрушивается на меня разом. Я скучала, я хотела этого — но я совершенно не была готова. Джо едва заметно улыбается, его глаза словно говорят: «игра окончена, любовь моя» и в этот момент я понимаю — ту только начатую горячую переписку я проиграла.
Мужчина обходит стол, легко касаясь спинки каждого стула, и садится справа от меня. Его движение кажется абсолютно естественным, но когда он скользит рукой под стол и тёплые пальцы едва касаются моего колена, у меня перехватывает дыхание.

— Продолжайте, я вникну по ходу, — произносит он, кивая Клэр. Я выпрямляюсь в кресле, собираясь следить за ходом встречи, но сконцентрироваться сложно, пока его грубоватые пальцы вырисовывают круги на моем колене. Этого лёгкого, невинного касания достаточно, чтобы мое внимание сползло с цифр в отчётах.

— Нам нужно уточнить пики по июлю, — произношу я вслух, будто не слышу его.

— Возможно, это связано с внешними поставками, — отвечает мне Клэр.

— Или с тем, что кто-то слишком перегружен... — продолжает Джо, поднимая бровь, и это уже в деловом ключе, но с таким тоном, что я чувствую, как внутри что-то предательски отзывается.
Этот мужчина ведёт себя так, будто всё под его контролем  и даже паузы он раздаёт мне милостиво.

Кевин листает презентацию дальше.
— Вот прогноз по расходам. Если ускорим согласования, сможем снизить их на два процента.

— Два процента... — Джо повторяет вслух, и в этот момент его ладонь под столом чуть смещается, скользя по внутренней стороне моего бедра. Он будто проверяет, насколько далеко я позволю ему зайти. — Думаю, можно сделать и больше.

Кевин начинает распинаться, насколько к этому есть низкая вероятность с точки зрения сроков и проверенной им аналитики и я открываю рот, чтобы поддержать его, но Джо наклоняется к моему уху и шепчет так, что услышать могу только я: — И ты знаешь, что я говорю не только про расходы.

Я почти пылаю, потому что вдобавок к моей агонии, меня злит то, как реагирует тело. Я инстинктивно сжимаю бедра, что не остается незамеченным Джо.

— Если мы выйдем за пределы этой суммы, нам придётся... — я на секунду сбиваюсь, но быстро возвращаю деловой тон, — ...согласовать это с подрядчиками заранее.

Джо усмехается краем губ. Ладонь всё ещё на моём бедре, пальцы чуть двигаются, будто в такт его спокойному дыханию. Он абсолютно невозмутим, а я еле держусь. Признаться, меня будоражило то, что он касался меня так открыто и скрыто одновременно. И пусть часть меня порывалась сбросить его руку с бедра, вторая молила о более волнующем продолжении.
Переговоры тянутся ещё двадцать минут, но для меня всё звучит как через плотную ткань. Я стараюсь фиксироваться на словах, на цифрах, на слайдах, но в какой-то момент перестаю бороться и просто считаю минуты до конца встречи. Когда Клэр закрывает ноутбук, а Кевин, собрав свои бумаги, кивает всем на прощание, я с облегчением выдыхаю.

— На сегодня всё, — слышу голос Джо.

Люди начинают выходить. Шум шагов, шелест бумаг, лёгкий гул голосов — и постепенно зал пустеет. Я не тороплюсь. Складываю бумаги в аккуратную стопку, убираю ручку в папку, поправляю папку в сумке, хотя знаю, что могла бы уже давно выйти. Джо встаёт и, обойдя стол, останавливается позади меня. Его ладонь ложится на спинку моего кресла в обычном, почти ленивом жесте. Для всех остальных — это просто так. Для меня — невыносимо близко. Мужчина разговаривает с кем-то из команды, задаёт пару уточняющих вопросов, а я сижу тихо, делая вид, что поглощена своими бумагами, но внутри всё время отмечаю — он всё ещё здесь, прямо за моей спиной.

Через минуту мы остаёмся одни.

— Ты мог бы сказать, что прилетишь сегодня, — произношу я, наконец устанавливая с ним прямой визуальный контакт.

— Мог бы, — в уголках его губ мелькает тень улыбки. — Но тогда я бы не увидел твою реакцию.

— Я бы хотя бы подготовилась, — отвечаю чуть резче, чем хотелось.

— К чему же? — он чуть наклоняется, и голос становится ниже. —Может вся прелесть в том, что я как раз таки застал тебя врасплох? К тому же, вероятно, если бы ты знала, что сегодня я возвращаюсь, не была бы такой смелой в нашей маленькой игре...

Моё дыхание сбивается. Я не уверена, это вызов или констатация. Взгляд серых глаз при этом... слишком прямой, слишком тёмный, чтобы я могла долго его выдерживать.

— Может, я просто устала играть по твоим правилам, — шепчу, хотя хотела сказать это спокойно. Это ложь. Мне нравились его правила, но ему этого знать совсем необязательно.
Джо не отвечает. Только чуть сильнее сжимает спинку моего кресла, словно проверяя, насколько я готова остаться на месте. Эти серые глаза пожирают меня, толкая к грани, за которой я сорвусь.

