Дело Кимберли Франкс

Меня рвет сгустками крови прямо на пол. Передвигаться адски сложно и больно, но я дохожу до ванной комнаты, где меня снова рвет.

Я все еще нахожусь в состоянии шока, не до конца понимаю, что произошло. А может, я просто не хочу понимать.

Стоя перед зеркалом, я смотрю на свое отражение с такой ненавистью и отвращением, что просто разбиваю его. Бью по стеклу сильнее и чаще. Осколки сыпятся в раковину и на пол, а с руки капает кровь, обрамляя ею мелкие части и кафель.

Из меня вырывается истошный крик, пока я спускаюсь на колени, продолжая уничтожать свою руку об пол, не замечая того, что осколки впиваются в кожу. Удары такие сильные, что рука немеет и приобретает синеватый оттенок.

Я не успела ее спасти. Ее убили.

Не могу принять это. Не хочу отпускать ее.

Слезы смешиваются с кровью. Я встаю с пола и спускаюсь на первый этаж.

На кухне нахожу молоток, а потом приближаюсь к мониторам компьютера, смотря на черные экраны.

— Если бы тебе выпала возможность избавиться от чего-то, то что бы это было?

Аманда озаряет меня своими карамельными глазами, улыбаясь.

Аманда — девушка, которая сбила меня с ног в стенах униваера, когда убегала от Николоса.

Раньше я не замечала ее. Она была той самой серой мышкой общества, которую могут задеть или оскорбить без зазрения совести. Она бегала из угла в угол, перемещаясь по коридорам, чтобы не наткнуться на своих обидчиков. Обедала за отдельным столом в полном одиночестве, и никогда не открывала свой рот в компании своих одногруппников.

Тогда я встала на ее защиту, но после этого, девушка увязалась за мной, как хвостик.

— Мафиозников, — налегке отвечаю я, пережевывая стейк из индейки.

— Ого... Вот это ты загнула, — удивляется она, отпивая малиновый чай из кружки. — Это же целый культ, а не один человек.

Я пожимаю плечами, откидываясь на спинку стула в кафетерии университета.

— Отец, на протяжении всей своей службы, борется против мафиозной заразы. Избавляясь от каждого урода — в скором времени мир забудет о блеклом пятне экономики.

Я оглядываюсь по сторонам, рассматривая студентов, и ищу в толпе Марка, но в мое поле зрения попадает компания Хайдера и он сам, который лапает Анну за зад.

— Ну для галочки, то я бы еще избавилась от Кристиана Хайдера, — ухмыляюсь я.

— Он тоже тебя задирает? — аккуратно спрашивает девушка, будто Крис стоит прямо пред нами и все слышит.

— Меня?! Я быстрее его задирать начну.

Но я не говорила о том, что он этого не делал.

Был момент, когда этот придурок подставил мне подножку, пока я несла стопку книг и ничего не видела перед собой. На первом курсе он скидывал меня со стульев, а я воткнула ему в руку ручку. Но когда Крис зажал меня в углу коридора, пока нас снимал Майкл, а Адам с Николосом злорадствовали надо мной, я вмазала самовлюбленному придурку кулаком по носу. И после того случая издевательства стали реже.

Аманда хихикает, прикрыв рот ладонью.

— Значит, ты в силах убить невинных людей?

— Мафиози не невинные люди, поверь. Из рассказов отца я узнала, что они торгуют молодыми девушками, оружием и наркотиками. Убивают целые семьи должников или тех, кто им посмел помешать. Слышала что-нибудь про картель Кали?

Она отрицательно качает головой.

— В общем, если бы у меня была такая возможность, то да, я бы взяла на себя эту ношу.

— А что если...

— Даже не думай, — останавливаю ее резкую идею.

— Ты хотя бы послушай, — насупилась она.

— Ладно...

— А что, если мы создадим группировку?

Я прыскаю:

— Ты боевиков насмотрелась?

— Но это же возможно. Слушай, моей сестре достался от родителей дом, он пустует. Мы можем его сделать штабом. У тебя же есть Марк, вы с ним ездили на охоту, ты рассказывала. А Моника... она вроде гуру хакерства.

