Белые Лилии, Черные Вороны

Хотя оставил Творец детей своих присматривать за миром, не все явления и силы были им подвластны, но ко всему старались они найти решение, чтобы защищать подаренный им мир и жизнь в нем.
 
Однажды явилась в мир болезнь, лечение от которой не знали ни целители, ни знахари, ни сами боги. Чума так быстро поглощала людские поселения, что было понятно одно: нужно торопиться, иначе не осталось бы никого из смертных.

Знал Ивтанар, что должен созвать всех богов для обсуждения этой проблемы. Явились его четыре брата и одна сестра на зов, и лишь Аморис, не желавшая признавать его власть, отказалась явиться. Долго думали боги над судьбой человечества, пытаясь найти лекарство, но никому из них не был дан дар исцеления, каким владела Аморис. Понимая это, отправился Ивтанар сам просить ее о помощи.

Были люди, что хотели отправиться с ним и защитить покровителя своего в случае опасности. Не боялись они жизнь отдать, но проявил бог чувств и разума благородность, отказавшись подставлять их под удар. Считал он, что сможет договориться с сестрой, не подвергая риску верных ему людей, и отправился на ее поиски.

Сказание V о подвигах Ивтанара из Малой Книги Событий

     
— Прекрати вести себя, как ребенок. Я — наследник божественной крови, посмотри, все уже почти зажило!
     
Сенрад попытался остановить девушку и показать переставшую кровоточить рану на плече, но та резко вырвала руку, едва не ударив его по лицу.
     
— Это я веду себя как ребенок? Какой же ты наглец, Сенрад! Не я пошла драться на смерть только потому, что мне захотелось острых ощущений!
     
— Ни о какой смерти не шло речи, — продолжал он спокойно, никак не реагируя на повышенный тон Ивонн. — Это был показной бой, ты не слушала ничего из того, что говорил Иенуа?
     
— Нельзя верить ничему, что он говорит! Он всегда врет. Я слишком долго жила в его окружении, чтобы допустить хотя бы малейшую возможность того, что он оставил бы тебя в живых, если бы не...
     
Она замолчала и посмотрела куда-то позади него. Сен не стал продолжать ссору, пока кто-то был рядом, и, обернувшись, увидел подходящего к ним Иенуа. Он был бледен и взбудоражен. Должно быть, подумал Кристо, впервые его рискнул кто-то обокрасть.
     
— Мне жаль, что наша встреча закончилась так внезапно. — Быстро сказал он колдуну. — Непредвиденные обстоятельства, я надеюсь, вы понимаете...
     
— Непредвиденные обстоятельства или судьба? Кажется, словно Боги не хотят, чтобы я здесь задерживался.
     
Показалось, что Иенуа был этим оскорблен, но спустя секунду это чувство уступило осознанию вины.
    
— Понимаю вашу точку зрения. Но все равно смею просить вас прийти завтра. Я улажу некоторые дела, и мы с вами еще раз обсудим некоторые нюансы.
     
Он протянул ему руку, и, немного подумав, Сен пожал ее.
     
— Если я еще не уеду, то приду.
     
— Приходите, не пожалеете. Вы замечательно показали себя в бою.
     
Кристо ничего не ответил, но заметил в этой фразе определенный подтекст.
     
— Возможно, удастся довести его до конца. — Подхватил он эту повисшую в воздухе мысль. — Не люблю оставлять дела незаконченными.
     
— Я рад! Дворовая прислуга проводит вас, если хотите.
     
— Не стоит.
     
Иенуа откланялся и пошел обратно к дому. У него было много дел, Сенрад мог это себе представить. Стража, которую колдун почти не видел при входе на территорию дома, сейчас патрулировала едва ли не каждый метр.
     
Он повернулся, чтобы неспешно пойти на выход, и увидел, что Ив уже ушла от него на приличное расстояние.
     
Что за демон ее гонит?
     
Колдун не стал нагонять девушку, чувствуя, что разговор снова ничего не даст. Он делал то, что считал нужным и любопытным, а у этой маленькой рыжей лисы не было прав его ограничивать. Сенрад не понимал природу эмоций, которые сейчас ей управляли, но при этом почему-то подумал, что стоит оставить эту тему ненадолго и дать им обоим отдохнуть.
     
Ивонн все равно было некуда идти, кроме как обратно в таверну. Все остальные вернутся туда немного позже, когда суета у дома Лавьера утихнет. И тогда он решит все дела, которые остались, и будет думать над тем, что делать дальше.
     
     
***

Ателард начал волноваться, когда шум в доме почти утих, но Веста еще не вернулась. Ей было нужно чувствовать себя в безопасности, чтобы спокойно уйти, он это понимал, потому что сам этому учил — но почему тогда волновался?
     
Изначальный шум почти не привлек внимания стражи, на что и был изначально сделан расчет. Привыкшие к мирной жизни, вся охрана дома не обращала внимания на то, на что следовало бы — ни подозрительные шорохи, но собственные слепые зоны их не смущали. Паника началась тогда, когда в кабинете Иенуа произошел взрыв: Лард не знал, что именно послужило ему причиной, а потому ему лишь оставалось надеяться, что у Весты все под контролем. Где-то внутри он чувствовал, что она не пострадала, однако этот голос разума заглушало что-то иное, что-то, что Ателард тут же поспешил подавить.
     
В его душе не должно быть ничего, не относящегося к работе.
     
С тех пор, как он снял зачарованные сетки с ладоней Весты и Сенрада, прошло около десяти минут. С небольшой возвышенности, на которой он находился, ему открывался хороший вид на дом: колдун видел, что его брат и Ивонн покинули дом. Их ни в чем не заподозрили, как они и рассчитывали... По крайней мере, сейчас. Пару раз казалось, что на крыше промелькнула какая-то тень, но скользила она так быстро, что исчезала, как только Лард успевал ее заметить. Но он не мог позволить себе оставить ситуацию и просто закрыть глаза. Он ведь обещал Весте присмотреть за ней, и все еще мог чем-то помочь, если что пойдет не так.
     
— Уже весь воздух пропитался твоим волнением. Ты так не веришь той, кого послал за деталью ключа? — спросила Ами откуда-то сзади и Лард едва не вздрогнул от внезапности ее голоса.
     
— Раз я послал ее, значит, полностью верю.
     
Он протяжно выдохнул и положил обе ладони на трость перед собой.
     
— Хм. Так значит, ты волнуешься не из-за нее, а за нее?
    
Ателард не сумел разобрать, была это насмешка или удивление, но понял, что ему в любом случае не нравится тон ведьмы. Ей явно было скучно таскаться за ними, хотя и не понятно, зачем тогда она это делала. Неужели связавшие ее узы сделки с ним и братом были настолько сильны, или... Настолько важны для нее?

— Ты можешь идти. — Коротко бросил он ей, не оборачиваясь.
     
