Зеленая ласточка

Сондра открыла рот. Впервые в жизни она не знала, что спросить. «Кто ты?» Это тупо. Она же знает – это Вирт, в глупом грязном свитере и с багровым шрамом на лице. «Что ты здесь делаешь?» Вопрос получше. Но, зная Вирта, он бы ответил что-то типа: «Сижу под столом. Вернее, сидел, пока ты меня не прервала». Тогда «Что с твоими глазами?» Ну, это точно смысла не имело. Какая разница, что у него с глазами, если снаружи инсивы вырезают ремма, свет не горит, Мор куда-то пропал, а в кабинете не оказалось Агаты!

Вирт выпрямился – неестественно расправил плечи.

- Что? Ожидала увидеть здесь кого-то другого? – он окинул себя взглядом и снова потер ушиб. – А, ну да.

Все его движения были неестественные. Даже не так. Естественные – но не для Вирта. Свет облеплял его со спины, на лицо падала тень. Может, Сондре все-таки показалось, и это не Вирт? Но кто тогда? Эти движения больше подходили Мору – но это же не мог быть Мор! Или так влияет окружение? Все в кабинете начинают вести себя, как Мор? Сондра просто с ума сходит?

- Где Агата? – спросила она, просто чтобы спросить хоть что-то.

Разберется с этим Виртом-не-Виртом потом. Вернется к чему-то понятному. Логичному.

Вирт-не-Вирт изогнул бровь – тоже не по-Виртовски.

- Агата? – и нахмурился. – А она тут при чем?

Сондра никогда не видела, чтобы Вирт хмурился. У нее закружилась голова. Должен был прозвучать закадровый смех, но он не звучал.

- Она вагонетки включила, - Сондра посмотрела на стол.

Вирт тоже посмотрел. Наклонился и заглянул – как будто сам не вылез оттуда минуту назад.

- Нет тут Агаты, - заключил он и снова обратил голубые глаза к Сондре. – Я их включил.

Увольте звукорежиссера, он не может вставить этот чертов смех.

- А ты знаешь, как это делать?

Голубые глаза моргнули.

- Да. Я их при тебе уже включал.

- Нет.

- Да, - с нажимом повторил Вирт и по-хозяйски положил руку на стол. – Я их изобрел.

Сондра хотела повторить: «Нет. Их изобрел Мор». Но слова застряли в горле. Она издала жуткое кряхтение. Из открытого рта, оно прозвучало немного похоже на злосчастный смех.

Вирт снова нахмурился, голубые глаза очень знакомо потемнели. Сондра начала о чем-то догадываться, но пока не поняла, о чем. Она опустила нож еще ниже. Вспомнилась та ночь, когда она пришла к Мору за рассказом о прошлом – когда она пришла к убийце безоружной. Сейчас у нее оружие было. И опускать его тоже было ужасно глупо.

- Агата не рассказывала тебе про другие виды магии?

Мозг зацепился за первое слово и намотался на него, как на токарный станок.

- Агата? – Сондра снова забегала глазами по кабинету. Где она? Это же она все устроила! Да? Ведь так? Это ведь логично!..

Вирт (или не совсем Вирт) потер переносицу.

- Ладно. Я был уверен, что ты в курсе. Ты же меня не расспрашивала, так что я решил, что Агата наверняка тебе рассказала.

- Рассказала что?

- Какая у меня магия.

Мозг разматывался обратно. Вирт – опенул. Конечно же. Без вопросов. У него еще какая-то магия? Но ведь дар только один. У всех лайтовцев так. У всех лайтовцев есть магия. У всех...

Сондра закаменела. Голову повело, и ей почудилось, что ее каменное тело завалилось назад и сейчас оставит на полу кучу трещин. Но она все падала и падала, а треска не было слышно. И голубые глаза – знакомые до замирания сердца – смотрели так же прямо на нее.

- Про подселенцев слышала что-нибудь?

Сондра вскрикнула, и ее отбросило. Вирт – не Вирт – вздрогнул и протянул руки. Голубые глаза расширились, как всегда, как тогда, как в сотни ночей...

Если бы у Сондры не были заняты руки, она зажала бы рот.

- Мор...

Голубые глаза Мора сузились и вспыхнули двумя голубыми огнями. Руки Вирта опустились.

- Хорошо. Рад, что мы разобрались, кто есть кто, - он выждал паузу, как будто Сондра в нее должна была что-то сделать (кроме того, чтобы пялиться), и вздохнул. – А теперь объяснишь, что ты здесь делаешь? Мы же договорились.

Сондра едва ли могла вспомнить, о чем они договаривались. Она смотрела на лицо Вирта – с глазами Мора, с выражением Мора, со взглядом Мора, - и могла думать только одно.

- Охренеть...

- Не переводи тему. Почему ты все еще на Ремме?

- А ты типа... ты можешь обратно в себя превратиться?

Брови Вирта по-Моровски приподнялись.

- Как ты себе это представляешь? Я что, оборотень, по-твоему? – он указал на глаза. – Я - подселенец.

Он произнес это слово так, будто Сондре оно должно было что-то говорить.

- А как ты в Вирта превратился? Ты так в кого угодно можешь?

- Я не... Черт тебя! Я ни в кого не превращаюсь!

- А как тогда...

- Я подселенец!

