Зеленая ласточка

После томно-жаркой португальской Лейрии Ремма показалась особенно промозглой. Вирт не пожалел, что захватил свитер. Голубоглазый монстр обзавелся привычкой проветривать кабинет: порой Вирт встречался с ним под стук настежь открытого балкона. Но он-то надеялся, что с подступившей зимой эта привычка disparaîtra! А холод стоял такой, словно монстр закрыл окошко за мгновение до того, как Вирт открыл дверь. И это в первый день зимы! Ou plutôt, в первую ночь.

Сам монстр не замечал ни холода, ни гостя. Он перерывал бумаги на столе, сам как зимний буйный ветер. Свет не горел, но Вирт разглядел у ножки худую темную сумку.

- Что-то потерял? - хмыкнул он. - Могу перенести.

Монстр на удивление сосредоточенно мотнул головой (которую даже не поднял).

- Такое не перенесешь. Но где? Я же оставил на столе и не трогал...

- Что-то важное?

- Да нет, просто..., - он опомнился, вспомнил, с кем разговаривает. И разочарованно выдохнул, разогнулся. - Неважно. Видимо, давно потерял.

Вирт хотел заметить, что давно потерянное так не ищут, но сегодня было как-то не до шуток. Mauvaise personne, mauvais endroit, mauvais moment.

- Bien, - он прошествовал вглубь кабинета, устроился на софе и с удовольствием вытянул ноги – они ужасно ныли после той зажигательной вечеринки, с которой Вирта выдернули. В самом начале! Они оттанцевали всего пять часов! – Раз ты занят, я пока отдох...

- Я все.

- Ah, merde!

Монстр наверняка не взял половину вещей только для того, чтобы оборвать ему отдых! Чудовище и есть чудовище.

Вирт нехотя поднялся и потянулся, пока голубоглазый монстр запихивал в сумку какой-то крупный предмет. В полумраке непонятно. Но от этой вещи сумка раздулась и наверняка прибавила в весе килограмм на пять. Вирт присвистнул.

- Осторожней, старичок! Спину не надорви!

Вместо ответа монстр швырнул сумку в него. Вирт плюхнулся обратно на софу.

- Понесешь ты.

Вот capullo.

- Не боишься, что сбегу со всеми твоими пожитками?

Вирт поднялся (снова) и взвесил сумку на руке. На удивление, совсем легкая! Будто из вещей там только пара человеческих зубов да отрубленный палец. А тот большой предмет – наверняка коробка с черепом. Возможно, детским. Bête!..

- Там ничего ценного. Так что это будет самое неудачное твое ограбление, - равнодушно ответил монстр, поправляя что-то в шкафу.

- У меня другая специализация, - хохотнул Вирт и заглянул в сумку. И икнул. - Vaya, «ничего ценного»! Это то, о чем я думаю?!

- Не ори. Ты не хочешь разбудить всю Ремму, - монстр хлопнул дверцами громче, чем Вирт удивился. Вирт уже хотел возмутиться (и еще громче), но монстр сверкнул на него голубыми огнями. – У нас тут инсивы.

Вирт заорал на монстра глазами. Тот только пожал плечами и отошел от шкафа:

- Если бы предупредил заранее, ты бы не пришел.

Обычно карма, как женщина, была к Вирту благосклонна. Но в этот раз он ее, видимо, чем-то обидел. Либо она оказалась мужчиной. Беловолосым, голубоглазым чудовищем. Сондру же он оставил не с инсивами – откуда к нему такая жестокость?

- Не смотри так, тебе все равно пришлось бы отрабатывать долг, - закатил глаза монстр и пошел к выходу.

- Суть была в том, что ты им меня не выдашь!

- Я и не выдавал. Они спят. Ты сам себя выдашь, если продолжишь орать.

Да что ж ты за логичный cabrón! Вирт не стал говорить, что в курсе, что инсивы тут были. Да, монстр запретил ему посещать столовую. Но Вирт не виноват, он искал Сондру! Но с тех пор, как он заметил издалека знакомые камни, приоритетом стало спасать свою шкуру. Но это было утром! Разве не должны они были отправиться на Инсив, готовиться к празднику? Еще одна традиция, которую изменили за время его voyage?

Вирт вместо ответа выдохнул – очень негодующе – и скользнул перед монстром.

- Куда? – он взялся за ручку двери.

Монстр пододвинул его плечом и открыл дверь сам. Вирт хмыкнул. Ну и пожалуйста! Ему меньше работы.

Монстр пошел к лестнице, и Вирт, как бы ни хотелось развернуться, открыть дверь на вечеринку и забыть про эту ночь, как про кошмар, поплелся за ним.

Они шли молча. С одной стороны, логично, если они не хотят разбудить зверей. С другой, Вирт не любил молчание. В компании милой дамы, при свете огней, с бутылочкой вина – пожалуй. В остальном же Вирт предпочитал окружать себя шумом. Так не было слышно мыслей. Особенно ночью.

