Дело Кимберли Франкс

Я резко открываю дверь штаба, от чего Марк вскакивает с дивана, а Моника с Амандой вскрикивают.

— Ким? — удивляется парень.

— Ты, — я указываю пальцем на Аманду. — Беги, сука.

— Ким, послушай. Я следила за Морнингом, он не выходил из дома, — девушка пятится назад, вытянув перед собой руки, — Я правда ничего не заметила, — тараторит она испуганным голосом.

— Я тебе глаза на задницу натяну! Я тебе череп проломлю, — я срываюсь с места и бегу на Аманду, но та убегает на второй этаж, — Иди сюда, жертва неудавшегося аборта!

Из моего рта вырывается чистой воды правда. Ее мать действительно хотела сделать аборт, но срок не позволял ей исполнить задуманное. Аманда живет со старшей сестрой, отец умер до ее рождения, мать начала много пить на фоне стресса и вскоре сама ушла на тот свет от цирроза печени. Старшую сестру я никогда не видела, но по словам Аманды, она гиперопекает младшую.

Я не успеваю поймать девушку, она забегает в ванную и закрывается изнутри.

— Открой дверь! — я пинаю ногой по двери, пытаясь сломать замок.

— Ким, прости! Мне очень жаль, но я говорю правду! — оправдывается девушка.

— Если ты ничего не заметила, то каким образом его люди чуть не лишили жизни моего отца?! — Аманда не отвечает, и я снова бью по двери. — Отвечай, когда я с тобой разговариваю!

— Я не знаю! — всхлипывает та. — Слышишь? Не знаю!

— Зато я знаю, что ни хрена ты не следила за ним! Открой эту сраную дверь, или же ты точно сегодня увидишь родителей! — требую я.

— Ким, ты с ума сошла? Прекрати сейчас же! — ко мне подбегает Марк и оттаскивает от двери, сильно сжимая мои ребра в тисках. — Что на тебя нашло?

— Отпусти меня! — вырываюсь я, пиная того ногами.

Пока я боролась, чтобы вырваться из рук Марка, то не заметила, как ко мне подошла Моника, а следом я почувствовала на своем лице смесь неприятного жжения и покалывание кожи. Она дала мне пощечину.

— Успокоилась? — хмурится девушка, — Или еще раз ударить?

Я киваю в немом согласии, поджав губы в тонкую линию.

Моника ударила меня. Она никогда не била людей, она и мухи не обидит. А сейчас я вижу, как она злится на меня, но мою реакцию можно понять. Я не просто так погналась за Амандой, у меня есть на то причины. Какие причины были у Моники, чтобы врезать мне?

Марк отпускает меня, а Моника стучится в дверь ванной комнаты.

— Аманда, можешь выходить.

Ручка двери дергается, и девушка выходит из своего укрытия, сразу же прячась за спину Моники.

— Ким, прости меня, пожалуйста, — хнычет Аманда, вцепившись в предплечье девушки, — Я правда следила, честно... Мне очень жаль, что так получилось...

— Кимберли, — обращается ко мне Моника, — Твоя очередь.

Очередь чего? Извинений?!

— Я не собираюсь просить у нее прощения. — я прячу руки в карманы джоггеров, сжимая в одном из них ключи от Кавасаки.

— Нет, ты извинишься, — настаивает та.

На моем лице появляется издевательская ухмылка:

— Аманда, прости, что по твоей тупости, моего отца чуть не убили, а еще он потерял двух подчиненных.

— Ким, мать твою, ты можешь нормально извиниться? — вздыхает Марк за моей спиной.

— Я никогда не извиняюсь.

— Все нормально, — успокаивает всех троих Аманда, — Это мой косяк, проехали.

Моника продолжает укоризненно коситься на меня, пока я убиваю Аманду только одним своим взглядом.

— Вернемся к базе данных, — напоминает Моника причину моего появления в штаб-квартире.

Мы спускаемся на первый этаж.

Моника садится за мониторы компьютеров, пока Марк с Амандой уходят на кухню, чтобы не мозолить мне глаза.