- Ты... вселяешься! – ахнула Сондра. – В чужое тело! Охренеть!

- Я под-селяюсь. Ты серьезно хочешь сейчас об этом поговорить?

Сондра серьезно хотела.

- А как?! И глаза у тебя те же. А это ты как призрак получается? А ты сам где? Весь целиком внутри? А не тесно? А долго ты можешь так...

- Сондра.

Ее передернуло. Наверное, если бы голос Вирта назвал ее ласточкой, было бы еще хуже. Но Сондре все равно показалось, что это Мор – сам – на нее прикрикнул.

Пришлось насильно удержать мысли на месте. Вперед вырвались другие.

- Да. Потом, - согласилась Сондра и шагнула вперед. – Так где Агата?

Мор сжал левую руку и тут же с удивлением на нее посмотрел. Ну конечно – у Вирта не было красного амулета! Он не мог связаться через поток. Получается, и не сможет узнать, где Агата. Опрометчиво. Зачем Мору вообще было вселяться – простите, под-селяться к Вирту? И почему к Вирту? Интересно, а сам Вирт что сейчас чувствует? Он вообще знает, что...

- Должна быть на Инсиве, - ответил Мор, все еще хмурый. – А зачем она тебе?

- Как на Инсиве? – Сондре надо было медаль выдать, за самое наглое игнорирование чужих вопросов. – Что она там делает?!

- Я ее отправил.

- Зачем?! Она же...

- Вместе с остальными ремма.

Сондра по инерции издала невнятное «э-э-э».

- Зачем? – повторила она, менее порывисто.

Мор вздохнул и отошел от стола.

- Сондра, иди домой. Нечего тебе здесь делать.

- Ответь. Мор, она же виновата! Ты же понимаешь, что она заодно с инсивами?

Мор, который явно тратил огромные усилия, чтобы придать лицу Вирта серьезный вид, провалился. Это выглядело очень странно: его недоуменные глаза на гротескно-вытянувшемся лице Вирта. Как будто они оба – каждый по-своему – удивились.

- В чем она виновата?

- В похищениях! Дети сейчас на Инсиве – она их туда отводила. Или, точнее, заставляла Полли отводить. Точнее, шантажировала... Короче! А еще она разбирается в электронике, и она отключила электричество, сейчас по всей Ремме нет света, а потом я увидела вагонетку, и поняла, что она должна быть сейчас здесь, а потом...

Сондра говорила и с каждой секундой почему-то все больше задыхалась. Она неосторожно махала рукой, и свет от меча напоминал полицейскую сирену. Тени ползали по лицу Вирта. Голубые глаза темнели. Воздуха становилось все меньше, Сондра говорила все тише, пока не остановилась на полуслове, как вагонетка, у которой отрубили электричество.

В наступившей темноте что-то затрещало.

- Агаты тут не было, Сондра.

Это затрещала ее стройная теория.

Сондра отступила. Сердце начало разгоняться, воздуха стало совсем ничего. Агаты тут не было, а значит, это не она подключила вагонетки, это не она вырубила электричество, это не она позволила инсивам напасть исподтишка, не она... а кто?

Мор устало выдохнул, будто у него воздуха было с излишком, и опустил руку в карман.

- Я не хочу до этого доводить, - сказал он и вытащил такой же, как у Сондры, короткий светящийся нож.

Сондра отступила еще. В ушах шумело.

Но как же? Ведь провода, шантаж, Полли! Все ведь сходилось! Человек, которого нельзя было осудить. И имя, имя! Полли не могла его сказать, потому что... потому... «Ты знаешь это имя, поэтому и не могу назвать», - почему? Почему?! Потому что Сондра больше его не ненавидела?

Из глубины памяти выпал последний кусочек. Недостающая деталь. Случайно подслушанный давным-давно – когда Сондра еще ненавидела – разговор. В первые дни на Ремме, когда Агата отправила ее в библиотеку, и Сондра услышала тогда еще незнакомый голос. Но сейчас она услышала его вновь, как наяву – и не могла перепутать.

«Успокоиться? Успокоиться?! Да как ты смеешь угрожать мне такими вещами!»

«Я тебе не угрожал. Я расписываю логичный исход событий».

«Шел бы ты со своей логикой куда подальше. Я отказываюсь!»

«А я твоего мнения не спрашивал».

Она прекрасно знала этот голос. Она прекрасно знала оба этих голоса.

«Не забывай, с кем говоришь».

«О, монстр, я ни на секунду не забываю».

И все встало на свои места.

Крик застыл в горле студнем – не вдохнуть, не выдохнуть. Сондра оказалась в параллельном мире, как будто с картины сняли цветное стекло. Все стало сразу таким четким, мрачным и другим, что заболели глаза. Сондра отступила. В третий раз.

Мор смотрел на нее, не моргая, холодными голубыми глазами.

- Ты..., - хрипнула она.

Мор, не сводя взгляда, кивнул.

Сондра боялась, что выронит нож, но наоборот вцепилась в него всеми пальцами. Мысли нахлынули волной и переломали кости, пробили череп и подкатили к носу. Лицу стало жарко, а рукам – холодно. По спине пробежал мороз, и Сондре показалось, что это призрак Полли поддерживает ее, чтобы не упала в бездну – как тогда, на плотине.

