Белые Лилии, Черные Вороны

Удобно устроившись на барном стуле, Лисан, явно скучая, поглядывал в потолок и считал, сколько балок протягивается от одной подвесной люстры к другой. Магический свет в них горел слабовато, и стоило позвать кого-нибудь из колдунов, чтобы они зарядили их. Но, скорее всего, с этим придется подождать до завтра: сегодня ему нужно снова открыть таверну, чтобы жизнь текла своим руслом, и, следовательно, последние посетители покинут заведение только поздней ночью. Тогда у него тоже будут дела, и не известно еще, во сколько он закончит.

Одно радовало — с его собственной таверной, "Разбитыми бутылками", почти не было проблем — ремонт там шел полным ходом, и Лисан не торопил его. Чем дольше необходимость отсутствовать там без того, чтобы вызывать подозрения, тем лучше.
     
— Я уже устал, ФиФи, — проговорил молодой человек, опуская взгляд на лекаря перед ним. — Что нового ты надеешься там найти?
     
"ФиФи" поморщился от прозвища, как морщился всегда с тех пор, как Лисан стал его так называть. Но он старался не обращать внимания на это и полностью отдаться работе: чем скорее он закончит, тем скорее избавится от общества друга Кристо.
     
— Я буду обрабатывать рану еще дольше, если не начнешь с уважением ко мне относиться.
     
Лисан шумно выдохнул.
     
— Ладно тебе, Филл, не злись. Я просто устал от этих процедур: ты ведь прекрасно видишь, что я в порядке.
     
Филл Фрайт, старший сын того самого великого Фрайта, наконец снял рабочие перчатки и кивнул мужчине, чтобы тот оделся.
     
— Твое безалаберное отношение к собственному здоровью дорого обойдется. Я пришлю двойной счет, если отказываешься от моего лечения.
     
— Слушай, я лишь немного погорячился! Ты отличный доктор.
     
— А на тебе все заживает, как на собаке. Но мне надо будет еще раз осмотреть тебя через день или два. Я зайду ближе к ночи, в другое время у меня не будет возможности.
     
Лисан натянул рубашку и принялся задумчиво застегивать пуговицы. Было нежелательно, чтобы его отвлекали в такое время.
     
— Давай я сам зайду к тебе завтра в твои рабочие часы, что скажешь? В "Соколе" вечером много посетителей, а мне нужно быть хорошим временным хозяином.
     
Филл недоверчиво повел бровью.
     
— Ну да, конечно. Если не придешь, я выпишу чек на счет Сенрада.
     
— Друг мой, по-моему, это слишком сильная угроза...
     
— Что ж, у всех у нас есть козырь в рукаве. До встречи.
     
Фрайт собрал свой чемоданчик, поправил сюртук и покинул заведение. Лисан, улыбаясь, смотрел ему вслед, но как только тот вышел, мгновенно потерял всякий веселый запал. Поправив рукава рубашки и заправив волосы за уши, он сказал куда-то в пустоту, не сводя взгляда с закрывшейся входной двери:
     
— Надо проследить, чтобы у него появилась работа. Мне не нравятся его внезапные визиты: чего вдруг, придет в ненужный момент и увидит, что не следует.
     
— Но его лекарства на удивление хорошо помогают. — Раздался голос со стороны складских помещений.
     
— Мы и без них не умрем, — ответил Лисан, не оглянувшись. Он подпер щеку рукой и постучал пальцами по столу, — но нам хватает проблем с Ивтанаром, нечего даже допускать вероятность вмешательства еще каких-то непредвиденных ситуаций. Как дела у этого Бога, кстати, Кристофер?
     
— М-м, — раздался еще один, более юный голос. — Я больше привык к Пауку.
     
— Ладно. — Согласился Лисан, и почти тут же махнул рукой. — Впрочем, это не важно.
     
— Приготовления идут спокойно. — Все же ответил Паук, не дожидаясь повторного вопроса. — Каратель достал мне все необходимое, и я закончу за пару дней.
     
— А вороны? — всполошился колдун. — Никто не вернулся.
     
— Всех поймали. — Ответил ему Каратель.
     
Какое-то время прошло в тишине. Было лишь слышно, как Лисан стучит пальцами по столу.
     
— Значит, нам больше нечем задерживать Ивтанара, и скоро он выйдет на Сенрада. Что ж, тогда делаем все то же, но без них. Можете идти, я уверен, вы и без меня знаете, что делать.
     
Звука шагов почти не было слышно — лишь легкий ветерок просквозил по полу, оповещая о том, что кто-то покинул "Слепого Сокола" через заднюю дверь.
     
Стриж, пробравшаяся несколькими минутами ранее через открытое окно второго этажа, прижалась к стене и едва дышала,  вслушиваясь в разговор и не веря тому, что слышит голоса мертвецов.
   

 
***

Дневной свет несмело попадал в зал сквозь длинное витражное стекло. Красно-желтые пятна оставались на полу, окрашивая десятки черных телец своими цветами. Большинство воронов уже не двигались, и лишь пара еще отчаянно трепыхалась, пытаясь найти силы на последний взлет.
     
Ивтанар выставил руку вперед. В его ладони была зажата одна из птиц и смотрела на него глупыми бездонными глазками. Он потратил дни и огромное количество сил на то, чтобы вытащить из их памяти хоть что-то стоящее, но чего можно было ожидать от подобных отродьев? Едва ли в их сущности, наполовину звериной, наполовину захваченной магией, могло остаться что-то разумное. Однако эти птицы появились в городе сейчас, спустя столько лет, и помогли его несостоявшемуся наследнику сбежать: этому могло быть только одно объяснение. Сознание, способное управлять ими, пробудилось.
     
Двери позади него раскрылись. Раздались неуверенные тихие шаги, хотя гость и постарался сделать все, чтобы его приход заметили. Но ему ничего не оставалось, кроме как склонить голову и молча ожидать внимания своего Бога, и Ивтанар не спешил ему его оказывать.
     
Он снова попытался заглянуть в разум ворона, чтобы отыскать там что угодно — любые намеки, на то, кто им управлял, воспоминания о том, кто и зачем отдавал приказы; что вообще двигало этим существом и заставило покинуть годами обитаемые далекие земли. Но птица молчала, и казалось, что в ней не может быть ничего иного ей не свойственного, никакого чужого касания — но Ивтанар чувствовал, что просто не может до этого дотянуться.
     
Но если он не может, то никому не будет это доступно.
     
Он сжал руку, пока не услышал, как вороний крик переходит в хруст костей.
     
— Говори, Трувэ. — Наконец приказал он, смотря на то, как птичья кровь впитывается в его белоснежную перчатку.
     
— Разведка округи вернулась без новостей, мой господин. Не было обнаружено ни птиц, ни предателей. — Прозвучал ответ. Новости не были плохими, и, более того, Бог именно на них и рассчитывал, но слова его отчего-то не удовлетворили.

— И еще...
     
Ивтанар раздраженно выдохнул, поняв, что отчет еще не закончен. Необходимость вытаскивать слова тисками из этого юноши его напрягала, ведь, по сути своей, Трувэ стал бесполезным — можно было заменить его кем угодно более подходящим. Но наблюдать за ним с тех пор, как его маленький мятеж раскрыли, было забавно — и особенно весело следить за тем, как он тщетно пытается искупить вину, выворачиваясь наизнанку.
     
Бог повернул к нему голову, смерив взглядом. Глаза, едва ли не сотканные изо льда, такие же чистые и светлые, прожгли бы несносного мальчишку на месте, если бы только Ивтанар не был милосерден. На лице у Трувэ и без того была метка, говорящая о его проступке — протянувшаяся по правой половине лба и скулы рана, покрытая красной коркой. Глаз, которого она коснулась, напротив, был белым, словно хорошо прогоревший пепел. Поэтому, смотря в пол, его наследник видел витиеватые узоры солнечных отражений только одним глазом, и даже его он с некоторых пор не решался поднимать.
     
— Один из ваших братьев ответил на зов.
     
Это была первая приятная новость за этот день. Ивтанар надеялся, что не последняя. Явор и Шантим первыми отклонили его предложения о разговорах и объявили о невмешательстве. От Файза все еще ничего не было слышно, а на Кэлкеля в этой ситуации стоило рассчитывать в последнюю очередь. Если с Асваром удастся договориться, это будет отличным началом.
     
