Дело Кимберли Франкс

Прошла неделя после нашего с Крисом разговора. До сих пор не понимаю зачем сорвалась к нему на встречу. Глупый поступок, но все это уже позади.

Я стою на перроне, держась за ручку чемодана. Ладони потеют от предвкушения и паники неизвестности.

Новая жизнь, новый город. Мои мучения закончены, теперь я могу выдохнуть с облегчением и идти навстречу к чему-то новому и не такому с ног сшибательному. Теперь мне нужно спокойствие и умиротворение.

— Кимми, милая! — мама подходит ко мне со спины, и я оборачиваюсь на нее, а за ней стоит папа.

— Я думала вы не придете, — подозрительно смотрю я на отца, который просто пожимает плечами, странно улыбаясь.

План выходит из-под контроля. Их не должно было быть здесь.

— Прости, я уговорила папу проводить тебя на перроне. Я не могу просто так отпустить тебя.

Я вздыхаю, пока мои губы растягиваются в мягкой улыбке.

Мама смотрит на меня, а потом ее глаза заливаются слезами, и она начинает плакать.

— Мам? Мам, почему ты плачешь? Что-то не так? — смотрю я на нее обеспокоенным взглядом.

— Нет, нет, просто я так люблю тебя, — она улыбается сквозь слезы и обнимает меня.

— И я тебя люблю, мам, — я обнимаю ее в ответ одной рукой, утыкаясь носом в материнское плечо.

— Пожалуйста, звони мне каждый день. Мы будем приезжать к тебе каждые выходные, и ты к нам почаще приезжай, — просит она дрожащим голосом.

— Хорошо.

— Поезд рейса Сан-Франциско — Лос-Анджелес отправляется через пять минут, — звучит женский голос из громкоговорителя.

— Все, не буду тебя задерживать. — мама отпускает меня, но берет мое лицо в свои руки и гладит по щекам, — Береги себя, милая. — она целует меня в кончик носа.

— Обещаю, — улыбаюсь я.

К нам подходит папа.

— Ну что, Карма, — ухмыляется он, а я хмурюсь от упоминания своего прошлого псевдонима. — В добрый путь.

Я отсалютываю ему двумя пальцами от виска:

— Так точно, сэр.

Папа посмеивается, а следом его руки крепко обнимают меня, отрывая мои ноги от земли.

— Папа, отпусти, — дуюсь я, как маленький ребенок, пытаясь выбраться из его хватки.

— Как же я отпущу свою любимую дочь?

— Ты сейчас мне последние целые ребра переломаешь.

Он отпускает меня на землю и треплет по голове.

— Не устрой там конец света, — отшучивается он.

— Не обещаю, — лукаво усмехаюсь я. — Ну все, я пошла.

Я захожу в поезд и, обернувшись на родителей, махаю им рукой.

Проходя на свое место, я открываю окно под которым уже стоит Марк.

— Ну наконец-то, чего так долго?

— Родители приехали провожать меня.

— Погоди, у вас же был другой план.

— Был. — я поднимаю чемодан и просовываю его через окно, — Бери аккуратно, там цветы.

Марк принимает чемодан и ставит тот на землю. Он протягивает руки ко мне, чтобы словить, если я упаду.

Я пролезаю через окно ногами вперед и спрыгиваю с него, чувствуя тупую боль в ногах. 

Хоть я и могу ходить, но по словам врача, мне запрещены сильные нагрузки на ноги. Связки еще слабые, и им нужно долгое время для полного восстановления.

— Какие узкие окна, — тяжело дышу я, доставая из сумки телефон.

— Просто кому-то есть меньше надо, особенно синнабоны.

— Заткнись.

Набрав номер отца, я нажимаю на вызов, и он сразу же отвечает.

— Уже соскучилась?

— Поставь телефон на громкую связь, — прошу я.

— Поставил.

— Кимберли, что-то случилось? — волнуется мама.

— Нет, все хорошо. Просто хочу сказать кое-что. — я прочищаю горло и продолжаю: — Я не умею говорить как-то красиво, но я бы хотела сказать вам, что я вас очень сильно люблю и дорожу вами. За эти четыре месяца я словно заново переродилась, и сейчас мне намного лучше. Мама, спасибо тебе за все. Ты очень сильная женщина и я восхищаюсь тобой. Папа, спасибо, что не посадил меня за решетку, — посмеиваюсь я, а папа недовольно цокает. — Вы самое родное и любимое, что есть у меня в жизни. У нас были ссоры и разногласия, простите, что в некоторые моменты я подводила вас и делала что-то не так, но не будем о плохом.