— Конечно, могу. — С усмешкой ответила та. Лард нахмурился и посмотрел на нее через плечо. Ами выглядела спокойной и перебирала пальцами темные волны волос, неспешно распутывая их. Она показалась ему похожей на какое-то выдуманное существо, на русалку или нимфу, и от этого по спине пробежали мурашки. Словно почувствовав это, девушка подняла на него взгляд, и колдун поспешил отвернуться.
     
— Я имел ввиду, что тебе стоит уйти. Я дождусь Весту сам.
     
Ами неспешно поднялась с дерева, на которое облокачивалась, и какое-то время еще прожигала своего собеседника глазами. Ателард это чувствовал и продолжал всматриваться во тьму, не поддаваясь на ее провокации.
     
— Ладно. Вы будете меня искать, если я решу немного прогуляться?
     
— Только не делай глупостей, пожалуйста.
     
— Такого ты обо мне мнения?
     
Лард услышал ее удаляющиеся шаги и легкую, едва уловимую мелодию, которую она напевала. Он всегда чувствовал некое напряжение в присутствии ведьмы — было ли это аурой проклятия или наследием Ордена Бирен Халет, не имело значения, но ему стало легче, когда она ушла.
     
Мужчина вновь вгляделся в ночной сумрак. Время сквозило медленно, и каждая секунда отдавалась громким ударом собственного сердца, которое словно продолжало вопрошать, дожидаясь ответа: и все же, из-за или за?
     
— Не уснул еще, Ларди?
     
Ателард сперва услышал знакомый голос, и уже потом увидел саму девушку. Грудь Весты быстро вздымалась и опускалась, пока она пыталась восстановить дыхание. Девушка покачивалась, и Лард заметил, что у нее ссадины на коленях и локтях.
     
— Уже проснулся.
     
— Значит, я опоздала больше, чем планировала. — Она помолчала, нервно переступая с ноги на ногу, и Ателарду показалось, что она нервничает. — Я старалась, как могла. Ты ведь знаешь?..
     
— Конечно, знаю. А еще то, что часть нашего волшебного ключа ты тоже принесла.
     
— Да неужели?
     
— Ага. Потому что я знаю, что на тебя можно положиться. А еще потому, что иначе ты бы все еще была там и всем столпившихся возле входа стражникам не поздоровилось.
     
Она хрипло рассмеялась.
     
— Кому-то там и так досталось. Я использовала сон-бомбу.
     
Теперь посмеялся Ателард.
     
— Я почему-то так и подумал. Это от нее был взрыв?
     
— Нет. — Веста тяжело помотал головой и сделала шаг к колдуну. — О, мне есть, что тебе рассказать! Но сначала...
     
Лард неосознанно отставил трость в сторону, давая девушке подойти ближе. Среди деревьев, ставшими им укрытием, не было источников света, кроме едва заметно мерцающих светлячков, появляющихся то тут, то там. Поэтому только сейчас колдун в полной мере смог рассмотреть лицо девушки: уставшее, взволнованное и неестественно бледное.
    
Он ее до этого так долго ждал, что не мог уйти и сейчас. Когда-то между ними пролетела искра, и, не получив должной пищи, не затухла, как должно было случиться, но тлением своим со временем спалила дотла все, до чего могла дотянуться. Из-за этого каждое воспоминание о Весте отдавало горечью, каким бы приятным оно на самом деле не было. Первое время после того, как Вес присоединилась к ним снова, ему так хотелось выразить всю эту боль на ней, словно она этого заслуживала. Но сейчас, смотря в ее поразительного цвета изумрудные глаза, он вдруг увидел в них то же самое, что чувствовал сам.
     
Веста подошла вплотную и, подняв одну его ладонь, вложила в нее деталь ключа. Ее пальцы чуть дрожали и были холодными, но касания все равно оставили после себя тепло. Ему даже захотелось, чтобы то мгновение неуверенности, когда девушка ненадолго задержала свое прикосновение, продлилось до бесконечности долго.
     
Видимо, ответ на вопрос "из-за или за" был до невозможного очевиден.
     
Колдун убрал деталь во внутренний карман пальто.
    
— Какая-то птица помогла мне его заполучить. — Шепотом произнесла Веста. — Большая и черная. Со шрамом на груди.
    
Ателард нахмурился.
     
— Ворон?
     
— Возможно. — Пожал она плечами. — Я таких прежде не видела, но по описанию похож.
     
— Зато я видел. — Едва не сквозь зубы проговорил колдун и обернулся, словно боялся, что та, о ком он говорит, может внезапно оказаться здесь. — Я давно подозревал, что что-то с ней неладно и с каждым днем подозрений все больше.
     
— Ты о ком?
     
— У Ами ручной ворон. Она его выхаживала, но ты не застала.
     
— Если она могла помочь с его помощью, почему сразу не сказала об этом? — удивленно спросила девушка. — Использовать реальную птицу вместо названной было бы куда эффективнее.
     
— Я не знаю. — Ателард провел свободной рукой по волосам. — Я не знаю, зачем ей вообще помогать нам доставать ключ. Колдунье от этого никакой пользы. Она все время сидела здесь с таким видом.
     
— Может, это как-то связано с ее сделкой с Сенрадом?
     
— Это он ей должен, а не наоборот. Так что если она и решила помочь, то только по доброте душевной.
     
Веста поморщилась.
     
— И ты в это веришь? Она по-своему классная, но далеко не альтруистка.
     
— Я о том же.
     
Они помолчал немного, раздумывая о чем-то своем, а потом Веста прочитала в глазах Ателарда то, что ей жутко понравилось. Она улыбнулась и чуть качнула головой.
     
— О... Такое я люблю.
     
— Все может оказаться лишь домыслом. Нет смысла сильно обнадеживаться. — Он повел плечом, хотя и чувствовал при этом, что заряд энтузиазма от девушки передается и ему.
     
— Это уже не так важно. — Веста качнулась на пятках взад и вперед, вновь полная сил от нетерпения. — Ты сказал, что доверяешь мне и на меня можно положиться, и я тоже доверяю тебе. Если есть предчувствие насчет нее, то стоит проверить… Разве что, конечно, ты не струсил.

— Я? Это ты на ногах еле стоишь и дрожишь от страха.
     
— Я, вообще-то, жутко устала лазить по этому дому!
    
— Так, может, пойдем уже отсюда?
     
Веста вздохнула, почти согласившись, но в последний момент скрестила руки на груди. Она знала, что не было смысла торопиться уходить. Это место плохо просматривалось с особняка Лавьера, но в нем было что-то особенное. Возможно потому, что здесь больше никого не было кроме них двоих?
     
— Мы расскажем кому-нибудь?
     
— О догадках? Скажем, если что-нибудь узнаем. Так ты идешь?
     
Он немного помедлил, развернувшись. Знал, что Веста в любом случае его догонит — энергии и сил у нее было даже сейчас куда больше, чем у него, но отчего-то не хотел уйти просто так. Казалось, что это будет неправильно. Что это будет холодно и горько.
     
