Дело Кимберли Франкс

Когда Алекса пригласила меня на свой день рождения, я думала, что мы просто посидим, немного выпьем, и я поеду домой. Но как же я ошибалась. Я даже подумать не могла, что в доме будет вся их семья. Я тут явно не к месту, как белая ворона.

— Кимми! — подбегает ко мне Алекса, когда я выхожу из машины, и крепко обнимает.

— С днем рождения, — обнимаю я ее в ответ. — Прости, я без подарка...

— Ничего страшного. Твое присутствие тут — уже подарок для меня, — хихикает она. — Пошли, познакомишься с моим отцом в живую. — Алекса хватает меня за запястье и ведет в дом.

— Алекса, я не... — я не смогла договорить. Как только мы вошли в дом, то я с кем-то столкнулась, а когда подняла голову — увидела высокого и короткостриженого парня.

— Не ушиблась? — интересует он таким приятным голосом, что все мое тело каменеет, лишь бы услышать его снова.

— Нет, — резко отвечаю я и опускаю глаза в пол, где вижу обувь того самого парня.

Берцы с белыми шнурками.

Высокий, широкие плечи, на которые накинут авиационный бомбер (за который я готова продать душу), волосы подстрижены под единицу и берцы с белыми шнурками. Он что... Скинхед?

— Ты... — я поднимаю голову и встречаюсь с карими глазами, которые не отрываются от меня.

— Ким! — окликает меня Алекса. — Ты чего стоишь? Пошли, — она снова берет меня под локоть и уводит от загадочного незнакомца.

Господи, да не сдался мне этот Роб! Мне больше интересно, кто этот парень, с которым я столкнулась. От него тоже пахнет табаком, но он еле уловим под тяжелым парфюмом, напоминающий мускатный орех и что-то еще, но из-за Алексы я не успела расслышать.

— Что за парень с белыми шнурками? — спрашиваю я у сегодняшней именинницы, плетясь за ней в след.

— Какой парень? — поглядывает она на меня через плечо.

— С которым я столкнулась.

Мне же не показалось?

— А... Макс.

— Макс?

— Да, я тебя с ним позже познакомлю. — Алекса заходит в обеденный зал, в котором присутствует большая часть гостей. — Папуля! — девушка отпускает меня и подбегает к Робу, обнимая того за шею.

Из-за того, что Алекса в длинном платье, ей приходится подбирать его руками, но как же она красива в нем. Буду честной, я была в шоке, когда увидела на ней красное атласное платье, и это еще мягко сказано. Оно очень подходит ей, будто сшито специально для ее тела. 

— Моя прекрасная роза, с днем рождения! — обнимает ее отец и целует в щеку.

— Ей уже двадцать восемь, а вешается на отца так, будто ей все еще десять, — неожиданный, но знакомы голос пугает меня.

— Ты случайно не родственник Кристиана?

— Нет, — спокойным тоном отвечает он.

— Тогда с хера ли ты так подкрадываешься?

Его пухлые губи растягиваются в мягкой улыбке, и он усмехается.

— Извини, не хотел тебя пугать. — парень протягивает мне руку, — Я Макс, на русском будет звучать как Максим, — свое имя он называет на русском и снова переходит на английский: — А твое имя?

— Кимберли, — протягиваю я ладонь в ответ, и мы пожимаем друг другу руки. — Алекса мне говорила твое имя.

— Она никогда не держит язык за зубами, — машет он головой, пряча руки в карманы бомбера.

— Ну да... Есть такое, — улыбаюсь я. — А вы давно знакомы?

— Со школьной скамьи. Учились в одном классе, но после выпуска наши дороги разошлись, — на легке объясняет Макс.

— Вижу, вы и без меня тут познакомились. — Алекса подходит к другу и заключает того в объятия. — Что-то ты вытянулся за два года. Как сестренка с мамой поживают?

— Как всегда, прекрасно. Кэт ждет не дождется, когда ты навестишь ее, а мама часто про тебя вспоминает.

— Моя Кэтти. Сколько ей уже? — интересуется девушка.

— Весной шестнадцать исполнилось.

— Уже такая взрослая, — по-доброму улыбается она, наверняка вспоминая про сестру Макса. — Передай ей, что в скором времени я точно заеду к вам.