— Базу взломали двадцать шестого мая. — девушка выводит на экран окно с последней датой входа. — Твою информацию перенесли на другой носитель: флешку или же диск. Я попыталась отследить источник недавнего подключения, но ничего не нашла. Они замели следы.

— Погоди, утечка была произведена не удаленно? — я опираюсь рукой на стол, чтобы посмотреть на лицо Моники.

— Нет, — коротко отвечает она. — Кто-то проник в штаб.

— А камеры, датчики движения? Вы их проверяли?

— Записи стерты после времени проникновения.

— Сука! Какой смышленый.

— Проблема в том, что наши камеры не висят на видном месте. Кто-то знал про камеры и датчики.

— Без водки тут не разберешься, — отшучиваюсь я.

— Что?

— Не бери в голову, знакомая так выражается.

Моника выгибает брови, а потом снова возвращается к экрану.

— Я поставила защиту надежнее, но утечка уже произошла, — удрученно парирует она.

Кража моего дела была двадцать шестого мая. В тот день я находилась в доме у Кристиана, в штабе никого не было. Кто-то воспользовался моментом, пролез в штаб-квартиру и слил мою информацию Морнингу. А еще Марк говорил, что звонил мне десять раз в тот вечер, но когда я просматривала историю звонков, то не увидела ни одного пропущенного от парня. Телефон весь день был в спальне Криса, его никто не трогал.

Есть только одно объяснение — мой телефон взломали. Только так они могли отследить мое местоположение. А если он взломан — точку отслеживания нужно уничтожить.

Я достаю свой телефон:

— У нас есть молоток?

— Да, где-то в гараже. А зачем он тебе? — интересуется подруга.

Я ничего не отвечаю и ухожу в гараж.

Молоток быстро нашелся. Снова возвращаюсь на первый этаж, прохожу на кухню, пока Моника провожает меня непонимающим взглядом, но она встает с кресла и идет за мной.

— Ким, зачем тебе молоток? — недоверчиво смотрит на меня Марк, пряча Аманду за своей спиной.

Пока все трое ждут от меня каких-то действий, я швыряю телефон на столешницу, замахиваюсь рукой, в которой находится тупое оружие, и наношу удары по дисплею.

Первый удар — стекло трескается, второй — мелкие осколки разлетаются в разные стороны, третий — от телефона уже и названия нет, четвертый — батарея мобильника начинает дымиться и шипеть, но я продолжаю уничтожать свою вещь, пока от нее ничего не останется.

Молоток пробивает каменную столешницу, образовывая трещины, и только сейчас я останавливаюсь. Тяжело вздыхая, я зачесываю волосы назад, все еще держа оружие.

— Ты... Что ты сделала?.. — заикается парень от шока.

— Ким, ты вообще в своем уме?! — кричит Моника и, подойдя ко мне, вырывает из рук молоток.

— Мой телефон взломали и отслеживали местонахождение.

— С чего ты так решила?! — не успокаивается девушка.

— Когда мне звонил Марк, я не ответила, потому что телефон был не рядом, но пропущенных от него у меня также нет, — поясняю я. — Ты ведь звонил мне? — я перевожу свой взгляд на друга, который все еще не отошел от шока.

— Да... Да, я звонил тебе! Десять раз причем, отец тоже звонил, но ты никому не отвечала. Гудки просто шли.

— Видишь? А у меня ни одного пропущенного от них.

— Господи, Ким, я даже не проверила это!

— Стойте, Кэш звонит, — останавливает наш спор Марк и отвечает на звонок, ставя Кэша на громкую связь.

— Где Кимберли носит? Почему я не могу до нее дозвониться? — даже через динамик можно понять, что парень злится.

— Она расхреначила свой телефон, — отвечает за меня угрюмая Моника. — Но она тебя слышит.

— Я заметил людей Сильвестра в Пресидио-Хайтс. Если вы поднимите свои задницы, то мы можем взять Морнинга.

— На какой ты улице? Где ты их заметил? — я выхватываю из рук Марка его же телефон. — Ты видел самого Сильвестра?