— Пусть алтарные хранители готовятся. Я свяжусь с ним, не отлагая. Иди. — Он небрежно махнул рукой, испачканной в крови, подняв ее до плеча.

Раздались шаги, Трувэ удалился. Вновь оставшись в одиночестве в зале, Ивтанар поднял голову вверх и посмотрел на витражи над собой. По куполу из стекла, словно по половинке глобуса, в вечном цикле жизни и смерти неслись семь божественных воплощений: два дракона, волк, рысь, ящер, орел и мотылек. В центре сияло прекрасное и бесподобное в своем велии первозданное начало.
     
Оторвав от этого зрелища взгляд, Ивтанар подошел к витражному окну впереди и, едва качнув пальцами, открыл его. Работать приходилось только левой рукой, покрытой кровью птицы; правая, которую он все это время прятал под рукавом, была без белой перчатки. На серой, мертвенной коже угадывались черты странной чешуи, а длинные тонкие пальцы оканчивались когтеподобными наростами. Процесс адаптации к телу проходил крайне медленно, что вызывало поводы для беспокойства. Прежде циклы проходили почти незаметно, и уже через пару дней он мог показываться на людях.

Непонятно, что служило причиной для осложнений в этот раз: быть может, необходимость использовать сильные чары, пока трансформация еще не завершилась, или, может, что-то, для чего ему не хватало понимания или знаний, но факт отсутствия прежней созидательной энергии был фактом. Однако в этих своих размышлениях он, к сожалению, был слишком одинок: для уверенных предположений у Бога было слишком мало фактов, а просить помощи у своих братьев и сестры он не мог себе позволить.
     
Сквозь раскрытое окно перед ним раскинулся город. Плотное сплетение улиц обычно полное людей, сейчас было непривычно тихим. Невысокие шпили на крышах молчаливо возвышались, и редко где Ивтанар замечал проходящего человека. Его маленький легион, состоящий из наследников и стражей, вычистил каждую улочку, чтобы найти предателя. Сейчас было понятно, что Сенрад Кристо, хоть и отличавшийся успехами в обучении первые годы, был недостаточно умен и силен для того, чтобы провернуть свой маленький мятеж в одиночку. Кто-то куда более могущественный стоял за ним, и его-то следы Ивтанар и искал. Он приказал заглянуть в каждый дом, едва ли не вытряхнуть душу из каждого жителя города, но найти хоть что-то. Но до сих пор, даже на секунду не спуская внимания с оставшихся в городе приближенных Сенрада, он ничего не нашел. Да и что они могли знать? Каждый из них — лишь пешка. Ему никогда не было до них дела — что, в сущности, могут сделать против него, первого из Богов, простые смертные? Это никогда не дошло бы ни до чего серьезного, а сейчас, зная, что он убьет за малейшее подозрение в сотрудничестве с предателем, все мятежники притихли, словно птички, прячущиеся в кустах, когда на охоту выходи лиса.
     
Но на охоту помимо него вышло и другое божество, и это сильно меняло дело.
     
Стоя посреди зала, заполненного маленькими шпионами его главного противника, Ивтанар понимал, что боится. Он помнил, к чему привела прошлая война между Богами — воспоминания эти так свежи, словно это было вчера, хотя прошло уже несколько столетий. Но куда больше его пугало не возможное безвозвратное уничтожение благословленных территорий, как это было с Черным Островом, а то, что он не имел ни малейшего понятия, что ему делать. Никогда прежде умершие Боги не восставали из могил, и никогда прежде Ивтанар не ощущал себя более уязвленным, чем сейчас.
     
Он развернулся, запахнул накидку, чтобы скрыть еще не адаптировавшеюся под человеческое тело руку, и направился из зала по коридору, ведущему к его главному алтарю.
   

 
***

Стриж поняла, что не может сдвинуться с места, хотя внутреннее чутье и подсказывало, что находиться здесь дольше опасно. Она и не подозревала о подобном защитном механизме своего организма, о той внутренней судороге, которая сковала ее, превратив в камень. Разум так отчаянно воспротивился принятию того, что это правда были Паук и Каратель — мертвые Паук и Каратель — что, видимо, решил, будто это сама Стриж умерла. Впрочем, никто не знал, как выглядит и ощущается Замирье, поэтому это вполне могло быть правдой. Но девушка не помнила, чтобы с ней что-то случалось, утро прошло вполне спокойным. Могло ли что-то случиться по дороге сюда, из-за чего она сама позабыла, что умерла?
     
Шаги Лисана, бодрые и легкие, направились в ее сторону. Он уже поднимался по лестнице, когда Стриж поняла, что их отделяет стена, разделяющая коридор от смотровой зоны, и у нее даже нет двери. Оцепенение тела смиг спало, разум прояснился, начисто забыв о недавних размышлениях о смерти: совершенно точно она жива, иначе и быть не может. Как бы глупо было пропустить такое значимое событие, как собственная смерть!
     
Лисан внезапно остановился, словно услышал какой-то шорох, и заглянул за угол. Ему достался лишь неразборчивый тихий шорох: вполне может быть, что залетела какая-то птица. Мужчина еще немного постоял на месте, вглядываясь в наиболее темные углы коридора и прислушиваясь к окружающим звукам, а потом пожал плечами и пошел дальше. Стриж едва слышно выдохнула. Ей оставалось всего ничего обратно до окна, через которое она сюда и залезла; как странно было оказаться незваным гостем в собственном доме...

Она подождала еще пару секунд и скользнула вдоль стены в открытую дверь комнаты. Ветер слегка колыхал занавески и задел ее остриженные по плечи волосы, когда она коснулась руками подоконника. Девушка уже набралась силы для прыжка, когда заметила чье-то размытое отражение в стекле. Но заметила слишком поздно.
     
Мужские руки дернули ее назад, заставив перекатиться по полу. От неожиданности Стриж впечаталась в стену напротив, но быстро поднялась; удар был не такой сильный, как ей показалось сначала.
     
— Ты ведь только пришла, Сара, уже торопишься уйти? — спросил Лисан, быстро закрывая оконные ставни, но ему явно не нужен был ее ответ. Искра интереса касательно того, когда он ее заметил, разгорелась также быстро, как и погасла, а потом девушка сделала то, о чем потом долго жалела: она побежала.
     
Надо было подумать лишнюю секунду, но ее тело было обучено реагировать именно так — если пробралась в дом и тебя поймали, беги, не важно куда, но спасайся. Быть пойманной для Птицы Ателарда было сродни унижению, и Стриж расстроилась бы куда меньше, если бы ее закидали тухлыми яйцами и гнилыми помидорами. Но сейчас она не понимала, куда бежать: ее зажали у нее же дома, и она была старшей среди Птиц. Обращаться за помощью ей оказалось не к кому, да и времени не было. Все же, надо было остановиться и подумать. Сделать вид, что она ничего не слышала и спокойно уйти. Но, опять же, как давно Лисан понял, что она рядом?
     
Она сбежала вниз по лестнице, намереваясь то ли скрыться через подвальные помещения, то ли просто сбежать через главный вход, однако вновь почувствовала, что чужие руки мешают ее движению. Вновь резкий рывок назад — мужчина попытался прижать ее к себе, но Стриж вырвалась, схватила первое попавшееся под руку — чуть позже оказалось, что это стоящая на полу пустая бутылка — и наотмашь ударила ей в преследователя, целясь в голову. Лисан успел прикрыться руками, и бутылка лишь разбилась, не нанеся ему серьезных увечий; никак не отреагировав на это, мужчина снова попытался ее остановить.
     
У Стрижа не осталось сомнений, что что-то в этом всем было нечисто. Собственный разум ее не обманывал, а Лисан, которому прежде можно было доверять, был накрепко в этом замешан. И ей не хотелось спрашивать у него, ошибается ли она хоть в чем-то.
     