— Обязательно. Я пойду, не буду вам мешать. — парень переводит на меня свои янтарные глаза, в которых читается блеск интереса, — Приятно было познакомится, Кимберли. До встречи. — Макс кивает мне и нехотя уходит в компанию других гостей.

Он такой спокойный и, я бы сказала... милый. А еще, помимо мускатного ореха, присутствует кардамон.

— Понравился? — подталкивает меня в бедро Алекса, лукаво улыбаясь.

— Чего?! Нет! Совсем нет.

— А глазки-то забегали, — хихикает она. — Крис уходит на скамейку запасных?

— Нет, — я отвожу взгляд, подбирая правильные слова, — Я ему сказала так, как ты и посоветовала, но он проигнорировал меня.

— Он со странностями, — пожимает девушка плечами.

— Я заметила.

— Ну не будем о плохом, тебе сегодня нужно хорошенько отдохнуть и напиться.

И я пила. Но не напивалась в хлам, что не скажешь по Алексе. Это очень плохая привычка, нужно ее искоренить, как можно скорее.

На протяжении вечера Крис не спускал с меня глаз. Даже когда я разговаривала с Максом, он продолжал наблюдать, будто выжидает какого-то момента. Но какого?

Третья рюмка текилы обжигает горло, и я снова морщусь от противного вкуса. Не могу привыкнуть к алкоголю, думаю, и привыкать к такому не стоит. Но могу привыкнуть к такому замечательному дивану, черт, он слишком удобный и классный. Я словно на самом мягком облаке. Алекса сказала, что он сделан из слоновой кожи. Надеюсь, она пошутила...

— Скучаешь?

— Мать твою! — пугаюсь я.

— Какая-то ты пугливая, — улыбается парень, поднося к своим губам сигарету и затягиваясь.

— Просто ты подкрался. Тебе на шею нужно повесить колокольчик, — улыбаюсь я ему в ответ, кладя голову на спинку дивана.

Это на меня так алкоголь влияет?

— Как быкам?

— Быкам? — переспрашиваю я.

— Ага, — кивает он головой, выдыхая сигаретный дым через ноздри. — В России быкам и коровам вешают на шею колокольчик.

— Зачем? — недоумеваю я.

— Чтобы они не терялись, и звук колокольчика отпугивает волков, но в моем случае, чтобы я не был таким бесшумным, — посмеивается Макс, туша бычок сигареты в пепельнице.

Я прыскаю от такого глупого разговора про коров, но я действительно не знала об этом. Макс интересный, или я пытаюсь абстрагироваться от Криса, забивая свою голову тупыми разговорами?

— Можно задать тебе вопрос?

— Конечно, задавай, — парень также укладывает голову на спинку дивана. — Но если ты спросишь про количество половых партнеров, то я тебе не отвечу.

— Нет, — усмехаюсь я. — Я о таком не спрашиваю.

— А о чем же ты хочешь спросить? — проявляет он все больший интерес.

— Ты скинхед?

— Да, я этого и не скрываю.

— И какого это? Быть скинхедом?

Макс пожимает плечами:

— Как обычно. У тебя меняется мировоззрение, но из-за этого не происходит конец света. Есть же панки, готы и эмо. Все живут как хотят.

— А твоя семья знает про твою субкультуру?

— Сначала узнала мать, через месяц поняла и сестра. Мать ничего не сказала, было бы странно что-то вбивать в голову двадцатидвухлетнему парню. А вот Кэтрин вычеркнула меня из братьев. Она ненавидит скинхедов.

— Почему ненавидит?

— Один из скинов избил ее парня, — вспоминает Макс. — Но я к этому никак не причастен, — возводит он руками в жесте «сдаюсь», и я смеюсь.

— Хорошо. Можно еще вопрос?

— Ну давай.

— Если тебя назвали русским именем, то имя твоей сестры точно не русское, — подмечаю я.

— Она от другого мужчины и, когда она родилась, мы уже жили в Германии.

Иронично. Скинхед и в Германии.

— Теперь моя очередь вопросов.

— Только без перехода на личности.

— Можно твой номер телефона? — неожиданно выдает он. — Ты довольно интересная девушка.

И сейчас я теряюсь в пространстве и времени, но поднимаю голову и ищу глазами Криса, бегая от одного угла к другому. А когда нахожу, смотрю в его голубые и холодные глаза так долго, насколько могу себе позволить. Он также смотрит на меня, сидя напротив, но так далеко.