Аманда так загорелась этой неосуществимой идеей, что я сама начала задумываться.

А что? Отец жаловался, что этих гадов очень много и их сложно поймать, как тараканов. Но если искать с другой стороны? По сути своей я, наоборот, помогаю полиции.

— Мне восемнадцать лет, а тебе шестнадцать. Какие-то детские игры.

— Кимми, ты такая реалистка, — наигранно хнычет она.

— Но я не отказывалась от твоего предложения.

Девушка поднимает голову, пока я улыбаюсь ей.

— Мы можем попробовать, но сразу говорю, что в рукопашном бою я справляюсь лучше.

— Отлично! — хлопает Аманда в ладоши, вскакивая со своего места. На нас оборачиваются несколько студентов и сам Крис.

— Аманда, сядь, — хихикаю я, щуря глаза.

— Ой, — она замечает на себе чужие взгляды и робко усаживается обратно, наклонившись ко мне. — Мы создадим новый мир. Без мафии. Люди не будут бояться за свои семьи и не будут умирать за долги.

— Ладно, ладно, ты меня уговорила. Ну и как же мы назовемся?

— А называться мы будем, — девушка стучит пальцами по столу, изображая барабанную дробь. — Каратели.

— Каратели? — переспрашиваю я, пытаясь не засмеяться.

— Именно. А ты, — указывает она на меня пальцем, — станешь предводителем, и имя тебе — Карма.

Я разбиваю монитор компьютера. Бью по нему, что есть сил, потом второй. Переворачиваю стол и снова иду на кухню.

Открыв все ящики, я скидываю с полок посуду и та, с оглушительным грохотом, разбивается об пол.

Я кидаю молоток в окно и оно разбивается.

Ни одна комната не осталась не тронутой. На полу разбросана сломанная мебель, все окна выбиты той же мебелью. Остался лишь шкаф, который я также опрокидываю на пол.

Во всем доме царит хаос, он похож на тот, что царит в моей голове. Ничего не осталось. Все разбито, сломано или порвано.

Мое тяжелое дыхание больно отдается по ребрам, я слышу собственное сердце, которое разливается пульсацией по всему телу. Меня снова тошнит, но я сглатываю подступившую рвоту из крови и сожалений.

Я бы могла поджечь этот чертов дом, но у меня нет бензина.

Остался последний вариант.

Я поворачиваю голову к тому самому столу в коридоре, на нем все еще покоится пистолет с одной пулей.

— Прости меня... — плачу я, а потом размазываю слезы, кровь и пот по всему лицу, — Я виновата, я знаю! Я тупая, никчемная. Если бы не я, — всхлипываю я, начиная сердиться на саму себя, — Если бы не я, то тебя бы не похитили! Тебя бы не убили!

Мое дыхание учащается. Я зарываюсь руками в свои волосы, сильно сжимаю их, чуть ли не вырывая.

— Зачем ты меня родила? Какая у меня, блядь, цель в этой сраной жизни? — кричу я в пустом и разрушенном зале, — Почему? Почему именно я?!

Снова крик и удар кровавым кулаком по стене.

— Почему у тебя был выкидыш не мной? Я себя, блядь, ненавижу! Ты слышишь меня? Я саму себя призираю! Я всего лишь блядская ошибка... — я подхожу к единственному нетронутому столу и беру пистолет в руку. — А ошибки нужно устранять.

Дуло упирается в висок, а палец лежит на спусковом крючке.

Я просто убью себя. Просто нажму на курок и все закончится. Не могу. Больше не могу вынести это.

Моника, Марк, родители, пожалуйста, простите меня.

Я была хреновой подругой и хреновой дочерью.

Я хреновый человек.

Секунда. Пуля со свистом вылетает из дула, но не простреливает мне башку. Пистолет падает на пол, пока я смотрю на ошарашенного Марка, который сжимает мои запястья, а его глаза настолько расширены, что вот-вот выпадут из глазниц.

— Что ты, блядь, творишь?! — кричит он на меня.

Это был мой последний шанс, и даже его я благополучно просрала.

