Зеленая ласточка

Мор пообещал провести к Полли после отбоя – раньше бы не вышло, он должен был оставаться на виду у инсивов, да и визит к осужденной сразу после оглашения приговора привлек бы внимание. Так что у Сондры было полдня, чтобы придумать, что делать.

Она придумала, что будет импровизировать.

Мысли разбегались, и Сондра даже не могла записать вопросы на листочек (она пыталась, но как представила, что сядет перед Полли в кандалах и начнет задавать ей вопросы по списку, словно какой-нибудь журналист или правительственный агент, так на месте самой себя Сондра начинала видеть Агату. Да и, в конце концов, Сондра же не Кларисса Старлинг. А Полли – далеко не Ганнибал Лектер).

Вопреки здравому смыслу, Сондра была уверена, что все кончится хорошо. Может, потому что все не могло кончиться нехорошо, а может, потому что на ее стороне был Мор. Если честно, было немного совестно, что она так наорала. Да, Мор боится этого Доминика Марьера, но Мор так много чего не боится, что рано или поздно должен был появиться кто-то, перед кем он будет робеть. Тем более, если этот «кто-то» без зазрения совести поджигает малолетних детей...

Сондра не врала себе: Доминик точно виноват в поджоге, и он точно сделал это не своими руками. Такие, как он, руки не марают. Но во время пожара ни одного инсива на Ремме не было – Мор бы это знал. Тогда кого Доминик послал на дело? Кого-то из ремма? А с чего бы ремма его слушаться? Потому что Мор его слушается? Нет, они бы скорее бунт подняли. Значит, дело в самом Доминике. Но не мог же он запугать столько людей!..

Сондра подскочила. Ласточки, которым она открыла окошко, испуганно пискнули. Запугал! Доминик ведь был в зале суда! И Полли не могла назвать его имя, потому что Мор – судья – ничего не смог бы с ним сделать. Доминик бы наверняка объявил все клеветой и жутко бы разозлился, а в прошлый раз его злоба обрушилась на невинных детей. Сондра сжала кулаки. Желание врезать этому уроду по роже только растет!..

Обед Сондра пропустила, так что часа в четыре открыла переход на кухню, взяла пресных лепешек и перекусила. На ужин она спускаться не планировала. Что-то подсказывало, что где-то около столовой будут маячить инсивы, а Сондре в ее состоянии лучше Доминика не видеть. А то – скандал, драка, международный конфликт.

Так что, играя с ласточками и жуя безвкусное тесто, Сондра ждала ночи и Мора.

Первая пришла довольно быстро, второго пришлось подождать. Сондра попрощалась с ласточками, закрыла окно (стало по-зимнему промозгло) и уже начала клевать носом, когда ее разбудил короткий и тихий удар в дверь. Она тут же подбежала.

- Извини, задержали с бумагами после отбоя, - на одном дыхании проговорил Мор, словно отчитывался. И только после вдохнул, чуть улыбнулся и добавил. – Привет.

- Привет, - Сондра тоже улыбнулась. Вот ведь два идиота, идут к преступнице, решать судьбу человеческой жизни и раскрывать преступление, а улыбаются. – Пойдем?

Мор кивнул, Сондра прикрыла дверь, и они быстрым шагом пошли по темным коридорам. Мор снова был в бесшумной обуви, без кителя, как и прошлой ночью. Сондра почувствовала, как от воспоминаний теплеют щеки.

- Должен тебя предупредить, - тихо заметил Мор на лестнице, - мы нарушаем чертову тучу законов.

Сондра хихикнула:

- И я очень благодарна, что ты помогаешь мне их нарушать.

Мор улыбнулся, и на секунду Сондре показалось, что они снова вернулись в прошлую ночь, до пожара и суда. Губы пекло от желания задать вопрос, напомнить или... ну... Но это было бы ужасно неуместно.

- Инсивы еще на острове? – спросила вместо этого она.

Мор прекратил улыбаться.

- Да. Они останутся до Дня Теста.

- Это день, в который ты можешь писать в Тесте?

- Да.

Сам Мор больше ничего не ответил, так что пришлось Сондре его раскачивать.

- А что будет в этот день? Зачем инсивам тут оставаться? Это праздник?

- Вроде того. Он обще..., - Мор попытался подобрать слово (при этом очень забавно нахмурился) и переформулировал. – Его празднуют по всей земле Лайтов. В первый день зимы и первый день лета останавливаются военные действия. В лагеря принимают новеньких, потом обычно устраивают пир или танцы, на что ресурсов хватит.

- Новеньких?

Мор замялся, и Сондра поняла, почему.

- Подросших детей.