Зачем я вообще на него смотрю? Что пытаюсь этим сказать? Нет, не сказать. Я жду. Жду, кто первый отведет взгляд или вообще отвернется. Некая игра в гляделки. Но эта детская игра решает мою судьбу, и Крис прекрасно об этом знает.

Я стою между двух огней. Хотя, не верное предположение. Я стою между туманным лесом, в котором я точно потеряюсь. Но если я подойду к солнцу, то сгорю заживо. Моя голова на гильотине, и если я сделаю неверный шаг — огромное лезвие отсечет мне голову, которая упадет в корзину к таким же головам без тел. Почему на моей дороге появилась новая развилка?

— Кимберли?

Сука, я моргнула! Я проиграла.

— Задумалась, такое бывает, — поворачиваю я голову в сторону Макса и улыбаюсь, — Записывай.

***

Пьяная Алекса — это что-то с чем-то. Будто кот, попробовавший кошачью мяту, пытается прямо ходить и запрыгнуть на кровать. И я поняла лишь то, что, кроме Егермейстера, Алексу никакой алкоголь не берет, но этого пойла ей пришлось выжрать аж две бутылки. Она также стреляла из ружья на пьяную голову, вместе с Робертом.

После того, как я отвернулась от Криса — я больше его не видела. Может, так будет лучше для нас двоих.

А может, ты пытаешься оправдать себя?

Эмоциональная измена — тоже является изменой.

Я не встречаюсь с ним, чтобы изменять. Это не я игнорировала его после признания! Не я отпинала его и душила! Я ничего ему не делала! Крис сам эту кашу заварил, пусть сам ее и расхлебывает.

Я не стала возвращаться домой. Мне выделили гостевую комнату, а Макс уехал в гостиницу, как и большинство гостей. Никогда в своей жизни я не видела такого огромного количества богатеев. Вечер был бы некомфортным, если бы не Макс и не его несуразные разговоры про коров, которые плавно перетекли в аварию на Чернобыльской АЭС.

МАКС: В этом городе ужасные гостиницы. Я ставлю 0 из 10.

Чувствую себя очень виноватой перед Крисом. Что вообще между нами происходит? Этот сраный любовный треугольник мне не нужен.

КИМБЕРЛИ: Если там нет грызунов и тараканов — ставь одну звезду.

МАКС: Они и одной не достойны.

КИМБЕРЛИ: Настолько все плохо?

МАКС: *фото*

На фото, который скинул мне Макс, был презерватив, который валялся под кроватью... использованный. Я поморщилась, но решила отшутиться, набирая текст:

КИМБЕРЛИ: Мог бы и не скидывать, как ты проводишь свой досуг.

МАКС: К сожаленью, это не мой.

КИМБЕРЛИ: А теперь представь, что это было на кровати, на которой ты будешь спать. Спокойной ночи >:)

МАКС: Спокойной ночи, Кимберли, но я теперь точно не усну.

На моем лице расцветает улыбка, но она сразу же исчезает, как только я получаю сообщение от Моники.

МОНИКА: Внешние каналы связи чисты, информация утекает из внутреннего источника. Кто-то взломал базу данных через мой личный доступ к ней.

КИМБЕРЛИ: Завтра встретимся в штабе.

У меня завелась крыса.

Поспать мне не удалось. Меня вновь охватили ночные кошмары, вызывающие приступ панической атаки, и я с трудом пытаюсь восстановить дыхание, стараясь справиться с мучительным состоянием. Уснуть я так и не смогла, ворочалась не меньше часа.

Нужно как-нибудь провалиться в сон, но когда закрываю глаза — в голове вырисовывается бездыханное тело матери.

С горем пополам, я смогла задремать, пока не услышала звук шагов за моей дверью, заставив меня навострить уши. Когда дверь открылась, и незнакомец зашел в комнату, мне пришлось притвориться спящей.

Человек сел на кровать за мою спину и явно смотрит на меня, потому что я чувствую пристальный взгляд, но еще я чувствую запах ментоловых сигарет. Крис. Его запах я узнаю везде и всюду.

Парень проводит рукой по моим волосам, собирая их в кулак, а потом... Он начинает плести косички. Мать твою, косички?!

Я жмурю глаза, пытаясь ровно дышать, но меня хватает лишь на пару минут. Резко встав и, повернувшись к Крису, я пытаюсь ударить его, но он перехватывает руки и толкает на кровать, наваливаясь всем своим весом на меня.