Я начинаю смеяться и плакать, все тело лихорадочно трясется от осознания того, что если бы я взяла пистолет на минуту ранее, то Марк мог бы наткнуться на труп своей близкой подруги.

— Кимберли, мать твою! — парень отпускает меня, и я пячусь назад, но спотыкаюсь об мебель и падаю на пол, отбивая спину.

Я кашляю, продолжая смеяться, закрывая мокрые от слез глаза окровавленными ладонями.

— Ким! Ким, скажи, что происходит! Ответь мне, Ким!

Марк отрывает мои руки от лица, пока я смотрю в потолок.

— Ее нет, Марк, — шепчу я, пока голова и руки непроизвольно дергаются, а истерический смех не прекращается, — Ее убили, Марк. Маму убили. Это конец.

Кровь снова скапливается во рту, а из-за того, что я лежу на спине, я начинаю захлебываться ею.

Парень поворачивает мою голову набок, я пачкаю его руки и рукава собственной кровью и желчью. Сил не осталось, меня трясет, все тело ломает, а изо рта продолжает литься багровая жидкость со сгустками.

Я вырубаюсь в тот момент, когда парень начал звонить в службу спасения.

КРИСТИАН

Когда я зашел в штаб-квартиру, перед глазами царил бардак, который точно устроила Ким.

Я пытался дозвониться до нее, но она не брала трубки.

Что Аманда сделала с ней? Что сказала?

Если она устроила такой погром, значит, у нее случился срыв. Я не знаю где она может быть. Не знаю, что с ней и где ее искать. Я ничего не знаю!

Ты добился того, чего хотел, Кристиан.

В таком безбашенном состоянии Кимберли способна на что угодно.

Я достаю телефон и пишу Аманде:

КРИСТИАН: Где Кимберли?

А. МОРНИНГ: А мне откуда знать? Я свое дело сделала.

И на что я надеялся? Она мне не скажет.

А. МОРНИНГ: Но если в пистолете нет пули — она мертва, и сейчас за ее жизнь безуспешно борются врачи.

Пистолет?

Я оглядываюсь по сторонам и нахожу пушку. Мысленно молюсь, чтобы там оказалась та чертова пуля. Но, к моему сожалению, обойма пуста.

Ноги срываются с места и несут меня к машине. Ее не могли отвезти далеко, поэтому я вбиваю адрес ближайшей больницы и еду туда.

Пожалуйста, только не умирай.

Забежав в здание, я сразу подхожу к стойке регистрации, за которой сидит молодая девушка.

— Кимберли Франкс с пулевым ранением! — с ходу начинаю я, — К вам такая поступала?

Девушка начинает щелкать по клавиатуре.

— С пулевым ранением — нет, но поступала с приступом острого психоза.

— Этаж, палата! — нервничаю я.

— Она должна быть в хирургическом отделении на втором этаже.

Я снова срываюсь с места, побежав по лестнице. Но когда я открываю двери, меня встречает тот парень, которого я видел в доме Ким, вроде его зовут Марк.

— Где Ким?

По моей челюсти прилетает удар с кулака, и я отшатываюсь в сторону.

— Уебок, какого хера ты сюда пришел? — он хватает меня за грудки. — Ты, сука, знаешь, что сделал с Кимберли? Я убью тебя, Хайдер!

— Я не знал о планах Аманды. Я не знал, что она поступит таким ублюдским способом.

— Аманда? Причем здесь она? — недоумевает парень, ослабив свою хватку.

— Кимберли не говорила?

Мой вопрос выводит Марка еще сильнее, и он снова бьет меня по лицу.

— Как она скажет?! У нее был приступ острого психоза, а еще у нее разрыв внутренних органов!

Разрыв органов?

— Мне нужно к ней.

— Тебе к ней не нужно! Сукин сын, ты хоть представляешь на какую картину я наткнулся? Кимберли хотела застрелиться, а когда я пытался привести ее в чувства, то ее вырвало кровью, и она потеряла сознание! — парень пригвоздил меня к стене, надавливая локтем на горло, — Мне насрать, кто виноват, но я знаю, что с вероятностью в сто блядских процентов за всем этим дерьмом стоишь именно ты!