- Понятно, - Сондра поспешила сменить тему. – Им выдают камни? Это, наверное, целое торжество! Как посвящение!

- Мхм, - Мор угукнул и подтянул левую перчатку с камнем. Амулет мигнул. – Вот... Официально праздник длится только один день, но на практике обычно гуляем два. На Инсиве и на Ремме. В Северном Союзе тоже два острова, так что никто не оказывается в проигрышном положении. Обычно первый день мы проводим на Инсиве, а потом возвращаемся с гостями.

- Но в этом году сначала отпразднуете здесь?

- В этом году, - процедил Мор и отвел глаза, - посмотрим.

Видно, Доминик знатно его вывел днем. Сондра хотела узнать еще миллион вещей: про День Теста, про инсивов, про какие-то изменения, которые Марьер хотел вносить, про дневные переговоры, про праздник и про танцы, про больше не проводимые балы. Но у Мора эти вещи поперек горла стояли. Да и Сондре стоило бы подумать о другом.

Она посмотрела вниз, во тьму, куда они спускались по лестнице. Мор вел ее уверенным шагом, подсвечивая путь своим амулетом. Но Сондра вдруг поняла, что понятия не имеет, где они. Остается надеяться, что рядом окажется дверь.

- Кстати, - Мор неловко прокашлялся, - я... я тебя не поздравил. Поздравляю.

- С чем? С праздником?

Сондра не знала, стоит ли ей поздравлять в ответ с днем, о котором она узнала пару часов назад.

- Нет, я про..., - Мор еще более неловко прокашлялся. Поперхнулся кашлем и закашлялся уже нормально. Сондра постучала его по спине. В тишине они создавали слишком много шума, но у Мора была звуконепроницаемая защита из человеческого равнодушия. – Я про магию.

Он кивнул на руку Сондры и отвернулся, как школьник, который впервые подарил девочке розу. Сондра рассмотрела свою ладонь со всех сторон (розы в ней не появилось). Пока до нее не дошло.

- А!.. Я думала, ты уже в курсе.

- Нет. Узнал, когда ты перенесла нас в детский сектор. Тогда как-то не до того было, но... в общем, правда поздравляю. Агата говорила, у тебя возникли какие-то трудности, но я рад, что магия к тебе вернулась.

Сондра хмыкнула. Мор явно нечасто поздравлял кого-то с успехами.

- Спасибо. Да, я тоже рада! – она покрутила запястьем, словно подставляла под красный свет новый браслет. – А то начинала бояться, что зря проедаю ваши запасы!

- Не зря, - смущенно заметил Мор.

- Я думала, Агата тебе сказала! Я же при ней первую складку открыла. Еще до делегации инсивов.

- Не говорила. Может, заработалась, - он помрачнел (а может, вокруг просто стало слишком темно). – Она должна будет в День Теста перейти под управление Инсива. Так что, вероятно, направила все силы, чтобы налаживать там связи.

Они сошли с лестницы, и Сондра притормозила.

- Она должна будет перейти к инсивам?

- Это не из-за тебя, - Мор тоже притормозил, чтобы не оставлять Сондру в темноте. – Разговоры ходили давно. Просто так сложились обстоятельства, что она сможет работать эффективнее там. Агата знает, мы обсуждали. Она не против.

- Да, она говорила, - Сондра медленно пошла снова. – Но мне показалось, что она не в восторге от этой идеи.

- От многих идей мы не в восторге, но некоторые вещи просто необходимо делать. Чем выше твой статус и влияние на окружающих, тем больше ты зависишь от интересов других людей.

- С большой силой приходит большая ответственность.

Мор согласно промычал.

- Это не значит, что ей будет запрещено посещать Ремму, - продолжил он. – Она сменит официальное место жительства и принадлежность к лагерю. Однако продолжит работать на два острова.

- А разве ее отдали на Инсив не потому, что у Реммы появилась я?

- Что? – Мор повернулся с искренним недоумением. – Нет. Как бы мы это объяснили инсивам? По бумагам тебя вообще не существует.

Сондра огокнула. Логично. Как она сама не подумала? Ведь в бумаге, которую показывала Агата, не было ни слова о ней!

- С чего ты это взяла?

- Агата сказала. Может, она тебя не так поняла?

- Агата? – Мор усмехнулся. – Уж скорее я сам себя не так пойму, чем Агата. Мы работаем вместе столько, что ее голове я доверяю больше, чем своей.

У него потеплел взгляд, а Сондра отчего-то поежилась. Она вспомнила, как Мор с Агатой складно сработали возле птичников и как он безропотно дал ей право защищать Полли на суде. Видимо, Мор и правда ей доверяет. А Агата оправдывает это доверие.