— Я на Сакраменто. Морнинга не видел, только его людей, но он может быть здесь.

— Если ты его увидишь — продолжай следить, — даю я указания, — Звони Эрику и скинь Марку номер Алексы.

— Понял.

Я завершаю звонок и отдаю телефон его хозяину.

— Как только Кэш скинет номер Алексы — позвони ей и расскажи про ситуацию, она поедет с нами.

— Не нравится мне эта Алекса... — бубнит Марк.

— Если ты словишь пулю — я не буду тебя спасать. Поверь мне, люди Сильвестра хорошо обучены своему делу, а Алекса одна троих положила.

Я выхожу с кухни, направляясь к выходу, быстро обуваюсь и, открыв дверь, смотрю на Марка.

— Встретимся на Сакраменто.

***

Я доезжаю до дома за пару минут, быстро переодеваюсь, проверяю магазин пистолета и ищу второй телефон.

— Черт, когда надо — никогда его не найдешь! — ругаюсь я в пустоту. — Хрен с ним!

Встав на ноги, я закрываю шкаф и выбегаю из дома.

До района доезжаю также быстро, там меня уже ждет Гелендваген Кэша.

— Что так долго? — пыжится Марк.

— Я не могла найти второй телефон. — я снимаю с головы шлем, пока парень захлопывает дверь машины. — Ты позвонил Алексе?

— Да, она в моей тачке с Моникой.

Подойдя к машине Марка, через лобовое стекло было видно, как Алекса о чем-то рассказывает, жестикулируя руками. Я хлопаю по капоту Тойоты, чтобы привлечь к себе внимание девушек, и они выходят из машины.

— Давно не виделись, Кимми, — машет мне Алекса.

— Где Эрик?

— Потеряла меня, пупс? — на мое плечо ложится широкая ладонь мужчины, но она быстро исчезает, и Эрик подходит к багажнику автомобиля.

Мужчина поднимает дверцу, пока Алекса смотрит на меня и дергает подбородком в сторону Эрика, подходя к тому.

Когда я подошла к тем двоим, то у меня чуть глаза из орбит не вылезли. В багажнике, помимо автоматов и магазинов к ним, были осколочные гранаты.

— Мы вроде не договаривались о взрывах, — подмечаю я.

— Это на крайний случай. — Алекса берет один из автоматов.

К нам подходят Кэш и Марк, пока Моника возится в ноутбуке, который она поставила на капот.

— И так, мальчики, — обращается Алекса к парням, — Это — штурмовая винтовка, самое легкое оружие для новичков. У него есть два режима: одиночный и автоматический. Стреляем на автомате, потому что людей будет жопой жуй. Отдача у него не сильная, и если кто-то из вас левша, то ничего страшного, он основан для правшей и левшей. И еще кое-что, прицел здесь механический.

— А перезарядка? — интересуется Марк.

Я бы его ударила за тупой вопрос, но он никогда не стрелял из такого оружия.

— Затвор здесь на левой стороне. При автоматическом режиме магазин опустошается быстрее, берите с собой запасные, — указывает девушка на содержимое багажника, а потом возвращается к объяснению, — Дергаете затвор и у вас происходит перезарядка. — Алекса показательно дергает затвор, чтобы Марк лучше понял.

— Пупс, возьми парочку гранат, — настаивает Эрик.

— Мне их в карманы пихать?!

— Тебе патронташ для чего придумали? — мужчина вытаскивает из багажника патронную сумку, и протягивает ее мне. — Марк, Кэш, вы тоже их возьмите, не по карманам вы же будете магазины пихать.

— Теперь план! — восклицает Алекса. — Моника уже взломала камеры вон того здания, — она указывает пальцем на трехэтажное сооружение. — Там и находятся люди Сильвестра, может и он сам. У каждого связь через наушник. Марк и Кэш заходят первыми, убирают людей Морнинга на первом этаже, пока Карма пройдет через черный ход. Я с Эриком будем на подстраховке: я у парней, Эрик у Кармы.