«Теперь ты понимаешь, почему я не могла сказать, - говорил пугающе реальный голос Полли. Он спускался по позвоночнику каплями гипса и склеивал ладонь с рукоятью клинка. – Ты бы не поверила».

Сондра смотрела на лицо Вирта – в глаза Мора. Голову вело.

«Я подверглась стороннему воздействию со стороны авитара лагеря Ремма», - продолжал голос Полли.

«Какому воздействию?» - вторил ей писк в ушах.

Какому воздействию?

Чужие глаза. Чужие движения. Чужой взгляд.

Сондра сделала последний шаг назад.

- Ты вселялся в Полли, чтобы воровать детей, - она не спрашивала.

И Мор не стал отвечать. Он смотрел теперь поверх ее плеча, будто тоже видел там Полли.

- Уходи, Сондра.

- Ответь.

Собственный голос звучал незнакомо. Может, и в Сондру кто-то вселился?

Мор устало покрутил ножом, поразглядывал, как будто заведомо нацарапал на белом лезвии подсказку. И вздохнул.

- Да, - он поднял к Сондре глаза, холодные, голубые, сверкающие жестокостью глаза. – Я вселялся в нее. Это я подрезал провод системы оповещения в детском секторе. Это я похищал детей. Это я отводил их на Инсив. Все? Больше ничего не хочешь услышать? Теперь уходи.

С каждым признанием в голове грохало все сильнее. Под конец ухало так громко, что Сондра чуть не попросила повторить. Но, наверное, чистосердечные признания дважды не повторяют.

Чистосердечные признания. «Это я». Это Мор.

- А... а Полли... ты...

- Если тебе так будет проще, то Полли тоже убил я, вероломно и ни за что.

- Проще – что?

- Что?

Сондра слишком надолго задумалась над этими тремя буквами.

- Мне будет проще – что?

Мор дернул плечом той руки, в которой держал нож. Клинок дернулся тоже.

- Возненавидеть меня. Я же монстр. Может, хоть так ты не будешь меня в этом переубеждать. А теперь – иди. Мы и так много времени потеряли.

- Ничего, найдется потом, - Сондра прислушалась. В коридоре не шумело сражение, а значит, время есть. – Я хочу услышать ответ.

- Я же только что...

- Мор. Зачем?

Сондра с удивлением услышала в своем голосе нотки Лекси. Те самые, как когда Сондра возвращалась домой после очередного дела. «Зачем ты опять это сделала? Мы же договорились».

Или: «Зачем ты опять это сделала? Ты же не такая».

- Потому что я жест...

- Ты же не такой.

Мор прикрыл глаза и уж так тяжело вздохнул, словно Сондра четвертый час не могла понять теорему Пифагора.

- Ты плохо меня знаешь.

- Я тебя знаю! – Сондра топнула вперед. Мор от неожиданности дернулся, по потолку сверкнул отблеск ножа. – Это как с твоими братьями, да? Тебе легче все спихнуть на самого себя, чем объяснять!

- Да потому что ты не поймешь! – теперь уже Мор отступил.

- А ты попробуй! Я же поняла тогда, пойму и...

- Не поймешь! Ты – не ремма. И ты – не я. Я убил твою подругу, я выкрал детей у собственного лагеря, я полгода прыгал на задних лапках перед Марьером – все, это все, что тебе нужно знать!

- Зачем?

- Просто так! Без причины! Потому что я чудовище!

- У тебя всегда есть причина. Зачем?

- Что ты заладила!..

- Мор. За-чем?

- Тебе обязательно быть такой упрямой?! – Мор взмахнул руками, и нож на секунду ослепил. Сондра часто заморгала. – Почему ты просто не признаешь, что я монстр и чудовище, и не уйдешь отсюда как можно дальше?!

- Да потому что я тебя..., - Сондра успела зажать себе рот. И снова часто заморгала, обожженные глаза ужасно щипало. Как от дыма в низине. Она сглотнула слово, от которого першило в горле, и поправилась, - ...выслушать хочу.

Мор прищурился, брови дрогнули наверх.

- Что с тобой? Ты в порядке?

«Да, просто пытаюсь не сказать чего-то такого, о чем буду жалеть потом всю жизнь».

- Я не в порядке. Мой друг гонит меня прочь без объяснений.

- Не называй меня другом.

- Не решай за меня.

Какие же они два упертых барана! Сондра шагнула навстречу. Мор дернулся назад; его потряхивало – а может, это тело Вирта не выдерживало целого Мора внутри.

- Мор, помнишь, что я говорила? – Сондра протянула руку. Между ними было несколько метров и стол. До чего она пытается дотянуться? Вот дура. Но руку не опустила. – Ошибки исправить можно. И если кажется, что все безнадежно, надо продолжать искать выход или попросить помощи. Как с тем колодцем. Ты же из него выбрался в конце концов.

Мор посмотрел на нее загнанно. Но не как в зале суда, а как в ту ночь, когда погасла свечка. Взгляд ребенка, который ждет удара. И в мгновение, когда веки почти смыкались и весь мир становился смазанным, на месте Вирта виделся настоящий Мор: сгорбленный, ощетинившийся, потерянный и до боли в груди искренний.

Сондра сделала еще шаг.

- Все еще можно исправить, - повторила она. – Просто расскажи, что случилось, и мы вместе придумаем решение. Хорошо? Даже если не сработает, попытаемся.