- Так ты не ответил, - он тихо хлопнул по сумке, болтавшейся у бедра. – Зачем ты взял с собой Тест? Думаю, завтра вас обоих хватятся.

- Меня – сомневаюсь.

Вирт рассмеялся, слегка громче, чем следовало. Не нравилась ему вся эта затея. Хотя бы тем, что он до сих пор не до конца знал, в чем она заключается. Нет, монстр поделился с ним... в общих чертах. Этих черт хватило, чтобы Вирт обозвал его сумасшедшим – и согласился участвовать. Но в детали он не посвящал. А кто знает, что у чудовища на уме?..

Становилось все холоднее и тише. Монстр сменил авитарское облачение на черную одежду, и в ней его голова словно летала в ночной темноте. Но менее жутким он не стал. Глаза-то на месте. Вирт малодушно старался не смотреть в его сторону и уже открыл рот, чтобы снова разрушить молчание.

- Сивэ, - сказал монстр, на удивление робко. Вирт отозвался протяжным «м-м-м?» - Во-первых, помолчи. Во-вторых...

Он остановился. Вирт притормозил тоже. Голубоглазый монстр смотрел в пол, почти по-человечески. Вирт выглядывал в темноте его руки. Не напал бы!..

- Я должен сказать на берегу...

- Cosa?

Монстр поднял взгляд (Вирт все еще смотрел на его руки).

- Я не могу гарантировать твою безопасность. Дело, о котором я тебя попрошу, может стоить тебе жизни, - у Вирта похолодело нутро, и он все-таки перевел взгляд на голубые глаза. Эти два события произошли одновременно, непонятно, что причина, а что следствие. Монстр говорил очень серьезно. – Я постараюсь этого не допустить, - чересчур серьезно. – Но гарантий дать не могу. И я хочу, чтобы ты это учитывал, соглашаясь мне помогать.

Вирт цокнул и отвернулся к темноте. По ней поползли два оранжевых огня, негативы голубых радужек. Вот на кой черт этот монстр решил сейчас поиграть в человека? Вирт не хотел ни о чем задумываться, ничего решать. Он и без того мечтал о том, чтобы сбежать, а уж теперь невидимые двери Реммы так и манили желанной свободой!.. От сложных выборов.

- Da dextram misero, - простонал он и повернулся обратно. – Мы условились. Я слово дал. Мотив твой ясен come il sole, и я не прочь поучаствовать, чтобы достичь твоей цели. Да и если я откажусь, ты меня выдашь. N'est-ce pas?

Монстр усмехнулся – в этом смешке слышалось облегчение. Вирт улыбнулся, все равно улыбку в темноте не видно. Кажется, в этот раз он не ошибся. Всегда бы так...

- Тебе настолько не хочется возвращаться на Инсив, что ты готов рискнуть жизнью? – монстр пошел дальше, слишком уж по-человечески приободренный. – Не могу осуждать.

Это была шутка? Да что случилось? За пару месяцев кто-то научил голубоглазого монстра шутить? Покажите Вирту этого человека, он пожмет ему руку! Или расцелует в обе щеки – если «ее».

- Есть еще один вопрос, который я вынужден спросить.

Вопросы от монстра ничего хорошего не сулили, но Вирт все еще не хотел идти в тишине.

- Escucho.

- Если ты погибнешь, а я нет, должен ли я буду сообщить о твоей смерти...

- Нет, - Вирт понял, о чем он. Пожалуй, это была единственная тема, в которой они с монстром понимали друг друга с полуслова. – Не говори с ней обо мне. Тем более, если я умру. Нечего старую рану бередить.

«Если эта рана вообще была», - добавил про себя Вирт. Шрам заныл и разгорелся, как свежий. Как тогда, когда Вирт решил никогда в жизни не возвращаться на родину.

Его там не ждали. А Вирт не мазохист, чтобы идти туда, где его не ждут.

- Но спасибо, что спросил, - он сам себе подивился. Он поблагодарил голубоглазого монстра? Сказали бы пару лет назад, не поверил бы. Но и монстр себя вел сегодня на удивление мило.

Монстр закатил глаза. О, ну grazie a Dio. Показалось.

- Я спросил не ради тебя. А из уважения к...

- Не говори имя!

А то Вирт столкнется со своим самым разящим призраком прошлого. И точно сбежит.

- ...к Агате, - продолжил монстр. – Но и к ней тоже.

Вирт выдохнул. А, его милый свет...

Они шли малознакомыми путями, все дальше и дальше в темноту. Вирт бы предложил свою помощь, чтобы не пришлось тащиться в такую даль. Но монстр сам отказался! А Вирту что – у него ноги не устают, может и насладиться моционом.

Насладиться. Порадоваться. Развеяться! Вирт зажмурился, из-за чего чуть не врезался в недовольного монстра. На душе смурнело. Ему не нравилась тишина. И темнота. И холод. Все это ему претило, как и неизвестность, как и мысль о том, что он может погибнуть ради цели благой, но, все-таки, чужой. За четыре года он отвык быть там, где ему не хочется, и делать то, что ему не хочется. Разве не ради свободы он столько бежал? Почему же он снова оказался на цепи?