Колдун протянул девушке руку и Веста, с неожиданным для нее самой энтузиазмом, сжала его ладонь так крепко, словно это было единственным, что помогало стоять.
     
Ателард подумал, что нет смысла отрицать свое внутреннее "за", как бы не боялся он очередного горького послевкусия.
 
   
***

Неожиданно для самого себя, Сенрад нагнал Ив у самой таверны. И хотя сперва он замедлил шаг, уже в здании решил поторопиться, потому что навязчивое ощущение незавершенности разговора все не давало ему покоя. Или колдун просто хотел окончательно утвердить свою правоту в этом вопросе, — наверняка сказать не мог.
    
Он поймал девушку за руку у своей комнаты. Та, не ожидая этого, вздрогнула и попыталась освободиться.
     
— Отпусти!
     
Ее пальцы пытались разжать руку, но действовала она больше эмоционально, чем из чувства реальной угрозы, а потому ее действия не оказали на колдуна никакого результата.
     
— Пойдем договорим, Ивонн.
     
Он знал, что просто так она не пойдет потому, что любит показывать свой характер, который в последнее время только все усложнял. Было бы куда проще, если бы юная девушка просто слушалась его, как и любой другой член команды. Сен слишком привык к безоговорочному подчинению, чтобы решать проблемы как-то иначе.
     
— Не хочу я с тобой разговаривать, я хочу...
     
Закатив глаза, мужчина не стал дослушивать ее слова и, подхватив под грудью, приподнял над полом и занес в комнату. От этого действия Ив молча и возмущенно уставилась на него. Сен наконец-то выдохнул, услышав тишину.
     
— Что за сцены ты устраиваешь? Считаешь, что они должны оказать на меня какое-то влияние?
     
— Да! — выпалила девушка, но быстро продолжила, поняв, что он может не так истолковать ее слова. — Не такое, которое ты подумал.
     
— Да неужели? А мне кажется, женские истерики всегда считались отличной манипуляцией.
     
— То есть, вот кем ты меня считаешь? — у нее дрогнул голос, и, взглянув на колдуна, она отвернулась и скрестила руки на груди.
     
Он не считал ее истеричкой. И, вероятно, вообще никем ее не считал.
     
— Ладно, извини. — Девушка сделала глубокий вдох, продолжая уже более спокойно, впрочем, все еще не смотря на собеседника. В комнате кроме них никого не было, и это, кажется, действовало на нее более благоприятно, чем самой могло показаться. — Видимо, я напридумывала себе что-то большее, чем оно есть на самом деле.
     
Ив порывнулась идти, но Сенрад, выставив руку, перехватил ее и спокойно вернул на место.
     
— Я не это хотел услышать. Я хочу объяснений твоим поступкам.
    
— Зачем? Ты ведь и так уже сделал выводы.
     
— Я тебя привел сюда, чтобы твою точку зрения услышать, Ивонн. Не надо делать меня своим врагом.
     
Девушка вновь отвернулась от него, пряча покрасневшие глаза. Поддавшись очередному порыву, Сенрад притянул Ив к себе и обнял.
    
Прошла пара минут прежде, чем она заговорила, полностью успокоившись.
     
— Я все детство провела на тех боях, Сен. Для меня видеть, что ты так бездумно пошел на поле, равносильно тому, чтобы видеть всех там погибших разом.
     
— Это не было бездумно, моя милая. Я ведь не настолько глуп, чтобы не понимать, чем рисковал.
     
— Ты был там в первый раз!
     
— А сколько раз была ты?
     
— Очень много.
     
— Тогда должна была понять, насколько велики мои шансы на победу. Неужели с высоты тех трибун не было видно?
     
— Нет, ты... — Она отстранилась и коснулась рукой лица. Ей так тяжело было подбирать слова, чтобы вновь не вызвать раздражение Сенрада, что даже он почувствовал себя неловко. — Я никогда прежде не была на трибунах. Прежде я всегда была лишь внизу, за той дверью, куда уносят проигравших.
     
В создавшуюся небольшую паузу, пока Ив решала, продолжать или нет, Кристо сел на кровать, показывая, что он готов слушать дальше. Немного погодя, девушка вновь продолжила.
     
— Иенуа посылал меня смотреть за ранеными с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать. Я должна была встречать их на той стороне и по возможности выхаживать, чтобы они могли и дальше сражаться. Но бои для всех, кроме высокопоставленных гостей, способных самим заплатить за представление, ведутся на смерть — иначе нет интереса для публики. И за двери ко мне притаскивали не людей, а мешки с мясом — с переломанными костями, порванными мышцами и даже органами, вывалившимися наружу. Они не то, что никогда не смогли бы ходить — они даже дышать не всегда могли самостоятельно. А мне приходилось хоть что-то делать. Быть им последней надеждой и видеть, как в их взгляде понимание собственной скорой смерти уживается с осознанием того, как смехотворны были их мотивы, призвавшие рискнуть своей жизнью ради горсти монет. Те, кто был в состоянии говорить, часто исповедовались мне и признавались, какими незначительными на самом деле были их проблемы и как легко их можно было бы исправить. Только было уже поздно. Речи шло не о том, чтобы иметь несколько дней на исправление всего, а о том, чтобы прожить еще хотя бы несколько минут. — Она вдруг прервала этот монолог, как если бы ей показалось, что она сказала слишком многое. Но спустя пару мгновений, вновь нервно теребя рукава платья, она сказала: — Для тебя я ничего не значу, но я бы сошла с ума, если бы мне пришлось сражаться за твою жизнь на той стороне.

— Это не было бы твоей виной, Ивонн. — Ответил Сенрад ей, наполовину вырываясь из раздумий. — Я ведь самостоятельно распоряжаюсь своими действиями, и тебе не нужно беспокоиться обо мне и тем более брать ответственность за чужое состояние.
     
— Ты серьезно говоришь это после... — Она запнулась, и мужчина вопросительно вскинул бровь.
     
— После чего?
     
Ив набрала в легкие воздуха, чтобы что-то сказать, и нервно сжала кулаки. Сен сообразил, что снова задел ее, хотя и не понял чем.
     
— После того, как мы были вместе. И после того, сколько я тебе рассказала сокровенного. Для тебя это вообще ничего не значит? — быстро проговорила девушка. Ее дыхание вдруг стало поверхностным, а взгляд забегал то по лицу колдуна, то по комнате, непрерывно цепляясь за что-то, словно пытаясь найти в этом убежище.
     
— Это... — Кристо взмахнул рукой и качнул головой, подбирая наиболее подходящее слово. — Лишь несколько дней совместного пути.
     
— Лишь? То есть, для тебя... — Попыталась вставить свою негодующую реплику Ив, но Сенрад поднялся, жестом ее остановил и перебил.
     
— Здесь не может быть чего-то важного. А ты не понимаешь, во что лезешь, — продолжал он, игнорируя попытку девушки что-то сказать. — И совершенно ничего не понимаешь в том, что и для чего делаю я.
     