— Если Сильвестр знает о нашем приходе — готовьтесь к засаде, — подключается мужчина, — Автоматы сразу поставьте на автоматический режим.

Алекса и Эрик достают себе по винтовке.

— Мы будем в здании напротив. Как только что-то пойдет не по плану и дело начнет пахнуть дерьмом — валите, — серьезным тоном говорит Алекса.

Валить я не буду. Если Сильвестр Морнинг в здании — я убью его.

Все надели по наушнику и пошли на позиции.

— На первом этаже двое вооруженных у входа, трое сидят на диване, один стоит у лифта, — говорит Моника по наушнику, сидя в машине Марка, — Всего шестеро, а также есть гражданские. До налета десять секунд...

Я отсчитываю в своей голове десять секунд.

— Кэш, Марк! — кричит Моника.

Парни заходят в здание, я прохожу через черный ход, но на моем пути встречается один из людей Морнинга. Он пытается наставить оружие, но я стреляю первой, убивая того.

Поднимаюсь по лестнице, на которой вижу еще двоих. Я снова открываю огонь, убивая и их. Перешагиваю через трупы и снова бегу по ступеням.

— На первом этаже чисто, — информирует Кэш.

— На лестнице два трупа, у черного хода — один.

— Пупс, а тебе точно нужна моя помощь? Троих одна положила, — то ли хвалит, то ли надсмехается Эрик, но я не отвечаю ему.

— Карма, на втором этаже семь вооруженных, — предупреждает Моника.

Я перезаряжаю автомат, но в руки беру осколочную гранату. Выдергиваю чеку, открываю дверь и кидаю гранату в коридор, снова закрывая ее.

После оглушающего взрыва, я открываю дверь с ноги, держа автомат на прицеле. Четверо убиты, двое в тяжелом состоянии, один ранен, но все еще стоит на ногах. Не мешкаясь, я стреляю ему в голову.

За своей спиной я слышу какой-то шум. Резко разворачиваюсь, уже готовая нажать на спусковой крючок, но перед собой я вижу молодую девушку. Гражданский.

Она стоит на одном месте с поднятыми руками и плачет.

— Прошу, не стреляйте, — шепчет она дрожащим от паники голосом.

Я опускаю автомат в пол и дергаю подбородком в знак того, что она может идти. Девушка убегает на своих каблуках так быстро, будто ее и не было.

— На втором этаже чисто, — зажимаю я наушник пальцем, и отпускаю его.

Я прохожу по длинному коридору, держа автомат опущенным.

— Мисс Франкс, — мужской голос звучит за моей спиной, и я снова оборачиваюсь, направляя на человека оружие. — Советую опустить автомат и пройти со мной. Мистер Морнинг ожидает вас.

Морнинг ожидает меня? Значит, он знал о штурме?

Когда мужчина поворачивается ко мне спиной, я включаю наушник, чтобы меня могли услышать, при этом не зажимая его пальцем. Он проводит меня к одному из кабинетов в конце коридора, открывает дверь, и я прохожу во внутрь.

— Мисс Франкс на месте, — оповещает тот, а потом закрывает дверь, оставляя меня в темном помещении.

На кресле кто-то сидит, но из-за того, что оппонент повернут ко мне спиной, я не могу удостовериться в том, что это Сильвестр.

Кресло поворачивается, но на нем сидит вовсе не Морнинг, а какая-то рыжеволосая женщина средних лет. Она ставит передо мной ноутбук, и на экране я вижу этого ублюдка.

— Добрый день, Карма, — приветствует меня Сильвестр. — Или мне называть вас по имени, Кимберли Франкс?

— Зассал, что я убью тебя? — я сразу же наезжаю на мужчину, не проявляя ни капли уважения.

— Кимберли, где же ваши манеры? Разве родители вас этому не учили?

— А может, ты завалишь свою пасть и начнешь говорить по существу?

— А может, спросим у вашей матери? — давит он на самое больное место, и камера сменяет ракурс.

Теперь я не вижу Сильвестра, но вижу маму.