Мор замотал головой. Если бы Сондра была поближе, то ткнула бы его в плечо.

- Да попробуй! Ну же, Мор. Ради..., - нет, ради нее самой просить будет глупо. Сондра снова на ходу передумала, - ...себя самого. Ради Реммы! Ты же ее любишь.

Глаза у Мора потускнели. Щелк – и погасли. В кабинете стало темно. Сондра ничего не видела и одновременно видела во всех деталях. Монохромная картинка.

Она видела, как губы Мора изгибаются в ухмылку, кривую, которую стоило бы перерисовать.

- Я не люблю Ремму, - проговорил он одним бессмысленным словом. Отступил назад. – Я ее ненавижу.

Интересно, насколько он хороший актер? С такой магией – наверняка неплохой. Можно было подумать, что он играл все эти ночи до, но Сондра решила, что играет он только сейчас. А неплохо! Ему бы в Голливуд! Сондру на секунду аж оторопь взяла.

- Ага, верю, - она подошла к столу. – А теперь давай серьезно.

Но глаза у Мора так и не загорелись – они не блестели в темноте, не отражали свет двух ножей и одного амулета. Они даже не были матовыми, как у мертвой рыбы. Если бы существовала полная противоположность слову «блестящий», то они были бы именно такими. Два омута.

Сондру потянуло к ним, она врезалась животом о столешницу и крякнула.

- Я ненавижу Ремму, - повторял Мор. – Я ненавижу ее, я ненавижу их всех, они ненавидят меня, а я ненавижу их.

Неосознанный, полубезумный шепот, как тогда, после пожара. Ладно. Сондра отошла от стола. Может быть – но только может быть, - что он не играет.

- Мор, ты сейчас немного не в себе, - она протянула другую руку, но увидела в ней нож и быстро спрятала за спину. – Пойдем. Тебе надо успокоиться. А потом примешь решение на холодную голову. Давай воды принесу.

Ага, как ты собралась это сделать, Керш, когда Ремма кишит инсивами? Уворачиваться от ударов со стаканом в руке? Хотя, можно просто открыть переход... Но проблему инсивов так не решить!

- Давай, - она осторожно, не сводя с Мора взгляда, пошла вокруг стола, - давай свет включим. Чего в темноте сидеть, да?

Мор следил за ней в ответ, поворачивая голову. Сондра прикинула: а если она выйдет на балкон за его спиной, голова повернется на сто восемьдесят градусов?

- Ты меня боишься, - то ли спросил, то ли догадался Мор. Интонации у него тоже потухли.

Сондра около секунды думала, что бы ответить, но не придумала ничего, кроме правды – она сама вырвалась с нервным смехом.

- Ну, типа того! Я боюсь, что ты сейчас с собой что-то сделаешь, - она кивнула на его руки. – У тебя нож. И окошко за спиной.

Мор обернулся, чтобы проверить, действительно ли там окошко. Без его взгляда Сондру больше ничего не останавливало – и она шмыгнула к креслу, наклонилась и заглянула под стол. Белый свет выхватил панель управления – рычажки, кнопки и провода.

Все тот же бардак.

Сондра уставилась на панель, как баран на новые ворота. Как овца. Как дура, короче. Да, надо все-таки взять за правило думать хоть иногда. Может, Мора спросить?

- Не надейся. Я отрубил питание, - голос Вирта прозвучал так близко, что Сондра подскочила и треснулась о столешницу. Голос стал живее. – Осторожнее.

Сондра угукнула и разогнулась. Мор разогнулся тоже и вернулся на исходную, к окошку. Показалось, что в глазах у него что-то сверкнуло.

- Даже если бы кто-то решил меня остановить, у него бы ничего не вышло, - закончил Мор.

«Даже если бы кто-то решил тебя остановить, она бы не знала, куда тыкать», - подумала Сондра, потирая макушку.

- Ты не отрубил питание, я видела вагонетку.

- Я отрубил его только что.

- Только что мы с тобой разговаривали.

- Я отрубил его только что от того момента, как ты вошла, - Сондра не поняла, что он сказал. Видимо, сильно ударилась. А, нет, все в порядке, Мор тоже не понял. – То есть, отрубил за пару секунд до твоего появления. Ты понимаешь, о чем я!

- Ты отрубал его, когда я вошла.

- Да!

Сондра хихикнула. Так, а о чем они вообще? Точно!

- А зачем ты его отрубил?

Мор пожал плечами и выглянул в окно.

- Я же не хочу устроить короткое замыкание. Соленая вода очень хорошо проводит ток.

Сондра не сомневалась, что он не хочет, но все еще не улавливала логику. Надо было ходить на уроки физики.

- Поэтому я и прошу, - Мор повернулся; в глазах у него остался рассветный океан. – Уходи.

- Не раньше, чем ты ответишь на вопрос – зачем?

И «что ты собираешься делать?», но что-то подсказывало, что Сондре не нужно знать ответ на этот вопрос.

- И не потому, что ты жестокий монстр.

Мор выпрямился – спина Вирта жалобно хрустнула.

- Я уже ответил. Я ненавижу Ремму, - по его лицу снова проскользило безумие. – Она ненавидит меня в ответ. Ты слышала, что кричали во время Сигиллы – это...