Всего одно поручение, один день, быстрое дело. И он снова свободен – come un uccellino libero! И отправится, куда хочет! Куда бы? Вечеринка в Португалии наверняка к тому времени кончится – да и au diable. Может, в Канны? Вирт недолюбливал чопорные фестивали, но он слышал, что обещали ввести новую номинацию. Или в Колумбию? Вот где сейчас жарко! А может, Брюссель? Отдохнуть от суеты. Или в Аргентину?..

С Виртом такое было впервые. Он бежал мыслями от места, куда он действительно хотел. Но не мог же он себе признаться! Он вообще мало в чем себе признавался. Но была та, кому он сознавался во всем. И... Может? Нет-нет, монстр его ни за что не пустит! Но вдруг?..

Вирт долго подбирал, как бы получше обратиться к монстру и чтобы он не перегрыз ему глотку в ту же секунду, и сошелся на простом:

- А можно мне тоже вопрос?

Монстр притормозил и обернулся. Теперь Вирт потупил взгляд.

- Вернее, даже просьбу.

Монстр молча ждал.

- У вас... у вас есть алтарь Лермат?

Монстр вздрогнул. Вирт запоздало подумал, что для него имена других божеств могут звучать как личное оскорбление. Как можешь ты, жалкий смертный, упоминать других богов в присутствии самого страшного! Стоило больших усилий не рассмеяться!

- Повелительницы Инсива? – переспросил монстр.

А, так вот, что для него личное оскорбление!.. Вирт нехотя кивнул, как если бы кто-то обнажил нелестный – но правдивый – факт о прошлом его любимой женщины.

- Ты хочешь помолиться?

- Если нет, то no problemo. Я помолюсь без образа.

Монстр глянул вперед, на черноту коридора. И вдруг развернулся.

- У нас есть немного времени. Пошли.

Вирт так удивился, что не сразу его нагнал. Монстр снова затих, а Вирту было неуютно говорить что-то кроме «спасибо» - которое он бы не сказал. Не монстру. Не во второй раз!

К счастью, дошли они быстро. Монстр свернул в какой-то коридор, вдвое темнее прежнего, подсветил путь амулетом и указал на пугающе низкую арку в стене.

- Переключатель сразу слева от входа, - лаконично пояснил он.

Если монстр решил заманить его в ловушку и прихлопнуть, то это неплохое место. Вирт посмотрел на темный проход. На душе потеплело. Как всегда, рядом с Ее образом. Даже если монстр действительно его убьет, он хотя бы умрет под божественным ликом.

Ну, была не была. Вирт согнулся (арка действительно была низкая) и нашарил левой рукой тугой рычажок. Щелчок. Загорелся свет.

Пусть глаза и привыкли к темноте, тут была только одна лампочка и настолько тусклая, что веки не заболели. Помещение оказалось petit, даже minuscule. Вирт не представлял, как здесь находились со свечой. Может, и не находились? Вряд ли ремма почитали чужих богов, они и своих-то недолюбливали.

Снаружи стукнули шаги.

- Не задерживайся. Я буду неподалеку.

Вирт высунулся во мрак.

- Не зайдешь родню проведать?

В свете из комнатки он заметил, как лицо монстра перекосило.

- Я не верующий.

- Что, даже в се...

- Я сейчас передумаю.

- ¡Vale, vale!

Вирт нырнул обратно в свет, а шаги монстра растворились где-то позади. Остался только он – и богиня. Точнее, он, богиня и боги.

Комнатка и правда была небольшой, но все стены занимали фигуры богов – вырезанные прямо в граните барельефы. Вирт из вежливости посмотрел на каждого. Надо же. Почему-то только мужчины. Да и те сильно отличались от привычных Вирту изображений. Например, он никогда не видел, чтобы Таикаллаку, бога Удачи или удачного случая, изображали в окружении мечей и с ножом в руках. Или Нафтии – покровителя Реммы, которому должны были отвести отдельное место! – не с гарпуном и щупальцами, а на фоне каких-то странных кругов, решеток и с непонятным изогнутым предметом. Может, скульптор неудачно отразил задумку? Или на Ремме так принято? Вирт не стал осуждать.

В центре, напротив входа, там, где должен был находиться Нафтии, была она. Единственная богиня, и единственная, от кого Вирт не смог отвести взгляда. Она тоже отличалась от мозаик на Инсиве. Не было и намека на горный ручей, в котором она по легенде нашла свою гибель, не было бутылки лермата, свадебного напитка, не было красных нитей судьбы, которыми она связывала души – вернее, их роль выполняли змеящиеся под потолком провода, но вряд ли это считалось. Зато была неясная Вирту птица – или просто крылья, а быть может, вообще отдельные перья. Богиня то ли стояла, то ли лежала, закрыв глаза, с легкой улыбой на губах, простая и скромная на фоне своих каменных братьев. Но если богов Вирт видел как мертвые каменные статуи, то она выглядела... была живой. Может, разве что заснувшей.