Почти у самого входа он схватил ее за край куртки, потянул на себя и Стриж упала. Перекатившись и поняв, что он стоит между ней и свободой, а еще явно не намеревается отходить подальше, чтобы галантно пропустить, она попыталась проскочить справа, но Лисан это предугадал; выставив руку, он вновь схватил ее. Вырываясь, девушка оттолкнулась ногами от стены. Мужчина потерял равновесие и рухнул спиной на стол позади него. Хватка ослабла, и Стриж воспользовалась этим, чтобы метнуться к двери; подняв руку, она увидела, что на ней кровь, а спустя еще мгновение поняла, что эта кровь не ее.
     
Девушка обернулась назад и взглянула на бывшего преследователя. Лисан поднимался, попутно ощупывая свой торс, весь в крови. Но ее поразило то, что он при этом не выказывал никаких эмоций.
     
— Ты... не чувствуешь боли? — пораженно спросила она, слабо понимая, что ее рука так и замерла на дверной ручке. Подтверждение своих слов ей было не нужно. Стриж поняла все сама по тому, с какой легкостью Лисан вновь двинулся к ней, не обращая внимания на торчащие со спины осколки.
     
Она нервно дернула ручку и потянула дверь на себя, но замок оказался закрыт. Кто вообще запирает двери днем?
     
“Только те, кто знают, что их разговоры подслушивают”, — прошептал разум.
     
— Ты демон! — констатировала девушка факт, судорожно осматриваясь, чтобы найти иной путь отступления. Эта таверна была ей домом несколько лет, но теперь все в ней казалось каким-то чужим и неправильным, словно в одно мгновение все вещи поменяли свое местоположение.
     
Глупое отчаяние в купе с замешательством вновь залили тело свинцом, и словно со стороны она увидела, как Лисан подходит к ней, грубо хватает за руки и отводит от двери.
     
— Хватит кричать! — Тихо сказал он, что совершенно не вязалось с его действиями до этого. Мужчина едва заметно бросил взгляд на входную дверь, и Стриж почему-то и сама притихла, хотя не поняла почему. Видимо, за столько времени работы с Кристо привыкла реагировать на безмолвные приказы и лишь потом разбираться, чего от нее на самом деле хотят.
     
— Тогда отпусти меня! — Стриж все же вырвала свои руки и отошла на два шага назад. — Тебя обратил Ивтанар? И Паука с Карателем тоже? Вы теперь ему служите?
     
— Что? — Лисан выглядел действительно удивленным. — Нет, уверяю тебя.
     
— С чего вообще я должна тебе верить?
     
— Замолчи и послушай. — Он опять сделал к ней шаг вперед, заставив быть еще более осторожной. Она заметила еще один его быстрый взгляд на дверь. — Трувэ с его свитой сейчас заявится сюда, я уже слышу их шаги. Будь разумной и не выдавай меня, если ты все еще верна Кристо.
     
Внезапно оставив ее, Лисан подошел к столу, на котором остались осколки разбитых бутылок и капли его крови, и быстрыми движениями принялся убирать все. Стриж какое-то время глупо смотрела на то, как он буднично занимается уборкой, пока у него вся спина в крови. Что бы ей приказал делать Ателард в такой ситуации? Но думать об этом можно было только в том случае, если рассчитывать, что он знает об этом, а у девушки не было тому ни единого доказательства.
     
Она шагнула в тень, и Лисан, обернувшийся на этот звук, уже не увидел ее. Судя по движениям губ, он тихо выругался, и потом поднял на дверь. Шаги за ней были слышны уже всем окружающим, а их четкость говорила о той дисциплине, которой учат лишь при храме. Мужчина двинулся было в ту сторону, чтобы открыть замок и пропустить незваных гостей, но Стриж, появившаяся вновь словно из ниоткуда, сделала это за него — взяла откуда-то ключ и, даже не удосужив Лисана взглядом, принялась отпирать замок. В руке у нее был плащ и кошель с деньгами.
     
Не тратя времени зря, он смиренно выдохнул, придвинул стул со сплошной спинкой поближе и сел, скрестив руки и закинув ногу на ногу. Старался сделать позу максимально небрежной и при этом скрыть пятна крови на рубашке. Это вряд ли сработало бы, но он хотел хотя бы попытаться.
     
— А я уж подумывал, не выломать ли вам дверь. — Проговорил входящий в помещение божественный наследник. Стриж его прежде не видела, но, судя по отсутствующему любопытству и необходимости оглядывать здание, он бывал здесь не раз.

Впустив его, девушка с равнодушным лицом подошла к Лисану. Уже обернувшись она услышала, как в здание входят еще четверо стражей. По негласной команде их предводителя они принялись обыскивать комнаты.
     
— Опять ты, Трувэ? Разве вчера не все нижнее белье Кристо пересмотрел? — Безнадежно глупым вопросом обратил на себя внимание Лисан.
     
— Ты прекрасно знаешь, что я буду здесь искать до тех пор, пока не найду то, что ищу.
     
Он никуда не шел — остался стоять на входе, и от него веяло таким холодом,что Стриж почувствовала сбегающую по руками и спине дрожь. Или это было вызвано не им, а Лисаном — он, как-никак, демон, а значит мертв.
     
Лисан качнул головой, словно предлагал гостю самому поискать, но тот все равно не сдвинулся с места. Стриж подошла еще ближе к нему и без особой аккуратности накинула плащ, который держала в руках, мужчине на плечи.
     
— Ты этот искал? — прохладно спросила она, отходя. — Раскидал свои вещи, словно у себя дома.
     
— Ты мила, как всегда, — сходу ответил ей в спину Лисан, — но благодаря господину Трувэ я все равно каждый день тут убираюсь. Точно не согласишься на ужин сегодня, Сара?
     
Стриж фыркнула и продолжила свой путь к двери. Она и так сделала для него слишком многое, чтобы и дальше оставаться — пусть разбирается со своим гостем сам.
     
Ей пришлось пройти мимо человека, которого он назвал Трувэ, и на пару мгновений ее взгляд задержался на его лице. В нем было столько черт, похожих на Сенрада, но он все равно был совершенно другим — может, из-за еще свежего и только заживающего шрама на половину лица, а, может, в том, что цвет глаз у него был слишком темный. Впрочем, ее это не касалось. Она старалась не выдать своим взглядом ничего из того, что произошло всего несколько минут назад, но, уже отойдя дальше, девушка засомневалась, что ей это удалось. Слишком уже долго ощущение чужого взгляда не спадало с ее спины.

     
***

Спрятаться и выжидать или пойти в прямую атаку? У Стрижа было много мест, где можно легко отсидеться: маленькие комнатки на чердаках, заброшенные квартиры в дальних закоулках и крыши, о, ее любимые крыши — там ее никто не достанет. Но будет ли она довольна таким положением дел? Оставшись старшей из Птиц, она взяла на себя ответственность быть в курсе всего, что происходит в городе, и остальные девушки, которых и без того осталось немного, на нее рассчитывали. Нет, определенно точно нет: нельзя прятаться, нельзя делать вид, будто это ее не касается. Пусть не было прямых указаний от Кристо, но Стриж должна разобраться в этом. Хотя бы ради спокойствия собственной души. Да и кто знает, сколько золота ей отсыпят, если она раскроет такой заговор и доложит о нем Ателарду?
     
Узнать бы только еще, как с ним связаться.
     
Можно было бы поручить это кому-то из других Птичек, чтобы не привлекать внимания. Ее лицо Лисан наверняка очень хорошо запомнил и будет ждать следующего шага, но, послав кого-то другого, она сможет сама отвлечь его внимание, если будет нужно. Были девушки, которые еще не получили птичье имя — Памела и Диарис, и подобная работа была бы достаточно значимой для их полноценного посвящения. Но Стриж сомневалась, что-то в этой схеме ей не нравилось и упрямо тревожило. Не будет ли лучше позвать для этого кого-то совершенно постороннего, но при этом того, кому можно доверять?
     