И все-таки после пожара она отправила с Мором Сондру, а сама осталась... На душе снова полегчало.

- Тогда хорошо, что она остается при тебе, - развеселилась она. – Если я буду помогать Агате, она сможет помогать тебе. И у тебя наконец-то убавится работы. Правда, прибавится у меня... Надо будет найти золотую середину!

Сондра посмеялась, Мор тоже для приличия хмыкнул. Но его брови снова поползли к переносице.

- Почему останется? Она будет работать на Ремму, но я больше не буду ее начальством. Она будет подчиняться управлению Инсива.

- Так ведь ты отменил ту бумажку! Ну, распоряжение, что она отходит Инсиву и все такое.

- Я ничего не отменял. Это тоже Агата сказала? Она наверняка говорила о чем-то еще, вы друг друга недопоняли. Послезавтра Агата перейдет под власть Инсива, как и было оговорено.

Сондра склонила голову. Как это – не отменял? Почему же тогда Сондра уверена, что вопрос решен? Агата же что-то такое говорила! Вроде «не о чем беспокоиться» или «нечего бояться»...

- В каком смы...

- Тш! – Мор выставил перед ней руку. Сондра поджала губы. – Мы пришли. Постой здесь, я отошлю конвой.

Сондра вгляделась в темноту. За невидимой чертой поворота едва поблескивало что-то рыжее, то ли огонь, то ли амулеты. Амулеты, наверное – зачем на Ремме огонь?

Мор выправился и, притопывая пятками, завернул за угол. Без его амулета стало совсем темно: хоть с открытыми глазами стой, хоть с закрытыми. Сондра стояла с открытыми, на всякий случай. От темноты ее взяла дрожь. Или это от холода? Как же промозгло! Как в подвале. Может, они и есть в подвале? Поэтому и темниц на схеме не было.

Послышались голоса, сначала резкие и недовольные, но очень быстро они начали невнятно лепетать. Захлюпали шаги. Сондра прижалась к ледяной мокрой стене (кажется, на ней было что-то склизкое и, возможно, даже живое, до тех пор, пока Сондра не прижалась). Мимо, освещенные трепещущим огнем свечек, быстро протопали четверо парней в черных плащах. Надо же, и правда огонь! Наверное, инсивам так привычнее, без электричества. Или – Сондра догадалась – тут, как и в отстойнике, свет отрубили для экономии.

Оранжевые огоньки инсивов попрыгали вверх по лестнице, с каждой секундой все быстрее, пока не скрылись за черным краем. Плеча что-то коснулось. Сондра пискнула.

- Это я, - Мор приподнял руку с амулетом. И свечкой. Сондра уставилась на него, озаренного огнем, как на друга, с которым давно не виделась. – Одолжил у них свет, а то амулетов будет мало.

Сондра пялилась так долго, что Мор начал бегать глазами по стенам. Блин! Неловко как-то. Сондра поблагодарила, взяла подсвечник и приподняла огонь повыше. Коридор темниц разочаровал. Ни тебе пыточных орудий, ни цепей, ни обглоданных крысами костей, ни самих крыс. Голые каменные стены, в плесени и разводах, как возле птичника. Скукота! Хотя, учитывая, что тут сидит ее подруга... Скукота! Отлично!

- Камера за поворотом, - кивнул Мор. Он стоял так близко, что Сондра чувствовала запах нагревшейся ткани и чернил. И еще тот, который она чувствовала в низине и от которого щеки начинали теплеть. – Дежурных отозвали еще утром, инсивы тоже не вернутся, так что сейчас никто не должен помешать.

- Что ты им сказал? Я думала, инсивы слушаются только своего, - Сондра кивнула наверх. Вот бы Доминик так разыкался, чтоб не выспался!

- Что убью их жен и детей, а самих их прокляну на несчастья до конца жизни.

Сондра хихикнула и ткнула его в бок:

- Шутник!

- Я не шучу. Я действительно так им и сказал.

- И они поверили?

Мор пожал плечами:

- Ну, я же проклятый голубоглазый монстр, один мой взгляд обрекает на вечные страдания.

- Мор! – Сондра снова его ткнула, но посильнее.

- Что? – Мор только усмехнулся. – Обо мне какие только слухи не ходят! Должна же быть от них хоть какая-то польза. Если тебе не нравится, могу позвать их обратно.

- Да ну тебя! – она ткнула его в третий раз, легонько, для профилактики. Мор издал тихий-тихий смешок. Сондра тоже улыбнулась. – Просто не люблю, когда ты называешь себя монстром.

Ага, потому что с прошлого раза прошли только сутки. И Сондра еще слишком хорошо помнила его бешеный шепот и всхлипы.