Он подошел – в два шага – и, не сводя взгляда, опустился на колени. Ремма на колени не встают, поговорка даже есть такая. Так что, вероятно, он первый, кто преклонил их перед ней.

- Здравствуй. Зачастил я к тебе обращаться, да?

Он улыбнулся. Лермат улыбалась, и, как обычно, Вирт чувствовал, что – ему.

Он бы не назвал себя верующим. Верующие выполняют ритуалы, соблюдают заветы, регулярно молятся, а не только от тоски или от нужды. Вирт этого ничего не делал (он, если уж начистоту, вообще не знал, что надо делать). Со стороны он не выглядел как тот, что свято чтит любовь и – уж тем более – верность.

Но он с детства – или со времени чуть попозже – знал, что Лермат к нему благосклонна. Дело было не в женских взглядах, не в его успехах на романтическом поприще, даже не в том, что до сих пор его не придушил ни один ревнивец. Он просто чувствовал ее – любовь. Он любил всех женщин, любил их глаза, руки и улыбки, их голоса, их тела, их души. Ему было безразлично, как женщина выглядела, была она тихой или громкой, как одевалась и была ли вовсе одета, видел ли он ее в клубе среди танцовщиц или за прилавком кофейни с коричневым пятном на фартуке. Он любил их всех, той самой любовью, которую было приятно ощущать просто так, без ответа. Уже сама эта любовь делала его счастливым, живым, наполненным. А чем она в итоге обращалась – сексом или парой фраз и улыбкой – уже не было важно. Вирт был счастлив все равно. Он любил в каждой женщине что-то, что не мог объяснить, но мог почувствовать. Особенно сейчас, смотря на Лермат.

В каждой женщине он любил Ее.

Вирт закрыл глаза и почувствовал – то же, что чувствовал в женских объятьях, в прикосновениях их губ, в их нежном дыхании. Лермат здесь изобразили спящей, но он чувствовал, что она на него смотрит.

- Я благодарен тебе за все. И ты, наверное, очень меня любишь, раз до сих пор терпишь мои просьбы. Я твой самый надоедливый подопечный, n'est-ce... не так ли? – он усмехнулся и растер потеющие ладони о колени. – В общем... я снова пришел просить глупости.

Лермат его слушала. Вирт знал, что она его понимает. К сожалению, все женщины, как бы он ни любил их, никогда его не понимали. Даже если он, расчувствовавшись от ночи любви, переплетая свои пальцы с чьими-то, делился своими мыслями - его не понимали. Смеялись, обижались, недоуменно заглядывали в глаза. «Как ты можешь любить всех? – спрашивала одна из любовниц (Вирт запомнил, как она просто невероятно морщила нос; он готов был смотреть на это вечно), - Если ты любишь всех, то не любишь ни одну». А Вирт в свою очередь не понимал – почему не любит?

Он любит всех, и любит – одну. Он любит всех, и верен – одной.

Но она, наверное, как и все женщины, которых он любит, никогда не поймет.

- Лермат, я хотел попросить, - Вирт посмотрел в ее светлое умиротворенное лицо. Во рту пересохло, а в глазах наоборот стало влажно. – Если мне суждено умереть, пожалуйста, пусть мне будет дозволено еще хоть раз посмотреть в ее глаза.

Он уронил голову, как повешенный, и встал с колен. И как Лермат его еще не прокляла? Он столько времени бегал от этих глаз – и теперь просит в них посмотреть. Не дурак ли? Un completo idiota.

Лермат объяла его теплом и любовью, и Вирт слепо пошарил руками по воздуху. Если бы он мог обнять ее в ответ!.. Он не знал, как выразить всю свою благодарность. Всю свою любовь.

- Спасибо, - шепнул он и отступил к выходу. – Надеюсь, еще поболтаем.

Лермат всегда была немногословной скромницей. Так что Вирт не ждал ответа. Он посмотрел на ее живое лицо в последний раз – нет, хороший, все-таки, скульптор! – и щелкнул переключателем. Свет погас, и Лермат – как и семеро остальных богов – скрылись от чужих глаз.

А Вирт вышел обратно в темный коридор. Правда, треснулся о низкий край арки, но то были détails mineurs.

Потирая лоб, он наощупь добрался до поворота и тут услышал голоса. Один его не удивил, а второй... тоже не удивил, но, в отличие от первого, еще и обрадовал!

- ...сделаю. Но я просто не уверена, что это хорошая идея.

- Я уверен. Агата, доверься мне.

- Я доверяю вам, я не доверяю этим людям. Что, если в самый ответственный момент их подведут объективные... м-м...

- Я понимаю, но даже так мы ничего не теряем. А с ними можем выиграть время. Ты согласна?

- Вам не нужно спрашивать, я всегда буду согласна.

- Отлично. Я не знаю, как тебя благодарить!..

- Нет нужды. Я бы помогла в любом случае. А учитывая все известные мне факты, делаю это по собственной инициативе. И с удовольствием.

