Часть 11
— Метро, все-таки. То есть, ты не шутил?
— Как видишь.
Отправляя смс Виталию с приглашением на свидание, Якуб не особо надеялся на положительный ответ. Но вот он здесь, в условленном месте, совсем близко к спуску в подземку.
— Признаюсь, думал, что это название какой-то популярной в студенческой среде забегаловки, с претензиями на арт-кафе.
Якуб только пожимает плечами.
Погода сегодня чудесная. И в бликах весеннего солнца Виталий тоже чудесный. На нем так идущее ему поло в бело-голубую полоску и плотно прилегающие джинсы оттенка кофе с молоком. Такого же цвета кроссовки. Все это доведено до совершенства свободно-небрежно уложенными темными локонами, бархатистыми нотками его парфюма и стильными часами на металлическом браслете.
Якуб с досадой отмечает «убогость» своей обычной светлой хлопковой футболки, серых джинсов и таких удобных, но далеко не новых кроссовок.
— Я же писал, что машина не понадобится, — мальчик неуклюже, спотыкаясь на ровном месте, идет к нему навстречу.
— Да? — усмехается Винтер, совсем не разбавляя неловкости мальчика. — То есть, ты на полном серьезе полагаешь, что я поеду на метро?
— Да, — Якуб невозмутимо вскидывает подбородок. — Я же тебя пригласил — я и решаю сегодня.
Виталий, ухмыляясь, играет бровями и тянется рукой в карман джинсов:
— Возьми. А то что-то нет желания подпитывать себя в течение дня хот-доггами из придорожных киосков.
Глядя на протянутые ему несколько крупных купюр, Якуб только презрительно фыркает:
— Обойдусь. Сказал же, я пригласил — я и плачу. Здесь недалеко платная стоянка. Припаркуй машину и пойдем уже.
Подтянув ремни рюкзака, Якуб кивает стоящему с открытым ртом Винтеру, которому ничего не остается, как последовать за ним.
***
— Обязательно было ржать, как конь?
— Это было в состоянии аффекта.
— Да?
— Просто, я первый раз вижу человека, который в двадцать пять лет не умеет пользоваться метро. Живя в городе, где есть этот вид транспорта.
— И как бы мне научиться, если я им никогда не пользовался?
— Ладно, — Якуб примирительно хлопает его по плечу. — Проехали. Будем считать, что сегодня для тебя день открытий. Познакомлю тебя с жизнью простых смертных, неотягощенных жизнью в элитных апартаментах с медными ваннами и ездой на дорогих авто.
— Поязви еще тут.
В вагоне поезда, на одно свободное место, Виталий, кривляясь, мстя за недавние насмешки, усадит Якуба, приговаривая:
— Женщинам, детям, старикам и инвалидам надо уступать. Вот только никак не могу решить, ты к какой из этих категорий относишься?
Якуб помаячит ему средним пальцем и отвернется к окну.
***
— Парк аттракционов? Ты ничего не перепутал? — Винтер надменно смеряет его взглядом.
— Нет, — Якуб невозмутимо продолжит путь, за руку увлекая за собой Виталия. — Идем же! Тебе понравится — обещаю.
Виталий держится, когда воодушевленный собственной уверенностью Якуб тащит его за руку от одной кассы к другой, покупая по два билета на каждой из разных секций аттракционов.
Он держится, когда они, сталкиваясь, смеются, — беззаботно и притворно-снисходительно, на картинге. Ему хватает выдержки, когда Якуб уговаривает его покататься на огромном колесе обозрения... Но, когда они добираются до тележки с мороженым и напитками, когда вынуждены купить фруктовый лед, досадуя из-за отсутствия иного вида этого летнего лакомства, когда они, утомленные не по-весеннему разыгравшимся зноем, находят убежище в тени нескольких набирающих цвет лип, Виталий сдается.
Он сдается почти кипящему воздуху, ароматам цветущей весны и этой лилейной шее Якуба, этим точеным скулам и тонким голубым венкам, что просвечивают на запястьях.
— Чего не ешь? — Якуб легонько дотронется до его плеча. — Растает же.
Виталий только, по-кошачьи медленно-томно, прикроет веки, на что мальчик, недоумевая, хмыкнет и потрёт кончиками пальцев у основания шеи:
— Ну и жара, сегодня, да?
В ответ Винтер, чуть пригубив верхний подтаявший вишневый слой, протянет ладонь к плавящейся на солнце лилейной белизне и коснется ее вишневым льдом.
Якуб вздрогнет, но не возразит ни взмахом длинных ресниц, ни жестом руки. Только когда Виталий начнет вести дарящим жгучую прохладу льдом вверх, к влажным от проступившего пота скулам, и вновь вниз, к обнаженной шее, ключицам, мальчик медленно откинет назад затылок, наслаждаясь сладким холодом.
И вот уже холод вновь становится жаром, потому как сладкие капли вкуса вишни Виталий собирает губами, старательно обходя ими уголки влажного рта Якуба.
— Спасибо за этот день, — он прижмется лбом к хмурой впадинке над переносицей.
— Нам ожидать торнадо в Берлине? Или тропических дождей? — прошепчет, улыбаясь Якуб.
— Почему?
— Ну так, как же: сам Герр Винтер мне сказал «спасибо».
Виталий, кривя губы, отстранится, бросив взгляд на полностью растекшийся по траве фруктовый лед:
— Не шути так, мальчик. Я не железный.
— И не думал. Но рад, что ты не считаешь этот день потраченным впустую. По мне, так это именно то, чего тебе не хватало.
— Ты про картинг или чертово колесо?
— Про впечатления из детства. Настоящие детские впечатления.
Он не станет продолжать, объясняя: оба знают, о чем он.
Уже вернувшись на исходную точку, будучи в машине Виталия, которую он заберет с платной парковки, Якуб, наконец, почувствовав усталость, прислонится щекой к дверце, и ощутит, как волос его ласково касается чужая ладонь:
— Домой?
Якуб откроет глаза, но молча примется жевать нижнюю губу.Виталий все поймет без слов:
— Уверен?
— Да.
— Ты же понимаешь: после этой ночи я уже никому не позволю прикоснуться к тебе.
— Как будто бы раньше ты позволил...