Вот она, прямо передо мной, сидит привязанная к стулу. Она так похудела, что я не узнаю ее. Алиса — живой труп. Господи, мама, прошу тебя, борись.

Я спасу тебя. Клянусь собственной жизнью, я переубиваю здесь всех к чертям собачим, и спасу тебя.

Я буду пытать их так долго и мучительно, что ад для них покажется раем, а сам Сатана будет бояться меня.

— Ты решил притащить меня в левое крыло здания, чтобы показать Алису? — специально говорю я свое местонахождения, чтобы Моника меня услышала.

— Кимберли, вы не хотите поздороваться со своей матерью? — мужчина продолжает испытывать мое терпение, — Только не факт, что она ответит вам, а знаете почему?

Вопросы Морнинга отходят на самый дальний план, пока я продолжаю смотреть на маму, но она не смотрит на меня. Она вообще никуда не смотрит, но глаза открыты. Ее взгляд настолько пустой и безжизненный, она уже утратила веру в спасение.

Мамочка, пожалуйста, живи. Потерпи, я найду тебя.

Если бы я могла, то расплакалась прямо здесь и сейчас, но я не могу показывать слабость перед ним. Не могу плакать перед ней.

— Каждый день ее накачивают наркотиками до такой степени, что она даже не в состоянии рационально мыслить, — мерзко усмехается Сильвестр. — Вы даже и представить себе не можете, насколько Алиса покорна под дозой, а что с ней вытворяют мои парни...

Меня начинает тошнить.

— Заткнись, уебок! — повышаю я голос. — Не забывай о том, что я знаю про твою дочь, и я, блядь, убью ее самым жестоким способ, который только знаю. — я сжимаю автомат в руках с такой силой, что костяшки белеют.

— Кимберли, — камера снова переводится на Морнинга. — у каждого из нас существует точка опоры. Ваша точка — родители, моя — жена и дети.

Дети? Помимо Анны у него есть еще дети? Про них нет никакой информации.

Он продолжает:

— Если вы убьете меня или кого-то из моей семьи — я убью вашу мать, а потом и отца. Не в ваших интересах совершать через чур глупые поступки. Я наслышан о вас, как и большинство сетей Америки и других стран.

Пока Морнинг толкал мне свою речь, я не заметила, как в комнату зашли охранники.

Они выбивают оружие из моих рук, заводят их за спину и валят меня на колени.

— Почему ты не украл меня? Я предоставляю куда больше угрозы, чем Алиса! — я дергаюсь, пытаясь вырваться, но меня слишком крепко держат. — Она ничего не сделала! Отпусти ее, возьми меня! — кричу я.

— Вы думаете, что я выкрал ее из-за личной неприязни к вам? — прыскает мужчина. — Вы мне совершенно не нужны, но вот мой босс... Именно ему вы и перешли дорогу, а я всего лишь выполняю его поручение. В первый раз убить вас не получилось, но сейчас мне выпала отличная возможность, а если вы попытаетесь что-то предпринять, то ваших соучастников убьют раньше.

— Я скормлю тебе трупы твоих же детей, запомни это, — угрожающе шиплю я сквозь стиснутые зубы от ярости.

— Я так не думаю. Прощайте, Карма.

Видеозвонок завершается, меня поднимают на ноги и затаскивают в комнату без окон. Тут так темно, что я не вижу собственных ног.

Меня швыряют на пол, от чего я не успеваю среагировать и ударяюсь лицом об ламинат. Я приподнимаюсь на локтях, но меня бьют ногой в грудь, и я снова валюсь на пол, задыхаясь и кашляя.

Рука одного из мужчин хватает меня за капюшон толстовки, как котенка за шкирку, и со всего размаха я врезаюсь лицом в стену, а следом, снова скатываюсь на пол. Меня разворачивают, толкают спиной в стену и срывают балаклаву, а в лицо светят фонариком от телефона.

Во рту вкус железа, из разбитого носа течет кровь, и я не удивлюсь тому, если он сломан.

Мужчина поддевает мой подбородок пальцами, продолжая светить в глаза ярким светом, от чего я щурюсь.