— А вы мозгами не думали, когда решались идти против мафии? — усмехаюсь я, тяжело дыша от недостатка кислорода.

— Тебе пиздец, Хайдер.

— Марк!

Мы оборачиваемся на женский голос, который звучит в конце коридора.

Голова с рыжими волосами выглядывает из-за двери, а потом девушка выходит из палаты и на цыпочках подбегает к нам.

— Прекратите сейчас же! — шипит она, как злая кошка, — Или я вам обоим носы сломаю!

Марк отходит от меня, пряча руки в карманах джинс, а девушка смотрит мне в глаза.

— Полагаю, ты тот самый Кристиан? — приподнимает она брови, оценивающе разглядывая меня.

— Да. Я могу пойти к Ким?

В эту же секунду мою щеку обжигает звонкая пощечина. 

Девушка чуть ли не плачет, смотря на меня исподлобья.

— Кимберли просила передать это от нее. — она сжимает кулак, и я готовлюсь к новому удару, но не получаю его.

Рыжеволосая садится на скамейку и начинает плакать, закрыв лицо руками, пока Марк садится рядом с ней, успокаивая.

— Когда я зашла в палату, Кимберли угрожала скальпелем санитару. Она никого не подпускала к себе, даже меня с Марком, все тебя звала. Ее обкололи успокоительными и пристегнули ремнями к кровати, чтобы она не нанесла себе увечья. — она всхлипывает, стараясь говорить четче, — У нее разрыв печени, но он не сильный и до летального исхода не дошло. Только по причине того, что Ким в приступе психоза звала тебя, я разрешу тебе зайти к ней, но только на пять минут, ни больше ни меньше.

Я киваю в знак благодарности и иду к палате, из которой недавно выбежала подруга Кимберли.

— Кристиан, — зовет меня та, и я смотрю на нее через плечо. — Гори в аду, ублюдок.

С самого детства я не чувствовал вину за свои поступки. Потому что мне было плевать на чувства окружающих меня людей.

Мама пыталась привить мне любовь к миру и ко всему живому на нем, но у нее плохо получалось.

Нельзя говорить шестилетнему ребенку о чем-то хорошем и светлом после того, как час назад на его глазах отец расстрелял всю семью какой-то помехи.

— Учись, сынок, именно так ты должен расправляться с ошибками своего будущего бизнеса, — говорил мне отец.

— Кристиан, дорогой, ты очень хороший и добрый мальчик. Дари добро людям, и оно потянется к тебе в ответ, — говорила мне мать.

Линда отличалась от Тома. Она была светлой и жизнерадостной женщиной.

Роберт даже завидовал Тому, ведь у младшего брата есть все: семейный бизнес, от которого Роб сам отрекся, прекрасная жена и будущий наследник династии Алленов.

Дядя покинул семью будучи подростком. Он уехал в Россию, встретил девушку, отец которой владел крупнейшей ОПГ страны, чье влияние имело место быть в самом Нью-Йорке.

Роб обманом заставил подписать свою жену документы на группировку, а после рождения Алексы, он уже имел власть во всех городах России.

Он знал, что его наследство не перейдет в руки дочери, поэтому вырастил для себя безжалостное оружие для убийств.

Алекса не видит границ между семьей и врагами — убивает всех, кто встанет поперек ее планов.

Таков и мой отец. Он узнал, что дядя собирался переманить к себе Кимберли, обеспечить ей лучшее будущее и открыть глаза на правду, но отцу это не понравилось, и он убрал родного брата с шахматной доски.

Алекса не станет убивать меня или Тома лишь только потому, что она предоставила эту прекрасную возможность Кимберли.

И как всем известно, карма прилетает в самый неожиданный для нас момент.

Я захожу в палату и вижу Ким. Она спокойно лежит на кровати, пока ее грудь медленно вздымается.

В руку вставлен катетер, запястья и щиколотки намертво зажаты ремешками.

Когда я подхожу ближе, то вижу на ее щеке порез, который тянется до уха.

Аманда перегнула палку. Она зашла слишком далеко.

Я не хотел такого исхода.