Поезд трогается с места и мы встречаемся друг с другом взглядами.

— Кимберли, ты не уехала? — удивляется мама, смотря на меня на другой стороне перрона.

— Уехать и пропустить момент, как папа делает тебе предложение? Ну уж нет.

Мама смотрит на папу, и тот отключает вызов, достает из кармана бархатную коробочку и встает на одно колено.

Мы с Марком смотрим на реакцию мамы, которая закрывает рот руками и смотрит на папу расширенными глазами. Он ей что-то говорит, но и дураку понятно, что он спрашивает у нее.

— Говори «Да»! — кричу я ей.

Мама несколько раз кивает и папа встает с колена, заключая ту в объятия.

Мы с Марком хлопаем в ладоши, а потом я достаю из чемодана огромный букет лилий и быстрым шагом прохожу через переход, подбегая к родителям в объятия.

С папой мы придумали план: мама должна была остаться дома, пока папа, якобы, отвозит меня на перрон. Потом мы хотели позвонить маме и сказать, чтобы она вышла во двор, где бы ее ждала дорожка из лепестков ее любимых цветов, ведущая на задний двор. И там бы мы ее встретили. Но планы изменились.

Родители крепко обнимают меня, а я прижимаюсь к ним в ответ.

— Я так рада за вас! — улыбаюсь я, смотря на маму.

— Значит, ты не уезжаешь?

— Уезжаю, но не сегодня. У нас был другой план, да? — смотрю я на отца, приподнимая брови.

— Я испортила сюрприз?

— Нет, так даже интересней вышло. А теперь точно езжайте домой, Беллы мне уже пятый раз названивают.

Я прощаюсь с родителями, но не на долго, и снова подхожу к Марку.

— Что дальше? — интересуется он, смотря в экран своего телефона.

— Моника дома? — я также заглядываю в его мобильник.

— Да, и с нетерпением ждет тебя.

— Я умею читать.

Марк обращает на меня внимание, а как только понимает, что я прочитала его переписку с Монни, то сразу же выключает телефон.

— Монни? Серьезно? — хихикаю я, — А она знает об этом?

— Не знает, и ты не знаешь! — рассеяно хмурится он, а я заливаюсь смехом лишь сильнее.

— Ладно, мой влюбленный друг, — обнимаю я Марка за плечи одной рукой, — Поехали к твоей пассии, а то я тоже по ней соскучилась.

До дома Моники мы доезжаем за пару минут, она живет в обычном районе Сан-Франциско, в одноэтажном, но уютном доме со своей семьей. Я выбегаю из тачки друга и несусь на встречу к девушке, которая стоит во дворе и ждет нас.

Как только она меня замечает, то широко расставляет руки в стороны для объятий. Я налетаю на нее и мы валимся на газон, вскрикивая и смеясь от удивления.

— Привет, — улыбаюсь я ей.

— Я так по тебе скучала! — крепко обнимает меня та, утыкаясь лбом в мое плечо.

— И я скучала.

Трава, недавно политая, ещё не успела высохнуть, но это не останавливает нас, и мы с удовольствием валяемся на ней, словно маленькие дети.

Я слышу, как Моника всхлипывает, крепче обвивая меня руками.

— Моника?

— Ты меня так напугала! Больше так не делай, никогда! Слышишь? — бубнит она дрожащим голосом.

— Не буду, обещаю.

— Я запомнила твои слова!

— Хорошо, — усмехаюсь я.

Марк приближается к нам, присаживаясь на корточки.

— Может, вы встанете?

— Она не отпускает меня, — намекаю я на Монику.

Девушка высвобождает меня из цепких объятий, и я встаю, помогая подняться и ей.

— Как... как ты себя сейчас чувствуешь? В плане...

— Со мной все хорошо, — перебиваю я ее, продолжая улыбаться, — Не волнуйся, теперь уж точно все хорошо. Кстати, — я хватаю Марка за локоть и притягиваю к себе. — Марку нужно тебе сказать что-то очень важное, поэтому я пойду.

— Что?! — хлопает ресницами парень. — Погоди, куда ты?

— У меня есть одно незавершенное дело, так что вы пока разговаривайте, а я вызову такси. — я приближаюсь к лицу Марка. — Если не признаешься ей, то я сама все расскажу, — говорю я полушепотом, подмигивая.