Не выдержав снисходительного и обвиняющего тона, Ивонн встала на кровать ногами, чтобы быть с колдуном одного роста. Встретившись с ее взглядом, колдун замолчал. И эта тишина между ними разливалась несколько секунд, пока девушка тихо и разочарованно не произнесла:
     
— Не понимаю сейчас, что я в тебе в нашу первую встречу увидела.
     
— Деньги и внимание — все всегда видят это.
     
— Ты правда думаешь, что я была бы обделена вниманием?
     
Сенрад не спешил с ответом, понимая, что не была бы. Она вообще сделала ему одолжение, так легко принимая его закидоны и отношение, во многом унизительное, но он не мог воспринимать это иначе, кроме как должное. А еще злился на нее потому, что Ив пробуждала в нем эмоции, которые не нравились: неосознанно внедряла к себе особое отношение, заставляла волноваться тогда, когда оно того совсем не стоило. Как сейчас, например — у нее были красные мокрые глаза, а колдуну почему-то не хотелось, чтобы она плакала, хотя он и не мог понять почему. И эта невозможность объяснить собственные реакции привносила в его жизнь незримый страх. Что-то, чего он не мог объяснить, постоянно было рядом, шагало по пятам и пряталось в собственной тени, и ему казалось, что пока не поймет, откуда берутся все эти чувства, которых он не должен испытывать, Сен не сможет позволить себе в полной мере любить ее. А ему хотелось. Разум отчаянно искал любую отговорку, заставлял убеждать самого себя, что девушка ничего для него не значит, но все это было по давно заученной реакции психики. Все это было правдой прежде, и только сейчас, чувствуя, как сильно он ее обидел всем этим разговором, Сенрад подумал о том, что хотел сказать совершенно другие слова, но они не могли вырваться из него, потому что их сдерживал он сам: та его слабая, уязвимая часть, которую, как он думал, давно растворил в небытие.
     
Сенрад посмотрел на губы девушки. Ему захотелось поцеловать ее, и он не понимал, как это желание могло расцветать в нем вместе со всеми прежними суждениями.
     
— Слезь с моей кровати. — Вместо этого холодно приказал он. Ив чуть вздрогнула от его голоса, повела плечом и спрыгнула на пол, тут же направляясь к двери.
     
— Стой. Ивонн! — позвал он ее под конец, но девушка лишь хлопнула дверью. Сен сжал кулаки и закрыл глаза, делая медленный вдох и выдох.
     
Не чувствуя ни малейшего угрызения совести, Сенрад покопался в сумке Ателарда и достал оттуда баночку с обезболивающими таблетками. В другой руке у него было самое крепкое пойло, что он смог найти в этой дыре — какая-то ежевичная настойка, за которую пришлось отдать целых шесть серебряных. Их комнаты стоили едва ли не дешевле. Раздраженно выдохнув, колдун не глядя кинул горсть таблеток себе в рот и отпил из бутылки. Ягодная сладость быстро сменилась горьким жаром, и, поморщившись, он сделал еще несколько глотков.
     
Хотя божественная кровь давала ему столько преимуществ, он порой сильно жалел о том, что радости алкогольного опьянения ему недоступны. Все эти напитки лишь изредка приносили дурманящее чувство расслабленности, но этого было недостаточно. Он смешивал что угодно, чтобы добиться забвения, и когда-нибудь это, возможно, его убьет.
     
И будет славно, если все же не сегодня.
     
Несносный характер, которым он обладал в детстве, ни за что не сделал бы его любимчиком в службе при храме Ивтанара, но было и кое-что еще: с самого первого раза, когда он увидел бога, своего отца, пришедшего посмотреть на него в четыре года, все внутри словно перевернулось. Величие, с которым это существо, воистину прекрасное и совершенное, вошло в их дом, наполнило маленький и ограниченный мир Сенрада чем-то настолько непостижимым, что он гнался за этим потом еще долгие годы. С каждым днем любовь к отцу прорастала под кожей все глубже, и Сен сперва был уверен, что ее хватит для того, чтобы быть лучшим. Чтобы показать, как такой великий дар, как собственное рождение, будет полезен ему — Ивтанару, отцу и Богу.
     
На обучение в храме его забрали в девять лет. Ателарду, которому на тот момент было пять, расставание далось тяжело. Он остался один на один с деспотичной матерью и такого же характера новоявленным ее кавалером, стремящимся занять место отца в сердце мальчика. Первые три года, пока сознание его еще было покрыто флером детской неосознанности, Лард терпел, но затем начал постоянно сбегать из дома и видеться с братом.
     
Сенрад в то время был одним из лучших учеников при служении. Та школа, что была заложена в него матерью, оказала благосклонное влияние на его обучаемость. Он любил читать и проглатывал одну книгу за другой, напитываясь знаниями, как водой. Тогда ему казалось, что близость к Ивтанару придавала не только мотивации, но и каких-то фантомных сил. Хотя в то время Бог почти перестал выходить в люди и едва ли покидал стены своего зала: уже многим позже Сен начал слышать слухи о каких-то пророчествах, которые не дают Ивтанару покоя, а еще спустя время из запретных свитков архива библиотеки узнал о божественной деградации, и тогда все стало на свои места. Собственная магия разрушала его тело, слишком маленькое для такой мощи, и поэтому каждые несколько десятков лет он перерождался. Чем дальше шло время, тем меньше тела выдерживали божественный разум. Уже тогда Ивтанар начал готовить ближайшего наследника, молчаливо наблюдая за обучением каждого своего сына и выбирая лучшего из них.

Тогда Сенрад захотел познать честь жертвы ради своего почитаемого Бога.
     
Он поделился этим откровением с Ателардом во время очередной их встречи на территории храма. Они сидели на перилах, огораживающих небольшую смотровую площадку над городом. За их спинами журчал небольшой фонтанчик, брызгами поливая зеленый газончик. Младший брат невесело мотал ногами, смотря на то, как его ботинки оставляют грязные следы на окрашенных белым ограждениях, а Сенрад сидел ровно, смотря куда-то вперед. Лишь спустя время он смог верно обозвать тогдашнее свое ощущение: понимание того, что он идет той дорогой, которой ему предначертано.
     
— Я рад за тебя, Сен! — Мальчик был искренен, но старший брат понял, что за этим стоит что-то еще.
     
— Но почему ты тогда грустишь?
     
— Просто... Мы ведь будем видеться еще реже.
     
Сен невесело поджал губы.
     
— Когда я стану Ивтанаром, я сделаю так, чтобы служителями могли становиться все, и никто не будет думать плохо о том, кто твой отец. Это ведь, на самом деле, не важно. Ты ведь мой брат. Я скажу всем, и этого будет достаточно. — Уверенно заверил он. Ларди улыбнулся, но, кажется, не целиком ему поверил.
     
Позади раздались шаги наставника. Сенрад обернулся и кивнул ему. Ночь уже опускалась на город, и время свободного посещения храма подошло к концу.
     