Мор пропустил ее вперед и вздохнул.

- Какой есть, ласточка, какой есть..., - она уже повернулась, чтобы ткнуть его еще раз, но Мор подтолкнул ее в лопатку. – Давай, ночь не бесконечная, а ты хотела поговорить.

Сондра вжала голову в плечи. Внутри заворочалось гадкое чувство: вроде того, как когда ты почти закончил работу, и тут с кончика кисти срывается черт знает откуда взявшаяся яркая капля – и прямо посреди листа Неприятный такой контраст. Но Мор прав. Сондра здесь ради Полли и думать должна о ней.

За поворотом и правда была камера. Сходство с птичником снова оцарапало горло. Железные решетки разрезали коридор и отсекали свет. Ржавые прутья отбрасывали внутрь изрытые тени. Сондра вспомнила, как клетки птичника показались ей ногами огромного насекомого. Тут же была вторая половина ног. А тело – где-то посередине, прямо над головой...

- Потише вы, конечно, не могли. Тут люди пытаются в последний раз выспаться.

- Полли!

Сондра забыла про гигантских насекомых и бросилась к решетке. Свечка разогнала мрак и разбросала рыжий свет по стенам большой голой комнаты. Пугающе пустой. В ней была только промятая лежанка, что-то напоминающее кружку, какие-то мотки в углу и – Полли.

Она сидела в позе лотоса посередине камеры и левитировала в метре над полом. Выходило, что буквально посередине – до потолка от ее макушки тоже было около метра. Красный амулет спокойно мерцал, медленно и ритмично, как удары сердца. С этим мерцанием Полли покачивалась, сантиметр вниз, сантиметр вверх, как будто баюкала сама себя.

- Полли, а... ты без веревок?

Вау, Керш, лучшее, что ты могла сказать! Даже Полли отвлеклась от покачивания, глянула на нее серыми глазами – ну точно сейчас отправит на дополнительный круг за тупые вопросы, - но через секунду продолжила.

- Так а куда я денусь, клетки под напряжением.

Сондра отскочила. Спиной она наткнулась на Мора. Свечка дрогнула и закачалась, как Полли, туда-сюда.

- Я снял напряжение, - сказал Мор, когда Сондра встала прямо.

Полли перевела взгляд на него и усмехнулась.

- Неосмотрительно, господин авитар. А если я сейчас вырвусь и сбегу?

Сондра посмотрела на Мора. Он глядел на Полли так, будто между ними не было решетки, субординации и смертного приговора.

- А зачем тебе?

Полли призадумалась и лениво потянулась, как перед разминкой:

- И то правда, - и собралась обратно. – А! Ну, вдруг жить захочу. Ты же меня убивать пришел.

Она сказала это так буднично, что Сондра снова почти поверила, что на Ремме «казнь» означает «очень-очень долгое, двухмесячное, заключение».

- Не сейчас. У тебя еще несколько часов.

- В которые ты мне даже выспаться не даешь, - Полли нахмурилась. – Ее зачем привел? Поиздеваться?

Сондра не сразу поняла, что речь про нее. Полли и Мор как будто существовали в своем измерении, на которое она могла только смотреть со стороны, и тут ее втянули в это измерение. Стало душновато. Сондра отвела свечку от лица.

- Я пришла поговорить.

- Зря, - Полли отвернулась всем телом. – Лучше бы спать шла. Что, думаешь, без тренера – и тренироваться не надо? Чтобы не смела форму терять!

Сондре казалось это все странным, нелогичным сном. Она посмотрела на Мора, но он только кивнул на решетку и отошел в тень. Сбоку виднелись петли двери. Как в полицейском участке.

Почему-то от этого сравнения стало тепло на душе.

Сондра вдохнула сырой воздух, подошла к двери и – с ужасно громким скрипом – открыла. Полли даже не повернулась. Сондра глянула на коридор, темный, едва подсвеченный отсветами огня и амулетом Мора, и прикрыла решетку за собой.

В камере оказалось тепло. Почему-то Сондра не сомневалась, что это Мор провел отопление. Полли и не думала поворачиваться, так что Сондра обошла ее кругом. Пахнуло нечистотой, потом и затхлостью, запахами склепа.

Полли открыла глаза и смотрела прямо на Сондру, не прячась. В свете огня лицо у нее казалось совсем белым и неживым. Ну точно, в склепе. Сондра поводила свечкой, чтобы тени немного оживили ее. Не помогло. Как будто гипсовую статую подсвечивает.

- Ты решила мне ресницы напоследок подпалить?

Сондра отвела свечку.

- Извини.

- Да заколоти... Почему ты меня никогда не поправляла?