— Ты не спишь? — озадачивается он.

— Скажи мне, ты на голову больной или у тебя какие-то фетиши? — шиплю я полушепотом.

Крис отпускает меня, и мы оба садимся на кровать. Из-за задернутых штор я не могу разглядеть его лицо, глаза не привыкли к темноте, и мне приходится включать прикроватный ночник. Я смотрю на парня и жду, когда он объяснится.

— Какого черта ты тут забыл? — я подталкиваю его на диалог.

— Тебе снятся кошмары, и я решил проверить тебя, — оправдывается тот.

— Это не значит, что ты можешь заходить в комнату к кому попало и смотреть на них спящих, как какой-то псих! — повышаю я голос на пару децибел.

— Я не смотрел на тебя.

— Извините, плел мне косы! Ты совсем придурок?!

— Какая же ты противная, — обвиняет меня Крис, зажимая переносицу между пальцами.

— Я еще и противная?! — выгибаю я бровь. — Знаешь что?!

Крис закрывает мне рот ладонью, заглушая мои возгласы.

— Веди себя тише, ты не одна в доме.

Я возмущенно мычу ему в ладонь, а следом облизываю ее, от чего парень отдергивает руку.

— Я тебя сейчас подушкой придушу!

— Дерзай! — ухмыляюсь я, но ухмылка быстро меркнет, — Хотя бы таким образом я избавлюсь от кошмаров... — Крис замолкает при виде моей реакции. — Просто свали отсюда.

Он испускает глубокий вздох, протягивает ко мне руки и крепко обнимает, прижимая к своей груди.

Только не плачь.

Терпи, Кимберли!

Не показывай слабость, по крайней мере, сейчас.

Но слезы наворачиваются сами по себе, и в комнате раздаются приглушенные всхлипы.

В присутствии Криса мне не стыдно плакать, но я ненавижу, когда меня жалеют, а с ним... Я хочу, чтобы он меня жалел и утешал. Как же я запуталась в собственных принципах и противоречиях.

Кристиан ложится на кровать, нежно обнимает и гладит меня по голове, пока я продолжаю плакать.

— Как мне забрать твою боль? — шепчет он, целуя меня в макушку.

Забрать мою боль?

Это не боль — это хуже боли. Злость, ненависть, обида и апатия: все эти эмоции вьются во мне, как черви, сжимая мое сердце и легкие, пока я не начну умирать.

— Знаешь, что я бы сделала с тем, кто похитил маму? — Крис молчит, и я продолжаю, представляя в мелких деталях все пытки, — Я бы отрезала ему конечности, вырвала глаза, а потом облила бы его бензином и подожгла, и все это снималось на камеру, чтобы все знали, что их ждет, — я выдавливаю из себя слова сквозь слезы.

— Я понимаю тебя.

— Нет, ты не понимаешь! Не понимаешь, что я чувствую! Что я испытываю на протяжении двух месяцев, каждыми днями веря в то, что она все еще жива, что отец найдет ее! Каждый день я просыпаюсь с мыслью о том, что это мой очередной бредовый кошмар, и мама сейчас дома.

Мое тело трясется от истерики, а глаза жжет от количества слез. Крис продолжает обнимать меня, всеми силами стараясь успокоить. Он целует меня в лоб, мокрые щеки, убирая прилипшие к лицу волосы. Он делает все возможное, но если плотину прорвало — ее долго придется восстанавливать.

— Какой бы ты ни была, что бы ты ни говорила в мой адрес, я все равно буду любить тебя, Кимберли. Ты действительно мне нравишься, апельсинка, — целует он меня в висок, не убирая оттуда губы.

Зачем он мне говорит об этом? Я не могу ответить ему взаимностью. Я вообще ничего не могу.

Голова болит, виски пульсируют, а уши заложило. С последним всхлипом я закрываю глаза и засыпаю в объятиях Криса.

КРИСТИАН

Меня выворачивает наизнанку от всей ситуации в целом. Я не смог уснуть после ее истерики.

Вот она, такая слабая в моих руках. Я бы мог убить ее прямо сейчас, но я не хочу этого делать. Не сейчас и никогда. Признание на катке было искреннем, потому что я сам этого не ожидал, но я спугнул ее. Теперь она будет долго сомневаться.

Дать тебе подумать, Кимберли?

