Часть 2
— Твое согласие получено, но ты же понимаешь, что мы не можем предъявить клиентам кота в мешке, — продолжает своим глубоким голосом Герр Винтер, кивком головы предлагая мальчику встать и уже вызывая кого-то по телефону. Фамилии Якуб разобрать не может. Он вообще как-то плохо улавливает. информацию после этого согласия. И не то чтобы сомневается в правильности своего решения — обстоятельства не те, проблемы требуют решения здесь и сейчас. Но не может он отрицать того факта, что слова этого Виталия — сына хозяина заведения — задели его.
«Лечь под старого извращенца... А ведь он прав в чем-то: кто его знает, что они и правда будут делать со мной, пока я сплю? Пусть старший Винтер и предупредил про табу, уверил в том, что эти старики не будут совать свои ослабшие члены в меня, но ведь и от минета можно захлебнуться, если какой-нибудь из паскудников решить кончить мне в глотку... вот я влип... но отступать поздно. Пиздец»
«Кота... Кота в мешке?» — наконец, до Якуба доходят слова его без пяти минут работодателя. — «Это он о чем?»
— Простите... Но ведь я пришел на... собеседование лично. Вы знаете, как я выгляжу, — с натянутой улыбкой реагирует мальчик.
— Якуб, — Герр Винтер сжимает ладонью его правое плечо и слегка массирует. — Не сомневаюсь, что ты еще прекраснее под одеждой. Так не скрывай же от нас эту красоту. Раздевайся. Сейчас придет доктор Майнц, осмотрит тебя. А я поприсутствую — понаблюдаю. Ты ведь не возражаешь, правда? — пальцы Герра Винтера перемещаются к молочной матовости коже на шее мальчика и скользят под вырез футболки. — Обычно личности наших клиентов конфиденциальны для мальчиков, но на первый раз я готов сделать для тебя исключения, — мужчина приближается лицом к голове Якуба и уже шепчет ему на ухо:
— Твоим первым клиентом буду я. Так что, прежде чем нежить твое податливое тело в постели, мне бы хотелось лично убедиться в твоей чистоте, со всех сторон, — Герр Винтер особо подчеркивает последние слова.
Сначала Якуб долго переваривает услышанное, стоит неподвижно, словно оловянный солдатик, вытянув руки по швам.
— Якуб, — вновь обращается к нему мужчина. — Ты же сам понимаешь: никто не будет платить такие деньги за фальшивку вместо шедевра. И осмотр доктора в нашем заведении — обычное дело, до и после... сеанса, — он помедлил с последним словом, очевидно долго подбирая нужное. — Если правда хочешь получить эту работу — сделай, как я прошу. Если нет — где выход, знаешь сам.
Еще пара пристальных взглядов, впрочем, вскоре устремившихся в пол, и вот уже футболка и джинсы Якуба перекинуты через спинку стула. Он хватается за край нижнего белья, надеясь на то, что хотя бы там его сейчас не станут осматривать. У Герра Винтера, конечно, свои планы на этот счет.
В кабинете появляется среднего роста мужчина, возраста хозяина заведения. В руке у него небольшой чемоданчик, наподобие саквояжа. Якуб смекает, что в нем, наверняка, какие-то медицинские инструменты. Однако, из него вошедший доктор достает только две пары перчаток из светло-голубого латекса, один высокий контейнер с вложенной в него длинной ватной палочкой и какой-то тюбик с гелеобразным содержимым. Как выясняется чуть позже, второй набор перчаток предназначался Герру Винтеру.
Подойдя вплотную к стыдливо вжавшему в себя плечи Якубу, мужчины встают от него сбоку, по обе стороны. А дальше мальчику начинает казаться, что он для них уже не человек, а настоящий, готовящийся для аукциона, товар.
Его просят открыть рот, суют туда пальцы, приказывают откинуть назад голову, в четыре руки ощупывают его от шеи до поясницы, буквально не пропуская ни единого дюйма нежной кожи. Поднимают ему руки, тщательно исследуют ладони, области между пальцами. Затем, не сговариваясь, оба спускаются вниз и начинают осматривать область бедер, особо задерживаясь на их внутренней поверхности. Давно сгорающий от стыда Якуб, движимый лишь мыслью о том, что «отступать уже некуда», готов благодарить небеса за то, что эти люди не заставляют оказаться перед ними в совсем незащищенном виде, но радость эта — преждевременная.
— Ты просто восхитителен, мальчик, — облизывает пересохшие губы Герр Винтер, делая негласный знак глазами своему «напарнику». — Мы тоже неплохо потрудились с доктором Майнцем и, полагаю, заслужили сладкий бонус. Тем более — это то, что нуждается в самом тщательном осмотре.