- Что?

- Я же неправильно говорю, - Полли указала на свой рот, как будто проблема была в нем. – Ты меня не поправляла.

- А..., - Сондра потопталась по полу. Хлюпнула какая-то лужа. Вот почему, видимо, Полли летает. – Да... не знаю. Это же твоя особенность. Зачем поправлять?

Полли хмыкнула, словно ответ ее полностью устроил и прикрыла неподпаленные ресницы. Сондра подняла свечку; ресницы отбросили на белые щеки тени, длинные, тонкие, как решетка.

Надо было все-таки придумать, что говорить.

- Полли, мне нужны ответы, - выпалила Сондра.

Полли приоткрыла глаз:

- А сколько ты сегодня отжиманий сделала?

- Чт...

- Да шучу я, не парись! – она хохотнула, закрыла глаз и пожала плечами. – Нужны ответы, так вопросы задавай. Я мысли читать не научилась еще.

Если подключить воображение, можно было представить, что они сейчас в тренировочном зале. Кожа влажная не от испарины, а от пота, дышать тяжело не от спертого воздуха, а от штрафных кругов, а в руке не свечка, а тренировочный меч. Сондра покрутила головой, но не нашла места, куда можно безопасно сесть. Ладно, представит, что Полли заставила ее стоять, для укрепления мышц спины или из вредности.

Не представлять же ей, что они сейчас в тюремной камере, Полли осуждена за похищение детей, а от Сондры зависит ее жизнь.

- Кто это сделал? – твердо проговорила она.

- «Это» - что? Камеру? Свечку? Кучу в углу? Ну, это точно не я, оно тут уже было...

- Полли, пожалуйста, ты понимаешь, о чем я.

Полли вздохнула и снова начала поворачиваться.

- Ну я, - ответила она, задержав язык на длинном «н».

Сондра пошла кругом за ней, чтобы белое неживое лицо всегда оставалось на свету.

- Кто тебя шантажировал? Кто заставил тебя это делать?

- Никто. От начала и до конца – моя инициатива.

- Полли!

- Что «Полли»? Что ты ожидала услышать? Если бы это была не я, я бы тут не сидела.

- Ты можешь хоть раз в жизни не быть такой упрямой?!

- Не могу, я же ремма. А ремма такие - упрямые гордецы! Сами сдохнут, а честь спасут.

- Какую честь?

Полли остановилась, Сондра по инерции прошла дальше, и на лицо легла тень. Сондра быстро вернулась.

- Какую честь? Ты о чем, Полли?

- Да так, - она опустила голову, словно огонь жег ей глаза через сомкнутые веки. Сондра на всякий случай отвела свечку подальше. – Просто к слову пришлось.

- Ты из гордости не можешь назвать его имя?

- Мне казалось, она меня уже достаточно вывернула! – проворчала Полли и снова тронулась. Она поворачивалась, как стенд на выставке, и Сондре пришлось тоже пойти, чтобы не упустить ничего важного. – Чего ты-то еще душу травишь?

- Она?

- На суде.

- Агата?

- Ага. Зараза... Кто ее просил вообще?

Сондра не стала напоминать, что это она просила.

- Агата хотела тебе помочь. И я хочу! Ты...

- Поиздеваться она хотела. Хотела бы помочь, меня бы вообще в том зале не было. Не сравнивай себя с ней. Она этого не достойна.

- Ты меня первая с ней сравнила.

- Дура была.

- Это было прошлой ночью.

- Ну, говорю же, дура.

Сондра цыкнула и закатила глаза. Полли, все так же, с сомкнутыми, хохотнула и скакнула в воздухе, вверх-вниз.

- А как Агата могла тебе помочь? – вернулась к теме Сондра.

Полли закрутилась быстрее. Ну ничего, Сондра не зря на тренировки ходила, выносливости у нее хватит до утра.

- Ты об Агате болтать пришла?

- Так ты же начала!

- Как начала, так и закончу. Она мне еще на суде поперек горла встала. Все нормально было, пока она не встряла.

- Пока она не встряла, тебя осудить пытались.

- Так ведь и с ней осудили! – Полли дернула рукой, указывая вокруг, и вернулась в прежнюю позу. – А нервов было бы меньше. Орать бы не пришлось.

За решеткой что-то звякнуло. Кажется, Мор случайно задел один из оставленных инсивами канделябров. Полли только едва голову повернула, но ничего не сказала.

Сондра покатала по языку вопросы.

- На кого ты кричала?

Полли вдруг открыла глаза. В них, серых, каменных, промелькнуло неизвестное чувство. Сондре показалось, будто Полли специально подняла веки: она хотела, чтобы Сондра его увидела.