- Когда ты все узнала? Прости за нескромный вопрос, просто я так удивился...

- Не извиняйтесь, вопрос закономерный. На самом деле, достаточно поздно. Мне стоило догадаться куда раньше. Однако я оказалась невнимательна, и заметила, только когда Сондра обратила мое внимание на надрезанный провод в детском секторе. Тогда-то я все и поняла.

- По проводу? Вот черт...

- Это совершенно крошечная деталь, которая легко ускользает из виду. Говорю же, даже я ее заметила не сразу. И уж тем более вряд ли кто-то из ремма обратил внимание. Это чистая случайность. И наблюдательность Сондры, - судя по голосу, Агата улыбнулась. – А когда поняли вы? Что я все знаю.

- На суде.

- Так поздно?.. Ох, то есть!..

- Нет, согласен, я тоже мог догадаться раньше. Еще во время инцидента с птичниками. Но не придал значения и слишком замотался. А потом была делегация... И всерьез задумался, только когда ты вызвалась выступать в защиту Полли.

- Бедная Полли! – ахнула Агата (Вирт прекрасно знал это аханье – кем бы ни была Полли, Агате не было до нее никакого дела). – Так жаль, что она не дожила до настоящего момента.

- Да, жаль... Но, мне кажется, она с самого начала не рассчитывала дожить.

- Разве? Она столько сделала!..

- Да, но ее мотивацией с начала и до конца был ребенок. Как только он оказался в безопасности, для Полли больше не было смысла ни в чем. Она выполняла свою часть уговора по инерции. И, может, из жалости к остальным детям и их родителям.

- И все еще ради ребенка. Ведь, если бы план прервался на полпути, инсивы могли со злости перерезать тех, кто уже был у них.

- Это тоже, - монстру явно было неуютно в этой теме. Его голос зазвучал ближе. – Где он там, сколько можно грехи замаливать?

Вирт понял, что лучше, чем сейчас, момента для выхода не будет. Он выскользнул из-за угла и чуть не столкнулся нос к носу с голубоглазым монстром. Тот сразу же сомкнул пальцы на его запястье. Как преступника! Вирт подергал рукой на пробу. Крепкая хватка! Эх...

- Вот и ты, - монстр дернул за собой, словно Лермат могла увлечь Вирта обратно. – Наконец-то. Давай, времени не так много.

- Только что было достаточно, - подколол Вирт и сделал вид, что лишь сейчас заметил еще одного человека. – Ах, fos mou! Дорогая, и ты тут!

Агата поразила его непроницаемым взглядом.

- Подслушивал.

- Как ты могла подумать! – он развел руки для объятий. Монстр все еще его держал, так что вышло не только бессмысленно, но и нелепо. – Представляешь, меня, вполне возможно, ведут на убой!

Монстр цокнул, вздохнул и закатил глаза – и все одновременно.

- Не драматизируй.

- Vos mots! - Вирт посмотрел на Агату с самым несчастным видом, на какой был способен. – Милая, неужели ты не хочешь одарить меня своим светом даже на смертном одре!

Агату не тронуло. Он и не надеялся.

- Ты не умрешь.

- Ах, мне бы твою certitude!..

- Ты не умрешь. Ты все еще должен мне скаппары.

Вирт крякнул, а монстр удовлетворенно хмыкнул и потянул его за собой. Только Агата не изменилась в лице.

- Я уже два года как мертв, fos mou! – нервно рассмеялся Вирт, пока чудовище утаскивало его во тьму. – С мертвецов долги не взымают!

- Мертвец, если тебе все равно, когда умирать, то давай побыстрее, - заворчал монстр.

Агата незаметно повернулась за ними. Она стояла на месте. Вирт видел, как отдаляются ее большие равнодушные глаза. Вдруг она улыбнулась и разомкнула губы – и Вирт за секунду понял, что она сейчас сделает.

- Морби...

Он вскрикнул и заткнул уши. В звоне не стало слышно проклятое имя. Вирт даже не был уверен, что Агата всерьез планировала договорить его до конца. Quelle cruauté! Femme cruelle, cruelle!..

Mais comme il l'aime!..

Монстр внимательно выслушал шевеление губ (руку Вирта он отпустил, когда его окликнули). Сдержанно кивнул и зашагал вперед. Вирт вытащил пальцы из ушей и обернулся. Монстр не наорал, чтобы он шел быстрее.

- Я попросила его дать нам пару минут, - сказала Агата.

Когда Вирт повернулся, она уже оказалась на расстоянии вытянутой руки. Но Вирт не смог бы до нее дотронуться, даже если бы вытянул.

- О, так ты все-таки порадуешь мое бедное сердце своей компанией! Fos mou, я так польщен, ты предста...

Он замер на полуслове. Он замер весь: и речь, и по-итальянски неугомонные руки, и сердце. Он не мог пошевелиться. Он не мог позволить себе пошевелиться. Если бы он двинулся, все растаяло бы, tel un mirage, а для Вирта не было в это мгновение ничего важнее этого самого мгновения.