Я осторожно касаюсь ее лица, проводя по здоровой щеке костяшками пальцев. Моя рука подрагивает. Я боюсь, что своим прикосновением нанесу вред ее телу и мозгу только больше.

Кожа под пальцами становится влажной. Она беззвучно плачет, смотря куда-то в сторону, но только не на меня.

Я видел Алису в живую, даже разговаривал с ней, когда та была под дозой. Она расспрашивала меня про Кимберли, а я отвечал, что ничего не знаю про ее дочь. Алиса сказала мне, чтобы я предал Ким ее слова: «Скажи ей, чтобы не корила себя в моей смерти. Я буду любить ее, пока бьется мое сердце». О Джее она никогда не упоминала, всегда говорила только про Ким.

Дочь похожа на свою мать. Обе сломлены и потеряны во времени.

— Я не знал, что так будет, — раскаиваюсь я, — Я не хотел этого.

— Сними ремни, — шепчет она осевшим голосом.

— Нет, Кимберли, я не могу этого сделать.

— Сними с меня ремни, — продолжает та.

— Кимберли, — я оседаю на колени, целуя ее в руку, но она морщится. — Прости меня.

— Если бы не ремни, то я бы вырвала из руки катетер и воткнула тебе иглу в сонную артерию. — она сглатывает и продолжает: — Если ты сейчас же не уйдешь, то я начну кричать и буду молиться, чтобы мне вкололи побольше успокоительного, от которого я умру.

— Пожалуйста, не говори так.

— Уйди.

— Кимберли, послушай...

— Аллен, — перебивает она, называя фамилию моего отца. — Я хочу, чтобы умер самой мучительной смертью. Уйди и больше не возвращайся.

Я встаю с колен и покидаю палату, оставляя девушку в покое.

На улице пасмурный вечер. Капли дождя стекают по моему лицу, смешиваясь со слезами горечи и вины.

Я не имею права на слезы, но боль за Кимберли разрывает мою душу. Я виноват. Я чертовски виноват. И будет лучше, если я просто исчезну из ее жизни, ничего не сказав.

С приходом Ким в мою жизнь, она свернула шею моему самолюбию. Рядом с ней я начал чувствовать другие эмоции, которых не ощущал после смерти матери. Я плакал лишь на ее похоронах, а после этого не проронил ни слезы, изливая свои чувства на тех, кто мешал моему отцу.

Эта девушка залезла мне под кожу, смешалась с кровью в моих венах и держит мое сердце в своей власти.

Если бы не напор моего отца, то Ким осталась той сумасшедшей и агрессивной одногруппницей. Если бы я послушал Алексу, то вышел бы из этой сраной игры раньше.

Я сжимаю кулаки и бью по капоту собственной машины. Даже разбитая тачка послужила толчком для сближения с Ким.

Аманда продумала все до мелочей: создание группировки, порча моего имущества, пулевое ранение Ким, спасение ее жизни, покушение на Джея и многое другое.

Отец подкидывал ей идеи, чтобы не пачкать руки в лишней крови, а Аманда чертов псих.

Отцу был нужен только Джей Франкс, но на его поле вышла Кимберли, и когда она начала копать глубже — стала помехой.

Костяшки бьют пульсацией по всей руке, кровоточа.

Я сажусь в машину и держу путь домой.

Как только я захожу в дом, то сразу же направляюсь в кабинет отца, перезаряжая пистолет, который всегда находится в моей машине.

Кровь за кровь.

— Какого хрена ты делаешь? — я направляю дуло на отца, который сидит в компании Сильвестра, попивая виски.

— Кристиан, ты вошел в мой кабинет без стука.

— Я задал тебе вопрос!

Он тушит сигару в пепельнице и складывает руки в замок.

— Я не понимаю о чем ты говоришь, сын. Опусти пистолет и присядь с нами.

В мой затылок упирается дуло.

— Да, Кристиан, лучше тебе убрать ствол и поговорить на спокойных тонах.

— И эта будет говорить та, из-за которой у Ким разрыв печени? — обращаюсь я к Аманде, которая держит пистолет у моей голову, — Та, из-за которой у Ким порез на пол-лица?