- Но зачем было похищать детей? Зачем было подставлять Полли? Ты же этим не один день занимался!

Полгода Мор шантажировал Полли и уводил детей под ее личиной. Полгода! Все мы иногда совершаем глупости на эмоциях – но Мор слишком умный, чтобы ни разу за все время не спросить самого себя, что он творит. У него была цель. У него был мотив. Как у преступника. Сондра погнала эту мысль прочь, но она налипла на череп изнутри. Преступник, преступник, преступник. Похититель детей. Злодей.

- Потому что дети ни в чем не виноваты, - огрызнулся Мор. – На моей совести уже достаточно детских смертей, я не хочу убивать еще кого-то. У них должен быть шанс на свободную жизнь.

Слово резануло, как неправильный угол перспективы. Почему «свободную»? Почему не «счастливую»?

- Разве на Ремме они не будут свободными?

У Мора округлились глаза, а загорелая кожа Вирта выцвела. Он понял, что сболтнул лишнего. А у Сондры в голове расширилась сложившаяся картинка – и новые пазлы полетели на свои места.

Ремма такие - упрямые гордецы. Сами сдохнут, а честь спасут.

Сондра догадывалась, что в открывшихся рамках этой картины таилось что-то очень нехорошее.

Мор догадался, что она догадывалась.

- Сондра. Уходи.

- Что случится с Реммой, когда я уйду?

Сами сдохнут, а честь спасут. Сондра почувствовала, как сердце начало биться медленней. Она догадалась, о чем догадался Мор.

- Уходи.

Сондра покачала головой. Мор стоял, пугающе спокойный, на фоне такого же спокойного рассвета. Разве он мог что-то такое задумать? Не мог же!..

- Я не уйду.

- Ты ничего не изменишь. Только сама окажешься в опасности.

- Что ты задумал?

- Ты ничего не изменишь.

- Я не уйду.

В коридоре что-то грохнуло. Они оба повернулись, затаились, сжали ножи. Грохота не повторилось.

- Тебе придется, - нарушил тишину Мор и снова повернулся к Сондре. – Ты не спасешь Ремму.

- В каком смы...

Сондра поняла, в каком смысле. Поняла – и заглушила вопль. Нет. Нет-нет, не может быть. Глупость! Нет! Мор не кивнул. Как в зале суда.

- Что ты собираешься..., - Сондра тряхнула головой. Потом, все вопросы потом! – Мор. Ты зол и расстроен. Я понимаю. Но давай ты сначала успокоишься – а потом будешь что-то делать. Хорошо? На холодную голову думается лучше.

- Я этот план больше полугода вынашивал. Головы холоднее не придумать.

- Ага, особенно под хмелем. Ну подумай: кому будет легче, если Ремма... ну, того, - Сондра не была уверена, какой глагол подойдет. Она все еще не до конца понимала, что именно Мор собирался делать, кроме того, что это что-то разрушительное. – Это же твой дом. Ты здесь вырос.

- Это не мой дом! – Мор отшатнулся, голубые глаза начали мерцать. – Какой это дом, где тебя называют монстром и проклятьем?

- Ты же столько для нее сделал! Лампы, вагонетки, барельефы. Неужели ты хочешь, чтобы это все пропало зря.

- Мне плевать!

- Мне не плевать! Мне не плевать на тебя, Мор! – Сондра снова сделала шаг вперед. Он – назад. Как в вальсовом квадрате. – Если тебе нужен хоть один человек на Ремме, который тебя любит, то я буду этим человеком!

- Какая разница, если Реммы не будет?! – Мор, кажется, пропустил слово на «л» мимо ушей. Ну и слава богу. Он махнул рукой на дверь. – Ее уже не спасти! Она давно уже тонет, два года как идет ко дну! Эти твари хотят забрать ее себе, стереть Ремму как лагерь с лица земли. Так я сотру ее первым! Лучше сдохнуть, чем стать слугами инсивов!

«Сами сдохнут, а честь спасут». Последний фрагмент встал на место, последний штрих оставлен. Сондра отлетела от полотна и увидела все, как на ладони, мазки превратились в картину.

- Инсивы пытались прибрать Ремму к рукам, - прочитала она, больше для себя. – Потому Тей и отправился на то задание. Условием была независимость Реммы.

Мор скривился; в глубоких морщинах-трещинах проглядывалась асбестово-белая кожа. Он закрыл лицо, замазал их трясущейся рукой.

- Пока его не было, а ты отправился в поход, они призвали ваших самых сильных солдат и отправили на смерть. Чтобы у Реммы не было возможности дать отпор.

- Это все сделал Марьер, - губы не слушались Мора и обнажали желтоватые от сигарет зубы. – Марьер убил Тея. Марьер убил наших ребят. Это все были его приказы.

- Но он не мог напасть в открытую, потому что у Реммы все еще был единственный опенул, - продолжила его мысль Сондра. – Да и у ремма оставался авитар.

- Такой авитар ему только на руку. Ненавистный всем алкоголик, который своими руками угробил лучших моряков. Да от меня ремма сами бы сбежали!..

- Но на твоей стороне была Агата. А еще ты был ценным кадром – только ты мог провести электричество на Инсиве. Марьер планировал оставить тебя при себе. Поэтому предложил сделку.

