Белые Лилии, Черные Вороны

Сперва отправился Ивтанар в Мистбарк, город, которому его сестра покровительствовала, но она уже покинула то место. Спустя несколько дней поисков нашел ее бог вдали от Обители Смертных, на полуострове горных вершин. Там собрала Аморис верных себе людей и основала новое поселение, и совершенно не была рада встрече с братом.

Ивтанар просил ее: "Великий Наш Отец даровал тебе способность исцелять от болезней и недугов. Не отворачивался от людей в час, когда нужна им, ведь среди них есть и те, кому ты была покровителем."

Не хотела Аморис помогать ему и просила уйти. Отчаявшись, упал ее брат на колени и взмолился: "Забудь обиду на меня, сестра! Да будет наше правление равным и вечным, если поможешь исцелить нуждающихся и изгонишь чуму."

Тогда согласилась богиня и вернулась в Обитель Смертных, чтобы найти лечение. Долгим был ее поиск, но удалось ей найти чары, что сохранили жизнь людям и спасли от чумы многие поселения. Однако не была готова после этого она делить правление с братом. Хотелось ей править одной, и тогда предала она Ивтанара в момент, когда тот ничего не подозревал.

Сказание VI о подвигах Ивтанара из Малой Книги Событий

Ивонн почти не выходила на коротких остановках, а Сенрад чувствовал, что очень хочет ее увидеть. Он уже забыл о том, что всего несколько дней назад сам думал о своей неуязвимости в эмоциональном плане, кто ж мог подумать, что появится человек, который по неведомым причинам завладеет всем вниманием его сердца.

Сен не мог объяснить даже самому себе, почему девушка ему нравилась, просто нравилась. Красивая, нежная и чувственная. И хотя большую часть времени ее эмоциональная реакция на любые мелочи вокруг его раздражала, в этом было и что-то очаровательное. Что-то, чего не было у самого Сенрада, и его тянуло к этому как магнитом.
     
Ив осталась в повозке, не захотев помочь в приготовлении ужина. Сказала Весте, что ей становится холодно по вечерам, Вьюрок шепнула колдуну об этом, хотя он и не спрашивал.
     
Он знал, что во второй повозке были свои одеяла, но взял одно из  запасов. Перекинул его через руку, как пальто, и остановился в дверях, так и не зайдя внутрь соседней повозки.
     
Ив сидела на одной из кроватей, закинула на нее ноги и, уперевшись спиной в стену, что-то тихонько наигрывала на небольшой шестиструнной гитаре. Она так сосредоточенно перебирала пальцами струны, что не заметила Сенрада. А он наблюдал какое-то время за тем, как, сплетаясь с мелодией, в воздухе вокруг летали солнечные зайчики, поражаемые чистыми эмоциями и магией девушки.
     
Кристо был знаком с магией очень близко, но эти отблески повсюду похожи на чудо: вокруг было темно, а здесь, внутри повозки, все покрыто светом и мерцанием. Маленькое чудо. Не меньше. И в этом была вся Ивонн, по крайней мере, так он ее ощущал, она вся была соткана из света и мерцания, неомраченная тяжестью этой жизни. Сен сам создал себе святой образ и, кажется, теперь боялся его разрушить, он знал Ивонн слишком мало для того, чтобы быть уверенным в том, что видит и чувствует, и поэтому боялся, что это сияние, лишь мираж, маска, легкая и воздушная, и что ей удастся подкрасться к его сердцу очень близко и в итоге просто одурачить.
     
Но ему безумно хотелось верить в обратное.
     
Он смотрел на Ивонн, и чувствовал, как все внутри благоговейно трепетало, и это ощущение было настолько позабыто, что он не сразу его вспомнил: это любовь, безусловная и поглощающая. Что-то неопределимо чужое каждому созданию и одновременно то, к чему каждый стремится. Сенрад наслаждался изгибами ее тела и контуром ее лица, как когда-то статуями богов.
     
— Извини. — Коротко и почти неслышно проговорил он, наконец рискнув нарушить этот маленький уютный мир.
     
Ивонн повернулась и увидела что-то в его взгляде, что заставило ее опустить ноги вниз, отложить гитару и встревоженно вздохнуть. Казалось, что она испугалась того, что он думал, как если бы это обрело форму и вышло за пределы его головы, хотя Кристо и понимал, что это невозможно. То почитание, что он когда-то бездумно оказывал Ивтанару по необходимости службы, сейчас он был готов даровать этой девушке по собственной воле и вручить свою жизнь, чтобы она распоряжалась ей, как сочла нужным.
     
— Что-то случилось? — Неуверенно произнесла она, то ли спрашивая, то ли утверждая.
     
— Да. Кажется, впервые за очень долгое время понял природу своих чувств.
     
Она отвела взгляд и по тому, как быстро начала подниматься и опускаться ее грудь при дыхании, Сен понял, что она нервничает.
     