— Иди домой, Ларди. — Сен положил руку ему на плечо, и мальчик чуть покачнулся. — Мать наверняка тебя потеряла.
    
— Да лучше бы и не находила. — Угрюмо буркнул тот, перекидывая ноги и спускаясь. — А я не могу остаться сегодня здесь? Мне не хочется уходить.
    
Сенрад посмотрел на него и глубоко вздохнул. Сейчас ему хотелось быть больше старшим братом, чем обучающимся, но так просто эти роли нельзя было менять.
     
— Не можешь. Но можешь прийти завтра сразу после обеда! Мы отправимся в город, чтобы общаться с людьми, поэтому найди меня, как сможешь.
     
Он потрепал брата по голове, растрепав его темные волосы, и подождал, пока наставник проводит Ателарда к выходу. Должно быть, со стороны Ларди его уход из семьи тем больше воспринимался предательством, чем старше тот становился. Но Сенраду хотелось думать, что это лишь его домыслы, потому что он так сильно любил брата, что пошел на все, чтобы перестать затмевать его в кругу семьи и дать, наконец, возможность получить ту родительскую любовь, которую он заслуживал.
     
Спустя два или три года после этого, когда Сенрад патрулировал улицы с парой других наследников и решал мелкие проблемы людей, завоевывая в их глазах доверие. Кто-то на улице рассказал им про мятежника, строящего планы против Ивтанара. Не надеясь на реальный успех, Сен отправился к нужному дому — даже слухи о богохульстве не должны тревожить жизнь людей.
    
В доме никого не было, и юный колдун, имея полное на то право, при помощи магического свитка взломал замок двери и вошел внутрь. Наследники имели право делать все, что посчитают нужным — но здесь, честно говоря, Сен считал нужным лишь внимательно осмотреть здание, чтобы убедиться, что нет ничего подозрительного. На первом этаже ничего интересного не было. Поднявшись на лестнице на второй, юноша осмотрел небольшую спальню, проверил ящики комода, заглянул под подушку и под саму кровать. Уже собираясь уходить, он повернулся к двери и заметил протертую краску на полу. След говорил о том, что шкаф постоянно двигали. Сенрад попробовал посмотреть, что находится между ним и стеной, но щель была слишком узкой; тогда юноша, закатав рукава, отодвинул его от стены. Сверху упало несколько пыльных книг. Выругавшись, Сен принялся убирать их и случайно зацепил половицу, которая отошла слишком легко. Потянув дальше, он обнаружил небольшой тайник, единственным содержимым которого был блокнот.
     
Колдун откинул все книги в сторону и достал его. Сперва он подумал, что это личный дневник, но, открыв, с ужасом понял, что это — маленькая и очень старая копия всевозможных легенд, фактически, святая книга. Почти каждая ее страница была исписана мелким почерком. Сенрад прочитал некоторые фразы напротив Сказаний о Сотворении Мира:
     
"Мастер повышает навыки с каждым деянием, так и Творец повышал свои навыки, и последнее его творение — люди — стали вершиной мастерства."
     
"Принятие богами обличья людей — не доказательство ль тому?"
     
Там было и что-то еще, чего он теперь уже не помнил, да и не удалось ему начинаться вдоволь — оторвав глаза от книжки, он вдруг увидел, что над ним стоит перепуганный человек.
     
— Так это вы — Луис? — спросил Сенрад, поднимаясь. Мужчина перед ним был в ужасе: понял, что пришли за ним, однако в его взгляде было что-то еще. Что-то большее, чем смирение; даже большее, чем покаяние в своих поступках. Сейчас Сен назвал бы это "осознанностью".
     
— Всегда знал, что долго не протяну, но даже рад, что взгляну в глаза одному из наследников.
     
— Хочешь покаяться? Хотя Ивтанар сам вершит суд над мятежниками, твое признание будет многое значить.
     
— Мне не в чем каяться, — ответил человек, незаметно за спиной вытаскивая нож. — Лишь сожалеть, что некому передать свои знания.
     
Он атаковал Сенрада, но драка не была долгой. Едва наследнику удалось уклониться, мятежник воспользовался этим, чтобы сбежать. Сен ринулся за ним, стараясь не терять из виду беглеца, пытающегося укрыться среди узких улиц.
     
Юноша передал знак остальным патрулирующим сегодня, снимая колдовскую метку на руке. Кто-то его и так заметил, он это уже знал, но, раз образовалась настоящая угроза, нужно было сообщить всем.
     
Мятежник забежал в кабак. Сенрад видел, как тот скрылся в подсобном помещении. Переполох, который юноша навел, так ворвавшись, не сыграл ему на руку, и еще больше усугубился, когда следом за ним вошли еще двое наследников.
     
— Оба входа уже перекрыты. — Сказал один из них. — Кто?
     
Сен взглянул в сторону, куда спрятался его беглец. Помещение, хоть и темное, было маленьким, и даже отсюда он видел затаившуюся фигуру. И, вот же богохульная мерзость, — мятежник смотрел прямо на него.

Юный колдун оглядел остальное помещение. Почти все, кто был, почувствовав опасность, повскакивали с мест и прижались к стенам. Кто-то даже поднял руки, показывая, что они не опасны. Пару секунд в помещении стояла звенящая тишина, а затем Сенрад медленно поднял руку и указал на человека, стоящего за одним из столов.
     
— Он.
     
Без каких-либо колебаний и сомнений.
     
Сен и сам долго не мог понять, почему это сделал — почему не выдал того, кого должен был. Он корил себя за это еще два дня, пока Ивтанар устраивал поставленному мужчине дознание. Каждый раз, стоило кому-то из стражи показаться, Сенрад думал: это за ним, его обман раскрыли. Но те всегда проходили мимо. Тогда он желал сам пойти и рассказать отцу обо всем, покаяться, получить прощение и надеяться на милость, но через три дня к нему пришел один из доверенных.
     
— Отец заглянул в разум того, на кого ты указал, и увидел, что ты был прав. Это хорошая работа, Сенрад, и Ивтанар гордится тобой. Продолжай и дальше так служить ему.
     
Он ничего не ответил, молча склонив голову. Это было или невероятным везением, раз человек, на которого он указал, тоже был мятежником, или доказательством того, что написано в маленькой исписанной книжечке, которая до сих пор лежала у него в кармане.
     
"Творец сделал Первых Детей сильными, но не идеальными и безгрешными. Испугался ли он, увидев, что нет в них ничего из того, что в них он хотел заложить? Заметил ли ядовитые ягоды обмана, зависти, алчности и непомерной жажды власти? Они были созданы чудовищными зверями, и ими и остались. И выжгли ли из них силы, данные Творцом, первородное влияние разрушительной Пустоты?"
     