Она так и размышляла об этом, шагая по дороге и пиная ногами мелкие камешки. Но весьма недолго: на улице, тянущейся от площади к набережной, ее привлек хорошо знакомый шум. Первой реакцией девушки было бежать и прятаться, и она даже сделала несколько быстрых шагов в сторону, пока не поняла, что это не за ней. Стриж выдохнула и оглянулась. Тяжелый бег стражей и лязг их брони, на который она так среагировала, раздавался все ближе, но преследуемого ими нарушителя порядка было заметить не так просто. Стриж заметила его лишь по волнам беспокойства в толпе, которые шустрый и юркий мальчишка устраивал, пытаясь укрыться. Получалось у него до смеха плохо — видимо, парнишка совершенно не мог оценивать ситуации и ему никак не удавалось сообразить, что при такой открытой погоне прятаться среди людей бесполезно. Девушка немного понаблюдала за погоней, так как это прекрасно отвлекало ее от собственных проблем.
     
Вот он стремится вниз по улице, время от времени оглядываясь на стражей; прижимает что-то к груди и так крепко сжимает на этом пальцы, что они больше похожи на птичьи лапки, чем на детские руки: худые, костлявые пальцы, перемазанные в грязи. Но бежал он быстро, этого не отнять. Стриж почувствовала, что ей не интересно, да и не хотелось лишний раз светить лицом перед хранителями порядка, а потому она развернулась и пошла дальше, слегка прижавшись ближе к стене, чтобы ее не сбили.
     
Как назло, удача старшего Кристо попадать в невозможные ситуации передавалась, видимо, всем, кто только заходил в его таверну. Она почувствовала, что кто-то задел ее, и, опустив взгляд, увидела, что этот тот же мальчик. Почему из всей толпы он решил врезаться именно в нее?
     
Возможно, это было случайно, но Стриж была уверена, что почувствовала, как карман, в котором лежал кошель с деньгами, стал заметно легче. Девушка сперва рефлекторно схватила воришку за шкирку, не дав ему двинуться с места, и уже потом подумала, не сдать ли его страже. Это все ее не касалось до тех пор, пока беглец не сделал ошибку и не вовлек ее в свое шоу.
     
— Простите, госпожа.... — Пролепетал он, пытаясь выскользнуть. Но Стриж держала крепко: эти руки позволяли ей не падать с крыш и не выпускать добычу в самые трудные мгновения, и уж с ребенком она могла справиться. Уже сделав глубокий вдох, чтобы привлечь к себе внимание, девушка взглянула на мальчишку. Его лицо было ей знакомо. У нее не было и нескольких секунд, чтобы сопоставить все свои мысли, поэтому пришлось сперва поменять свой план, а уже потом вспоминать. Не отпуская ворот грязной рубашки маленького вора, Стриж шагнула в первую подвернувшуюся улочку и была благодарна Богам за то, что тень от зданий, в которую она ступила, была достаточно темной.
     
— Эй, ты чего! — Возмущенно пытался расцепить ее пальцы мальчишка, вертя головой по сторонам. Он весьма быстро успокоился, осознав, как изменилась обстановка, и растерянно поглядел на девушку. Стриж редко, когда использовала свои способности тенехода вне работы, и еще реже проводила кого-то вместе с собой, и сейчас отсутствие подобное практики давало о себе знать мигренью и резкой болью в глазах. Правую руку она все еще не разжимала, держа мальчика, а левой провела по лицу, словно стараясь снять что-то невидимое со лба и глаз.

— А ты чего? — Таким же тоном в итоге ответила она. — Нашел, кого грабить. Расскажу Сенраду, что ты пустил руки на одну из его наемниц, и, как думаешь, какого он будет о тебе мнения?
     
Мальчик посмотрел на нее округлившимися глазами и заметно побледнел.
     
— Ой. Я не хотел, честно. Вот, возьмите обратно.
     
Он протянул ей украденный кошелек и Стриж тут же забрал его. Кажется, он все равно стал немного легче, чем был прежде.
     
— Так ты все-таки знаешь Кристо?
     
Мальчик кивнул.
     
— То-то ты мне показался знакомым. Как тебя зовут?
     
— Керри. Я правда не хотел вас обворовывать, честное слово.
     
— Поэтому оставил себе три серебряных ивта из моего кошелька?
     
Керри посмотрел вниз и Стриж показалось, что он немного покраснел.
     
— Что ты держишь? — Кивнула она на свернутый в бумагу предмет, который Керри все еще прижимал.
     
— Это... хлеб.
     
Он аккуратно развернул край бумаги, и Стриж услышала запах. Она была довольна, что он не врет.
     
— И стражи гнались за тобой из-за хлеба? — Она рассмеялась, потому что это звучало очень глупо.
     
— Ну... не совсем. Я хотел забрать кое-что еще, но они меня поймали, и я взял только хлеб.
     
Стриж прикрыла глаза и вздохнула. "Кое-что" могло быть чем угодно, но она была готова делать ставки на то, что это было что-то ценное — вероятно, снятое с руки какой-нибудь богатой дамы.
     
— Ладно. Слушай, я спасла тебя, и хочу, чтобы ты помог мне. Сенрад присматривался к тебе. Ты знаешь что-нибудь о том, как его сейчас найти?
     
Керри задумчиво почесал нос и шмыгнул.
     
— Нет, это вряд ли. Я много чего слышу в городе, но о нем уже давно ничего неизвестно.
     
Девушка фыркнула и раздосадованно скрестила руки на груди, наконец отпустив мальчишку.
     
— Жалко, но ничего не поделаешь. Все, иди отсюда. — Она махнула на него рукой, прогоняя, но Керри остался стоять на месте.
     
— Госпожа...
     
— Я не госпожа.
     
— Госпожа, милейшая и добрейшая госпожа, а нет ли у вас для меня работы? Я могу узнать все, что захотите. Господин Сенрад кормил меня, когда я приносил ему сведения. Может, вам тоже что-то нужно, пока его нет?
     
Стриж обратно скрестила руки на груди и оперлась спиной о стену позади себя. Это и правда могло сработать, и все выходило весьма удачно.
     
— Хм. Возможно. Но оплату получишь только после того, как я получу желаемое. И... — Она скептически оглядела мальчика. Тот, всем своим видом показывая, что готов ее внимательно слушать, отломил от еще теплой буханки хлеба кусок и закинул его грязной рукой в рот. — И я вычту из суммы три серебряных, которые ты у меня стащил.

     
***

Поднявшись по ветвистой лестнице наверх, Ивтанар молча прошел мимо стоящих у дверей алтарных хранителей, почтенно склонивших головы. Вечно услужливые и тихие, добровольно отдавшие свои души ради покровительства Бога, они никогда не покидали этой комнаты и не испытывали в этом нужды. Божественная магия почти полностью выела их души, и такими они и служили: уже не люди, но еще не демоны. Но даже их Ивтанар не хотел сейчас видеть. Войдя в просторный зал, он взмахнул рукой.
     
— Уйдите.
     
Они повиновались все так же безмолвно, оставив Бога в одиночестве. Последние годы он все делал один. Чужое общество его угнетало, и сейчас он с трудом понимал, что его так радовало в окружении людей в первые годы правления.
     
Ивтанар прошел в глубь зала. Единственное, что здесь находилось — купальня, похожая на фонтан: из верхней, плоской части, когда-то служащей алтарем, стекала неестественно голубая вода. Она падала вниз, стекая по мраморным ступенькам, и оставалась навечно запертой внутри небольшого бассейна. Голубая вода никуда не уходила и никуда не поднималась. Она всегда была здесь, запертая в своем маленькой вечном цикле, берущаяся из ниоткуда и в никуда уходящая.
     
Бог подошел ближе к этому водоему, попутно расстегивая одежду. Он скинул мантию и повел плечами, словно ощутил свободу от ее тяжести. Человеческое тело начинало все больше его обременять: помимо того, что рука не хотела адаптироваться, он уже замечал, что стал на добрых две головы выше всех людей. Конечно, Богам всегда была свойственна некоторая отличность, их тела были сильнее, выносливее и красивее смертных, однако это выходило за определенные рамки нормальности. Ивтанар имел опасения, что что-то не так, и не с его телом, а с ним самим, с его сущностью. Должно быть, случилось что-то, из-за чего его божественное начало вдруг начало отвергать физическое. Это было еще одной причиной, почему он хотел уйти в Замирье.
     
Он сбросил все земное, что мог; на нем остались лишь несколько украшений — золотых бусин в передних прядях длинных волос, но их Бог решил не снимать. Они едва слышно звенели, сталкиваясь друг с другом, словно колокольчики, и эта своеобразная мелодия могла помочь ему погрузиться в сон.
    