— Мне ведь, по большому счету, не за что тебя извинять, Сенрад. Сама виновата, что не обсудила с тобой все заранее.
     
— Я не хочу, чтобы ты думала, что виновата в моем выборе. Я сделал глупость, и ты права, что злишься.
     
— Как я могу злиться на того, кто мне нравится? Я просто... Я волновалась и мне было страшно. Но теперь все в порядке.
     
Сен понимал, что это не так. Она пыталась закрыться от него, и солнечные зайчики перестали плясать по предметам вокруг, застыли на месте и начали медленно растворяться во тьме. Колдун наконец зашел внутрь, зажег масляную лампу на столике и, когда она осветила тусклым светом повозку, присел перед девушкой на корточки и положил ей на колени принесенное покрывало. Расправляя его, он случайно коснулся ее щиколотки: кожа и правда была холодной.
     
— Когда мне было двенадцать, — начала Ив спустя несколько секунд, — Я хотела навредить себе как-то и травмировать лицо, чтобы люди перестали видеть во мне только красивую куклу.
     
Сенрад нахмурился. Он не мог представить, чтобы допустил что-то подобное сейчас, мысль о ее физических страданиях неприятно отозвалась в его сердце.
     
— Но ты все же ничего не сделала.
     
— Мои родители и Творец дали мне такое лицо и тело. Высший замысел состоял в том, чтобы у меня была внешность, которую все находят привлекательной. В конечном итоге я поняла, если считаю, что замысел всего мира прекрасен в своей первичной гармонии и не должен быть изменен, то почему я должна менять себя? Все такое, каким оно есть, и каждому приходится бороться с чем-то, чтобы прийти к себе.
     
Она помолчала какое-то время, словно дожидалась, пока сможет полностью привлечь внимание колдуна. Когда Сен все же поднял на нее глаза, девушка спросила:
     
— Ты видишь во мне хоть что-то помимо этого красивого лица?
     
— Я вижу многое.
     
Он вздохнул, собираясь закончить мысль, но так и не договорил. Что-то невысказанное проскользнуло у него в сознании и скрылось, и он не решился за ним гнаться.

— Ты полна любви к этому миру и ко всем в нем живущим, моя милая девочка. Но я, нет. Мои чувства никогда не будут такими же полными, как твои.
     
— Это не значит, что ты недостоин той любви, что этот мир готов предложить тебе.
     
Ив положила руку ему на лицо, и мужчина почувствовал, как от этого теплого и мягкого прикосновения по его телу прошли мурашки. Ох, как бы он сейчас хотел...
     
— Мне жаль, что я заставляю тебя чувствовать боль. Наверное, из-за того, что сам ее не чувствую, я не понимаю чего-то важного.
     
— В этом нет ничего важного, Сенрад, не забивай голову моими глупыми просьбами...
     
— Нет, Ив. Ты важна, и твои эмоции важны. И я бы хотел пообещать тебе, что впредь буду беречь тебя, но... Вряд ли я имею право обещать то, в выполнении чего не уверен.
     
Девушка убрала руку. Места, где еще мгновение назад чувствовалось тепло ее пальцев, коснулся холод.
     
— Зачем ты пришел? — Неуверенно спросила она, поежившись.
     
Сенрад вздохнул и поднялся.
     
— Хотел увидеться с тобой. И узнать, в порядке ли ты.
     
— Я в порядке.
     
— Врешь.
     
Ив посмотрела в сторону и сжала губы. Колдун вновь присел, взял ее ладони в свои и коснулся губами ее хрупких пальцев.
     
— Ты ведь знаешь, что нравишься мне? — Спросил он, подняв глаза и обдавая теплым дыханием ее руки. — Я достану тебе все, что захочешь. Только скажи.
     
Она прикусила нижнюю губу и посмотрела на него почти также, как в их первую встречу, с особым огоньком во взгляде, тем самым, что его так зацепил. А затем едва слышно спросила:
     
— Поцелуешь меня?

     
***

Сенрад сказал меняться местами, и Веста послушно стала собирать свои вещи. Их было немного, в основном алхимические препараты и оружие, а часть провианта Сен взял на себя. Ему хотелось поехать налегке, потому что на их пути должно встретиться две деревни, в которых будет можно пополнить запасы. У второй группы впереди только Мистбарк, хотя дорога до него куда более широкая и ровная, последние поселения в округе города были покинуты лет как пятьдесят назад из-за распространившихся слухов о проклятии. Более разумные люди говорили об уменьшающейся плодородности почв по северную сторону озера Дальтал; по южную его сторону даже зимой было значительно теплее.
     
Сен покосился на Весту, чей взгляд, хотя девушка старательно пыталась оставаться сосредоточенной, то и дело скользил вперед по дороге, туда, где в нескольких метрах от них Ателард снимал амуницию с двух лошадей.
     
