Элисон Холид
Есть ситуации, требующие жестких кардинальных мер. И нет времени на то, чтобы проанализировать и решить, что же является допустимым и правильным.
Поворачиваюсь к Винни. Набираю полные легкие морозного воздуха.
– Спасибо, что проводил, – выпаливаю во всеуслышанье.
Хакер смотрит сначала хмуро и растерянно, а потом… Так, словно я его предала.
Я не могу выдержать его взгляд. Не способна. Грудь столь сильная боль пронизывает, что из глаз тотчас проливаются слезы. Будто всадил кто-то в сердце нож.
Кто-то… Я сама и всадила…
Физически сложно разорвать этот мучительный зрительный контакт. Я себя от Хакера, словно отрезаю. Резко наклоняю голову, пока волосы не скрывают лицо. Всхлипывая, прижимаю к дрожащим губам ладонь.
– Прости… – выдыхаю потерянно.
И быстро сажусь в машину.
Джери ничего мне не говорит. Просто заводит двигатель и выезжает на дорогу. Проходит минута, вторая, третья – смотрю на горящий оранжевой подсветкой циферблат. И медленно пропускаю в сознание удушающую мысль.
Я его там оставила… Я его оставила… Оставила, уехав с другим… Оставила!
В ужасе от того, что чувствую… В ужасе от того, что чувствует ОН!
– Что за праздник? – прорывается в мой распухший и горячо-пульсирующий мозг спокойный голос Джери.
– День рождение, – шепчу я.
И понять не могу… Где стыд? Где страх? Где паника? В отношении Задорожного и того факта, где он меня поймал, ничего такого нет.
Беспокоюсь только о Хакере. Поймет ли? Грустно ли ему? Больно? Что делает?
Тело начинает бить дрожь.
– Почему не говорила о своих планах? – спрашивая, неодобрительно смотрит на мои оголившиеся колени.
Никак не комментирует мой внешний вид. Да и ярости я не замечаю. Джери, как и всегда, очень сдержан.
– Ты разочарован? – отражаю так же спокойно.
Отстраненно замечаю, как раздувается на глубоком вдохе его мощная грудь и как опадают на медленном выдохе плечи.
– Удивлен.
– Я ничего плохого не делала, – оправдываюсь.
И сама на себя злюсь. Сама себе неприятна в этот момент. Сама себе ненавистна. До такой степени клокочет и зудит это чувство в груди, что впору в безумии разодрать ногтями.
– Я и не говорил, что делала, – отзывается Джери. Этот тихий ровный голос с трудом добирается до моего сознания. Уши от одуряюще стучащего пульса закладывает, а мозг и вовсе начинает подвисать. – Я ведь знаю тебя, Элисон. Знаю, какая ты.
Пульс ускоряется. Молотит так, что кажется, вот-вот прорвет тонкую кожу на висках. А еще у меня возникает ощущение кровоизлияния. Внутреннего. А потом риск и внешнего – через нос и уши, которые не выдерживают этих слов.
Я… Я – дрянь… Дрянь!
– Я ведь понимаю, почему ты это сделала, – продолжает Джери. Я же прикладываю все усилия, чтобы больше не слышать его. – Ты молодая. Естественно, что тебе хочется красиво одеваться и выходить куда-то в люди. Давай, договоримся. После свадьбы ты сможешь носить все, что посчитаешь нужным. В разумных пределах. Не настолько ярко, как сегодня, конечно… Это все-таки чересчур, Элисон. Ты, если посмотришь на себя в зеркало, сама это поймешь, – после этого сдержанного и тактичного замечания, меня, наконец, охватывает стыд. – Мы будем ходить в гости. Ты не будешь сидеть в четырех стенах, как принято у вас в семье. Обещаю тебе.
– Почему… Почему ты здесь? – выдыхаю с хрипом.
Странным образом формулирую вопрос, но Джери понимает.
– Муж моей сестры таксист. Вечером ему стало плохо, но смену он пропускать не хотел. Им нужны деньги. Попросили меня на одну ночь заменить, – объясняет Задорожный тем же спокойным тоном. – Естественно, об этом никто не должен знать.
– Я никому не скажу, – отзываюсь машинально.
С некоторым облегчением выдыхаю, когда машина останавливается.
Мы у моего дома. С Джери Задорожным. С моим будущим мужем.
А должны были быть с Хакером у него на даче… Новая вспышка боли.