Ивтанар медленно ступил в воду и закрыл глаза, с каждым шагом все больше чувствуя, как голубая гладь зовет его. Он ступал тихо, словно стараясь никого не спугнуть: каждое его движение раздавалось по волнам золотым сиянием, мерцающим и тихо-тихо звенящим какую-то первозданную колыбельную. Дойдя до середины водоема, бог медленно отклонился назад, позволяя водному массиву поднять ласковые волны и поглотить себя с головой.

Открыв глаза, Ивтанар увидел все то же голубое сияние водной глади, но, шагнув вперед, вышел не там, где заходил. Перед ним предстал берег бурной реки, и ее яркий небесный цвет был единственным, что сияло в этом пространстве. Здесь не было солнца и звезд, а были лишь серые мертвые камни, представляющие собой весь ландшафт. Обернувшись, Бог посмотрел на то, как по голубой реке то и дело пролетают золотистые комочки энергии — человеческие души, которым Шантим даровала возможность переродиться.
     
Обернувшись обратно, он увидел и ее. Конечно, она не могла не узнать о госте в своем королевстве. Застыла в воздухе чуть поодаль от него — ноги не касались поверхности, но волосы, не серебристые, но металлически-бесцветные, тянулись по камням небольшим шлейфом. Шантим была неестественно хрупкой, с полупрозрачной кожей, через которую были видны не только вены, но даже кости — и тела ее всегда становились очень хрупкими, не выдерживающими божественной мощи, поэтому почти все время она обитала здесь.

— Здравствуй, любимый брат, — не открывая рта прошептала она, и звук этот, практически неслышимый, легко достиг ушей Ивтанара. Он положил руку на грудь, слегка поклонился и ответил также мысленно:
     
— Здравствуй, прекрасная сестра.
     
— Опять хочешь наделать глупостей?
     
— Наоборот. Все исправить.
     
Она медленно подняла взгляд черных больших глаз куда-то наверх. Проследив за ним, Ивтанар увидел брешь в сером небе, на которую Шантим смотрела. Она предупреждала его, напоминая, как оно все было, и предлагала вновь взглянуть в лицо пустоте, которая уже так близко подступила к их маленькому миру.
     
— Он уже ждет тебя, — сказала ему богиня спустя несколько мгновений. Ивтанар оторвал взгляд от открывшегося небесного ничего и шагнул вперед туда, куда указала его сестра.
     
Асвар сидел на берегу вечной реки по другую сторону одной из серых скал. Он тоже предпочел человеческое обличье. Сидел к нему спиной, смотря вдаль вечной реки, и даже не обернулся, когда Ивтанар к нему подошел. Богу пришлось обойти брата, чтобы привлечь внимание.
     
— Скверно выглядишь, Ивтанар. — Раздался хриплый голос у него в голове. Асвар поднял на него взгляд зеленых глаз — не по-теплому зеленые, а яркие, ядовитые, дикие. Рыжие волосы он собирал в низкий хвост, как и раньше. Но внешний вид брата, хотя они и давно не виделись, волновал его не так сильно, как слова. Лишь теперь Ивтанар нашел силы посмотреть на свои руки. Правая даже здесь осталась исказившейся, поддавшись его первозданному драконьему обличью.
     
— Я в порядке.
     
— Зачем позвал меня?
     
— Не делай вид, что ты не в курсе.
     
— Ты не разговаривал со мной семь сотен лет. Почему я должен быть в курсе?
    
Ивтанар окинул его взглядом, пытаясь понять, играет тот или нет. Боги не могли лгать — но могли излагать информацию так, как им удобно, утаивая факты. Однако взгляд Асвара не был омрачен какими-то тайнами, и оставалось лишь надеяться на его честность.
     
— Меня обокрали, Асвар.
     
— И что ж украли? И как я с этим связан?
     
Ивтанар помолчал какое-то время. Здесь, в Замирье, оно все равно не имело никакого значения.
     
— Украли часть ключа.
     
Асвар усмехнулся. А потом нахмурился.
     
— Того самого?
     
Ответом ему было молчание, говорившее, впрочем, больше слов. Асвар едва не рассмеялся вслух, забыв о необходимости ментальных разговоров, но Шантим вовремя приложила палец к губам и послала предостерегающий шепот: тише.
     
— Так значит, — продолжила она, сидя недалеко от них на камне, — сестричка Аморис решила вернуться?
     
Ивтанар посмотрел на нее и был удивлен, считав на призрачном лице радость. Он чувств Шантим совершенно не разделял.
     
— Чему ты радуешься? Не помнишь, к чему привели ее действия в прошлый раз?
     
— Ее? Или ваши? — Не унималась богиня. Она медленно откинула с плеча длинные и тяжелые волосы. — Я скучала по ней, так почему должна грустить?
     
— Потому, что она вновь принесет с собой разрушения.
     
— Ты знаешь нашу позицию, Ивтанар. — Включился в разговор Асвар, поднимаясь. — Я прослежу за своей частью ключа, а ты проследи за теми обязательствами, которые дал нам в обмен на смирение.
     
Он тоже посмотрел наверх, туда, где зияла пустота мировой бреши. Ивтанар не поднял взгляд вслед за ним, потому что и без того знал, на что тот укажет. Но он не предоставит им удовольствия упрекнуть себя еще раз.
     
— Я и делаю то, что обязался. Смотри, как бы сделка с твоей стороны не была нарушена, иначе я приду и за твоим сердцем.
     
Он поднял когтистую руку, указав на грудь брата. Тот не шелохнулся, но в ядовито-зеленом взгляде пробежала тень сомнения.
     
— Хватит! — Влезла в их разговор Шантим. Невидимый ветер подхватил ее с уступа, и она прошлась по воздуху к ним и застыла совсем рядом. Ивтанар давно не видел ее такой: растерянной, смущенной и злой. Она подняла руки ладонями вниз. Между ее пальцев потекли ручейки голубой сияющей воды. — Убирайтесь. Оба!

Ивтанар ничего не успел сказать. Лишь понял, что следующий его шаг оказался не в Замирье, а внутри собственного храма. Как унизительно — его выгнали, не дав должным образом закончить разговор. Поднимая с пола мантию и одевая ее на тело, которое словно и не касалось воды, Бог лишь надеялся, что Асвару хватит разума сделать правильный выбор.
     
Хотя и говорят, что надежда — удел смертных, что ему самому сейчас оставалось?

     
***

Забраться на крышу таверны "Слепой сокол" было сложно, но Стриж подсказала ему несколько приемов, знатно облегчающих подъем. Керри не хватало физической силы, чтобы сделать все аккуратно, и босые ноги у него то и дело соскальзывали. Схватившись пальцами за край крыши, он попытался подцепиться все еще скользящими ногами за выступы в стене и не без труда дотянулся до небольшого чердачного окошка. Руки дрожали, но он вцепился покрепче и подтянулся. Хотелось просто перевалиться через край и плюхнуться на чердачный пол, однако пришлось подавить это желание — лишний шум нежелателен, как сказала Стриж. Поэтому Керри пересилил самого себя, аккуратно перелез, почти неслышно опустился на пыльный, пахнущий сыростью пол и наконец выдохнул. Так он пролежал несколько минут, пока руки и ноги сводило судорогой от перенапряжения, — еще бы, ему пришлось перебираться по нескольким крышам — и смотрел в сводчатый низкий потолок. Чердак был очень маленьким, совершенно не таким, какой Керри уже видел в приюте — а по другим чердакам он и не лазил. Должно быть, что-то изменили, когда перестраивали это здание, поэтому комната оказалась такой небольшой. Она пролегала под самой крышей, и Керри мог бы дотронуться до треугольного свода рукой, если бы нашел силы протянуть ладонь вверх. Но усилия мальчик предпочел потратить на то, чтобы достать из кармана остатки утреннего хлеба. Он уже немного зачерствел, но все равно был вкусным, особенно поджаренные семечки на корке — их Керри выковыривал ногтем и ел отдельно. Мальчишка не знал, сколько у него будет времени отлежаться, но знал, что когда внизу раздадутся чужие голоса, ему нужно будет собрать все силы, чтобы прильнуть к одной из маленьких щелочек в полу и расслышать как можно больше подробностей разговора.