Вторую повозку придется оставить здесь. С ней по узким, мало используемым тропам южной дороги не проехать. Придется провести два дня верхом, хотя, конечно, Сенрад потрудился над тем, чтобы разложить по карманам как можно больше золота: если выпадет возможность получить нормальный ночлег, им не стоит пренебрегать. Еще неизвестно, как поведут себя тягловые лошади, почти позабывшие о том, как обращаться с наездником. На сутки сойдут, но потом он хотел найти более подходящих коней. Быстрых, выносливых и юрких. В деревнях должны быть такие, но за какую сумму местные согласятся их отдать, да и согласятся ли вообще?..
     
Немного подумав, Сенрад положил в оставшееся свободное место в сумке кинжал.
     
Он все надеялся перехватить взгляд Ивонн. Без ее присутствия рядом ему становилось как-то некомфортно, и эта привязанность к девчонке его одновременно завораживала и раздражала. В конечном итоге, он именно поэтому взял с собой Весту, а не свою маленькую рыжую принцессу; хотелось понять, останутся ли его чувства живы после небольшого перерыва.
     
И не знал, чего ему хотелось больше: через двое суток понять, что это лишь прекрасное, но мимолетное наваждение, подобное миражу, или же очарование от ее нежных касаний и вечного солнечного сияния перерастет в зависимость.
     
И Ателард, кажется, был в обиде за него на то, что Сен решил увести Весту.
     
Колдун усмехнулся, вспоминая, как сильно брат был против ее возвращения. Что-то между ними было, как бы оба не противились, и Сенраду казалось забавным за этим наблюдать. Но вмешиваться он не собирался. Не его дело. Да, пока что Веста смотрела на Ателарда только тогда, когда он отворачивался, но стоило ей самой отвести глаза, Лард тут же находил ее своим цепким темным взглядом. Сен все делал ставки, выжидая, в какой момент их взгляды встретятся и что после этого будет.
     
Что-то ударило его по плечу. Сен рефлекторно схватил предмет и только позже понял, что это сумка с медикаментами.
     
— Почему я одна работаю? — Недовольно спросила Веста, потирая руки.
     
— Может, потому, что я тебе плачу? — Сенрад вскинул бровь, покосившись на нее.
     
— Я еще ни ивта не увидела. — Она уперлась руками в бока и протяжно выдохнула. — Пойду проверю, как ты там все собрал.
     
Сен подвинул сумку в другую сторону, не дав девушке ее взять.
     
— Лучше проверь лошадей. — Он кивнул в сторону Ателарда. — И уточни, как часто стоит делать остановки.
     
Веста кивнула, бездумно пошла в ту сторону и, кажется, лишь на середине пути поняла, что он попросил ее о какой-то глупости. Колдун видел, как девушка высоко подняла подбородок и замедлила шаг, но останавливаться на середине пути не решилась. Сен еще посмотрел, как они переговариваются, и вновь чему-то усмехнулся, возвращаясь к сбору вещей.

— Раз, два, три, четыре — Веста считала ударившие по ногам ветки кустарника. Раз, два... Одна хлестнула по боку лошади и та недовольно фыркнула, попытавшись свернуть с дорожки на безопасное место. Девушка мягко похлопала коня по шее, успокаивая. Она прекрасно понимала, как непривычно он себя чувствовал. Привыкший к совершенно другой работе, хорошей дороге и отсутствию всадника... Что ж, Веста чувствовала себя схожим образом. Она не то, чтобы недолюбливала Сенрада, скорее крайне не принимала методы его работы. Два года назад Веста была под покровительством Ателарда, училась искусству воровства и шпионажа, а сейчас Сенрад прямолинейный, неосмотрительный и действующий напролом взял ее с собой.

Что ж, она все равно намерена работать так, как привыкла, чего бы там еще колдун от нее не ожидал.
     
Ветка снова хлестнула по бедру, и Веста потерла ушибленное место. Виды здесь были необычайно красивые, особенно тогда, когда высокий кустарник расступался и по левую сторону открывался вид на озеро Дальтал, гладь воды выглядывала из-за деревьев, блистала на свету, словно заигрывая, и снова пряталась.
     
Кроме этого заняться было нечем. Сенрад был плохим собеседником, молчание устраивало его куда больше пустой болтовни, а потому Веста развлекала себя всем, чем могла. Считала ветки, блики на воде, собственное сердцебиение и иногда, лишь в самые отчаянные минуты скучания, позволяла себе о чем-то задуматься.
     