Хорошо, но теперь, я буду ждать от тебя ответа не ради своей выгоды.

Я действительно влюбился, как какой-то школьник. И надо было ей появиться с ранением передо мной?

Вот, что мне напоминает о матери: легкомысленность и доверие Ким. Линда доверилась отцу, любила его, а он подставил ее под пулю. Мать умерла по вине отца, но стрелял другой человек. Жаль, что в Кимберли я вижу его черты, но моему сердцу плевать на этот факт.

Выбирай, Кристиан, кто будет лежать на смертном одре.

Телефон Кимберли вибрирует на прикроватном столике, освещая не приятным светом половину спальни. Ким морщится, что-то бубня себе под нос, и отворачивает голову.

Я тянусь к ее телефону, снимаю с блокировки и убавляю яркость экрана.

МАКС: Я ведь действительно не могу уснуть на этой кровати.

Прочитав их короткую переписку, я удаляю чат, а номер Макса добавляю в черный список ее контактов. Ким целиком и полностью принадлежит мне, и мне не нужны лишние смерти.

В глаза бросается чат с Моникой Твисс и ее последнее сообщение. Еще немного, и они обо всем догадаются, а я больше не хочу играть в этой игре.

Я убираю телефон девушки на место, но достаю свой, открывая чат с Морнинг.

КРИСТИАН: Твисс узнала про базу данных, я выхожу из игры.

А. МОРНИНГ: И как же ты скажешь об этом отцу?

КРИСТИАН: Я и не собираюсь ему говорить.

А. МОРНИНГ: Кристиан, мы договаривались. Тебе напомнить наш план?

КРИСТИАН: Ты читать разучилась? Я сказал, что больше не участвую в этой херне.

А. МОРНИНГ: Хорошо, я услышала тебя.

Откладываю в сторону телефон, переводя свой взгляд на Ким, которая даже представить не может, во что ввязалась.

Игры с мафией опасны, Кимберли.

Я умру от твоих рук, но как же ты пожалеешь об этом.

КИМБЕРЛИ

Давно я не чувствовала себя такой убитой, будто меня всю ночь избивали арматурой. Голова все еще боли, но одно меня радует — Крис лежит рядом со мной.

Крис находится сзади меня, гладит спину и целует ее через ткань футболки, переходя к плечу и шее.

— Доброе утро, апельсинка.

От него сильно пахнет ментоловым табаком, видимо, он проснулся раньше меня и успел покурить.

— Ты снова меня будишь в восемь утра? — бубню я сонным голосом.

— Угадала, — целует он в висок и зарывается носом в мои волосы.

— Я убью тебя, Хайдер.

— Я знаю.

Кристиан говорил, что купит гель для душа с ароматом апельсина. И что же я вижу, когда захожу в ванную? Правильно, тот самый гель. Придурок. Мило, но все равно он остается придурком.

***

— Значит, ты говоришь, что тебе подарили кота на день рождения, но не помнишь кто именно? — уточняю я.

— Да, — виновато отвечает Алекса, пока тот самый рыжий кот нежится на ее коленях.

— И что ты будешь с ним делать?

— Я не знаю! У меня нет времени, чтобы делать ему прививки, заводить паспорт и прочая ересь, чтобы полететь с ним в Россию. — девушка сталкивает кота с колен и он подходит ко мне, начиная тереться об мои ноги и громко мурлыкать. — Может ты его заберешь?

— Мне некогда следить за ним.

Алекса устало стонет и валится на диван, раскинув руки в стороны.

— Оставь его у меня, — неожиданно подключается к разговору Крис.

— У тебя?! — я и Алекса удивляемся в один голос, повернувшись к парню.

— А что? Что в этом плохого? — разводит он руками в недоумении.

— Ты и этот кот? — вскидывает брови кузина. — Не смеши меня. У тебя с детства не было животных.

— Теперь будет.

— И как ты его назовешь? — интересуется Алекса, переглядываясь со мной.

— Ким, как бы ты его назвала?

Почему он спрашивает именно меня? Мне какое дело до клички кота?

Я начинаю раздумывать над кличкой, но в голову лезет лишь одно.

— Вайти, — предлагаю я.

— Дебильная кличка, — хихикает Алекса. — Почему Вайти?

— У меня был котенок, которого я так назвала.

— Значит, будет Вайти. — Крис одаряет меня такой теплой улыбкой, что меня прошибает на панику.