Он закрыл глаза и открыл, когда в окошечко уже не падал солнечный свет. Опустились сумерки, и последние закатные лучи окрашивали небо красновато-оранжевым где-то там, вдали, и им вторили зажженные в других домах лампы и свечи. А здесь, совсем близко, была уже ночь. Керри поморгал и потер глаза руками, пытаясь вспомнить, кто он и где находится.
     
А потом его словно палкой по голове ударили — все вдруг прояснилось, стоило услышать откуда-то снизу голоса. Он надеялся, что это они-то его и разбудили, хотя мальчишка даже не помнил, как умудрился задремать. На рубашке под подбородком еще остались хлебные крошки, смахнув их, Керри аккуратно перекатился на живот и пополз вглубь чердака, туда, где половицы немного расходились, открывая маленькие щели-окошки в чужую жизнь.
     
Он видел совсем немного, больше слушал; один юноша сидел на барной стойке, высокий мускулистый мужчина стоял рядом, прислонившись спиной к косяку двери, и еще один более худой, с рыжеватыми прядями заправленными за уши, ходил взад-вперед и то появлялся в поле зрения мальчика, то пропадал.
     
— Стриж не успокоится, — равнодушно проговорил самый высокий и сильный из них, — не зря она стала первой, после Сороки, разведчицей Ателарда, Лисан.
     
— Ну и пусть, — бросил ходящий, махнув рукой, — пусть делает, что хочет, пока не мешается.
     
Его собеседника такой ответ, кажется, не устроил. Керри услышал раздраженное фырканье, и после этого тот, кого назвали Лисан, продолжил:
     
— У нас есть куда более важные дела. В приоритете "задержать Стриж" или "задержать Ивтанара" ответ очевиден.
     
— До меня дошел слух, что Ивтанар чем-то взволнован. Вплоть до того, что отправился в свою святую купель, чтобы связаться с другим богом.
     
О, да, это, кстати, была правда — Керри сам от кого-то услышал.
     
— Это плохо. — Лисан наконец остановился и задумчиво поднес руку к подбородку. — Все свободные вороны уже спущены, нам больше нечем отвлекать его внимание.
     
— Тогда пустим его по ложному следу. Нам ведь нужно лишь предоставить Великой Госпоже и ее избранному как можно больше времени, верно? Пусть Ивтанар дальше ищет ее присутствие там, где ее давно уже нет. — Быстро проговорил юноша, сидящий на стойке.
    
— Это было бы легко организовать, Кристофер, если бы он не проверял любой донос. Его люди проверили уже все, что можно.
     
— Я Паук.
     
— Это не важно.
     
— Важно, Лисан. То, что у меня нет души, не значит, что я не врежу тебе, если захочу.
     
Повисло недолгое молчание. Лисан вновь прошелся по комнате и скрылся из виду Керри.
     
— Так ты что-нибудь предложишь, Лисан? — услышал Керри голос большого мужчины.
     
— Накануне Ивтанар вывел всех своих демонов из города. Скорее всего, с ними мы уже помочь не сможем, но это значит, что в Косе остались только наследники. Скрываться от них и при этом творить необходимое не составит труда.
     
— Значит, больше времени мы дать не сможем? — Поинтересовался молчавший все это время Паук.
     
— Получается, что так.
     
Какое-то время в таверне было тихо. Дело шло после закрытия, не слышно было ни голосов посетителей, ни шума отпускаемых ими кружек. Лишь изредка Керри казалось, что где-то в комнате под ним раздается звук стекла, но он больше был похож на то, как кто-то собирает вместе пустые кружки, чтобы куда-то их отнести.
     
Молчание внизу длилось так долго, что мальчишка едва не умудрился снова задремать. В том, как они просто сидели, пока Лисан ходил туда-сюда, не было ничего интересного; напротив, даже что-то угрюмое и угнетающее. Керри мало представлял себе, какой еще человек может просидеть так долго неподвижно. Может, они и сами уснули?
     
— Но у нас все еще есть другая задача. — Наконец вновь раздался голос Лисана, и мальчик вздрогнул. — Легенду о Спасительнице надо распространить как можно быстрее и тише. Нам повезет, если окажется, что единственные демоны, которые остались в Косе — это мы.
    
Керри беззвучно повторял все, что услышал, чтобы лучше запомнить, и ни в коем случае не старался не думать о том, что все это значит. Он многое слышал, многое видел, и уже понял, что есть вещи, в которых не надо ничего понимать хотя бы для того, чтобы иметь возможность крепко спать — это был как раз такой случай.
     
Пока он слушал про эту Спасительницу, что-то коснулось его ноги. Керри дернул босой пяткой, думая, что это какая-то пыль или доска, но это нечто упорно продолжало царапать его лодыжку. Сильнее мотнув ногой, он попал по чему-то перистому, большому и, что главное, теплому — а значит, живому. Керри оглянулся назад как раз в тот момент, когда черная птица  подняла крылья и громко завопила, привлекая к себе внимание.
     
— У нас что, опять гости? — Услышал мальчик снизу, пятясь назад. Птица все не умолкала, продолжая громко каркать, и била его крыльями и когтями по всему, до чего могла дотянуться, и из-за этого было невозможно хоть что-то вокруг разглядеть. Керри еле как удалось от нее отбиться, чтобы доползти до окошка, — по пути он не раз задел держащие балки и, кажется, подцепил не одну занозу, — но в конце концов мальчишка забрался на крышу таверны, обежал по ней на другую сторону здания и замер.
     
Он не спеша сел на корточки и взглянул вниз. Птица кружила где-то позади, возможно, потеряв его из виду, а двое мужчин стояли у главного входа и что-то обсуждали.
     
— Откуда мне было знать?.. — Долетел до него обрывок разговора. — Кто вообще может поместиться на этом треклятом чердаке...
     
Керри выбрал противоположную им сторону крыши и начал спускаться. Слезать получалось значительно легче и быстрее, чем залезать — это несказанно радовало. Спрыгнув в последний раз, Керри внезапно понял, что ноги не достали до земли. Он даже пару раз мотнул ступнями, пытаясь понять, в чем дело, а потом услышал над самым ухом:
     
— Ты кто такой?
     
Мальчишка пробубнил что-то невнятное вместо ответа, извернулся, чтобы сбежать, но его только перехватили под грудью. Тогда он укусил держащую его руку и, наконец почувствовав свободу, метнулся в сторону узких переплетений улочек. Вслед ему прилетело несколько ругательств, а погоня, было начавшаяся, почти сразу прекратилась. Керри не понял почему, а возвращаться и спрашивать ему не хотелось.  Он перебегал с улицы на улицу, пытаясь вспомнить, как бежать до места, которое Стриж назвала безопасным, и все молча шевелил губами, повторяя слово в слово то, что прежде услышал.

Паук приподнял рукав рубашки и принялся растирать укушенное место. Наверное, будь он живым, его обеспокоили бы красные следы зубов и он поспешил обеззаразить рану, но теперь это не имело значения. Было важно только служение преданное, жертвенное, безупречное. Все для его прекрасной госпожи, которая нуждалась в их помощи. Нужно было концентрироваться только на важном, а подслушивающий мальчишка таким не был.
     
— Почему ты отпустил его? — Спросил Лисан, подходя ближе.
     
— Я узнал его. Сенрад его прикармливал, хотя имени я не помню. — Ответил Паук, обратно опуская рукав.
     
— Думаешь, ничего страшного?
     
— Я думаю, он от Стрижа.
     
Каратель, возникший позади, словно ниоткуда, глухо рассмеялся.
     
— А я говорил, что она не успокоится, пока не узнает все.
     
Лисан раздраженно закатил глаза.
     
— Не важно! Она вернется, я уверен. Так что мы просто ее подождем.
     
— А потом что?
     
— А потом убедимся, что больше она никому не расскажет.