Мыслей в голове было много, и они уносили ее из реальности так быстро, что девушка не успевала этого заметить. Она волновалась о семье и не могла подавить чувство вины за то, что оставила их даже на такой, казалось бы, короткий срок; думала о том, как случайно нашла спрятанное матерью письмо от Кристо и о ссоре с отцом перед тем, как ушла. Ей было понятно их мнение и желание, чтобы Веста осела и наконец остепенилась, оставив жизнь вора. Они боялись, что ее однажды поймают и отправят под самосуд. За воров никто не заступается. А у нее даже не было мужа, которые мог бы ей в случае чего помочь.
     
Но разве была ее вина в том, что она не чувствовала себя собой в запланированной ими спокойной жизни?
     
— Ты скучаешь без него? — Внезапно вырвал ее из размышлений голос Сенрада. Девушка не поняла, про кого он спрашивает, а потому встряхнула головой. Все равно не поняла.
     
— Ты о ком?
     
— А о ком ты подумала? — Он бегло оглянулся на нее, и Веста была уверена, что он усмехается. — О Ларди, конечно.
     
— Почему я должна... Нет. Что за вопросы? — Спутанно ответила девушка.
     
— А вот он, наверное, скучает без тебя.
     
Это звучало очень странно из его уст. Это должна была, просто обязана, быть просто насмешка. Ей хотелось бы спросить, с чего он вообще это взял и почему завел такой разговор, но это же Сенрад. В его словах бесполезно искать намеки на что-то и ожидать прямых ответов.
     
— Естественно. Как можно по мне не скучать? — Голос звучал уверенно и бойко. — А ты без Ивонн скучаешь, Сенрад?
     
Он не сразу ответил. Можно было подумать, что он не расслышал вопроса, но Веста говорила громко и четко. Видимо, решил уйти от темы, которая ему не нравилась, девушка вздохнула и уже было ушла опять в свои мысли, когда вдруг услышала ответ:
     
— Мне бы хотелось ее увидеть.
     
— Это и значит скучать, Сенрад.
     
— Правда?
     
Он безразлично пожал плечами. Веста закатила глаза и не стала продолжать диалог.
     
Конечно, Ателард без нее не скучает. Он слишком ответственен для этого, ему есть, чем заняться.
     
А вот она сама...

В тот вечер стража особенно активно работала в порту, выискивая по наводке контрабандные артефакты из Мистбарка, какой-то несчастный прямо под окном заунывно пел песню, пытаясь выпросить гроши на пропитание у спешащих домой жителей Коса, а "Слепой Сокол" успешно завершил одно любопытное дельце и сейчас праздновал, напиваясь до беспамятства и веселясь так, словно завтра могло не наступить.
     
Фернан, он же только получивший имя и членство в "Соколе" Фокусник, хвастался украденной из обворованного дома безделушкой. Какая-то небольшая статуэтка, не имеющая особой ценности, но Фокусник все рассказывал о том, что это его памятный трофей с первого серьезного дела, и так сладко вертел бронзовой фигуркой перед носом Весты, что она в конечном итоге не удержалась и выхватила его из рук расхваляющего самого себя зазнайки.
     
Фернан быстро спохватился и принялся шутя отбирать фигурку обратно. Веста перекинула статуэтку Дикому, тот, крадучись, обежал вокруг столов, сбегая от Фокусника, и вновь передал эстафету девушке, потому что едва не оказался пойман. Фернан полез к ней, пытаясь играючи забрать безделушку, и Веста наклонилась назад и рассмеялась. Ателард, которому пришлось подставить плечо и стать опорой для их игры, ничего не сказал на это и лишь заботливо поддержал девушку за талию, чтобы она не упала.
     
Веста быстро отдала захваченную в плен безделушку, не дожидаясь, когда игра перерастет в настоящую драку, но не сразу прекратила смеяться. Должно быть, вся раскраснелась, хотя выпила не так много, но все равно чувствовала, как к лицу приливает горячая кровь. Это было не так важно, потому что ей было весело, всем было весело, вечер вышел удачным, и девушка чувствовала себя счастливой.
     
Успокоившись, она наконец почувствовала, что кто-то все еще держит ее под грудью. Веста так и не удосужились подняться и все еще опиралась спиной о чье-то плечо. Сперва ей не было дела до того, кто это, а потом она вскинула голову, и увидела, что это Ателард.
     
Он не смотрел на нее, но его щеки немного покраснели. Неужели он все же что-то выпил? А в начале так отказывался.
     
Веста почувствовала себя неловко и не спеша поднялась. Попутно она отрицательно махнула рукой, когда ей предложили еще выпить.
     
— Мне хватит.
     
Чувство легкой эйфории заполняло, казалось, все ее существо, и ей не хотелось превращать его в беспамятство. Единственным желанием было поддаться подступающей сонливости и хорошенько отдохнуть.
     
— Я тоже пойду. — Лард поднялся с места. Он еще что-то сказал про документы, с которыми нужно поработать, но Веста знала, что это был лишь предлог, чтобы уйти без лишних вопросов.
     