И я срываюсь.
Но стоит ли оно того?
К черту.

Встаю резко, и в этот момент мы оказываемся настолько близко, что мне уже не нужно решать, стоит ли. Моя ладонь на его груди, губы находят его губы. Поцелуй выходит жадным, почти грубым, срывающим дыхание. Джо отвечает мгновенно, как будто только и ждал этой трещины в моём самоконтроле. Его рука, тёплая и сильная, скользит с моей талии выше — вдоль линии ребер, к спине, притягивая меня ближе так, что между нами не остаётся воздуха. Я чувствую вкус его рта и всё остальное исчезает — стены, стол, папка с документами в моей руке, которая падает на пол с тихим стуком. Я теряю равновесие, и Джо мягко, но уверенно отталкивает меня назад, пока мои бёдра не упираются в край стола. Кромка холодного дерева врезается сквозь тонкую ткань платья, контрастируя с жаром, что разливается по всему телу. Мужчина чуть наклоняется, и теперь я чувствую его полностью — от напряжённых плеч до бедер, которые прижимают меня к столу так плотно, что я не могу ни отступить, ни повернуться. Его пальцы скользят по линии моей талии, медленно, будто изучая, и останавливаются чуть выше, где ткань под ладонью тоньше, а кожа теплее. Поцелуй становится глубже, требовательнее. Моё сердце грохочет в ушах, а колени предательски поддаются. Я хватаюсь за ворот черной рубашки, чтобы не потерять остатки опоры, но понимаю, что удержаться от него мне уже нечем. Большая ладонь вдруг смещается ниже, к линии бедра, сжимая его так, что я едва сдерживаю тихий выдох. Через мгновение мы чуть отстраняемся друг от друга, я тяжело дышу, ощущая, как скользят его губы к моему уху. Он не скрывает того, что поглощает мой запах, еле уловимо проходясь кончиком носа вдоль линии скул и падающих прядей волос.

— Чтож, я добрался, — произносит он тихо, а я вновь загораюсь вожделением и смущением, понимая, что он переиграл мои сегодняшние дразнящие сообщения. — Так что... сейчас я вполне могу спросить снова.

Щёки вспыхивают, будто он произнёс это вслух на весь зал, но Джо ближе, чем надо, и не даёт мне отступить. Его руки сжимаются на моей талии, и я ощущаю, как он почти прижимает меня к столу.

— Так спроси, — с тихим вызовом кидаю я. Мужчина усмехается. — Проверь, останусь ли я такой же смелой.

— Ты и без меня все прекрасно помнишь. Слова здесь ни к чему. Лучше докажи.

Его «докажи» повисает между нами, как вызов, который невозможно не принять. Секунда — и я понимаю, что он уверен: я стушуюсь, отведу взгляд, уйду в сторону, но я не собираюсь этого делать. Вдох — выдох. Я медленно выпрямляюсь, удерживая его взгляд, словно от него зависит весь кислород в помещении. Внутри всё напряжено, каждая клеточка тела горит. Эта игра — не только о желании. Это про то, кто кого заставит дрогнуть первым. Мои пальцы легко касаются края юбки, и я чувствую, как взгляд Джо становится тяжелее. Я не спешу — хочу, чтобы он успел представить каждое движение ещё до того, как оно произойдёт.
И гореть мне в огне от пьянящего чувства, что я довожу этого мужчину до исступления, пока оголяю ноги и цепляю пальцами черное кружево своих трусов. Я вижу, как он отпускает взгляд ниже, замечая это движение. Оно едва заметное, но в его глазах мерцает уловимый, хищный отблеск. Я слегка прикусываю губу, будто невзначай, но на самом деле — чтобы отвлечь себя от бешеного стука сердца. Кружево мягко и медленно скользит по коже. Настолько медленно, что я сама начинаю задыхаться от собственного ритма. Я не прячу этот процесс, но и не делаю его театром — это интимно, почти нагло, но в то же время утончённо, как кошка, которая крадется к добыче. Придерживая край ткани примерно на уровне голени, на каблуках я вышагиваю из них и мельком замечаю, как моя прозрачная смазка отпечаталась на ластовице. Я почти задыхаюсь, когда слышу, как Джо возбужденно выдохнул, внимательно следя за каждым моим движением.

Когда трусики оказываются в моей руке, я выпрямляюсь и вновь ловлю с Джо зрительный контакт. Никогда я не чувствовала себя настолько желанной и настолько соблазнительной. Но под его взором все это сплетается в одном уверенном тандеме. Я не спешу. Пусть каждая секунда будет пыткой. Джо не двигается. Он стоит, чуть склонив голову, и просто смотрит на меня, ожидая дальнейших действий. Тишина между нами как прикосновение. Тяжёлое, горячее, властное.
Я почти чувствую, как он удерживает себя, чтобы не схватить меня прямо сейчас. Протягиваю руку, вкладываю в его ладонь крошечный кусок черного кружева, на котором остался след моего возбуждения.