Мор прищурился – он выглядел одновременно обличенным и заинтересованным. Как негодяй из Скуби-Ду.

- Во время захвата Реммы погибло бы много людей. Могли пострадать дети. Марьер гарантировал им безопасность, но только на своей территории. Ты согласился. Но дети тебя боятся – их пугают тобой, как монстром под кроватью. И надо было решить вопрос с транспортом. Тогда под руку подвернулась Полли. Ты, - Сондра сглотнула, - шантажировал ее жизнью ребенка, чтобы она согласилась тебе помогать. Ты знал, как отключить сигнализацию. Ты знал, кто и когда дежурит возле детского сектора. Даже мог специально поставить в ночь похищения парочку каких-нибудь идиотов.

- Мне нечего было терять, кроме репутации, от которой уже давно не осталось и пепла, - сказал Мор. Голубые глаза сощурились еще сильнее. – Близко. Но ты не угадала. Сделку предложил я. Марьер хотел решить все быстро, силой. А так я выиграл отсрочку.

- И он согласился?

- У всех людей есть слабости. В случае Марьера – это дети.

Сондра почувствовала, как зеленеет.

- Боже, только не говори, что он...

- Что? Нет! В человеческом смысле, - Мор, кажется, сам смутился. - Он семейный человек, у него есть дочь, поэтому он не желает детям зла. Кроме того, дети – это новые солдаты. А Марьер не откажется от десятка-другого верных солдат.

Верных солдат. Сондра чувствовала, что не может разглядеть чего-то в готовой картине, но тут в коридоре снова грохнуло. И снова затихло. Наверное, кого-то швыряют в стену возле двери. Судя по тому, что никто не встает, швыряют издалека.

- Мы заболтались, - Мор поднял нож. – Уйдешь сама или мне опять придется тебя заставлять?

Может, их мирный разговор, может, лицо Вирта, а может, тот факт, что это был Мор, - что-то убеждало Сондру, что он не нападет. Она даже нож в ответ не подняла.

- Ты еще не на все ответил. Почему Полли призналась в похищении? Что на суде случилось? И как во всем замешана Агата? Она вообще знала, что происходит?

- Да чтоб тебя, ласточка! – Мор опустил нож. – Агата изначально ничего не знала, но догадалась в процессе и согласилась помочь. Полли призналась, потому что Марьер нарушил договоренность о безопасности детей и устроил поджог. Возникли бы вопросы, нужен был козел отпущения - либо я, либо она, либо невинный человек. Она вызвалась добровольцем. Все, что было на суде, мы запланировали заранее. Точнее, все до твоего заявления – потом пришлось импровизировать.

- Но ведь Агата защищала Полли!

- Она не защищала Полли, она провоцировала ремма, - в коридоре снова грохнули, и Мор заговорил быстрее. – Ласточка, давай, закругляемся, а то нам дверь скоро выломают.

- Да погоди ты, - отмахнулась Сондра. – Зачем было провоцировать ремма? Они же просто возненавидели тебя еще сильнее. Разве Агата не на твоей стороне?

Мор закатил глаза так, что еще чуть-чуть – и они бы сделали полный оборот (возможно, на другой стороне оставались карие радужки Вирта). Вот же блин! Обычно плохишей не заткнешь, пока весь свой план не расскажут, а тут – хоть клещами тяни! Что ты за злодей такой, Мор!

- Они ненавидели меня недостаточно. Сам не верю, что говорю это, - непонятно, во что именно он не верил, в смысл слов или в то, что вообще продолжает разговор. – После инцидента с птичниками кто-то мог подумать, что я не такое чудовище, каким меня малюют.

Сондра открыла рот, чтобы поддакнуть, но Мор продолжил говорить, а Мор и так говорил мало, лучше не перебивать. Сондра поддакнула про себя.

- А обвинение невиновного человека опустило бы меня обратно в ранг бесчеловечного монстра. Никто бы не захотел иметь со мной дел, - снова грохнуло, и Мор подскочил на месте. – Черт... Кроме людей, которым терять нечего, да. Давай заканчивать.

- Погоди, а что насчет того инцидента? С птичниками. Это тоже ты спланировал?

- Нет, Крон действовал самостоятельно. Как оказалось, Марьер вербовал ремма за моей спиной. Выискивал тех, кого я устраивал меньше всего в качестве авитара, и предлагал им место в своем лагере. Крон сейчас на Инсиве. У него все хорошо, - Мора чуть не вырвало. – Сменил амулет, принял звание. Возможно, он сейчас где-то там, - он кивнул на выход. – Сомневаюсь, что Марьер отправил на грязную работу своих лучших солдат.

Сондра тоже посмотрела на дверь. Из-за нее уже были слышны крики и топот. Бойня, как чернила, расползалась по всей цитадели.

- Откуда здесь вообще инсивы?

- Кто-то остался после Сигиллы, кто-то прибыл позже под видом гостей ко Дню Теста.

- Они собирались напасть?

- Напали они, потому что почувствовали отпор. Если бы его не было, они бы спокойно вошли, как к себе домой, забрали бы Тест и заставили бы меня переписать его положения, как им угодно. Солдат отправить в армию инсивов, тех, кто послабее – им в обслугу.

Сондра перевела взгляд на стол.

- А где сейчас Тест?