— Да ладно, Ателард, ты ведь даже все еще ничего не выпил... — Попытался остановить его Дикий, но это было бесполезно.
     
Лард начал подниматься по лестнице, когда Веста уже была наверху. Дойдя до своей двери, она все еще слышала стук его трости и тяжелые шаги по другую сторону коридора. Отчего-то очень долго возилась с замком, а когда открыла замок и вновь подняла голову, увидела, что Ателард застыл у своей комнаты и смотрел на нее. Наткнувшись на ее взгляд, он чуть улыбнулся и отвел глаза.

Веста почувствовала, как ее обдало еще одной волной жара от этого.

— Вьюрок. — Позвал ее Сен. Заплутав в своих мыслях, девушка не сразу поняла, чей это голос.
     
— Вьюрок!
    
Настойчивый голос наконец вырвал ее из раздумий. Веста оторвала глаза от гривы своего коня и взглянула на колдуна. Его конь остановился, встав полубоком, и щипал свежую зелень невысокого куста.
     
Девушка осмотрелась. Тонкая тропинка, по которой они шли, вышла на весьма просторную дорогу. По правую сторону лес сменился небольшими обработанными полями, наполовину заросшими сорняком, и где-то вдали за ними виднелся слабый дымок.
     
— Мы почти подошли к деревне. Будь начеку.
     
Он уверенным жестом оторвал коня от трапезы и пошел дальше. Хотя дорог здесь было немного и заплутать было бы сложно, Веста достала из кармана сложенную в несколько раз карту и посмотрела, где они. Если они вышли правильно, перед ними должна быть Тарнана, одна из двух деревень, в которых они могли остановиться. Покрепче сжав поводья, девушка ударила ботинками по бокам своего коня и принялась дополнять Сенрада.
     
Дымок впереди становился все тоньше, словно угасал вместе с солнцем. Вечерело, и закатные лучи окрашивали небо красно-огненными всполохами. Показались первые деревенские дома, небольшие хижины, огороженные заборами. Трава под копытами лошадей шуршала и мялась, животные фыркали, усталые и голодные.
     
И больше ничего не было слышно.

     
***

Сперва дождь лишь слегка моросил по крыше, и никто в повозке не обращал на него внимания. Ами читала книгу, которую взяла с собой из Клэрвича. Рядом на столике лежала белая лилия, она все еще оставалась свежей, будто только что сорвали, и от нее веяло легкой прохладой. На вопросы о том, откуда этот цветок взялся, ведьма пожала плечами и бросила что-то будничное вроде "купила". И Ателард, и Ивонн чувствовали, что это ложь, но не сочли нужным задавать дополнительных вопросов.
     
Лард вообще старался делать вид, что все происходящее не является чем-то удивительным. Хотя это определенно было не так: все то множество вопросов, которые его мучили, наверняка вызвали бы только головную боль, если бы Ами вдруг решила прочитать его мысли.
     
Но он неотрывно следил за ней даже тогда, когда казалось, что он задремал под монотонный шум колес. Ведьма чувствовала не только его взгляд, но словно бы даже его намерения. Вряд ли она могла упрекать его за это: Ами сама выстроила вокруг себя стену неприкосновенности и таинственности и до сих пор не выполнила его просьбу.
     
Но девушка о ней помнила. Просто еще не пришло время.
     
Повозка как-то странно наклонилась вправо, кони возмущенно заржали, и Ателард, тихо выругавшись, вышел проверить, что случилось.
     
— Снаружи ливень, дорогу размыло. — Сказал он, быстро вернувшись. — Переждем немного.
     
"Немного" затянулось на несколько часов. Дождь все не прекращался, и Ателард явно нервничал из-за этого. Он хотел добраться до Мистбарка в определенное время, и эта отсрочка мешала его плану.
    
Когда дождь немного поутих, они растянули между деревьями рядом небольшой тент и согрели еду, от холодной сухой пищи уже становилось тошно. Поели в повозке, где было значительно теплее, и очень скоро убрали все обратно, потому что морось вновь превращалась в ливень. Ами, после того, как помогла с этим, так и осталась стоять на улице, подняв лицо куда-то к небу.
     
— Она же замерзнет... — Взволнованно проговорила Ивонн, намереваясь позвать ведьму внутрь. Ателард остановил девушку, придержав за руку.
     
— Я думаю, это ее дело.

Ами ни о чем не думала, пока стояла там, и лишь позволяла себе ощущать стекающие по лицу холодные потоки воды. Одежду всю пропитало насквозь, но она едва это ощущала. Чистота, которую нес с собой ливень, наконец проникла в нее и позволила избавиться от терзающих сомнений. Она делала то, что должна была. Разве иной выбор сделал бы ее счастливой и свободной?
     