Я достаю телефон из кармана и начинаю вызывать такси к парку Ринкон.

— Ты же потом вернешься? — сдавленно спрашивает Моника.

— Конечно.

Желтый автомобиль останавливается у главных ворот парка. Прохладный вечер не мешает людям наслаждаться прогулкой, звонкий смех детей разбавляет спокойную атмосферу места, мешая старикам на лавочках. Все, на удивление, играет другими красками, которых я раньше не замечала.

Я не захожу в парк, прохожу мимо ворот, держа свой путь на пирс, а в телефоне открываю чат с Кристианом.

А вот и он. Все также сидит на пристани, не подозревая о том, что сзади него стою я.

КИМБЕРЛИ: Обернись.

Крис тянется к карману кожаной куртки и достает телефон, просматривая сообщение. Он сразу же встает на ноги и оборачивается на меня, сжимая в руке мобильник. Тот продолжает смотреть мне в глаза, не решаясь подойти ближе.

КИМБЕРЛИ: Я не подойду к тебе, и ты тоже не будешь. Решим все так.

Крис снова смотрит в экран телефона, а потом пишет ответ.

КРИСТИАН: Хорошо, будь по-твоему.

КИМБЕРЛИ: Я уезжаю в Лос-Анджелес.

КРИСТИАН: Я знаю.

КИМБЕРЛИ: Ты взломал мой телефон?

КРИСТИАН: Прости.

Я прыскаю, щуря глаза. Он не меняется.

КИМБЕРЛИ: Помнишь, ты говорил, что мои шрамы — часть меня?

КРИСТИАН: К чему ты клонишь?

КИМБЕРЛИ: Шрамы, оставленные тобой, тоже часть меня, с этой частью мне придется смириться и жить дальше. Выбор все еще за мной?

КРИСТИАН: Всегда был, и будет за тобой.

КИМБЕРЛИ: Тогда это будет лучше для нас обоих.

Мои пальцы подрагивают, не решаясь нажать на кнопку, но если этого не сделать — мои шрамы продолжат болеть и кровоточить.

«Кристиан добавлен в черный список ваших контактов»

Я выключаю телефон, разворачиваюсь спиной к Крису и ухожу, не смотря на него, но чувствую пристальный взгляд двух бриллиантов на своей изуродованной спине.

У меня на пути появилась новая тропа, и теперь я знаю точно, что пойду именно по ней.

***

Октябрь в Сан-Франциско ничем не отличается от октября в Лос-Анджелесе, разве что в своем родном городе осень чувствуется по-особенному уютно.

От перрона до дома я доехала на такси. За два месяца тут ничего не изменилось, все такое же родное и близкое к сердцу. Я не стала предупреждать родителей о незапланированном приезде. Пусть удивятся.

Я звоню в звонок, снимая с плеча рюкзак. Слышу звуки маминых шагов за дверью, и дверь открывается.

— Привет, — машу я рукой.

— Кимберли? — часто моргает мама.

Я наигранно осматриваю себя.

— Ну вроде она.

— Кимберли! — мама крепко обнимает меня за плечи и целует в кончик носа. — Почему ты не позвонила нам?

— Хотела сделать сюрприз, — обнимаю я маму в ответ. — А где папа?

— Он недавно ушел на работу.

— Значит для него сюрприз будет вечером.

Мы с мамой отпускаем друг друга, и я захожу в дом, разуваюсь и прохожу в гостиную.

Они сделали перестановку, обновили диван и переклеили обои. Над камином стоят больше фоторамок, чем было раньше. На фотографиях часто нахожусь лишь я одна, видимо, они сильно скучают по мне. Даже немного грустно, что я бросила все, оставив позади себя, и уехала в другой город, начиная жизнь с чистого листа.

Но это было нужно для меня самой, чтобы на меня не давило прошлое, чтобы кошмары прекратились и приступы психоза спали на нет. И это произошло, не сразу, но с каждым днем я чувствую себя лучше. Пропала агрессия, я стала больше улыбаться и радоваться, все встало на круги своя.

— Как дела на новом месте? С кем-нибудь уже познакомилась? — интересуется мама, заходя в гостиную.

— Дела идут своим путем, пока что ни с кем не познакомилась, мне и одной хорошо. — я прохожу к дивану.

