Элисон Холид
Когда мы подъезжаем к дому Фильфиневича, первое, что меня поражает – тишина. Хакер, встречая мой удивленный взгляд, лишь ухмыляется. Закрыв машину, берет меня за руку и ведет к главному входу. Он, в отличие от меня, безусловно не испытывает ни грамма волнения. Я же стараюсь не выдавать дрожь, что незамедлительно охватывает тело.
Я должна пойти с ним… Я с ним… Все будет нормально…
Отмечаю, что здесь не только тихо, но и значительно чище, чем тогда в сентябре, когда мне пришлось появиться, чтобы забрать Соню. Огромный ухоженный двор. Никакого разврата и беспредела.
Хакер входит без стука. Просто открывает дверь и втягивает заколебавшуюся было меня в полумрак чужого дома.
Хлопок. Мощный выброс адреналина.
Учащающееся сердцебиение. Срывающееся поверхностное дыхание. Озноб. Жар.
Судорожно сжимаю крепкую и теплую ладонь Хакера. Напоминаю себе, что с ним в безопасности.
Едва мне удается выровнять все внутренние маркеры, как резко вспыхивает свет и разражается хор оглушающих голосов.
– С Днем Рождения!!!
Моргаю, чтобы привыкнуть и как-то оттянуть столкновение с новой для себя реальностью. Громко, но незаметно в общей какофонии шума, вдыхаю. Вновь стискиваю ладонь смеющегося рядом со мной Хакера. И, наконец, смотрю на веселое сборище молодежи.
Меня в этот момент будто расстреливают. Вот так вот – толпой, прицельно и равнодушно. Фигурально, конечно. Взглядами. Неприкрытым любопытством и откровенным изумлением.
Немая пауза. Мой натужный вдох.
– Гуляем! – горланит Винсент таким заряженным тоном, даже меня перетряхивает.
Трескучий разрыв напряжения. И помещение снова заполняется шумом – крики, гремящая музыка, смех.
Внимание молодежи постепенно рассеивается. Больше не ловлю на себе чересчур пристальных взглядов. А все равно расслабиться не могу.
– Винн, пьем же? Давай, а то кипит, – выдает Георгиев.
– Одну, – соглашается Винни.
Внутри меня мелькает беспокойство. Но, я достаточно быстро его подавляю. Это день рождение. От одной стопки ничего ему не будет.
Все происходящее мной лично воспринимается какими-то рывками. Кажется, что с бликами стробоскопа тухнет и мое сознание. Я полпути до барной стойки упускаю.
– Ты что-то будешь? – выдыхает Хакер уже после рюмки. Обдавая парами алкоголя, обхватывает меня вокруг талии руками и прижимается так плотно, что мне на пике волнения и под ожившим вниманием его друзей становится жутко некомфортно. – Тут, конечно, не парадайз. Но Тоха колотит удобоваримые коктейли. Без алкоголя.
Я нерешительно пожимаю плечами, а Шатохин вдруг с какой-то неприязнью выдвигает:
– Без алкоголя не получится.
– В смысле? – выдает Винни не менее резко. – Ты же моим систерз бодяжил.
– Так-то систерз… – бросает как-то неопределенно. Я замираю, когда между парнями происходит выразительно агрессивный обмен взглядами. – Ладно, – сдается в какой-то момент Шатохин. – Сейчас намучу.
Едва он отворачивается, тянусь к Хакеру.
– Я ему не нравлюсь? – шепчу огорчено.
– Ерунда, – отмахивается Винни. Заламывает мне руки за спину, весьма страстно наступает. Чувствую его каждой клеточкой своего дрожащего тела. – Как ты можешь кому-то не нравиться? Ты чудесная.
Счастлива, что он так считаешь, однако, некого напряжения это не уменьшает. И все же заставляю себя рассмеяться, когда Хакер начинает двигаться под музыку, раскачивая при этом и меня. Наткнувшись взглядом на рассекающего в центре зала, словно рок-звезда, Фильфиневича, хохочу уже вполне искренне.