Мистбарк, город, в который они направлялись, когда-то находился под покровительством Проклятой богини, Ами невольно передернулось, упомянув про себя это имя. Книга легенд и сказаний, что дал ей Элиот в Клэрвиче, очень многое рассказывала об этом и о том, чем была омрачена участь богини. Только все это было ложью, выгодной, очевидно, только одному существу, тому, кто пытался удержать зыбкую власть.
     
Как он вообще посмел? Откуда нашел в себе столько права, чтобы так распоряжаться историей?
     
И куда смотрели остальные боги? Отчего они ослепили сами себя и предпочитали игнорировать случившееся?
     
Мистбарк уже столько лет находится без истинного своего покровителя. Ивтанар, должно быть, отстроил там свои храмы и уподобил город Косу, лишь бы упрятать в глубины веков память о своей сестре, богине морей и исцеления. Даже имя ее забылось, покрылось в разумах людей зыбкой тенью, слышала ли Ами хоть раз, чтобы кто-то называл его вслух?..

Когда она вернулась назад и стянула всю мокрую одежду, которые позволяли рамки приличия, Ивонн протянула ей мягкое и теплое шерстяное одеяло.
     
— Хочешь, я сделаю тебе чай, пока вода горячая, Ами?

     
***

Утро было холодным, и туман, расстилавшийся по округе, долго не собирался уходить. Уже светало, и он слегка окрасился золотыми рассветным лучами. Ами вышла из повозки немногим после того, как Ателард принялся проверять лошадей. Ивонн давно не было внутри. Она стояла почти у самого края небольшого обрыва: лес резко уходил вниз, спускался по крутому склону и останавливался у самой кромки озерного берега * отсюда вода, покрытая желтовато-белой пеленой, казалась ледяной гладью.
     
— Почему ты не спишь, Ивонн?
     
Девушка подняла на нее взгляд. При слабом свете, исходящем из повозки, ее волосы казались не рыжими, а какими-то ржавыми и тусклыми. Ив собрала их в низкую косу.
     
Ами давно наблюдала за ней. Сперва девушка лишь ворочилась, тихо и аккуратно, пытаясь не привлекать этим ничье внимание, а потом также бесшумно поднялась и вышла на улицу. Видимо, свежий и прохладный воздух после дождя привлекал ее больше, чем сладкий сон. И хотя Ами старалась не принимать близко к сердцу проблемы других людей, она не могла дистанцироваться от всего. Внутренняя потребность заботиться об этом мире обязывала ее помочь хотя бы кому-то, и тем самым, помочь самой себе.

Ивонн ответила ей не сразу: собиралась с мыслями, решала, что именно лучше сказать. Спустя несколько секунд молчания она все же тихо проговорила:
     
— Холодно. Я плохо сплю при холоде.
     
Ведьма кивнула ответу пару раз, но никуда не ушла. Вид на озеро отсюда был завораживающим. Но взгляд Ивонн, такой юной и неопытной по отношению к Ами, был определенно точно направлен куда-то вовнутрь, а, значит, и мысли ее были очень далеко отсюда.
     
Ами оглянулась на Ателарда. За последние дни он ни разу не притронулся к лечебным зельям и лекарствам, хотя рана на ноге доставляла ему больше неудобств, чем в городе. Ведьма подошла к нему и спросила, не хочет ли он, чтобы она сделала ему хорошее обезболивающее из местных лечебных трав.
     
— А они тут есть? — Скептично уточнил колдун.
     
— Ну конечно.
     
Он оглянулся вокруг и как-то нерешительно пожал плечами.
     
— Ладно. Иди. Только не ходи далеко. Здесь может быть небезопасно.
     
Ами очень хотела спросить, не ее ли саму он подразумевает под главной местной опасностью, но решила не портить ему настроение. Заведя руки за спину, она бескомпромиссно произнесла:
     
— Я возьму Ивонн с собой.
     
Лард насторожился и ненадолго прекратил вычесывать лошадей.
     
— Зачем это?
     
— Орден Бирен Халет помогает излечивать все раны и физические, и душевные.
     
— Как-то выборочно вы излечиваете.
     
Он напряженно поправил сбрую на лошади, и та недовольно фыркнула, мотнув головой.
     
— Я помню о том, что обещала. — Сказала колдуну Ами. — И помощь тебе для меня имеет куда большее значение, чем ты можешь подумать. Но я не Великий Отец. Мне нужно время, а тебе терпение.
     
— Иди, пока я не передумал, ведьма. И я очень надеюсь, что вы не потеряетесь, слышишь? Держитесь в поле видимости.
     
— О, — Ами улыбнулась. — В этом мире я никогда не потеряюсь.
     
И прежде, чем Ателард смог спросить, что она имеет в виду, девушка поспешила заняться делом — Лард только и смог заметить, как блеснули синие глаза на солнечном свету.

Ами остановилась и присела, и Ив сделала то же самое.
     