Мор не ответил, но усмехнулся. Видимо, Тест инсивам не достать.

- Но где сейчас ремма? Там только ребята из отстойника.

Мор помрачнел:

- Я же сказал. Агата отвела их на Инсив. Официально – для празднования. Неофициально... они сами были не против пойти. Говорю же, целью Сигиллы было отвернуть от меня как можно больше ремма – и это вышло отлично.

- Но зачем...

- Затем же, зачем там сейчас находятся дети.

Сондра попыталась сглотнуть. В горле стало так сухо, что она почти попросила водички, но в дверь снова прилетела чья-то тушка. Обойдется без воды, потерпит.

- Для... безопасности?

Мор кивнул.

- Затем же я просил тебя покинуть Ремму. И сейчас прошу.

- Всего на день..., - пробормотала Сондра под нос. Всего на день, а после – как захочешь. Как захочешь? Или «если сможешь»? Будет ли куда возвращаться? А все эти ремма, которые сейчас на Инсиве – им будет куда возвращаться?

Мор хотел переспросить, но в дверь грохнули. Зазвенели стекла. Со стола слетело несколько бумаг. Мор чертыхнулся.

- Слишком долго. Ласточка, я надеюсь на твое благоразумие – уходи, пока дверь еще цела.

Он пошел к ванной (явно не для того, чтобы умыться с утра).

- Погоди! А ты как?

- А у меня еще есть важное дело, - он на ходу стиснул нож. – Мне нужно избавиться от полчища крыс.

В дверь снова грохнули. Сондра бросилась вперед со всех ног – к счастью, бегала все еще быстро, - и встала между Мором и ванной.

- Стой!

- Ну что еще?!

Сондра не знала, что еще. Она чувствовала, что все происходящее – плохо, неверно и страшно, что место, где она наконец-то почувствовала себя нужной и правильной, может исчезнуть, что Мор в одном шаге от того, чтобы и правда превратить себя в монстра, того самого, жестокого и бесчеловечного, что нельзя отбирать у одних людей дом, а у других – жизнь, что еще можно что-то придумать, все изменить, но Мор опять пошел по самому простому – разрушительному – пути, что Сондра не хочет, чтобы он по нему шел. Чувствовала – а сформулировать не могла.

- Не надо, - жалобно пискнула она.

Мор заломил брови и простонал.

- Ласточка!.., - он попытался ее пододвинуть, но Сондра вцепилась в его руку.

- Мор, прекрати! Ты же этого не хочешь.

- Откуда тебе знать, что я хочу?

- Ты же сам умрешь!

- Отлично! Давно пора, - он неосторожно махнул рукой, и острие клинка пролетело в миллиметре от руки Сондры. Мор не заметил. – Я два года назад должен был подохнуть, там, в походе, со всеми! Что я за капитан, если не пошел ко дну со своим кораблем?!

Его голос срывался, как крик матери в детском секторе, как плач детей в горящем домике, как фальшивая флейта из сна.

- Твоя сестра бы не хотела!..

- Моя сестра умерла!

Мор оттолкнул свое предплечье так, будто пытался его вырвать из тела и выбросить. Пальцы разжались, и Сондра отлетела к двери в ванную. От деревянного треска перед глазами залетали звездочки. Что-то белое мелькнуло перед носом, Сондра инстинктивно закрылась, тук – нож на нож.

Клинок на клинке.

Взгляд все еще не прояснился, так что Сондра не видела лицо Мора, только темное пятно с двумя голубыми огнями. Несколько секунд они стояли не шевелясь. Сондра почти разглядела – округлившиеся глаза, приоткрытый рот, побелевшую скулу без шрама, покрасневшую со шрамом, нервное подрагивание уголка губ. Но за мгновение до того, как она убедилась в том, что видит, - это лицо перекосило. И Мор замахнулся на нее клинком снова.

Сондра уже среагировала. Она проскочила под его рукой, и нож прочертил по двери темную полосу. Мор развернулся и так, в развороте, снова замахнулся. Сондра отбила лезвие, как шарик от пинг-понга. Она не успевала задуматься, какого черта Мор на нее нападает, - надо было следить за руками, ногами и взглядом. Мор тоже следил за ней – за руками, ногами и взглядом. Как и учил! «Ты же не нож хочешь убить, а человека». А он что, хочет ее...?

Удар! Сондра снова не успела додумать. Она отпихнула нож, отбежала за софу и только успела вдохнуть. Бам! Софа завалилась набок. Мор отпихнул ее, и теперь в их сторону, как колья, торчали пыльные ножки. Мор сам не ожидал, что она упадет, и уставился на нее, как был, с занесенным ножом. Сондра тоже не ожидала, но отмерла быстрее.

Она в два прыжка настигла Мора, забежала ему за спину и дернула за шею локтем. Так в кино делали. Мор хрипнул (это же не опасно? Сондра не хочет его убить!), спина прогнулась, нож глупо залетал в воздухе. А что дальше? Сондра его поймала – и что теперь? Она задумалась – и это была ошибка. Мор ухнул, спина выгнулась в обратную сторону, нож метнулся к полу, а Сондра перелетела через его голову – и обо что-то со всей дури треснулась. Кабинет затрясся, как шарик со снегом. Только вместо снега – искры из глаз.