– Да, Филя у нас не только топ-модель, но и танцор диско, – смеется вместе со мной Винсент.
– А у него есть девушка?
– Зачем ему девушка, если он сам от себя прется. Уверен, что он и дрочит-то не на порно, а тупо перед зеркалом.
– Боже, Винни! – выпаливаю и задыхаюсь.
Хакер в свою очередь игриво вскидывает брови и продолжает смеяться.
– Прости. Суровая правда.
– Да уж…
– Коктейль готов, – бросает сухо Шатохин и, не глядя на нас, уходит куда-то в толпу.
– Спасибо, – шепчу ему в спину, хоть и понимаю, что не слышит. Для себя. – И все же он меня не любит…
– Глупости, – выдыхает Винни. С неизменной улыбкой подталкивает к стойке, на которой стоит запотевший высокий стакан с зеленой жидкостью. – Давай, освежишься, и пойдем танцевать.
Я, конечно, иллюзий не питаю. Понимаю, что Тоха ради меня не стал сильно утруждаться. Но… Едва сдерживаю гримасу отвращения, таким противным оказывается наколоченное им пойло.
– Как? Нормально? – как всегда, заботливо интересуется Винни.
Я не хочу, чтобы он из-за меня ссорился с другом. Встречаясь неожиданно с Шатохиным взглядами, мягко улыбаюсь.
– Свежо. Вкусно. Ароматно.
Смотрю на Хакера. Он заметно расслабляется.
– Ну, вот и хорошо, – заключает, подмигивая.
– А где твой друг Бойка? И его Лира? – спрашиваю, пока делаю второй и сразу же третий глотки.
– У них свое сафари.
– В смысле?
– Тяжелый период, – вздыхает Винни как-то грустно. – Проблемы в семье. Отец против их отношений.
– Из-за того, что они сводные?
– Нет, из-за того, что он сволочь, – высекает необычайно сердито.
– Кто? – теряюсь я. – Кирилл?
– Его отец.
Я не нахожусь с тем, как должна на это реагировать. Обсуждать чьих-то родителей для меня по факту недопустимо. Поэтому решаю не зацикливаться на этом сообщении.
– И что они теперь делают?
– Встречаются тайком, – выдает Винсент, уже спокойнее глядя мне в глаза. – Почти как мы.
– М-м-м… Понятно, – совершаю очередной глоток только, чтобы как-то занять себя. – Ладно… Хватит… – отставляю полупустой стакан на барную стойку. – Я готова.
– Тогда пошли.
Хакер просто улыбается, а у меня вдруг голова кругом идет. Смеюсь, когда выводит на импровизированный танцпол.
– Я люблю тебя, – шепчет, прежде чем с какой-то особой чувственностью привлечь к себе.
Меня разят все те ощущения, которые я чаще всего испытываю, когда мы остаемся голые. Не знаю, почему сейчас так реагирую. Сердце гулко бьется в груди. Кровь синхронными толчками распирает вены и в определенных точках дико частит пульсом. Жарко враз становится. И вместе с тем холодно. А моментами и вовсе пробивает тело слабыми, но трескучими волнами тока.
Поднимая голову, смотрю на Винни. Его губы, улыбка, глаза… Мне неожиданно начинает нравиться музыка. Она энергичная, но не бесовская. Позволяет плавно двигаться, ощущать тепло и силу Хакера, ловить от него чувственные импульсы.
– Мне так хорошо… – шепчу ему на ухо.
Рискуя, целую. И от этого риска еще сильнее распаляюсь. Он подставляется. Порывисто сжимает. На затяжное мгновение замирает. И тут же продолжает движения. Стискивая и раскручивая с такой скоростью, что у меня уже не просто в голове плывет, а в районе солнечного сплетения происходят какие-то колебания. Это удивительное удовольствие бурным щекотным вихрем взмывает вверх по груди и вызывает у меня восторженный смех.