Как он? Что делает?
– Извини, конечно, но я должен спросить, – нарушает Джери образовавшуюся тишину. Поднимаю на него взгляд. Неосознанно изучаю лицо. Трудно назвать его красивым. Однако, если отбросить предвзятое отношение, он по-своему привлекателен и, что немаловажно, добрый и уравновешенный. Одно мне не нравится… То, что я улавливаю в его глазах сексуальный интерес. Мне неприятно. Горло подпирает тошнота. И вообще, вероятность прорыва и последующей истерики все выше. Я на грани. – От тебя несет спиртным. Ты что-то употребляла?
Удивляет настолько, что все реакции, как морской отлив, сходят. Тело обмораживает каким-то внутренним холодом. До озноба. До выразительного передергивания плечами и летучими иголкам вниз по спине. До паралича.
– Нет… – выдаю, как только удается овладеть собой. – Меня облили шампанским.
– Кто облил?
Шатохин… Коктейль… Головокружение… Жар…
– Какой-то парень… М-м-м… Случайно… Оно выстрелило из бутылки…
– Понятно, – заключает и замирает.
Слишком долго меня разглядывает. Зачем? Без каких-либо подозрений и видимого укора. Просто я ему нравлюсь. Сейчас понимаю это.
Вдыхаю витающий в салоне аромат одеколона. Принимаю отупляющую мысль, что скоро буду ощущать этот запах на регулярной основе.
Он чужой. Не противный. Напротив. Просто не мой. Не тот, который мне нужен. Не тот, которым я живу.
– Мне пора, – отворачиваюсь практически сразу, как эти слова слетают с моего языка.
Выходим из машины одновременно. Джери провожает до самой двери. Я иду, повесив голову. Стараюсь лишний раз не дышать.
– Я завтра заеду. Сходим куда-нибудь.
Только этого не хватало!
– Конечно. Только не очень рано. По субботам мы с Ринатой занимаемся стиркой.
– Во сколько примерно будешь свободна?
– После трех, – признаюсь неохотно.
– Тогда договорились, – улыбается Джери.
Мягко и сдержано. Как обычно.
Обычно… Никак…
– Доброй ночи.
– Доброй ночи, Элисон.
Едва закрываю за собой дверь, откуда-то из темноты выскакивает мама.
– Что это было? – она в панике.
А меня вдруг подмывает засмеяться. Давлю, потому что это неуместно. И жестоко.
– Джери подвез меня домой.
– Но где вы встретились? И что… Боже, что у тебя за вид?! – только сейчас замечает и, ожидаемо, приходит в ужас. – Джери тебя такой видел?
– Джери понравилось, – огрызаюсь раздражено. – Он ведь такой же мужчина, как и все…
– Не доводи меня! – трясет перед моим лицом пальцем.
Кажется, что готова ударить. Пусть бы… Плевать.
– Все нормально, мама. Завтра договорились еще куда-нибудь сходить.
– А-а… – теряется она. – После стирки?
– После стирки.
– Ты… – принюхиваясь, хватается за сердце. – Ты что пила?
Вздыхаю обессиленно. И иду в сторону комнат.
– Спокойной ночи, мама.
– Спокойной ночи…
Ни о каком спокойствии, конечно же, речи быть не может. Меня по-прежнему колотит. И с каждой последующей секундой тишины сильнее.
Проверяю телефон. Ничего.
Хакер не звонит. Не пишет.
Возможно, стоило бы дождаться утра… Начало третьего все-таки… Но я не могу ждать. Набираю его номер.
Гудок, второй, третий, четвертый… Какое-то скрипучее и прерывистое соединение. Резкий болезненный прострел в моей груди.
– Слушаю, – глухой выдох Хакера.
– Привет… – шепчу срывающимся голосом.
Затискиваю рот ладонью, чтобы не расплакаться. Судорожно втягиваю носом кислород. Закатывая глаза, несколько секунд непрерывно дрожу.
А он все это время молчит. Молчит нехарактерно. И очень страшно.
– Где ты? – бормочу, едва справляясь с рвущим всякие пределы дыханием и странными звуками, которые, как я не стараюсь, похожи на всхлипывания.
– Там, где и планировал закончить вечер.
Хакер же вразрез со мной звучит абсолютно безэмоционально.
– На даче? – уточняю без надобности.
И так ведь понимаю.