Заболело все тело, но больше всего – под лопатками, и Сондра поняла, что влетела спиной в стол. Потом поняла, что она сидит на полу. Потом поняла, что Мор оказался перед ней, а его нож оказался наверху и теперь стал совсем маленьким. Мор что-то то ли прошептал, то ли прошипел – и странно дернул рукой.

И еще раз. И еще раз. Как будто пытался опустить нож, но его держали.

- Да чтоб тебя... Нет, не дам! – рука извернулась и опустилась вбок. А сам Мор скрючился и захрипел.

Сондра подскочила – перед глазами все еще кружилось. Что там? Невидимка? Мору как будто под дых треснули. Она даже не знала, радоваться или беспокоиться. Мор попытался повернуться к ней, но невидимая сила снова отвернула его и забила ножом по воздуху – будто там и правда была невидимка.

- Мы так не договаривались! Пусти! Пусти! Не договаривались! – невнятно цедил Мор, и вдруг разразился. - Monstre cruel! Lâchez-moi! Monstre!

Ей послышалось? Нет, ей не послышалось! Сондра охнула: она одновременно хотела отпрыгнуть и подбежать, и в результате просто подскочила на месте. Это был Вирт! Настоящий Вирт!

Получается, они оба в одном теле? А Вирт может перехватить контроль? Он видел, что происходило? Как он на это согласился! А он вообще соглашался? Показалось, что кабинет снова закрутился и перевернулся – вон, даже софа вверх тормашками и бумаги на полу. Вирт! Надо ему помочь!

Ищи слабости. Сделай что-то неожиданное. Давай, как сам Мор тебя учил! Мор, Мор... Что Сондра о нем знает? Дофига! Но какие у него слабости? Он боится Марьера – как это использовать? Притащить инсива во плоти? Нет, что-то другое. Пьет? Давно бросил. Что Сондра знает наверняка? Давай, думай! Вы с ним столько времени вместе провели – неужели ничего на ум не идет?! Время, время... Мор начал выпрямляться. Время. Вместе! Ночи! Он не спал последние несколько дней! Мор повернулся. Сондра столкнулась с его ледяным взглядом.

Она бросилась к нему, согнулась, готовая треснуть по ногам. Мор согнулся тоже – и тут она выпрямилась, как пружина, замахнулась и ударила рукоятью куда-то в район скулы. У здорового-то человека от такого в ушах бы зазвенело, а уж с недосыпа темнота перед глазами обеспечена! Мор тряхнул головой, на секунду зажмурился. Сондра замахнулась еще, опустила руку. Тук! Рукоять ударила по лезвию. Мор резво защитился.

- Ты убить его хочешь или что?!

- Кого – его? – не поняла Сондра. Рука снова попыталась атаковать, чужой нож отбивался. Тела дрались сами, а они – Сондра с Мором – вели спокойный диалог.

- Его! - тук, тук, металось лезвие костяного клинка. – И меня в придачу.

- Это кто из вас двоих говорит?

- Да какая разница!

Тук, тук – рука заныла от особенно сильного выпада. Сондра пригнулась, увернулась, выпрыгнула за спиной и врезала куда-то в шею. Попала почти по затылку. Мор чертыхнулся, закачался – и все еще бодро развернулся. Глаза у него сверкали яростью. И ни капли сна!

- Тебе вообще сон нужен?! – с досады воскликнула Сондра. Что ж ты за человек! Трое суток ни в одном глазу – а скачет до сих пор!

Мор поднял чужие брови. На секунду драка прервалась – они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Мор указал на себя острием ножа.

- Мне? Это тело вчера полдня продрыхло!

Сондра снова разглядела, что все это время дралась не с Мором. Точнее, с Мором, но тело – все еще принадлежало Вирту. Вот блин. Промашка. Как она могла не догадаться!..

Ее отбросило к стене. Снова заметались перед глазами искры. Пока она задумалась, Мор напал – повезло, что тупой стороной ножа. Что-то гулко трещало и билось. Но не капало. Значит, кровь не пошла.

Зрение прояснилось, но на месте черноты вспыхнули два голубых огня. Мор оказался так близко, что нос уловил запах какой-то жареной еды и сигарет. Бум, бум, бум, треск, треск, треск!

- Но маневр неплохой, я оценил.

Сондра булькнула что-то типа «спасибо». Дышать стало тяжело. На горло давило. Как во сне – темнота, живая, густая. Она не хочет вредить, но давит, давит. Мор пытается ее задушить?

Голубые глаза повернулись вбок, выругались и снова обратились к Сондре.

- Да чтоб тебя... Я не хотел до этого доводить, - кажется, они уже это говорили.

Дышать стало совсем невозможно. Тиски, цепи, наручники – все стиснуло со всех сторон. Сондра забилась, немо открыла рот. Голубые глаза стали больше. Они все увеличивались и увеличивались, заполняли собой темноту.

Сондра почувствовала, что оковы заползли ей в мозг, сжали и его. Отчего-то знакомо. Сондра уже что-то такое чувствовала, видела такой же свет, заполняющий нутро. Но не голубой, а зеленый. Давно, в другой жизни. Несколько месяцев назад, во дворах Дэнта. Держи вора, держи вора...

Свет снова вспыхнул и снова врезался в сетчатку. А после снова была темнота – и Сондра снова рухнула в нее.