- На постамент, - ответила она, выдержала секунду и расхохоталась. – Ой не могу! Видела бы ты свое лицо!

Сондра топнула ногой:

- Полли, я серьезно!

- А кто тут шутки травит? Мне вообще не до смеха, - перестала смеяться Полли и снова принялась крутиться в воздухе. – У меня казнь утром. Молиться положено.

Сондра глянула в сторону Мора и тряхнула головой, выбрасывая тупые мысли.

- Не придется, если ты мне сейчас поможешь.

Полли без интереса приподняла веки, взгляд у нее был расфокусированный, мимо Сондры, в промежуток воздуха между ними.

- Полли, - Сондра придвинулась ближе, чтобы попасть в ее фокус. – Пожалуйста, скажи честно. Тот человек, который тебя заставлял это делать, человек, на которого ты кричала, которого ты ненавидишь, это..., - она снова глянула на решетку, но собралась с духом и шепнула, - Доминик Марьер?

Полли остановилась. Кажется, в коридоре Мор перестал дышать. Сондра бы не удивилась, если бы сейчас взревела сирена, настолько тихо стало вокруг – неестественная тишина, которую через секунду разобьют.

Полли опустила ноги и выправила руки, камень в ее ладони начал мерцать – наверное, у магии тоже бывают перебои. Плавные покачивания превратились в дерганые рывки.

- Ты неправильный вопрос задаешь, Сондра, - Полли почесала подбородок со скребущим звуком. Скр-скр-скр в тишине. – Я только на часть могу ответить.

- Ответь хотя бы на часть, - голос Сондры вплелся в эту тишину и словно не прозвучал. Но Полли его услышала.

- Да, - она подобралась обратно.

- Что – да?

- Я ненавижу Доминика Марьера. Это – да. И вряд ли найдется тварь, которую я ненавидела бы больше. Даже тот, кто «заставлял меня это делать и на которого я кричала».

Сондра впала в ступор и не заметила, как лицо Полли отвернулось от огня. Она выбежала вперед, теперь решетка была прямо у Сондры за спиной.

- Это два человека?!

Полли не ответила.

- Полли, кроме Доминика был кто-то еще?!

- Почему «кроме Доминика»? – она закусила бледные губы, как будто ляпнула лишнего.

- В смысле? Доминик не при чем?

Полли не говорила и не двигалась.

- Тогда кто? И почему ты ненавидишь Доминика?.. Это же он устроил поджог!

Полли с интересом открыла глаза.

- А ты откуда знаешь?

- Так это правда! А ты откуда?

Полли цокнула, но не отвернулась.

- Сондра, есть люди, которым не стоит переходить дорогу. Доминик – один из них. Так, совет на будущее. Не будешь его злить – проживешь подольше.

- Ты поэтому отказалась назвать его имя?

- Нет.

- А почему?

- Потому что он не заставлял меня уводить детей с Реммы.

- Тогда кто?

- Да никто!

- Полли!

- Говорю же, это было мое решение!

- Но на кого-то же ты кричала! Если это не Доминик, то кто? Кто этот человек?

Полли снова закусила губы. На них уже были неровные кровавые разводы, черные в свете свечи. Что-то блеснуло в серых глазах на неживом лице.

- Я не могу сказать, - и она глянула Сондре поверх плеча.

Сондра обернулась. Возле поворота поблескивал красный амулет Мора. Когда Сондра посмотрела, Мор отвернулся и сделал вид, будто разглядывает что-то невообразимо интересное в темноте.

- Мор, а можешь, пожалуйста...

- Он тебя со мной наедине не оставит, - хмыкнула Полли и сощурилась. – Не доверяет.

Мор повернул к ней голову - голубые глаза поймали свет свечи – и, ничего не сказав, ни дрогнув ни единым мускулом в лице, развернулся и зашел за угол. По хлюпанью и тихому стуку подошв Сондра поняла, что он остановился где-то возле лестницы. Она тупо уставилась на темноту. Ого.

- Ого, - повторила ее мысли Полли.

Сондра повернулась к ней обратно. На лицо попросилась улыбка.

- Теперь скажешь?

- Нет.

- Тихонько! Он не услышит. Можешь одними губами шепнуть. Я его знаю? Я догадаюсь!

- Дело не в том, что он услышит. Плевать я хотела. На Ремме везде уши и глаза, так что, даже если я об этом имени подумаю, все равно кто-то это узнает, - Сондра хотела наброситься с вопросами, но Полли перебила. – Я не могу сказать это имя тебе.

Сердце сжалось. От дыма свечки защипало глаза. Неужели Полли настолько ей не верит? После стольких дней вместе, после всех их шуток и разговоров, после кладбища, после плотины, после того, как Сондра выпрыгнула на суде, чтобы ее защитить?!