— Надо же, под маской скрывалась такая милашка, — мерзко хохочет он.

— Просто убей ее, и дело с концом, — торопит его второй.

— Да ладно тебе! Разве тебе не хочется поиграть с ней? — облизывается мужчина.

— Потерпи, пупс, я скоро буду, — я слышу в наушнике голос Эрика.

— Давай, чувак, у нее есть рот и вагина, — подстрекает его тот, кто продолжает вдавливать мою голову в стену.

Я хватаю отморозка за руку, которой он держит меня, и кусаю с такой силой, что заложена в моей челюсти. Я вонзаюсь в его кожу зубами со всей ненавистью и болью, что зародилась во мне новым толчком, после того, как я увидела маму.

— Твою мать! — вскрикивает мужчина, а потом бьет меня по лицу, и мои челюсти сразу же разжимаются. — Сраная шлюха! — снова удар по лицу, в районе виска. — Сука!

— Просто застрели ее, ты не щенка мучаешь.

— Ну уж нет. Теперь я обязан трахнуть ее рот! — он встает таким образом, что его пах находится прямо перед моим носом. — А если снова укусишь меня, то я выбью твои зубки.

Если он вытащит член передо мной — я точно откушу его.

— Давай, малышка, сделаешь приятно, может и пожалею тебя. Умрешь безболезненно.

Мое тело полностью ослабло, перед глазами пелена, а может, это из-за крови на лице. В голове застряла сцена с мамой. Только она заполонила мой разум. Она все еще жива, по крайней мере внешне, но внутри... внутри ничего не осталось.

Мне так жаль, мам.

Прости меня, я не заслуживаю твоей любви.

Прости, что у тебя родилась такая никчемная дочь.

На меня валится тяжелое тело, я не услышала выстрелы, и не сразу осознала, что происходит.

С меня сталкивают мертвого мужчину, второй тоже мертв, а потом меня берут за лицо и вытирают с него кровь.

— Пупс, ты как? — голос Эрика еле различим в голове. Я почти не слышу его. — Иди сюда, — мужчина берет меня на руки, и выводит из темной комнаты, а потом и из кабинета.

Когда мы выходили, я заметила мертвое тело той самой рыжеволосой женщины, но мне было все равно.

Я не помню, как меня вывели из здания, не помню, как меня усадили в машину и отвезли к дому Криса. Почему к нему? Я хочу домой, но если я останусь одна — это может закончиться плачевно.

Алекса заводит меня домой, доводит до ванной, раздевает и аккуратно заталкивает в душевую кабину, включая воду.

— Я принесу тебе одежду. — Алекса уходит, оставляя меня одну.

С моего тела стекает мутная вода, окрашенная в красный цвет, которая быстро попадает в слив. Голова, лицо, да и все тело болит и ломает. Я сажусь на дно душевой кабины, притягиваю к себе колени и, обвив их руками, я утыкаюсь в них лбом, начиная плакать.

Девушка заходит ко мне, подходит ближе и целует меня в мокрую макушку головы. Она тоже все слышала, все слышали мой разговор с Морнингом, и она ничего не говорит, не задает каких-то вопросов, просто помогает мне помыться, одеться и обработать разбитую губу и бровь. Нос у меня не сломан, но нужно проверить ребра на переломы или трещины.

Алекса провожает меня в гостевую комнату и укладывает на кровать. Она ложиться вместе со мной, аккуратно обнимает меня и гладит по голове.

— Поспи, тебе нужно отдохнуть, — уговаривает та.

Но я боюсь спать. Боюсь, что мне снова приснится мама.

Мне нужен Кристиан. Где он, когда я в нем нуждаюсь, как в кислороде?

КРИСТИАН

Я звонил Кимберли двадцать раз, написал ей пятьдесят сообщений, но она мне не ответила, даже сообщения не прочитаны.

КРИСТИАН: Ты с Кимберли?

А. БРУК: Она у тебя дома.

Алекса ответила мне ровно через десять минут. Это не похоже на нее, потому что она отвечает сразу, независимо от того, занята она или нет. Но не сейчас. Что-то случилось.