Все глубже погружаясь в библиотечные тексты, он начал понимать, что все в них написанное наводит его на неуловимое пока чувство, словно что-то не складывается. Сенрад начал отходить от ортодоксальности обучения при храме, пропускал уроки, игнорировал наставников и других обучающихся. После открытия неидеальности, не всеведения и грешности Богов что-то в нем перевернулось второй раз за жизнь, и он ощутил, словно все это время висел, привязанный за ноги, вниз головой, и наблюдал лишь за шагами тех, до кого хватало взгляда. А сейчас его перевернуло обратно, и голова стала чиста, и ему больше не надо было наблюдать: он сам мог шагать.
     
Сен проводил в библиотеке все свободное время. Когда те книги, что там были, перестали его удовлетворять, он начал пробираться в запретный для них архив и читать там все, что только попадется — не важно, были ли это разные варианты легенды о Сотворении Мира, хроники Коса, банковские и судебные документы или дневники, написанные рукой самого Ивтанара — казалось, что все это имеет смысл, и что все это ведет его к одному, тому самому единственному источнику истины, способному пролить свет на ощущение смуты в его душе. И тогда он снова почувствовал то же, что и тогда, в далеком детстве, за разговором с Ларди о намерении стать Богом: он делал то, что было отведено ему неким великим замыслом. В этот момент весь мир стал немного шире и душу наполнила свежесть, которую он не чувствовал с тех пор никогда.
     
И, если ему было суждено разрушить божественные устои, то так тому и быть.
     
Когда его в первый раз застали за чтением запретных архивов, сделали выговор. Во второй раз наказание было физическим, но он упрямо вновь и вновь находил способы туда забраться. В конечном итоге его лишили доступа во всю библиотеку, поставив колдовское клеймо — отныне Сен мог находиться там только тогда, когда один из наставником был рядом. Но и это его не остановило. Он просил знакомых пробраться туда вместо него и принести интересующие его книги. Когда их ловили, Сенрад находил новых; когда не осталось никого, он попытался удалить метку с кожи и случайно поджег во время этого действия часть храма.
     
Ему казалось, — нет, он был уверен, что там есть то, что ему нужно, и это непременно нужно достать. Но когда в конечном итоге его выставляли из храма, он смеялся, внезапно поняв, что то, что он искал, уже было в нем.
     
Боги не просто не идеальны и не всеведущи, они еще и скованы страхом, заставляющим их так отчаянно бороться за власть. Они боялись, и это определенно точно; боялись, что однажды люди поймут, кому на самом деле был оставлен мир, и потребуют вернуть то, что им принадлежит.
     
Сцены воспоминаний сменились видениями, зыбкими и лишенными полотна сюжета. Сен снова увидел Ивонн и ключ, который она ему протягивала. Эта девушка подвела его ближе к цели, к которой он шел уже столь долгое время. До встречи с ней он словно блуждал во тьме; потерял ориентир, едва найдя его, и лишь ждал, когда какой-то луч снова осветит ему дорогу. И она, это прекрасное, чистое создание, и было этим лучом, — во сне он протянул к ней руку, и, взяв деталь ключа, увидел, как от ее ладони идет свет. Он опутал его руку, забрался вверх, опаляя теплотой, и проник в грудь, в самое сердце. Что-то зажглось внутри, воссияло тысячью звезд и потянуло за собой, но Сенрад не смог последовать за этим чувством. Все вокруг растворилось, а он остался, один, в темноте, с деталью ключа в руке, и этот ключ шептал: он желал стать единым, вернуть то, чего его лишили — целостности, и уже забыл, каково это, быть целым. И вдруг Сен понял, что лежит на огромной руке, и сам он — ключ, который жаждет найти утраченное, но что он утратил? Он посмотрел на свои руки и ноги, и все было на месте, а в районе груди разливался свет, теплый, мягкий. Молоко с медом. Вкус травяного мартини на языке и содовой. Его лица что-то нежно коснулось, но он не успел понять, что — вдали раздался волчий вой. Колдун не увидел, но понял: идет охота, но неужели он — дичь?
     
Поднявшись, Сенрад огляделся по сторонам. Его окружал лес, но чем больше он на него смотрел, тем быстрее деревья вокруг становились костями, росшими прямо из-под земли. В конечном счете от зелени ничего не осталось, и все стало этими белыми костями, ребрами, черепами. Снова раздался вой. Сен принялся озираться по сторонам, разыскивая преследующий его кошмар, но тот и не прятался. Он восстал из костей вокруг, огромный волк, черный, как ночь, и с огненными глазами. Словно не замечая колдуна, волк вытянул голову вверх, завыл, а потом прыгнул вверх. Его громадное ужасающее тело заполонило собой половину небосвода, и, разинув пасть, зверь проглотил солнце, — и в момент, когда весь мир погрузился во мрак, взглянул на своего гостя. На мгновенье Сенраду показалось, что в его личине кто-то спрятался: змея расправила жилистые крылья, сверкнула белыми рогами и выставила вперед ядовитые клыки, но скрылась так быстро, что Сен не был уверен, не показалось ли ему.

Волк упал на землю и вновь стал единым с костями, чтобы через несколько мгновений показаться перед колдуном снова. Он вышел по тропинке, которую раньше не было видно, остановился перед мужчиной и, открыв пасть, выкатил обратно солнце, которое, потеряв свое сияние, стало третью деталью ключа.
     
— Ты, блять, издеваешься надо мной? — услышал он голос брата сквозь сон. Недовольно потерев глаза, Сен посмотрел на Ателарда. Тот стоял рядом, держа в руке свои таблетки.
     
— Зачем разбудил меня? Я впервые за долгое время так хорошо спал...
     
— Если бы не разбудил, у тебя бы остановилось сердце, идиот! — Сен услышал, как колдун ищет что-то в сумке, а когда снова открыл глаза, увидел перед своим лицом бутылочку с каким-то зельем. — Выпей вот это.
     
— Не хочу, — толкнул его руку старший Кристо, — лучше дай мне еще таблеток.
     
Он потянулся к оставшейся настойке, и тут уже Лард ловким движением трости сбил алкоголь с прикроватного столика. Стекло не разбилось, но, оказавшись на полу, вся жидкость вылилась. Сенрад проследил за вытекающей живительной для него влагой и вновь закрыл глаза.
     
— Выпей, — настаивал Ателард, все еще протягивая свое зелье. — Или я его тебе в задницу затолкаю.
     
— Как грубо.
     
— Ты по-другому не понимаешь. Для тебя это все шутки, да?
     
— И ты туда же?.. — обреченно спросил Сенрад, все же на ощупь забирая из его руки пузырек и залпом его выпивая.
     
— Как славно, что не я один сею зерно разума в твоей жизни. Сколько ты вообще их взял? — судя по звуку, Ларди считал, на сколько таблеток стало меньше. — Проклятье, Сен... Что за идиотский поступок?
     
— Мне просто надо было подумать, прекрати кричать.
     
— Все люди думают на трезвую голову, а ты наоборот. Давно демоны Шантим тебя не хватали за горло?
     
Сенрад не хотел слушать все это по второму кругу. Посыл был тот же, что и у Ивонн, и он словно вновь слышал ее голос. Но не его проблемой было то, что подобное состояние вызывало беспокойство у остальных. Поэтому он решил перевести тему, тем более что для этого как раз возникла подходящая пауза.
     