Агата поднырнула между его ладоней, прижалась - и обняла, невесомо, преувеличенно вежливо. Вирт чувствовал ее теплое тело, не горячее и не холодное, именно приятно теплое; чувствовал ненавязчивый запах миндаля от кожи и волос; прямо возле носа блестела заколка-роза, а руки – ее вечно сложенные, закрытые, недоступные, мягкие и фарфоровые руки – лежали на его спине, прямо напротив того места, где не стучало сердце.

- Я всегда знала, что ты жив, - прошептала Агата, удивительно твердо для таких нежных объятий.

Ее «знала» прозвучало как «верила». Но Агата никогда бы не сказала, что она во что-то просто «верила». Она ведь всегда все знает.

Вирт впервые настолько боялся прикоснуться к женщине. Неужели все кончилось? Неужели все как раньше? И Агата больше не держит оборону, а снова приняла его, как принимала всегда? Вирт приблизил руки к ее круглым плечам и остановил, в миллиметре от прикосновения. Быть может, Лермат исполнила еще одно его желание? Она действительно слишком его любит...

Но Агата отстранилась. Выскользнула из его объятий и осталась в этом не-прикосновении. Вирт чувствовал тонкую нить, связывающую их через всю Землю, сейчас коротенькую, как огарок свечи.

- Возвращайся живым, - попросила Агата. Звучало немного как приказ с ее сдвинутыми бровями и серьезными глазами.

Вирт рассмеялся:

- Куда? Fos mou, неужто ты хочешь, чтобы... oi!

По лбу прилетел точный удар, но, если бы в коридоре были свидетели, они бы обвинили в нем кого угодно, но только не Агату. Вирт потер ушиб и посмотрел на нее. Агата уже оказалась на расстоянии нескольких шагов, холодная и закрытая. Ниточка извилась и запуталась в пространстве всего мира. Вирт опустил плечи. Ну что он опять сделал не так!..

- Это же была шутка, fos mou! Просто посмеялся! Ты же и сама пошутила, когда попросила меня вернуться сюда! Fos mou, ну я же знаю, что ты не всерьез!

Он снова рассмеялся, но в тишине Реммы его смех звучал неуместно. Агата давила на него взглядом. И молчала.

- Fos mou!.. Mi scusi, если я тебя не так понял. Просто ты...

- Пошутила. Все так, - наконец, сказала она и отвернулась. – Иди, Вирт. Тебя ждет Мо...

- Агата!

Она не повернулась, но Вирт знал, что на ее лице появилась улыбка. Но, в отличие от улыбки Лермат, от нее теплее не стало.

Агата растворилась в темноте, растворились в темноте и ее глаза. Вирт долго выискивал ее силуэт. Пока в плечо не вцепились.

- Пойдем, - монстр не потащил его следом, а наоборот, убрал руку. Но синяки наверняка останутся. – У нее свое дело на сегодняшнюю ночь.

Вирт сбросил с себя и ощущение хватки, и горечь от разговора (и, к сожалению, flair объятий) – и посеменил следом.

- Надеюсь, ты не отправил ее ни на что опасное.

Монстр пробормотал что-то, в чем Вирт расслышал: «Ничего опаснее Агаты все равно нет». Но эта фраза не имела смысла: его милейший свет - все еще хрупкая девушка, которая нуждается в защите, а не какой-нибудь «монстр», - так что наверняка послышалось.

- Ничего опасного, - внятно ответил он. – Обычная вербовка. И не надо так удивляться, я не собираюсь собирать твои глаза по полу.

Вирт моргнул, чтобы они и вправду не выпали.

- Вербовка? – он обернулся на темноту, в которой пропала Агата. – Я не сомневаюсь в fos mou, но хотел бы я послушать, что она скажет инсивам, чтобы переманить их на твою сторону.

- Она вербует не инсивов.

- E chi? Кого?

- Ремма. Я бы даже не назвал это вербовкой. Скорее, предложением.

Вирт усмехнулся:

- Думаешь, кто-то согласится?

- Ты будешь удивлен, но на Ремме есть люди, лояльные мне.

Вирт уже в голос расхохотался:

- ¿De veras? Ха-ха-ха, кто эти несчастные? Бедняги, наверное, совсем ont perdu la tête!

Монстр прибавил шаг.

- Если продолжишь так ржать, то разбудишь гостей.

Вирт заткнул сам себя.

Дальше они снова шли молча. Вирт не лучшим образом ориентировался на Ремме, тем более, в темноте. Так что, когда они вышли на свежий воздух, он изрядно удивился. Не меньше он удивился, когда, преодолев горную тропку, увидел самый настоящий, оборудованный, пусть и маленький, причал.

- ¡Vaya! А где же ваш хваленый флот? – Вирт закрутил головой.

Ночь была темная, и на океан здесь падала тень от скалы. Но кораблей определенно не видно; разве что возле причала покачивался небольшой парусник с голой мачтой.

К нему-то монстр и направился.