Ложь. Одной мне никогда не было хорошо. Я скучаю по Марку, Монике, Кэшу и Касперу. А еще Кристиан, который намертво засел у меня в голове и не собирается уходить оттуда. Мне приходится держаться из последних сил, чтобы не разблокировать этого придурка и не написать ему.

Я сама приняла такое решение, а теперь буду переобуваться? Ну уж нет.

Нет, я не гордая. Просто я не буду изменять своим принципам и взглядам. Никто их не изменит.

Но я скучаю. Скучаю по всем.

— Ты приехала сюда по каким-то делам или просто нас навестить?

— Разве мне нужны дела, чтобы увидеться с родителями?

Я достаю телефон и вижу десятки сообщений от Марка.

Почему-то сердце застучало с неописуемой скоростью, ладони начали потеть, а в горле появился ком страха.

Я открываю наш с Марком чат, и последнее сообщение заводит меня в тупик.

МАРК: Посмотри новости! Срочно!

Испуганными глазами я бегаю по комнате в поисках пульта, а когда замечаю тот на комоде, то сразу же встаю с дивана и, взяв пульт, включаю телевизор.

— Кимберли, что-то случилось? — начинает беспокоиться мама.

Я нахожу новостной канал и делаю звук на телевизоре чуть громче обычного. На экране я вижу кадры с места какого-то взрыва, половина здания в руинах, и только сейчас я могу слышать голос диктора:

— По предварительным данным, взрыв произошел в десять часов утра. Бомба была заложена заранее и самостоятельно спровоцировала взрыв. Сообщается о нескольких пострадавших, на месте работает оперативная служба.

В ушах отдается биение сердца и всхлипы, которые мне не принадлежат. Я оборачиваюсь в сторону мамы и вижу, что она держит в своих руках телефон и плачет.

— Мам? Мам, что случилось? — я подхожу к ней, садясь рядом и обнимая за плечи.

— Твой папа... — всхлипывает она, вытирая щеки.

— Что? Что с ним?

Я вижу, как мама то и дело пытается дозвониться до отца, но он ей не отвечает.

— Мам, скажи мне.

— Он должен был быть в том здании сегодня. Он говорил мне, что у них какая-то операция по задержанию.

— Буквально пару минут назад нам сообщили об одном погибшем на месте взрыва, — снова женский голос диктора из динамика телевизора.

Смотря на маму, я понимаю, что лучше выключить телевизор.

— Мам, оставайся дома. Я съезжу туда и все узнаю, — успокаиваю я ее. — Буквально час. Я позвоню тебе.

Я выскакиваю из гостиной, быстро обуваюсь и стаскиваю с тумбочки ключи от мотоцикла.

Все как в тумане. Я не замечаю, как доезжаю до места. Много полицейских машин и карет неотложенной помощи. Мотаю головой в поисках знакомых лиц, но из-за паники всех забываю. На глаза бросается мертвое тело, которое накрыто черным пакетом, а из-под него растекается багровая лужа крови. Меня начинает мутить, когда представляю мертвого человека, поэтому отворачиваюсь от трупа, глубоко вдыхая кислород.

Мне нужно покурить, срочно. Прямо сейчас.

— Кимберли! — зовет меня знакомый голос.

Я ищу источник звука и натыкаюсь на Мелиссу. Она подбегает ко мне, рука перебинтована, явно сломана.

— Что здесь произошло?

— Это было спланированное покушение на убийство.

— Где папа?

Мелисса отводит взгляд, а потом запрокидывает голову, чтобы не расплакаться.

Нет, прошу. Не говори, что под черным пакетом именно он.

— Мелисса, где мой отец?

Она вытягивает руку, указывая именно в том направлении, в котором я бы не хотела, чтобы она указывала. Я медленно мотаю головой в отрицании, не веря ей. Это шутка, просто глупая шутка. Или кошмар. Да, пусть это окажется кошмаром.

— Нет... — нервно посмеиваюсь я.

— Кимберли, твой отец мертв. Он находился слишком близко к эпицентру взрыва.

Я не верю. Это не правда. Не может все так произойти!

Мой телефон вибрирует в кармане толстовки, а когда я его вытаскиваю, то вижу лишь одно сообщение, но именно его мне хватает для того, чтобы мое сердце остановилось, мозг взорвался, а дыхание стало тяжелым. В страхе и панике я делаю пару шагов назад, все еще смотря в экран, сжимая телефон пальцами.

Это было затишье перед бурей.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Игра только началась, Карма.

***

Продолжение следует в «Заключении Кимберли Франкс».