   
***

Стриж сидела в кабаке, принадлежащим друзьям ее семьи — маленьком и даже уютном, где подавали больше обедов, чем пива, и это казалось чем-то странным. Здесь ее звали Сарой Нельма, спрашивали о здоровье и делах на вечер и позволяли чувствовать себя совершенно обычной, не причастной к сладко-ядовитому и опасному миру Кристо. Поэтому ей нравилось сбегать сюда время от времени, особенно, когда она хотела отвлечься или, наоборот, хорошенько о чем-то подумать.
     
Керри рассказал ей так много, что, пожалуй, и сам не подозревал о всей значимости своих слов. Она его, конечно, накормила, и даже заплатила Эвтуане — хозяйке этого кабака и старой знакомой, едва ли не заменившей ей мать в тяжелое время — чтобы она неделю давала этому мальчишке поесть дважды в день.
     
Ей нужно было найти способ связаться с Сенрадом или Ателардом, это уже даже не имело значения, и рассказать обо всем этом: об оживших мертвецах, о демонах, о выдуманной легенде о Спасительнице и том, что они, вероятно, пригрели на груди змею. Но Стриж не знала ничего о том, где Кристо могут быть. Прежде, когда братья уходили на какое-то большое дело или решали укрыться и переждать до безопасного для них времени, приказ был один: ждать, и после их возвращения рассказывать все, что сочтут нужным. Но сейчас любое промедление может дорого им обойтись, а Стриж не хотела быть той, на кого по итогу свалят вину за молчание.
     
Если бы только был способ узнать, откуда у Лисана, Паука и Карателя столько информации о передвижениях Кристо...

     
***

Она снимала небольшую квартирку под самой крышей дома, выходящего окнами на торговую площадь. С одной стороны обзор загораживал другой, более высокий дом, но даже здесь Стриж чувствовала себя непобедимой — потому что могла взирать на копошащихся на улицах людей с высоты птичьего полета. Иногда про себя девушка называла эту квартиру гнездом из-за ее компактности, а иногда — блошиным углом, но все равно это место любила и ни на какое другое менять не собиралась.
     
А еще Стриж была уверена, что здесь всегда можно будет чувствовать себя в безопасности. Однако в этот день, поднимаясь по ступенькам до самого верха, она уже чувствовала, как маятник, предвещающий что-то дурное, качнулся.
     
В квартиру она вошла тихо, слабо толкнув дверь, и словно не обратила внимания на то, что та была уже открыта.
     
Кажется, девушка почувствовала этот запах — или энергию, что это вообще было? — еще до того, как увидела гостя. Что-то печально-величественное, отдающее древностью и смертью. Так пахла кровь божественных наследников, и Стриж не понимала, почему временами ощущала ее более явно, как, например, сейчас. Она всегда делала ставку на свою магию, ведь кто знает, как именно взыграли ее способности тенехода и что еще она сможет открыть в себе в будущем.
     
Если, конечно, доживет до тех прекрасных лет.
     
— Я не приглашала тебя в гости. — Медленно проговорила она, переводя взгляд на колдуна в другом конце комнаты.
     
— Я взял на себя смелость сделать первый шаг.
     
Трувэ даже не скрывался. Пожал плечами, продолжая стоять у окна, скрестил руки и облокотился на стену. Желтоватые занавески то и дело касались его плеча, потревоженные ветром из открытой форточки. Стриж по привычке оглядела его с ног до головы, прикидывая, если ли у него оружие, хотя и без того знала, что наследникам оно не нужно. Их магия редко, когда служила поддержкой или защитой — только лишь несла разрушение.
     
— Чего тебе здесь надо?
     
Девушка остановилась у входа и оставила дверь открытой на случай побега. Намерения Сенрада предугадать всегда было сложно — судя по всему, понять, чего хочет этот наследник, у нее тоже не получится. Не найдя ничего интересного в таверне, на его месте она бы кинула в темницу всех, кто был причастен к Кристо, и там под пытками и допросами выяснила то, что ей было нужно. Но это она. А что он?
     
Трувэ чуть склонил голову, посмотрев на носок своего ботинка, и дернул уголком губ, словно был раздражен или презирал что-то. В этот момент он показался Стриж куда менее уверенным, и внушительность его существа, которое он выказал при их встрече в таверне, отошла куда-то далеко на второй план.
     
— Ты что-то знаешь о том, где сейчас Кристо. И я тоже хочу это знать.
     
Стриж скептически вскинула бровь.
     
— Сбавь обороты, гончий! И покинь мою квартиру. Нам не о чем разговаривать.
     
— Мы на одной стороне, Сара Нельма.
     
— Откуда знаешь мое имя? Еще и квартиру? — Она сощурила глаза. — Ты следил за мной?
     
— Нет. Немного. Совсем чуть-чуть.
     
— Мы не на одной стороне, Трувэ, и никогда не будем.
     
Стриж попыталась выйти за дверь и поняла, что не может сдвинуться с места. Она постаралась не показывать своего замешательства.
     
— Я не должен тебе ничего доказывать. Я могу привести стражу по щелчку пальцев и устроить допрос, который не оставит на тебе живого места.

— Так почему этого не делаешь? Я не скажу тебе ни слова ни под угрозами, ни под пытками.
     
Он высоко поднял подбородок, но взгляд все еще был направлен вниз. На мгновенье его желваки напряглись, и почти сразу вновь расслабились под влиянием каких-то внутренних размышлений. А их, предполагала Стриж по затянувшейся тишине, было много.
     
— Ты ведь все равно не поверишь ни одному моему слову, верно? — В итоге спросил колдун.
     
Ей не хотелось отвечать. Это было слишком подозрительно, слишком дружелюбно, слишком... Он что-то задумал? Тянет время, пока стража поднимается по ступенькам, чтобы взять ее? Девушка прислушалась: внизу было тихо.
     
— Хватит заговаривать мне зубы и убирайся, пока я не перерезала тебе горло. — Сквозь зубы прошептала Стриж, на что получила только легкую полуулыбку.
     
— Давай. Ты ведь даже сдвинуться с места не можешь, Сара.
     
Теперь не оставалось сомнений, что это его чары. Девушка посмотрела под ноги и на потолок, отыскивая печати или колдовские знаки. Ничего не было.
     
— Ты меня тут долго не удержишь. Колдовство всегда имеет ограничения.
     
— Надолго мне и не нужно. Я лишь хочу, чтобы ты хотя бы допустила мысль о том, что мы оба хотим найти Сенрада по одной причине.
     
Стриж немного помолчала, проверяя на языке чужие слова. Она не собиралась ему доверять. Но снова хотя бы выслушать, чтобы потом использовать эти слова против него же. Птицам было в радость слушать и узнавать как можно больше.
     
— Зачем тебе Сенрад?
     
— Основываясь на том, что знаю о происходящем в городе, я уверен, что он влез в историю, значимость которой сам не может определить.
     
Стриж фыркнула. Она часто слышала такое о старшем Кристо, но всегда оказывалось, что Сен был в курсе важности того или иного дела, и, более того, умудрялся своими действиями придать событию еще больше значимости, чем изначально планировалось.
     
Если ее скептицизм и недоверие и вызвали негодования Трувэ, он этого не показывал.
     
— Я хочу разобраться в этом, Сара. — Колдун наконец оторвался от стены и сделал пару аккуратных шагов по направлению к девушке. — Это дело нечистое, и, возможно, касается всех людей гораздо больше, чем ты можешь подумать.
     
Она захотела рассмеяться ему в лицо, но не смогла. И не из-за его удерживающих чар, а из-за того, что увидела во взгляде Трувэ что-то такое, чему не смогла найти четких объяснений. Уверенность, тревога и опасения — все это сплетались во что-то единое, но найти для этого выражения одно слово Стриж не смогла.
    
— И что ты от меня хочешь? — Спросила она со всей смелостью, которая еще осталась.
     
— Ты ведь ищешь способ с ним связаться. Как найдешь, а ты найдешь, я уверен, приходи ко мне. В обмен на это я расскажу тебе кое-что об Ивтанаре. В последнее время я... Провожу с ним весьма много времени.
     
— Что ты можешь рассказать такого, что и так не известно Кристо?
     
— Кое-что о причине волнений Ивтанара, Сара. Поверь, Сенрад об этом не знает. Если бы знал... Не делал бы сейчас то, что делает.
     