– Угу, – мычит неразборчиво.
Пил? Если пил, то из-за меня? Переживает?
Сердце сжимается. Да так, что вновь приходится взять паузу, чтобы иметь возможность вдохнуть.
– Что делаешь?
– Пытаюсь понять.
Пол из-под ног уходит. Такой простой и, казалось бы, неоднозначный ответ, а меня волной жуткой вины окатывает. Едва держусь, чтобы не рухнуть. В голове так мутно становится, в груди горячо, тошно и мучительно больно.
– Я… Винсент, я… Прости, что так получилось.
Шумный выдох.
И все.
Он не отвечает.
Новая сердечная пляска. Бешеная агония. Смертельное поражение каких-то особо важных органов. Полный отказ работать. Переворот. Перестройка. И кровавая война. Свои против своих. Да, я сама себя убиваю.
Когда у меня уже заканчивается кислород, а желания вдыхать и дальше жить не возникает, Винни откладывает вынесение приговора.
– Завтра поговорим.
И все – короткие гудки. Еще какое-то время их слушаю и, прокручивая его последнюю фразу, пытаюсь распознать какие-либо эмоции в голосе. Но их нет. Попросту нет.
Закусываю губы. Счесываю зубами слизистую, пока во рту не появляется характерный металлический привкус крови. То ли обезумевшее сердце прорывается в горло, то ли просто какой-то ком собирается – душит. Впиваюсь ногтями чуть выше выреза платья, едва не сдирая кожу. Такая боль там… Как выдержать?
А у него? Ему ведь больнее… Чувствую. Знаю.
Перед глазами летят ослепляющие искры. А следом за ними наползает горячая слепота. Пока не проливаются слезы. Обильно стекают. По губам, подбородку, шее… Туда же на грудь.
Я задыхаюсь. Я трясусь. Я буквально схожу с ума!
До завтра, которое к слову уже наступило, не доживу. Мне нужно его увидеть, иначе умру.
Слишком больно. Слишком тревожно. Слишком чересчур!
Впервые заказываю такси. Среди ночи. И волнуюсь не о том, что со мной может случиться что-то плохое… Лишь о том, что на вызов снова Джери явится.
Пока иду в ванную, шатаюсь. А может, землю подо мной качает. Без разницы. Все равно не передумываю. Пусть хоть пожар, хоть потоп, хоть война… Поеду! Быстро умываюсь, поправляю одежду и волосы, надеваю пальто и тихонько выбираюсь из дома.
– Куда?.. – ловит в последний момент мама.
Не оглядываясь, отмахиваюсь рукой. И, срываясь на бег, заскакиваю в салон автомобиля.
Минует – за рулем такси незнакомый мужчина. Надеюсь, Бог сжалился, и мои злоключения закончились. Надеюсь, Хакер не обижается. Хочу, чтобы обрадовался, увидев меня. Уповаю на то, что обнимет и успокоит. Это все, что мне сейчас нужно.
В дороге почти удается взять себя в руки. Нет, внутри, конечно, все еще трясет. Но внешне какое-то отрешение сковывает. Наверное, потому что я настраиваюсь на серьезный разговор, во время которого мне лучше сохранять хотя бы видимое спокойствие.
Поблагодарив таксиста, захожу во двор. Но в дом без приглашения не решаюсь. Стучу и замираю напряженно в ожидании. Снова внутри огонь разливается. Измученные ткани сразу же отзываются пульсацией.
А если не услышит? Не откроет? Уехал? Спит?
Сотни мыслей в голове проносятся. Сразу же кругом она идет. Прикрываю веки, чтобы как-то притормозить вращение. Становится лишь хуже. Распахиваю обратно глаза. Медленно вдыхаю. И вдруг… Замок проворачивается.
Захлебываюсь волнением, будто ураган внутри меня срывается. Вихрем заворачивает. Сердце разгоняется и шумно разбрасывает по организму кровь. Огненная, густая и нагормоненная – стремительно курсирует она по телу.
Не пытаюсь анализировать свое состояние. Все принимаю сейчас.
А едва вижу Хакера, грудь сладко-болезненной вспышкой вспаривает. Готова в ту же секунду броситься ему на шею. Только он… Встречает отнюдь нерадостно.
– Зря ты приехала, – изрекает мрачно.
Вздрагиваю.
_______________________________________________
Будет жёсткая глава.