— Это - лесной морозник. — Ведьма провела рукой по траве и открыла спрятавшиеся острые листья растения. — Бывает еще болотный, но тот ядовит: от него голова начинает болеть и сердце меньше стучит. От лесного тоже, если его хорошенько не прокипятить.
     
Ивонн внимательно следила за тем, как девушка сорвала молодые листья. Самые большие и старые оставила, и из оторванного стебля тут же пошел бирюзовый сок.
     
— А его руками брать не опасно? — Спросила Ив.
     
— Мне нет. — Ами поднялась. — А ты, если найдешь, лучше оберни ладони тканью.
     
Ведьма пошла дальше, внимательно смотря под ноги. Здесь было очень много интересного, но унести все ей просто не хватит рук.
     
— А это что? — Раздался голос ее рыжеволосой спутницы.
     
— Шиповник. — Ами замерла посмотреть, что делает девушка. Она с любопытством осматривала маленькие красные ягодки.
     
— Какой он мелкий. В саду моей семьи росли пара кустов, но выглядели совсем иначе.
     
— Здесь прохладнее, и света меньше. Видишь, как деревья подросли и закрывают ему свет? Через пару лет, должно быть, от этого шиповника совсем ничего не останется.
     
Ив задрала голову вверх и проследила за тем, куда указывала ведьма.
     
— Как жалко, — наконец сказала юная колдунья, — что ему тоже придет конец.
     
— Всякий конец неизбежен. Но это не значит, что не может быть и другого начала. Возьми с собой немного ягод, Ивонн. Мы сделаем из них вкусный чай.
     
Девушка подумала о чем-то, а потом принялась собирать плоды небольшого кустарника. Ягодки были маленькими, а ветки колючими; она не раз поранила ладони прежде, чем решила, что этого будет достаточно.
     
— Откуда ты так много знаешь о растениях, Ами? Из вашего Ордена?
     
— В Бирен Халет учат очень многому. — Ответила та.
     
— Но ты знаешь об этих краях куда больше, чем я, прожившая тут почти два десятка лет.
     
— Есть много способов узнавать информацию, Иви.
     
— Из книг? Ты поэтому постоянно читаешь ту, что взяла с собой из Клэрвича?
     
Ивонн отряхнула руки, покрытые мелкими царапинами и соком шиповника. В ее сумке еще оставалось немного места, и она явно надеялась найти еще полезных трав. Поэтому ведьма кивнула головой, приглашая ее идти дальше.
     
— Та книга полна лжи и вранья. Даже не знаю, зачем я ее читаю.
     
Ив рассмеялась.
    
— Но это ведь сборник легенд?
     
— И что?
     
— Они не могут быть ложью.
     
Ами повернула на нее голову и сощурила глаза, пытаясь понять, насколько искренне та говорит.
     
— Ты правда так считаешь?
     
Улыбка с лица ее спутницы пропала, а глаза стали большими и внимательными. Где-то глубоко внутри этой девочки уже жило осознание великого обмана и следующей из него неустойчивости их общества и мира в целом, но она еще отчаянно не хотела отпускать присущие детству беззаботность и оптимизм.
     
— Откуда ты знаешь, что правда, а что нет?
     
Ами хмыкнула, но не ответила. Внезапно присев, она провела рукой по траве и вновь вынула из покрова под ногами несколько листиков лечебного растения.
     
— В Бирен Халет многому учат. В Бирен Халет не хотят ничего скрывать и следуют первозданному пути Великого Отца, которому богиня-покровительница Бирен Халет верна.
     
— Это звучит, как молитва почитанию. При храме Кэлкеля учили чему-то похожему.
     
— Ты училась при его храме? — Понизив голос, спросила ведьма.

— Нет, но очень хотела.
     
— Я уже и прежде замечала, что ты верна богам. В нынешние времена это похвально. И оттого странно, что ты поддерживаешь Сенрада в его пути.
     
Ивонн пожала плечами.
     
— Творец определенно точно лучше нас понимал, кого и зачем оставлять присматривать за миром. Этот мир не был создан нами, и не нам его правила менять. А все остальное не важно.
     
Разговор дальше никто из них не продолжил. Отойдя еще чуть глубже в лес, Ами лишь слышала, как Ивонн ступает за ней след в след, молча и тихо, словно маленькая тень.
     
Спустя пару минут, наткнувшись на поляну раскинувшихся к солнцу листьев-кругляшок, ведьма остановилась и присела у самого края.
    
— Помнишь, что это за цветы, Иви?
     
— Пятисилы! Они не ядовиты, я соберу их.
     
Ами успела лишь взглядом проследить за тем, как девушка метнулась к полянке и принялась срывать еще мокрые и холодные от утренней росы листья. Немного посмотрев на это, ведьма склонила голову набок и произнесла:
     
— Тебе не нужно стараться быть полезной, Ивонн. Я позвала тебя не для того, чтобы ты делала все за меня.
     