Стриж помолчала немного, переступая с ноги на ногу. Она чувствовала, как чары колдуна отступают, возвращая ей подвижность.
     
— Зачем тебе это?
     
— М-м…. — Протянул мужчина, напряженно провел рукой по волосам и повернул голову в сторону. — Мне бы найти способ избавиться от клейма, которое я ношу с некоторых пор. Под руководством Ивтанара это уже не удастся, поэтому я бы хотел найти нового покровителя.
     
— И ты считаешь, что Сенрад тебе поможет?
     
— Что? — растерянно переспросил он, хотя определенно точно расслышал вопрос. — Не совсем он. Но через него я смогу связаться с тем, кем хочу.
     
Стриж рассматривала его еще некоторое время, взвешивая все за и против. Трувэ был откровенен, пожалуй, даже слишком для того, кто хочет в обмен на сведения такую малость, как местоположение Сенрада. Конечно, это мог быть и обменный маневр — заставить поверить в то, что он играет с ней на одной стороне, чтобы получить желаемое. Поэтому варианта было два: либо он врет, либо настолько в отчаянии, что готов пожертвовать последним, что осталось. Ставка пятьдесят на пятьдесят. Ателард учил никогда не идти на риск, если цена проигрыша могла быть слишком высока, но его здесь не было.
     
— Так ты... — Тихо начала девушка, чуть склонив голову набок и сощурив глаза. — Так ты хочешь сделку?
     
— Вероятно. — Он тут же поправил себя. — Да. Сведения в обмен на сведения.
     
— Где гарантии, что я могу доверять тебе?
     
— У меня тоже нет гарантий, что я могу доверять тебе. Но... — он достал из внутреннего кармана тяжелой накидки сложенный в четыре раза лист бумаги. — Как инициатор сделки, я обязан доказать цену своего слова. Вот, это тебе.
     
Колдун не передал листок ей в руки, а положил его на стол рядом.
     
— Почитай, как я уйду. А потом я буду ждать тебя с нужной для меня информацией и тогда расскажу все остальное, что мне известно.
     
— Как мне тебя искать, если захочу?
     
— Я дам тебе знать позже. И... Сара. — Трувэ почти уже вышел из квартиры но, остановившись у самой двери, очень близко к девушке, наклонился к ней. — То, что я тут рассказал тебе, и вся эта сделка... Пожалуйста, никому ни слова.
     
Он не стал дожидаться ее ответа и ушел. Как только его шаги по лестнице стихли, последние чары развеялись, вернув девушке контроль над собственным телом. Но даже после этого она не сразу сдвинулась с места. Смотрела на листок, лежащий на столе, и обвела взглядом комнату. Наткнулась взглядом на висящее на другой стороне комнаты зеркало. После этого напряженного разговора Стриж, растерянная и хмурая, была как никогда похожа на птицу: и без того острые черты лица выглядят еще более жесткими, темные брови сведены на переносице, бросая тень на прямой, с небольшой горбинкой нос. Сперва девушка медленно поправила волосы, приглаживая черные пряди, спереди чуть длиннее, чем сзади, из-за чего со спины это было чем-то похоже на хвост стрижа или, если более угодно, на распростертые в полете дугообразные крылья.

Что ей с этим делать? Если братья Кристо вернутся, ее выгонят за сговор с одним из главных врагов Сенрада. Но что, если тревога Трувэ правдива и опасность имеет место быть? Тогда она делает все правильно. Ведь верно?
     
Еще немного подумав, Стриж метнулась к столу и поспешила развернуть записку. Она бегала глазами по аккуратно выведенным буквам, вчитывалась в слова вновь и вновь, пытаясь запомнить все, что в ней написано. Когда девушка прочитала ее уже в третий раз, листок внезапно вспыхнул бледным желтоватым пламенем. Стриж удивленно вздохнула и откинула его в сторону, смотря на то, как от бумаги остается лишь горстка пепла.
     
Трувэ осторожен, с этим нельзя было поспорить. Но то, что он ей написал... Если это правда, то сходится с тем, что она сама знала. Теперь, однако, это письмо осталось лишь в ее голове, и никто не поверит ей, даже если она захочет рассказать об этом.
     
Со вздохом Стриж смела пепел на пол, вымыла руки и лицо, сменила одежду и немного просидела на кровати перед тем, как уйти.
     
Квартирку, наверное, тоже придется сменить. Прежнего чувства безопасности в ней больше не было.
   
 
***

— У меня было время все обдумать.
     
— После того, как послала шпионить за нами мальчишку, или до? — С какой-то усмешкой спросил Лисан.
     
— Мне надо было узнать, что происходит, и на основе этого делать выводы.
     
— Ты могла просто спросить меня, Стриж. Ты ведь понимаешь, что мы не враги ни тебе, ни Кристо?
     
Девушка поправила прядь волос за ухо и посмотрела в стоящую перед ней чашку чая.
     
— Я все еще работаю на Ателарда, и верна Кристо. Если они решили, что вам стоит доверять, то так тому и быть.
     
Лисан выжидательно смотрел на нее, не уводя взгляд, пока Стриж мешала ложечкой напиток с запахом черной смородины.
     
— Ты поэтому разговариваешь со мной в этой дыре вместо того, чтобы прийти в "Сокола"?
     
— Это весьма приличное заведение, Лисан. — Невозмутимо ответила она. — Да и потом... Переговоры всегда лучше проводить на нейтральной территории.
     
— Так это переговоры? Не ты ли только что говорила о доверии к выбору Кристо?
     
— Послушай, у меня два варианта: либо я делаю вид, что ничего не знаю, либо помогаю вам, чем смогу. Первый случай для тебя будет не так выгоден, ведь придется дополнительно временами волноваться о том, не решу ли я проговорить и не перекупит ли кто мои сведения. При втором раскладе я смогу и дальше приносить пользу делу. Только вот...
     
Лисан оперся подбородком о руку и вопросительно выгнул бровь. Стриж настойчиво продолжила:
     
— Только вот тогда мне нужно будет знать как можно больше о том, что произошло с вами и что вы собираетесь делать.
      
Мужчина, напротив, задумался. Стриж боялась спугнуть его своей настойчивостью, хотя и он должен был понимать, что за ней сейчас — все оставшиеся Птицы, которые могут пригодиться. Единственное, на что девушка действительно уповала, так это на то, что не окажется внезапно, что им будет легче ее убить. Да, это вызвало бы смуту среди остальных пташек, но ненадолго. Да и, пока Кристо не в городе, любая власть в их структуре становится очень шаткой.
     
Лисан махнул рукой одной из служанок и попросил принести ему еще морса.
     
— Знаешь, а я ведь даже рад, что мы сойдемся на такой легкой ноте. Но еще хочу, чтобы ты не думала, будто все так просто, как может показаться.
     
— По-твоему, появление в Косе демонов, не подвластных Ивтанару, выглядит чем-то простым?
     
Она спросила очень тихо, но Лисан все равно предостерегающе поставил палец к губам.
     
— Я расскажу тебе ровно столько, сколько тебе будет нужно знать для определенных задач. Но, может, ты и сама что-то вынюхала? Я слышал, ты весьма хороша в том, чтобы выискивать такую информацию, какую никто другой найти не может.
     
В мыслях у Стриж пронеслось письмо, что оставил ей Трувэ. Слова проскользнули в сознании быстро, вновь складывая в картинку фрагменты того, что было известно ей и что поведал Трувэ. Не хватало кусочков пазла только с третьей стороны, и Стриж была должна, — нет, даже обязана, хотя бы ради самой себя, — забрать эти кусочки из-под носа Лисана.
     
— Нет, ничего. — Легко мотнула она головой. — Была занята другими делами.
     
Он, кажется, даже расслабился. Девушка заметила, как опустились плечи мужчины. Наверное, это все же был правильный ход. Пусть уж лучше Лисан недооценивает ее навыки, чем будет ожидать подвоха и следить за каждым ее шагом.
     
— Что ж, я даже немного разочарован. Раз мы пришли к согласию, возвращайся в "Слепого Сокола". — Ему принесли напиток, и он, немного помедлив, сделал глоток и улыбнулся. — Ты, кстати, уже слышала весть о Спасительнице?