– Кружи, – прошу, когда подхватывает на руки. – Кружи еще!
И он кружит.
Меня охватывает такая эйфория, словами не описать! О том, что в этом зале находится кто-то кроме нас, я не забываю. Но мне становится настолько все равно… Настолько, как не было никогда прежде. Даже с маской я не ощущала себя такой свободной. Сейчас же плещется во мне это потрясающее чувство. Пузырится и взрывается.
Сейчас все так, словно и эта музыка, и этот мир только для нас.
Едва Хакер притормаживает, чтобы восстановить равновесие, наклоняюсь к нему и, обхватывая ладонями лицо, прижимаюсь губами к его губам. Все чувства, что сейчас всколыхнуло и сумасшедшим толчком выбросило наружу, в этот поцелуй вкладываю.
Нежный и невероятно страстный контакт. В каждом движении безграничная любовь и кипучая страсть. Настолько много этих чувств внутри нас, что при выбросе и соединении случается аномальная химическая реакция. Нас разрывает. На мелкие, но такие живые, мощные, пульсирующие и горящие частички, что каждая могла бы существовать отдельно. А они еще и держатся в массе. Непрерывно сталкиваются, трещат и электризуются.
Нам бы сразу удалиться в наше укромное место – на дачу. Но отчего-то хочется растягивать это предвкушение, наслаждаться напряжением и поминутно сгорать.
Трек за треком танцуем. Обнимаемся, целуемся, смеемся.
Полной неожиданностью становится вывоз посреди вечера огромного трехъярусного торта.
– Не знала, что вы так празднуете, – выказываю свое изумление Винни на ухо.
– Мы и не празднуем, – смеется он. – Пацаны гонят.
Понимаю, о чем он, когда замечаю в центре верхнего яруса принцессу Жасмин, а по всем остальным кругам изобилие кремовых цветов.
– Сволочи, – выкрикивает Хакер, не переставая хохотать.
– Ну так, двадцать один нашей звездочке, – улюлюкает в ответ Георгиев. – Хэппибёздим от души!
Дальше они затягивают традиционное хоровое поздравление, и я с удовольствием подключаюсь. На финальной ноте взрываются розовые шарики, трещат и сипят искрами какие-то петарды и пеной летит взбалтываемое Шатохиным шампанское.
Хакер дергает меня на себя и прямо под этим шипучим, хмельным брандспойтом впивается в мой рот поцелуем. Именно он пьянит. Ничто иное. До абсолютно полного ощущения счастья.
– Я люблю тебя, – выдыхает запыхано в конце.
То ли какие-то особые интонации, то ли взгляд сворачивают в моей груди узел безумного беспокойства. Не могу понять, почему именно так реагирую. Это происходит инстинктивно. По факту.
Втягиваю кислород, но его все равно не хватает.
– С днем рождения, – отзываюсь сдавленно.
Вижу, как в глубине глаз Винни вспыхивает некое разочарование, однако не знаю, как реагировать. Благо, мгновение спустя он моргает и снова смотрит безмятежно.
Следующий выброс эмоций замечаю, когда кто-то подает ему бокал с шампанским – он его как-то яростно опрокидывает внутрь.
– Она не пьет, – бросает как-то грубо, когда второй бокал вручают мне.
А потом, сам отбирает и так же резко заливает в себя.
– Все, – выдыхает, возвращая пустую тару. – Всем спасибо! Нам пора.
Я неловко машу ребятам на прощание и иду за Хакером к выходу. Еще какое-то время тусуемся, как он говорит, в прихожей. Ждем такси. Выпившим мой Хакер за руль не садится.
Выскакиваем на улицу, когда у ворот притормаживает машина.
Кто бы мог предположить, что судьба подкинет совершенно невообразимый поворот. Мельком смотрю на водителя и сталкиваюсь с ошарашенным Джери Задорожным. Моим наказанием. Моим будущим мужем.
_______________________________________________
Чувствую сейчас подгорит задница...