На выпирающие косточки бедер неуспевшего опомниться мальчика ложатся скользкого латекса пальцы и, подцепив края широкой резинки, уверенно стягивают с Якуба графитного оттенка белье, что сейчас плотно обхватывает середину бедер.
Мальчик, не зная, куда девать свое сжигающее щеки смущение, дергается между двоих мужчин и инстинктивно хочет прикрыться, но старший Винтер только слащаво улыбается:
— Ну-ну, это небольно. И тебе совершено нечего стыдиться, Якуб. Еще десять минут и закончим.
Дальше доктор берет для себя стул и усаживается аккурат перед белеющим своей наготой Якубом, а Герр Винтер садится в то самое кресло, где полчаса тому назад находился сам мальчик.
«Ракурс выбрал, чтобы было хорошо видно... всё», — мелькнуло в голове Якуба.
Тем временем доктор уже берет в руки мягкий пенис и с абсолютно равнодушным лицом, словно выполняет свою обыденную работу, залупляет головку и надавливает на нее большим пальцем. Затем несколько раз делает поступательные движения по начинающему крепнуть члену и останавливается, начиная внимательно разглядывать его со всех сторон. Далее он, все еще придерживая пенис одной у основания рукой, второй принимается интенсивно сжимать ствол, водя плотным кольцом из пальцев вверх-вниз и обратно.
«А контейнер... для чего?..» — сердцебиение в груди мальчика ускоряет темп.
Между тем, доктор Майнц не спешит прекращать манипуляций с мужским достоинством мальчика. Закончив с пенисом, пальцами обеих рук он проворно ощупывает мошонку, поочередно останавливаясь на каждом яичке. От таких прикосновений, как бы не было стыдно, но природа берет свое и член его, весьма увеличившийся в размерах, становится почти параллелен полу. Боковым зрением мальчик видит, как правая рука Герра Винтера уже совсем не двусмысленно массирует область паха, где отчетливо, под тканью дорогих брюк, выпирает его возбуждение. Глаза же его жадно впиваются в такое сейчас беззащитное тело Якуба.
— Встань ко мне спиной, мальчик, — с неким пренебрежением командует доктор. — Ноги поставь на ширину плеч, немного наклонись и руками разведи в сторону ягодицы.
Якуб сглатывает и неуклюже, спотыкаясь на ровном месте, выполняет приказ. Но здесь перевозбудившийся от вида невинного мальчика хозяин дома, не выдерживая, встает с кресла и направляется к месту осмотра Якуба. Зайдя сбоку, он своими руками убирает ладони мальчика с его попки и сам раскрывает ее пошире для лучшего обзора доктору Майнцу:
— Вы ведь не против, если я вам поассистирую?
Врач молча кивает и отточенными движениями продолжает выполнять свою работу. Как выясняется, контейнер предназначался как раз для этой части осмотра. Доктор быстро берет мазок, даря мальчику щекочущие ощущения, ощутимые даже сквозь волну стыда и смущения, но после, уже надеявшийся на окончание процедур Якуб слышит, как открывается тот тюбик с прозрачным гелем, а вскоре его плотно сжатого ануса касается прохладный от смазки, в латексе, указательный палец врача:
— Не напрягай зад. Расслабься и не трясись, — негромко, но строго обращается к нему доктор.
— Он ведь девственник, я угадал, доктор Майнц? — с нотками азарта в голосе восклицает Герр Винтер.
— Безусловно. Никаких призраков проникновения, — отвечает врач, продолжая обводить по кругу узкую дырочку и чуть надавливая кончиком пальца, словно прощупывая почву. — Я зайду только на фалангу, проверю эластичность внутренних стенок, и так что ваши клиенты получат его нетронутым. Можете смело увеличивать стоимость сеанса с ним.
— Превосходно! — от такого радостного вердикта Герр Винтер не сдерживается и шлепает мальчика по упругой ягодице, от чего у последнего вырывается «ай», но мужчина тут же «заглаживает свою вину», начинает массировать, сжимая, пощипывая и вновь оглаживая такую соблазнительную попку.Затем вновь раздвигает ее пошире и кивает доктору в знак того, чтобы тот продолжал свою работу.
— Так, мальчик, надо потужиться, как будто ходишь по-большому. Ты очень узкий здесь, я не могу по-хорошему все исследовать. Давай, — доктор еще раз надавливает на хорошо смазанный анус, чувствуя, как Якуб усилием воли ли, от страха ли, но все выполняет, о чем его просят.