— Это было маленькое предупреждение, а твой выход из нашего плана окончательно развязал мне руки.

— Сын, ты направил оружие на родного отца ради какой-то девчонки? — хохочет он. — Я порядком удивлен.

— Не строй из себя святого. Ты убил собственного брата, и я еще молчу про маму.

— А ты не строй из себя героя, Кристиан. Ты дал согласие, знал последствия, а сейчас угрожаешь мне?! Боссу калифорнийской мафии! — срывается он на басистый крик, который передался и мне. Он приподнимается со своего кресла из крокодиловой кожи и опирается кулаками на стол, — А теперь приземли свой зад на диван и объяснись!

Выбора нет. Если я ослушаюсь — получу пулю в голову.

Я опускаю пистолет, но не убираю его далеко, и сажусь на диван.

— Господи, Кристиан, ты весь в свою легкомысленную мать, — вздыхает отец. — Она также выносила мне мозг при жизни.

Рука сжимает пистолет, и я держусь из последних сил, чтобы не опуститься до уровня своего родителя, убив его прямо здесь и сейчас.

— Не смей упоминать ее в наших разговорах, — рычу я, сжав челюсть.

— Если бы Кимберли не полезла туда, куда не стоит лезть даже полиции, то она бы избежала своей участи. По доносам Аманды я узнал, что ты неровно дышишь к этой девушке, и решил проявить милосердие, не давая разрешения на ее устранение.

— И как видишь, я выполнила поручение, — поддакивает та. — Я не убила ее, но дала возможность убиться ей самой. Ким все еще жива, и это сильно повлияет на дальнейшие события.

— Не беспокойся об этом, — успокаивает ее Сильвестр, махая рукой.

— Кимберли изменила ход истории, но не ее саму, — продолжает Том, — После такого она не полезет в горячую точку.

Как же они глубоко заблуждаются.

КИМБЕРЛИ

Я смотрю на свою ладонь в которой лежат ровно три таблетки: успокоительное, обезболивающее и антибиотик.

Этот рацион продолжается на протяжении недели, с перерывами на еду и мучительный сон.

После ухода Криса, у меня снова начался приступ психоза. Я пыталась порвать ремни, но только расстрела себе запястья до крови. Хотела перегрызть кожу, но я не дотянулась. Меня снова обкололи успокоительным и я уснула.

На следующий день меня перевели в отдельную палату, где со мной разговаривал психотерапевт, но я молчала, продолжая сходить с ума от его нудятины с каждой секундой.

Сегодня меня выписывают, и я поживу какое-то время у Марка. Я как вещь, потеряшка, которую таскают из дома в дом, не находя мне подходящего места в темном углу комнаты.

Марку пришлось рассказать все, что происходило на протяжении двух лет, но Сильвер и Марта пообещали молчать и ничего не рассказывать папе. Я сама все расскажу. Потом. В другой жизни.

— Ким? — зовет меня друг, и я оборачиваюсь на него. — Ты выпила таблетки?

Я пихаю в рот все три препарата разом и запиваю их залпом водой.

— Выпила.

— Ну что, идем?

Я киваю в ответ на его вопрос, и мы покидаем стены больницы.

По заходу в дом родители Марка ринулись ко мне навстречу и принялись обнимать. Марта плакала, а Сильвер просто молчал, и я снова сорвалась на плач.

— Тебе точно будет здесь комфортно? — интересуется миссис Белл.

— Да, спасибо.

Я буду жить в комнате Марка, а он сам будет спать в комнате своего будущего младшего брата.

— Не благодари, Кимберли.

Марта смотрит на меня такими тусклыми глазами, словно переживает все то, что пережила я, продолжая жить с этим грузом.

— Пожалуйста, не смотрите на меня так.

— Я не могу, Кимберли, — она снова пускает слезы, и подходит ко мне, садясь рядом и крепко обнимая. — Бедная девочка, я даже не могу представить весь тот ужас, через который тебе пришлось пройти. Моя маленькая, — она целует меня в макушку, а потом гладит по голове.

Ненавижу, когда меня жалеют.

Я не проходила через тот ужас, который прошла мама. Ее надо жалеть и оплакивать, но не меня.