— Достаточное доказательство? — мой голос звучит тихо, но каждая буква как капля яда — сладкого и опасного.

Он закрывает пальцы вокруг трофея, и я вижу, как в его взгляде контроль начинает плавиться.
Там больше нет холодной насмешки — там чистый и необузданный голод. Потемневшие до цвета морского шторма глаза теперь оценивают не ткань, а меня.

— Мокрая, — Джо хрипит, будто прорезанный жаждой. В миллиметрах между нами не просто желание. Там тьма, в которой прячется что-то первобытное, и огонь, который разгорается сильнее, чем я готова выдержать. И чем дольше я смотрю, тем яснее понимаю: я хочу, чтобы он сгорел в этом пламени вместе со мной.
— Дай мне тебя попробовать...

Слова почти неразличимы, но они проходят по моей коже горячей дрожью, оставляя след до самых колен. Я медленно провожу языком по губам, выравнивая дыхание, хотя внутри всё горит. От того, что я собиралась сделать, кружится голова, но я все равно запускаю руку под юбку, опираясь второй рукой о столешницу. Кончики моих пальцев встречает тёплая влага — моя, для него. Все во мне изнывает, моля о бoльшем, и я не могу бороться с желанием войти в себя пальцами. Все ощущения словно выкручены на максимум, и то ли от экспрессивности ситуации, в которой я оказалась, то ли от голодного взгляда Джо, я издаю тихий стон и вздох, когда погружаю в себя пальцы.
Тело реагирует само, будто знает, что каждый мой жест для Джо — целое откровение. Вывожу руку обратно, намеренно медленно, чтобы он видел, как тянется за пальцами тонкая нить моей покорности и вызова одновременно. Подношу их к его губам, и вот он уже подался вперёд, как хищник, уверенный в своей добыче. Я провожу пальцем по его нижней губе, прежде чем позволить Джо распробовать меня. Он обхватывает два моих пальца губами — горячо, жадно, с таким голодом, что у меня подкашиваются колени. Я слышу, как он втягивает в себя мой вкус, и это интимнее любого поцелуя.
Завороженная тем, что вижу и тем, как ощущаются мои пальцы в его рту, я неконтролируемо испускаю еще один стон и вынимаю пальцы.

— Хм... — его голос низкий, чуть хрипловатый, и он обжигает сильнее, чем его губы на моих пальцах. — Сладкая. Даже не представляешь, насколько.

Взгляд такой плотный, что кажется — он держит меня за горло, хотя его руки по-прежнему не касаются меня.

— Ты понимаешь, что только что сделала, Стелла? — его слова звучат не как вопрос, а как обвинение, в котором слишком много удовольствия. — Чёрт, я готов молиться на каждый твой стон.

—Может, стоило подумать, прежде чем проверять мою смелость?

В следующую секунду Джо резко двигается — его рука с глухим стуком падает на стол рядом с моей ладонью, отрезая пути к отступлению. Он прижимается ближе, и я чувствую, как пространство вокруг будто сжимается, подчиняясь только его воле. Его рот накрывает мой грубо, требовательно, с такой яростью, будто он намерен вырвать из меня каждый вдох. И тогда я ощущаю это: себя. Свой вкус, застрявший в его рту и смешанный с его горячим дыханием. Меня пронзает ток, внизу живота вспыхивает новая волна жара, и я больше не знаю, от чего кружится голова — от поцелуя или от того, что он заставляет меня вкусить себя через него. Я невольно стону в его губы, а Джо жадно глотает этот звук, словно доказательство своей власти. Его пальцы едва касаются моей щеки, но хватка в этом прикосновении ощущается сильнее, чем любые наручники.

— Ты даже не представляешь, — Джо выдыхает на моих губах, и голос у него сорванный, низкий, будто он сам едва держится. — Как сильно я хочу попробовать тебя здесь сам на этом чертовом столе, пока ты не забудешь как дышать.

Моё сердце пропускает удар, и я едва удерживаюсь, чтобы не потянуть его обратно в поцелуй.

— Но... — его губы снова касаются моих, на этот раз мягче, почти издевательски, — Это в другой раз. Ты ведь уже знаешь, что я не люблю торопиться.

— А сейчас?.. — мой голос дрожит, но в нём слишком много нетерпения, чтобы я могла это скрыть. Джо выпрямляется, снова возвращая себе весь контроль. Смотрит вниз на меня с той хищной усмешкой, которая обещает куда больше, чем даёт. Он засовывает руку, в которой лежат мои трусики в свой карман.

— А сейчас, нам надо спешить на встречу.

Что?

— Какая встреча? — я моргаю, пытаясь восстановить дыхание и мысли. — У меня ничего не стоит сегодня в расписании.

Джо медленно наклоняет голову, взгляд становится опасно темным.

— Конечно, не стоит, — он произносит с тенью усмешки. — Потому что встречу назначил я.