— Деталь?
     
Ателард нарочито медленно завел руку во внутренний карман и достал оттуда искомую часть ключа. Чуть вытянув ее вперед, он дал брату вдоволь на нее насмотрелся.
     
— Она его достала? — невнятно пробормотал Сен, едва сумев приоткрыть глаза, и протянул руку в сторону брата. Деталь пульсировала какой-то энергией, и от нее покалывали пальцы, но это было даже приятно. — Дай его мне!
     
— Отдам, когда протрезвеешь.
     
Ателард резко убрал руку. Зыбкое покалывание в пальцах исчезло, как и надежда познать все секреты этого устройства, и Сенрад обессиленно уронил руку обратно на кровать.
     
— Ты не понимаешь...
     
Он ничего не ответил, и Сен лишь услышал удаляющийся звук ударов трости о пол.
     
     
***

Утро выдалось на редкость спокойным, хотя Ив не удалось хорошо выспаться. Когда сквозь неплотные створки окна, просочились рассветные лучи, она уже не спала. За стеной были слышны разговоры Ателарда и Сенрада. Трудно было разобрать, о чем именно, да Ивонн и не хотелось; моральная усталость давала о себе знать. Слишком уж насыщенными на эмоции были все эти дни. Мысли роились в голове, сея сомнения в том, что она поступила правильно, слепо пойдя за этим человеком, но, в конечном итоге, монотонность чужого разговора заставила расслабиться. В какой-то полудреме девушка пролежала еще немного, и вновь открыла глаза тогда, когда Веста, стараясь никого не разбудить, накинула одежду и отправилась в комнату к братьям. Недолгим позже ее голос вплелся в их разговор. И хотя общий тон казался немного напряженным, когда Веста вернулась, она не выглядела встревоженной или расстроенной. Ив перевернулась на локти и посмотрела на нее, когда та вошла обратно в комнату.
     
— Доброе утро. — Тихо и еще неожиданно сонно произнесла она. Веста, хотя и встала недавно, выглядела свежо, хотя и возникли сомнения в том, спала ли она вообще.
     
— Доброе, — повторила та, — я тебя разбудила?
     
Ивонн мотнула головой.
     
— О чем они говорили?
     
— Сегодня к обеду поедем, но пока можешь еще отдохнуть.
     
Ей не хотелось и дальше лежать без дела, утопая в своих мыслях, но привлекать к себе внимания хотелось еще меньше. Но девушке, пожалуй, было это нужно: намеренно погрузиться в саму себя, чтобы понять, чего она на самом деле желает.
     
Минутная стрелка успела пройти два круга, когда в их дверь постучали. Судя по аккуратности, с которой это было сделано, это был не Сенрад — и Ив почему-то облегченно выдохнула. Только сейчас поняла, что на самом деле еще не хочет его видеть.
     
— Мы поедем через час... А вы, как я вижу, уже в курсе. — Проговорил Ателард, оценивающе оглядывая комнату. Веста и Ивонн собирали немногочисленные пожитки и прибирались в комнате. Ами делала вид, что это все ее не касается, и читала какую-то книгу, все еще лежа на кровати.
     
Ив заметила, как Ателард и Веста переглянулись, странно покосившись на ведьму.
     
— В общем, я пойду готовить лошадей, а вы спускайтесь, когда будете готовы. Сен подробнее расскажет, что будем делать, когда я вернусь после пополнения припасов.
     
— Я могу облегчить тебе задачу, — внезапно произнесла Ами, откладывая книгу. — Все равно все, что здесь написано, полнейший бред. Хочу заняться чем-то полезным.
     
Она потянулась, подняв руки над головой, и подошла к Ателарду еще до того, как он дал свое согласие.
     
— Ну... иди, — пожал он плечами, опешив. — Подожди внизу, я принесу тебе список и деньги.
     
Ведьма прошла мимо него, а он удивленно посмотрел вслед. Ивонн была согласна с подобным замешательством: Ами едва ли не впервые проявляла инициативу в работе на их общее дело. Видимо, ее совсем наскучило их общество.

Лард ушел, и еще несколько минут Ивонн могла заняться тем, что тщательно завязывала все застежки на своем платье и расчесывала волосы. Но и эти дела быстро кончились. Тогда она принялась заплетать косы, стараясь хоть чем-то себя занять.
     
— Твои камни вчера просто замечательно сработали. — Сказала Веста, неспешно собирая свои вещи.
     
— Правда? Я рада.
     
— Я бы и не сказала, что ты накладывала такие чары в первый раз.
     
— Мне всегда казалось, что я могу провернуть что-то такое, но прежде в этом не было необходимости. Значит, ты достала ключ?
     
Вес медленно кивнула и, словно это было само собой разумеющееся, резко перевела тему:
     
— Я так понимаю, вы с Сенрадом поссорились?
     
Ив замерла на несколько секунд, прекратив плести косу. Это ведь и правда наверняка было гораздо очевиднее, чем ей казалось, да и девушка не особо старалась скрыть свои эмоции от окружающих. Зря надеялась, что никому не будет до этого дела.
     
— Что-то вроде того.
     
— Расскажешь, что случилось?
     
Обернувшись, Ивонн поняла, что ее собеседница отложила свои сборы и смотрела на нее. Хотя девушке не хватало подруги, она не была уверена, что будет хорошей идеей рассказывать о своих переживаниях кому-то, кто принадлежит близкому кругу общения Сенрада.
     
— Я знаю, какой он мудила, — Веста улыбнулась, — поэтому ты меня ничем не удивишь. Но только если хочешь поговорить, конечно.
     
Ив закончила плести косы, принимая решение, и села на край кровати. Солнечные лучи, проходящие через окно, падали ей на ладони, и она пальцами чувствовала их тепло. Оно успокаивало, подобно нежному, чувственному касанию.
     
— Это плохо, что он мне нравится? — Все же спросила девушка, сомневаясь, что хочет услышать ответ. Веста усмехнулась и качнула головой.
     
— Смотря для кого.
     
Коротка фраза обнажила ту правду, которую Ив боялась себе признать. Это только расстроило ее еще больше, и она обессиленно выдохнула, опустив плечи и отведя взгляд на потолок.
     
— Я не понимаю, что делать, чтобы не чувствовать, словно меня для него недостаточно. — Быстро бросила Ивонн. — Я так долго думала над этим, что, кажется, только еще больше запуталась.
     
— Как бы сейчас ни могло показаться, что я его защищаю, — продолжила Веста, поднимаясь и садясь рядом с ней, — он просто такой, какой есть. Тот еще эгоист и безразличный к чужим чувствам козел, с этим не спорю, но Сенрад, к слову, тоже не находит себе места со вчерашнего дня. Даже после того, как Ларди отдал ему ключ, он раздражается по любому поводу. Я думаю, что это из-за вашей ссоры.
     
— И что ты от меня хочешь?
     