- Этот причал маловат для нашего флота, - он сел и принялся отвязывать швартовы. – Об этом пункте вообще мало кто знает.

- Так мне надо помалкивать?

- Нет нужды. Но, если решишь помолчать, буду благодарен.

Вирт передразнил его и подошел к краю пирса. Парусник едва ли мог вместить в себя трех человек с припасами – на Инсиве такие и держать бы не стали. Но на Ремме всегда любили парусные гонки.

Videtur, монстр оставил одно из таких суденышек, в память о юношеской забаве.

- Морской болезнью не страдаешь? – монстр перешел к другим узлам.

- Non.

- Отлично, - даже если бы ответ был другой, реакция бы не поменялась. – Залезай.

Вирт легко перепрыгнул на борт. Парусник качнулся, но стоял крепко. Вирт пододвинул сложенную парусину, накрутил лямку сумки на какой-то штырек и расположился у кормы. А что, pas mal! Давненько он не ходил под парусом! Надо будет посетить Барколану в этом году.

Парусник качнулся – и на Вирта упало что-то длинное и твердое. Во второй раз за ночь ему прилетело по лбу.

- Ай!..

Монстр возвышался над ним, без интереса глядя на его мучения.

- Греби, - сказал он и отошел к носу.

«Чем-то» оказались два длинных весла.

- Эй! А ты что? – возмутился Вирт.

- Я сказал: греби.

И он сказал это так, что спорить перехотелось. Вирт оглядел затертые палки и нехотя спустил широкие концы в воду.

- Я не умею! – в последний раз испытал удачу он.

- Разберешься, ума много не надо, - монстр даже не повернулся и продолжил смотреть в открытое море.

Вирт застонал, выругался на всех известных и неизвестных ему языках, но налег на весла.

Ночь была спокойная, так что выплыть из скал труда не составило. Монстр повел носом по воздуху, как ищейка, и небрежно указал вправо. Вирт же посмотрел налево, на запад. Со стороны он наверняка тоже выглядел, как ищейка, почуявшая далекий знакомый запах. Nuit noire, ничего не видно. Но - оно и у лучшему. Вирт подтолкнул лодку, и нос повернулся на восток.

Они отплывали от Реммы, и волны, отраженные плотинами, относили их только дальше. От холодной соли чесалось горло, руки горели. Вирт отвлекался, поглядывая кругом. В ночные часы земля Лайтов, знакомая и неинтересная, предстала совершенно новым миром, таинственным и – как бы Вирт ни любил новизну – жутким. Не то место, где он хотел бы находиться. On n'est nulle part aussi pire que chez soi.

- Притормози.

Вирта дважды просить не пришлось. Он бы даже бросил эти sanglantes весла за борт, если бы это не сулило застрять с монстром один на один посреди воды. Сам же монстр повернулся к мачте и принялся возиться с сумкой. Вирт заскучал мгновенно. Но, если бы он сказал, монстр точно бы развлек его чисткой палубы. Так что Вирт продолжил любоваться видом.

Ремма виделась в полумраке темной грядой. Вирт, когда был... в общем, в детстве, когда требовалось посетить Ремму, никогда не подплывал к ней по морю. Всегда он использовал опенульские переходы, свои или чужие. Он видел иногда ее смутные очертания с берегов Инсива, но никогда не задумывался, как выглядит этот остров людей doux comme un agneau. И сейчас, с моря, если не брать в расчет пики гор, Ремма была почти невидима. Вирт вдруг представил, как чужестранный корабль плывет прямо ей навстречу, готовясь прошмыгнуть мимо обычных подводных скал – и проваливается в цветущую низину. Histoire triste. Вирт представил, как этот корабль чудом проплывает прямо над Реммой, и улыбнулся. Да, так лучше. Не нужно catastrophes. Их и так достаточно.

В темноте что-то показалось. Вирт поднялся и пригляделся. А после вытянулся в струнку. Ce n'est pas possible!..

- Эй, монстр, у тебя тут фонаря нет?

Монстр молча указал куда-то в угол кормы. Там лежала старомодная (по меркам Реммы) коптящая лампа. Ouah! Вирт улыбнулся ей, как чему-то из детства, поднял и зажег. Желтый огонек вспыхнул. И тут же погас. Фитиль отсырел.

- Что ты делаешь?

- А? Да ничего, - Вирт положил лампу на место. - Просто хотел добавить света, ха-ха!

- А я уж было решил, что ты собрался приманить к нам морские патрули.

- Разве между Реммой и Инсивом курсируют патрули?

Монстр поднял тяжелый взгляд:

- Ты идиот? – и уронил обратно в сумку.

Вирт пожал плечами:

- Senti chi parla, - он снова вгляделся в темноту. Наверное, ему просто показалось.

Да, c'est le cas. Вода отхлынула, и он увидел, что человек, которого он принял за тонущего, стоял на плотине Реммы. Grazie a Dio! А то монстр вряд ли бы согласился спасти несчастную душу, а Вирт все еще не терял надежды умереть хорошим человеком.