— Я ничего особенного не умею и не хочу, чтобы меня считали только...
     
Девушка замолчала, и Ами вскинула бровь и продолжила за нее.
      
— Считали только любовницей Сенрада?
     
Ивонн ничего не ответила, но ведьма поняла, что попала в точку.
     
— Твоя польза не определяется твоей магией.
     
— Если бы я могла делать что-то серьезное, меня бы не воспринимали, как девочку. Хотя я сделала те камни, с помощью которых Веста сломала стекло в музее Иенуа и достала деталь ключа, но основой для них послужили печати Ателарда. Сама по себе я ничего толком и не умею.
     
— Сенраду ты нравишься и такой.
     
— Да, вот только в более опасный и долгий маршрут он взял Весту, а не меня.
     
— Ты очень много о нем волнуешься.
     
— А разве можно иначе?
     
— Наверное, нет. — Спустя недолгое молчание ответила Ами. Ив оторвалась от сбора трав и посмотрела на нее.
     
— Ты любила кого-нибудь?
     
— Любила. Да и сейчас люблю — подобные чувства больше наших желаний и не уйдут просто так.
     
— Это было до того, как ты попала в Бирен Халет или после?
     
Ведьма нахмурилась: задумалась о чем-то, и Ив подумала, что спросила что-то не то.
     
— Извини, это не мое дело.
     
— Нет, просто... кажется, я не знаю, как ответить на твой вопрос. Я всегда была частью Бирен Халет, а Бирен Халет всегда был частью меня, даже когда его еще не было.
     
Ивонн оторвалась от сбора листьев и подняла на нее задумчивый взгляд.
     
— Ты порой говоришь очень странные вещи.
    
— Тебя это пугает?
     
— Нет. Я стараюсь не думать об этом. Если думаю, в голову лезут странные мысли.
     
— Какие, например?
     
Девушка как-то побледнела и отвернулась, поджав губы. Ами этому усмехнулась, ей всегда казалось, что девочка понимает куда больше, чем кажется.
     
— Ивонн, — позвала ее ведьма, присела рядом и заставила отложить сумку для трав. Она коснулась ладоней девушки, подтянула их к себе мягко и властно одновременно, и, накрыв своими пальцами, сказала:
     
— Тебе бы доверять самой себе, и не беспокоиться о тех вещах, которые никто контролировать не может. Могущество и власть найдут тебя сами, когда придет время, а ты наслаждайся спокойствием, пока можешь.
     
Ее магия залечила мелкие порезы на руках колдуньи, но душу исцелить в полной мере она не могла, да и мог ли это сделать хоть кто-то в этом мире?
     
— Жизнь в Бирен Халет была очень трудной? — Аккуратно спросила Ивонн, рассматривая свои руки. Ами удивленно вздохнула.
     
— Почему ты так решила?
     
— Похожие вещи говорят очень старые и мудрые люди, прошедшие тяжелый жизненный путь.
     
— Каждый из нас проживал сотни жизней. Ты просто свои не помнишь, но мудрость прошлых перерождений все еще сокрыта в тебе. — Ами поднялась и отряхнула свою одежду от прилипших травинок. — А о Сенраде не волнуйся. Ничего плохого с ним не случится: боги присматривают за ним тщательнее, чем ты думаешь. Пойдем обратно, пока нас не хватились.

По пути обратно Ив немного обогнала Ами, ее сумка была уже полной, а ведьма пару раз еще останавливалась, чтобы собрать еще немного трав. Разговоры с ней оставили в душе колдуньи какой-то странный отпечаток, и девушка все пыталась осмыслить услышанное.
     
Она подошла к повозке, и в ее поведении было что-то, что заставило Ателарда насторожиться и поинтересоваться, что случилось.
     
— Где ведьма? — Небрежно спросил он, переводя взгляд с рук Ивонн, раскладывающей свежесобранные травы по деревянным коробочкам, на лес.
     
— Ведьма? — Переспросила она, как-то странно побледнев. — Ателард, ты когда-нибудь думал о том, что Ами...
     
Ив так и не закончила фразу. Она посмотрела в сторону, откуда ее отставшая спутница спускалась, и замолчала.
     
— Ивонн? Что случилось? — Тихо переспросил ее Лард.
     
Девушка посмотрела на него, на то, как выглянувший из-за облаков рассветный луч скользнул по его лицу, прошелся по темным глазам и отразился переливами в ее собственном взгляде.
     
— Ничего.

Она улыбнулась, возвращаясь к принесенные травам, взяла несколько ягод шиповника и посадила их в землю недалеко от дороги, там, где было много свободного места и деревья не скоро закроют свет юным побегам. Солнце отогреет их, влага находящегося рядом озера напитает, и, даже если тем кустам шиповника будет суждено погибнуть, здесь у новых ростков будет шанс.