- Да потому что ты полезешь, куда не надо! – видимо, Сондра задала какой-то вопрос вслух. Или Полли все-таки научилась читать мысли. – Сондра, я говорила, ты легкая. Ты хорошая. Ты всего этого дерьма не видела, тебе и не надо!

- Я хочу тебя спасти!

- Не надо меня спасать! Мне это не нужно!

- Это из-за Нэлли? Она бы хотела, чтобы ты...

- Нэлли мертва, - сказала Полли, громко, но спокойно.

Сондру эти слова ударили по голове многотонным мешком чужой боли. Полли сбросила его так, словно она его даже не замечала.

- Н-но..., - Сондру замутило, закружилась голова, но она покрепче стиснула подсвечник. – Но ваш ребенок! Если тебя казнят, он останется сиротой!

- Он уже сирота. И там, где он сейчас, у него будет шанс на счастливую полноценную жизнь. Я сделала все, чтобы у него и у других детей был этот шанс. Так и поступают матери, жертвуют всем ради будущего детей. Даже если им самим в этом будущем места нет, - Полли улыбнулась, дрожаще, как огонек свечки. Тени от ресниц расползлись трещинами, и Сондра увидела, как осыпается кусками маска, обнажает мертвую душу. – А мое место – рядом с любимой. Нэлли мертва, и я скоро буду с ней.

Сондра заерзала, воздух давил на плечи и сковывал. Хотелось, чтобы с нее, как с Полли, тоже слетела эта застарелая корка. А еще хотелось закричать в голос.

- Да что ты несешь?! – Сондра схватила Полли за одно плечо (вторая рука все еще была занята) и тряхнула. Полли закачалась. – Ты просто скорбишь! Я понимаю, все, что случилось с твоей семьей, правда ужасно, но ведь надо жить дальше! Ты нужна своему ребенку, друзьям, мне нужна! Полли, просто скажи имя, и мы тебя как-нибудь вытащим! Это же не повод умирать!

- А нужен повод? – усмехнулась та.

- Полли!..

- Ну все, посмотри, совсем расклепалась. Ну!..

Полли подлетела ближе и крепко прижала к себе, совсем как в первый день, как сотни раз во время и после тренировок, как во время полета к звездам. Сондра только и успела, что завести свечку ей за спину – и обняла в ответ, крепко-крепко. Полли была жесткая и прохладная, как каменная статуя, но в груди у нее стучало большое сильное сердце – бум, бум, бум, медленно и спокойно.

Сондра цеплялась за нее и боялась упасть. Голова кружилась все сильнее, в глазах темнело, огонек свечи плыл. Казалось, что еще секунда – и они вдвоем куда-то провалятся, вниз, далеко, откуда не выбраться. И Сондра хватала, цеплялась и всхлипывала от страха.

- Я тебя спасу, - она проговорила Полли в воротник. – Я тебя спасу, спасу, обязательно спасу, я что-нибудь придумаю, давай, давай я Мора отвлеку, и мы сбежим, давай я, как-нибудь, мы что-нибудь...

- Не всех надо спасать, Сондра, - Полли погладила ее по волосам своей огромной рукой – бережно, по-сестрински. – Некоторых людей просто не нужно спасать. Запомни, Сондра. Такая ты пылающая звездочка... Всех не спасешь. Знаешь, как говорят, в шторм либо один выплываешь, либо тонешь со всеми. Постарайся не потонуть, хорошо?

Сондра завыла.

- Я тебя спасу!

- Глупая ты звездочка...

Сондра почувствовала, как Полли прижалась к ее виску своим и тихо выдохнула: «Чш-ш-ш, чш, чш». Полли все еще покачивалась, и Сондра покачивалась вместе с ней. От этих баюканий сердце успокаивалось, голос затихал, и оставалась только тупая, как вата в голове, боль. Сондра всхлипывала и подвывала, все тише и тише, пока шипение Полли не начало ее заглушать.

- Мне вторые шансы не нужны, - шепнула Полли. – Лучше дай его тому, кому он правда нужен.

Сондра не видела ее лица, но все равно поняла, что Полли смотрит не на нее. Надо бы отстраниться. Но руки не разжимались.

- Зря ты ее привел, - вздохнула Полли; видимо, Мор вернулся на шум. Сондра ни о чем не могла думать, кроме теплой ладони Полли на ее затылке. – Только нервы изодрали.

Мор ничего не ответил. Полли еще немного подержала Сондру в объятьях молча, а Сондра еще немного подержалась за нее.