Я все еще живая и существую в этом мире, но маму не вернуть. Если бы было можно поменяться местами — я бы поменялась с мамой.

Почему ты бросила меня?

— Успокойтесь, вам нельзя переживать, — напоминаю я про ее беременность.

У мамы тоже должна была быть вторая дочь.

Я хочу ударить себя. Разбить себе череп об стену, только бы этот голос заткнулся на миг.

— Вы уже придумали ему имя? — я перевожу тему, чтобы Марта зациклилась на другом.

— Остин, — всхлипывает та. — Сильвер выбирал имя.

— Красивое, — я закрываю глаза, скрывая новую волну истерики.

В дверь стучат несколько раз, и из нее выглядывают три головы: Кэш, Каспер и Марк. В комнату забегает Джексон, запрыгивает на кровать и пристраивается под моим боком.

— Здравствуйте, миссис Белл, — приветствует ее Кэш.

— Привет, мальчики. Не буду вам мешать. — Марта встает с кровати и направляется к выходу. — Кимберли, если тебе будет что-то нужно, то зови меня.

— Хорошо.

Парни заходят в комнату, закрывая за собой дверь.

— Привет, — робко машет рукой Каспер.

— Чего вы у двери встали? Я не бешеный пес, не покусаю.

Все трое разбредаются по комнате: Кэш садится за рабочий стол Марка, Каспер валится на пуфик в углу, а Марк садится рядом со мной.

— Как ты себя чувствуешь? — интересуется Кэш.

— Как по-твоему должен чувствовать себя человек, которого обкалывали успокоительными, а теперь сидит на таблетках?

— Херово.

— Именно, — щелкаю я пальцами. — Вы узнали, что я просила?

— Да, — отвечает Каспер за всех. — Но, Ким, разве тебе не помешает отдохнуть после... случившегося?

В голову парня прилетает компьютерная мышка со стороны старшего брата, а со стороны Марка летит подушка.

— Я тебе новую куплю, — обращается Кэш к другу.

— Не нужно, считай, для профилактики.

— Что я такого сказал?! — недоумевает младший, сжимая в одной руке подушку, а другой потирает место ушиба.

— Я тебе сейчас в башку кину монитор, если ты не понимаешь, что вырывается из твоего рта.

— Ребят, — подаю я голос, — Я не лишилась рук или ног, из меня не вырезали какой-то орган. Я все еще дееспособный человек. Хватит так беспокоится, будто меня вот-вот отключат от аппарата жизнеобеспечения.

— Нет, Ким, хватит строить из себя непробиваемую стену, — бубнит Марк. — Мы все за тебя переживаем, потому что в первую очередь ты наша подруга, а Кэш так вообще расспрашивает у меня каждый твой шаг и пишет отчет Алексе.

— Эй, я просил не трепаться об этом!

— Ты с ней переписываешься?

— Да там не только переписки, — язвит Каспер. — Вы вообще видели ее тело? Да она машина!

— Мылкий засранец, ты лазил в мой телефон?!

Кэш встает с кресла и надвигается на младшего, пока тот вдавливается всем телом в пуфик.

— А кого хрена ты его не отключаешь?

— Алекса замужняя женщина, — мимолетно улыбаюсь я. — Уводишь невесту из-под носа жениха?

— Замужем она только по бумажке.

Они начали хорошо общаться. Хоть за них я мгу порадоваться.

На долю секунды я замечаю, как Марк смотрит на меня добрым и счастливым взглядом.

— Что? — вскидываю я брови.

— Ты улыбаешься.

И действительно. Я улыбаюсь.

— Пожалуйста, помогите мне! — кричит Каспер, пока Кэш пытается задушить его подушкой.

Марк оттаскивает старшего брата от младшего, а я, смеясь, наблюдаю за этой сценой, укладывая голову на спину спящего Джексона.

— Как же я надеюсь, что у меня не будет таких отношений с братом, — бурчит Марк.

— Я тебе это еще припомню, гаденыш. Молись, чтобы один из презервативов не был проткнут, — угрожает Кэш.

Отвлекающий маневр, который снова обманывает мой разум.