— Молодец, — доктор одобрительно улыбается, на что Герр Винтер тоже растягивает губы в улыбке. — Сейчас будет немного неприятно, но надо потерпеть. Только не дергайся.
Через несколько минут все заканчивается.
— Очень чувствительный мальчик. Как специалист, советую не обходить стороной яички. От их стимуляции он особенно быстро возбуждается. Конечно, в состоянии глубокого сна ожидать эрегированного состоянии не стоит, но все в ваших руках, Герр Винтер. В ваших и ваших уважаемых клиентов, — резюмирует доктор по окончании осмотра.
— Я непременно учту ваши рекомендации, доктор Майнц. Благодарю вас за как всегда профессионально выполненную работу, — учтиво отвечает мужчина.
Якубу разрешают одеться и предлагают пойти в ванную и «решить» свою проблему.
— Жду не дождусь, как первый клиент будет взахлеб рассказывать мне о том, каково это — ласкать такого нежного девственника. Пусть он и не лишит тебя невинности, но осознавать что ты первым трогаешь эту попку пальчиком или пробуешь ее на вкус своим язычком — невероятное наслаждение. Даже завидую им. И ведь им совсем необязательно знать о том, что я первым все это проделывал с тобой, понимаешь, мальчик? — обратился Герр Винтер к застывшему посреди комнаты Якубу, который подобно китайскому болванчику, закивал на автомате. — Если все в порядке с анализами, уже завтра вечером я опробую тебя в деле, — мужчина вновь скалится, обнажая широкие «акульи» зубы. — Такого сладкого и послушного, сонного, беспомощного, полностью во власти моих рук, — очередная мерзкая улыбка, — и не только.
Дальше Якуб не слушает. Попрощавшись вежливо и тихо, на глиняных ногах он покидает кабинет и направляется в ванную, располагающуюся на том же этаже.
Нет, не для того, чтобы «решить проблему». От всего пережитого это уже не требуется... Мальчику хочется побыстрее, хотя бы чистой ледяной водой смыть следы только что испытанных стыда и унижений. А хуже всего то, что ему придется проходить это снова и снова. Вариант «пойти на попятную» — не работает. По его счетам никто не заплатит. Только он сам.
Следующим утром ему приходит сообщение от Герра Винтера с указанием времени и других деталей первого «рабочего» вечера.
А около пяти часов вечера он оказывается в доме этого мужчины в небольшом уютном зале, наподобие гостиной, судя по расположению — недалеко от кабинета хозяина особняка. Здесь ему предлагают, как и вчера, пройти в ванную, «подготовиться». По возвращении оттуда мальчика вновь осматривают, но сегодня доктор Майнц управляется в одиночестве и довольно быстро, «без пристрастия».
Когда Якуб вновь оказывается в гостиной, в одном лишь, вышитым белыми лилиями с золотой каймой халате на запах, накинутом прямо на обнаженное тело, Герр Винтер предлагает ему «тот самый чай», оказывающийся весьма приятным на вкус. Минут через десять мужчина лично провожает его в роскошно обставленную комнату с массивной дубовой кроватью посередине и помогает мальчику разоблачиться. Затем, словно ребенка, укладывает на кровать навзничь и прикрывает легким шелковым покрывалом до груди.
— Сладких снов, Якуб. Я вернусь к тебе через... Впрочем, тебе это уже будет не важно.
Последние слова долетают до мальчика, будто сквозь защитное стекло. Веки его уже тяжелеют, конечности цепенеют и совсем скоро ему начинает казаться, словно он лишается гравитации и парит над землей, окрыленный и свободный.
Пробуждение настигает его в состоянии, словно он спал не на мягкой постели и шелковых простынях, а на вымощенной булыжником берлинской улице.
Но, как выясняется, это еще пол-беды. Когда Якуб открывает глаза, то ошарашенно вглядывается в обстановку помещения: она явно отличается от той, в которой он засыпал, пусть на вид и не бедна.
Рядом раздается приглушенный кашель, из разряда «обернись, ты здесь не один». И Якуб действительно приподнимается на локтях, на ходу соображая, что все еще полностью обнаженный.
Слева от него на постели, скрестив ноги, важно восседает парень, которого он бы узнал в темноте даже по взмаху иссиня-черной челки и блеску огромных глаз: Виталий Винтер — сын хозяина закрытого клуба.
— Добрый вечер, — спокойно, но холодно начинает Виталий. — Знаю, что есть вопросы. Пока могу лишь сказать, что ты сейчас совсем в другой части города. Сперва ты придешь в себя, а затем я тебе кое-что объясню. Возможно, — здесь молодой человек по-кошачьи прищуривает взгляд, — мое предложение тебя заинтересует больше.