- Эй, монстр! – окликнула Полли, без злобы, с тем вызовом, с каким всегда звала так Мора. – У меня есть право выбирать?

Сондра могла представить, как Мор недоуменно нахмурится.

- Как она умерла?

Сондра вздрогнула, и Полли успокаивающе похлопала ее по плечу. Мор медлил несколько секунд.

- Упала с высоты, - уклончиво ответил он.

- Вот как... А скинь меня со скалы, монстр. Хочу так же умереть.

Сондра едва не вскрикнула. Полли ее отпустила, и душа рухнула в пропасть. Пустая оболочка Сондры видела, как пустая оболочка Полли смотрит через решетку, не моргая, не сводя взгляда. Мор шумно вдохнул.

- У нас есть метод электрического импульса, это быстро и безболезненно...

- Да черта с два я сдохну от твоих поискрушек. Умирать, так хоть умирать по-человечески. Могила мне нахер не нужна, только место занимать. Скинешь?

- Я... просто не уверен, с учетом твоих способностей, люди могут воспринять, будто...

- Морбиен, мне плевать, как люди это воспримут, - твердо сказала Полли. - Можешь перед этим влить мне в глотку яд и распороть горло. Мне все равно, как ты это устроишь. Но я хочу умереть, упав с высоты в море. Заслужила я последнее желание, в конце концов, или нет?

Мор застыл, Сондра приоткрыла рот, а Полли будто не заметила, смотрела все так же, твердо, каменными глазами. Темницы молчали. Склизкий воздух стекал по внутренним стенкам камеры и ржавым решеткам. Сондра слышала, как что-то капает.

- Я, - Мор отвернулся и потер глаза пальцами, - я подумаю, что можно с этим сделать.

Полли улыбнулась не своей, вежливой, улыбкой.

- Спасибо, - и повернулась к Сондре. Ее ноги опустились на пол, и Сондра впервые заметила, что Полли не так уж и намного ее выше. – А ты – иди спать. Не нравится мне твой сбитый режим.

Сондра в ответ позорно всхлипнула.

- Почему ты просто не скажешь имя? Даже если ты ум... ум..., - Сондра хлюпнула и стиснула кулаки. – Неужели ты не хочешь, чтобы этот человек тоже поплатился?

- Иди спать, Сондра. Кругом, шагом марш!

- Почему?

- Потому же, почему ты никогда меня не поправляла – просто.

- Полли!..

- Давай, сейчас опять разревешься, а у меня тут даже платков нет.

- У меня есть, - Сондра утерла нос рукавом и растерла глаза. Полли шутила, улыбалась, держала ее за плечо – и казалось, будто все будет хорошо, все обязано быть хорошо. Была в Сондре маленькая искорка, которая не давала провалиться во мрак окончательно. – А я тебя все равно спасу.

Полли посмеялась и кивнула:

- Конечно, Сондра. В другой жизни – обязательно. А теперь давай, иди сюда напоследок.

Она крепко ее обняла, по-своему стиснула. Сондра пискнула, но и не думала возмущаться. Воск со свечки налип на кожу, из подсвечника торчал только кривой, как палец, огарок.

Полли выдохнула запахом голода и кишечного сока.

- Ты знаешь это имя, поэтому и не могу назвать, - проговорила она так быстро и так тихо, что Сондра едва различила слова.

И сразу отстранилась.

- Все, уводи ее, - Полли хлопнула Сондру по плечам, словно ничего не случилось и снова подлетела в позу лотоса. – Я не теряю надежды хоть раз в жизни выспаться.

Мор подошел к решетке. Сондра на деревянных ногах вышла. Лязгнули петли, ударил металл о металл – камера закрылась за ней. Полли осталась внутри, точно такая же, какой и была до разговора: ровно посередине комнаты, в позе лотоса, в метре от пола и от потолка, безмятежная и безжизненная. Пустая оболочка.

Сондра смотрела на нее в упор, но было такое чувство, что смотрит она не на Полли. Через некоторое время Мор осторожно тронул ее за руку.

- Пойдем.

Сондра кивнула и позволила забрать у себя свечку. Мор подвел ее к повороту, и тут Полли его окликнула:

- Слышь, монстр!

Он обернулся, поднял огарок и вгляделся. Сондра тоже вгляделась, но света было мало, и со своего места она едва видела очертания левитатора между острых кольев решетки. Полли, видимо, шепнула что-то Мору одними губами, на что он посерьезнел, кивнул и повел Сондру за собой к выходу. Сама же Сондра не видела, что она сказала. Это могло быть «Береги ее». Или «Удачи». Или «Я рассчитываю на тебя».

Или «Пошел ты нахер со своей субординацией, господин авитар».