— Я от тебя ничего не хочу, солнышко! Более того, я считаю, что он тебя не достоин, и воистину восхищаюсь тем терпением, которое ты имеешь. Но у тебя всегда есть право уйти, чтобы он там ни сказал. Сенрад будет давить, но в конце концов отпустит. Просто хотела быть уверенной, что ты знаешь об этом.
    
Ив задумалась ненадолго. Веста работала с ним достаточно долго, чтобы что-то понять, по крайней мере, девушка на это надеялась; и хотя ее слова имели смысл, внутреннее чувство говорило о том, что этот выход тоже не будет правильным.
     
— Ты бы ушла от того, кто, несмотря на абсурдность, делает тебя счастливой?
     
Девушка промолчала достаточно долго, чтобы Ив почувствовала, что случайно задела ее за живое.
     
— Я бы... — Веста вздохнула. — Я бы постаралась всеми силами не допускать такую ошибку еще раз.
     
Ивонн вновь почувствовала это трепещущее чувство, когда вышла на улицу и увидела Сенрада: оно пришлось горячей волной по всему телу и остановилось внизу живота, но девушка поспешила заглушить в себе все эмоции, даже когда встретилась с ним взглядом.
     
Он говорил что-то Весте, вышедшей на пару минут раньше. Судя по выражению лица той, это было что-то важное, однако Сен вряд ли разделял ее мнение об этом, так как бессовестно не выпускал Ив из виду.
     
— Ивонн! — Окликнул он, когда та прошла рядом. — Куда собралась?
     
— Я не поеду с тобой. — Очень спокойно ответила девушка. Чувствовала, как колдун глазами прожигает ей спину, но так и не повернулась.
     
— Да неужели? И кто же согласится поменяться с тобой местами?
     
Она услышала в этом легкую издевку, или же ей это просто показалось; мотнув головой, тем самым убирая косы за спину, Ив подошла к Ателарду, который поправлял амуницию у лошадей и отчаянно пытался дать понять, что не собирается принимать в их разборках никакого участия.
     
— Ателард? — тихо позвала она его. Не обернувшись, он сжал челюсть и прикрыл глаза.
     
— Не надо идти ко мне...
     
— Поменяешь со мной?
     
Он глянул на нее, надеясь этим дать понять свое отношение к таким просьбам, но почти тут же отвернулся обратно: невинный вопрошающий взгляд Ив сбил его с толку.
     
— Чтобы Сен мне всю дорогу по этому поводу высказывал? Нет, спасибо.
     
— Пожалуйста.
     
Лард с обессиливающей злостью выругался себе под нос и раздраженно поморщился. Впрочем, это была лишь секундная слабость.
     
— Твоя искренность просто обворожительна, Ивонн, поэтому я отдам тебе свое место. Но ты будешь мне должна.
     
Она быстро кивнула и благодарно улыбнулась, когда колдун прошел мимо, чтобы забрать свои вещи из повозки. Что ж, временно девушка свою проблему решила, а с ее последствиями будет разбираться немного позже.
     
Ив повернулась, чтобы посмотреть на разговор братьев, обсуждающих смену групп, и поняла, что Сен все еще смотрит на нее.
     
— Ловко ты! — Отвлекла ее Веста. Девушка на это лишь слабо пожала плечами. — Но не расслабляйся: без Ларди я тут главная. Понятно?
     
Ивонн ответила слабым смехом на это: то ли искренним, то ли нервным. Им оставалось дождаться только Ами, которая немного задерживалась, и можно будет отправляться. Ив не терпелось покинуть этот город, который лишь пополнился еще большим количеством отвратительных воспоминаний.

— Ты слышал?.. — благоговейно пробормотал один из работников таверны, спустившись к другому, чтобы помочь вывести лошадей Кристо. Они были слишком близко, чтобы их разговор не могли подслушать, но явно не пытались как-то скрыть своего благоговейного восхищения перед темой обсуждения.
     
— Ты про хранительницу храма? — Неловко спросил тот, поглядывая в сторону Сенрада и боясь, как бы не получить нагоняй по шее за попытку отлынивания от работы. — Конечно, слышал!
     
— Я думаю привести к ней мою дочь. — Продолжил первый, неуклюже натягивая поводья на оставшегося коня. — Подумать только, прозрела, хотя всю жизнь была слепа!.. Она ж, наверное, Богами благословлена...
     
— Эта вера ее исцелила, точно тебе говорю! Столько лет служить богу, она явно заслужила свое чудо. Вот была бы и у меня дочь..
     
— Чего болтаешь? Работу когда делать будешь?
    
От этого голоса, тихого, но твердого, работники вздрогнули и вернулись к подготовке лошадей.
     
— П-простите, госпожа... — Лишь взглянув на говорившую, они поняли, что ошиблись; Ами не принадлежала ни к одному из знатных домов, чтобы называть ее "госпожой", хотя манера подавать себя у нее была именно такой.
     
— На, — она сняла с плеча рюкзак с припасами и протянула его одному из работников. — Отнеси это тому Кристо, что постарше.
     
Проследив взглядом за тем, чтобы он ушел, куда надо, Ами устало мотнула головой. Любители слухов и сплетен ее утомляли. Взглянув на девушек, ведьма кивнула им, показывая, что готова, и вошла в одну из повозок. Ей снова было нечем заняться, кроме как читать ту книгу, что дал ей Элиот; книгу, полную удивительных неточностей и нарочно оставленных искажений. Взглянув на свою одну из полок в повозке, на которой она предварительно оставила сборник легенд, ведьма побледнела. На кожанном переплете лежала белоснежная лилия: длинные острые лепестки еще были покрыты легким слоем инея, и, взяв цветок в руки, она почувствовала, как от нее веет холодом. Исходящий свежий аромат до боли напоминал тот, который ей запомнился. Аккуратно положив белую лилию на место, девушка вышла из повозки и спросила стоящую неподалеку Весту:
     
— Здесь кто-то был? Кто-то заходил внутрь?
    
Возможно, она были слишком взволнована, чтобы думать о том, что такое поведение может вызвать подозрение у окружающих. Но не было ничего важнее, чем получить ответ на свой вопрос.
     
— Кто-то кроме нас? Нет... — неуверенно произнесла Веста, подходя ближе. — Что-то случилось?
     
Ами почувствовала, как сильно ее пальцы вцепились в дверной проем, и попыталась сделать расслабленный вдох. Но внутри все было так напряженно, что с первого раза это не вышло. Несмотря на слова девушки, ведьма спустилась вниз и принялась осматриваться по сторонам, словно ища кого-то среди проходящих мимо людей.
     
— Ами? — Перепуганно вновь спросила Веста. — Все точно в порядке?
     
Та кивнула головой и наконец остановилась.
     
— Я так и сказала. Когда мы поедем?
     
— Уже бы поехали, — ответил ей издалека Сенрад. — Если бы кое-кто не задерживал нас. Садитесь по местам. У нас впереди снова долгий путь.