Человек приветливо ему помахал – и Вирт разулыбался.

- О, fos mou вышла нас проводить! – он подскочил и помахал в ответ. – Cia...

Монстр дернул его вниз, и Вирт треснулся о жесткие доски. Он снова возвышался над ним, снова чем-то жутко недовольный.

- Сомневаюсь, что Агата стала бы махать нам вслед, - проворчал он, зыркнул на Ремму, его глаза превратились в две ярко-голубые линии. – Не ори.

Вирт закопошился и сел.

- Думаешь, это кто-то из инсивов? – тоже заволновался он. С Реммы больше никто не махал – либо Вирт этого не видел.

- Нет, просто у меня от тебя уже голова раскалывается.

Une âme douce!.. Вирт начал придумывать колкость, но его отвлек плеск воды. Как будто лягушка шлепнулась животом о лужу. Монстр отряхнул руки и отодвинулся от борта. Вирт тут же вытянул шею.

На волнах покачивалась большая, как обувная коробка, книга в кожаной обложке.

Первой мыслью было выловить. Но Вирт не настолько переживал за чужие документы (да и за свои, in veritate), чтобы рисковать выпасть в открытое море. Он покосился на монстра. Тот смотрел на плавающую книжку. Сумасшедшим он не выглядел. Beh, не более, чем обычно

- Amigo, - сдержал смешок Вирт. – Ты зачем Тест выбросил?

Монстр коснулся кожаной обложки и притопил фолиант. Страницы стали темными и расползались даже от взгляда.

- Это я не подумал, - цыкнул монстр и убрал руку. Тест на воде закачался, как поплавок. – Надо было взять грузила.

- Ну еще бы! Чайная бумага слишком легкая, чтобы...

- Кажется, я попросил кого-то заткнуться.

- Ты просил меня не орать.

Монстр посмотрел так, что Вирт понял: или он заткнется сам, или его заткнут. Сложный выбор. Пришлось подумать. Секунды полторы. Монстр оттолкнул Тест от борта, и книга, качаясь, поплыла прочь, в океан, во тьму, куда ушла и Агата. Вирта передернуло. Стоило взять не только свитер, но и куртку.

- Греби давай, - монстр вернулся на исходную.

- Может, на парус вста...

- Я сказал: греби!

Вирт закатил глаза, но взялся за весла. Заплескалась вода.

Когда работаешь руками, сложно оценить, сколько времени прошло. По мнению Вирта, на земле Лайтов настала полярная ночь, потому что греб он явно больше трех суток. Монстр не поворачивался, не разговаривал и не выбрасывал больше ничего (и никого) за борт. Вирт от скуки стал мурлыкать под нос песенки, но прекратил, когда монстр собрался повернуться. Вирт знал, что слуха у него нет. Так что в молчании, в плеске воды и звоне туманного неба, на Вирта начали накатывать мысли.

О том, что монстр сказал ему перед отплытием. О том, что он сказал накануне – о своей цели, о том, зачем он вообще все это затеял. О том, почему он, Вирт, ему нужен и почему нельзя было попросить Агату. И знала ли Агата об этой цели? Знала, Вирт же слышал. Согласилась ли она сразу? Согласилась, Вирт же слышал. Но неужели она не мучилась вопросом, правильно ли она поступает? Не мучилась, Вирт же знал. Это только он, homme de cette terre, имел перед собой какие-либо dilemmes. Не пострадает ли она?..

Страшные мысли. Пришлось грести быстрее. Чтоб не догнали.

На горизонте показалась темная громада. Вирт поначалу принял ее за застывший шторм – но море было спокойно, ничто не затягивало в пучину (и не помогало грести). Вирт все еще не узнавал острова с моря. Но, даже когда нос парусника врезался в мель и они по мелководью втащили судно на берег, Вирт так и не понял, куда монстр его привел.

Это определенно был не Инсив – Вирт не настолько выжил из ума, чтобы его не узнать. Инсив был острый и каменный, к нему так просто не подплывешь. А здешний пляж был усеян гравием и мягким песком из перемолотых веками ракушек. Сразу за пляжем поднималась черная стена стволов и крон, такая плотная, что Вирт сомневался, что за нее кто-либо когда-то проходил (кроме опенула, очевидно). Не похоже и на остров лекарей, ухоженный и мирный. Да и лекари выбежали бы навстречу ночным гостям – вдруг кто-то ранен? Но тогда...

- Тремал? – Вирт оглянулся на монстра. Тот с равнодушным видом закреплял парусник на берегу. – Необитаемый остров, серьезно?

Вирт подошел к пышущему холодом лесному массиву. Он никогда не был на Тремале. Тут ведь и дверей не было! Некому их было открывать.

- Что ты тут забыл? ¡Oh, lo tengo! - развеселился Вирт. – Отличное место, чтобы спрятать тело, ха-ха!

- Не представляешь, насколько.

- Что?

Он развернулся, и ровно в эту секунду что-то ударило по черепу и в глазах потемнело.