Я спихиваю с себя Анну, встаю с кровати, и начинаю одеваться.

— Эй, ты куда? — лепечет девушка.

— У меня дела, — коротко отвечаю я, надевая джинсы, а потом натягиваю на голый торс футболку.

— Опять Франкс? Ты к ней собираешься? — Анна встает с кровати, обворачивая свое голое тело одеялом.

— Это тебя не касается.

— Касается! Ты говорил, что разберешься с ней!

— Не делай вид, что я тебе что-то должен. Мы просто трахаемся.

— Значит, просто трахаемся, да?! — вскрикивает та, — Какой же ты мудак, Хайдер!

— Да-да, я много раз это слышал.

Выйдя из дома Морнинга, я сажусь в машину, и еду к себе.

***

— Где Кимберли? — с ходу спрашиваю я.

Алекса смотрит на меня с презрением, сидя на диване и держа между пальцами сигарету.

— Спит в гостевой комнате, — смахивает она пепел в пепельницу.

— Что с ней?

— Сам посмотри. — Алекса встает с дивана и надвигается на меня, — Ты, сукин сын, я скоро сама убью тебя, не давая такую прекрасную возможность Ким! Ты чертов идиот, и кроме дерьма из мести в твоей черепной коробке — ничего нет!

— Я вышел из игры, — снимаю я с себя косуху и кидаю ее на спинку дивана.

— Мне насрать, вышел ты или нет, ты буквально не играешь никакой роли, за тебя давно все решили.

Я обхожу кузину и поднимаюсь на второй этаж, ловя в свою спину русский мат. Открываю дверь в комнату, и вижу, как Кимберли лежит на кровати, свернувшись калачиком, и плачет.

Она поднимает голову, резко вскакивает, чтобы приблизиться ко мне, но ее ноги запутываются в одеяле, и та летит на пол.

Я успеваю подбежать и поймать девушку, снова усаживая ее на матрас, но она хватается за меня и мы оба падаем на подушки.

Ким прижимается ко мне, крепко обнимая за шею. Она пытается задушить меня? Девушка продолжает плакать, от чего ткань футболки на плече становится влажной.

— Все хорошо. Тише, я рядом, — успокаиваю я.

Она продолжает плакать, не пытаясь успокоиться. Все ее тело содрогается, сжимается. Кимберли всхлипывает и кашляет, пока я глажу ее по голове, плечам и рукам.

Это не просто плач, это — самая настоящая истерика. И если бы Ким могла, то она бы кричала в агонии, которая разливается по ее венам.

Такой ты хотел ее видеть, Кристиан?

Я крепко обнимаю ее, но Ким отдергивается и прикладывает руку к ребрам.

— Что такое? Тебе больно?

Она быстро кивает, отодвигаясь от меня, и только сейчас я замечаю ее изувеченное лицо: бровь и губа разбиты, а на виске, ближе к глазу, виднеется темно-фиолетовый синяк.

— Что у тебя с лицом? Тебя избили? — продолжаю я расспрашивать ее, но в ответ получаю лишь всхлипы и рыдания, пока девушка прижимается спиной к изголовью кровати.

Она боится меня?

— Тише, апельсинка, иди сюда. Я тебя не обижу, все хорошо, — я протягиваю к ней руки.

Кимберли без колебаний пододвигается ко мне, и я аккуратно обвиваю ее тело руками, заключая в мягкие объятия. Я целую ее в висок, на котором находится синяк, в мокрые щеки и лоб, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

Через час девушка успокаивается и засыпает, периодически всхлипывая. Я продолжаю гладит ее по спине, зацеловывая лицо, плечи и руки.

Когда Ким окончательно засыпает — я достаю свой телефон свободной рукой, и открываю чат с Морнинг.

КРИСТИАН: Почему Франкс избита?

А. МОРНИНГ: Ты же сказал, что вышел из игры. Теперь это не твоя забота.

КРИСТИАН: Сука, я тебе руки вырву.

А. МОРНИНГ: Тебя уже не касаются наши дела.