Глава 42. Трибунал
Во-первых, оказывается, на Ремме есть зал для судебных заседаний. Отдельное помещение, достаточно просторное, с высоким потолком, но какое-то ужасно темное. Несмотря на лампочки – как будто в тушь окунули.
Во-вторых, конечно же он есть! Сондра просто не задумывалась и не искала. Она надеялась никогда здесь не оказаться.
В-третьих, она бы не удивилась, если бы оказалась. Но не по эту сторону скамьи!
Зал уже наводнили люди, и Сондре пришлось пробиться через них вглубь. Все галдели, какие-то женщины вскрикивали, но никто не говорил ничего толкового. Где подсудимая? Ее уже привели? Ее уже обвинили?!
Сондра заработала локтями активнее. Полли кто-то оклеветал – а ее судить собрались! Они что, совсем идиоты? Они не понимают? Это не может быть она! Кто угодно – но не она!
На запястье сомкнулись наручники, и Сондра автоматически вырвалась.
- Ласточка!
И остановилась.
Она незаметно пробралась к краю зала. Тут начинался судейский пьедестал – каменное возвышение со столом и узорной кафедрой, настолько старой, что даже в скудном свете ее отполированные прикосновениями бока поблескивали. Дэнтовским судякам такие и не снились...
Наручник на запястье исчез, и Сондра уже готова была услышать привычное: «Госпожа Сондра Керш оправдана, судебное заседание окончено, просьба освободить помещение». Да только ее сегодня и не обвиняли.
- Мор! – она развернулась и ухватилась за него, взглядом и руками. – Ты слышал?..
Мор не кивнул и не ответил. Сондра ощутила под пальцами грубое сукно военной формы и только потом увидела – лицо мрачное, темное, темнее, чем весь этот зал.
Вокруг них двоих как-то незаметно стало меньше народу. Это было на руку, никто не пихал и не грозился затоптать. Но все же стало жалко тех бедолаг, которых придавило к стенке только потому, что ремма вокруг в очередной раз поддались предрассудкам.
- Ты видел Полли? Что случилось? Я только узнала, ничего не поняла, все галдят, а теперь оказывается, что суд... Где она? Мор, это ошибка!
- Я видел Полли, - запоздало ответил Мор. Он обхватил ладони Сондры и отцепил их от своих плеч. – Ночью.
Точно. Ночью. У Сондры сошелся пазл. Она терпеть не могла пазлы.
Полли пришла к Мору ночью, чтобы что-то рассказать. Что-то настолько серьезное, что она перешагнула через неприязнь, и настолько же серьезное, чтобы спровадить Сондру подальше. Теперь-то все стало ясно! Ну, кроме того, зачем Полли наплела ерунды. Она же этого не делала!
Может, Сондра не так поняла? Конечно же она не так поняла!
- Полли узнала, кто похищал детей? – она подскочила. – Кто это был?! Мор, почему ты ничего не сказал!
- Полли.
- Да, Полли, она тебе рассказала, кто это был?
- Это была Полли.
Сондра затрясла головой. Будь вокруг народу поменьше, она бы щелкнула этого упрямого дылду по лбу и рассмеялась.
- Не-а! Это не может быть она!
- Ласточка...
- Да я же проверяла! Ты наверняка подумал то же, что и я. Но ночами она ходила на кладбище, я сама видела. Она рассказала, про жену и про...
- Уходи, прошу тебя.
Сондра осеклась на полуслове. Мор ее не расслышал? Не понял? Она набрала воздуха, чтобы повторить погромче – «Полли. Не. Похищала. Детей!» Но Мор закрыл ей рот ладонью в красной перчатке. Белые брови заломились, лоб прорезала складка, тоже – темная.
- Пожалуйста.
Сондра фыркнула в красную кожу, и рука отлетела. Людей становилось все больше, и всей толщей их начало давить к Мору. Пришлось отодвинуться в тень судейского стола.
- Никуда я не пойду! – упрямо мотнула головой Сондра. – Мою подругу собрались судить ни за что!
- Именно потому, что она твоя подруга, я и прошу тебя уйти, - теперь уже Мор схватился за ее плечи. – Ласточка, тебе не нужно это видеть, ты не представляешь, что здесь сейчас будет...
Сондра заглянула в его глаза. Все такие же голубые, встревоженные, усталые. И потухшие. Одна-две перегоревших крапинки отчаянно пытались вспыхнуть, но гасли в полумраке судебного зала. Сондра взвилась. Она любила эти глаза – но сейчас они ее страшно выбесили!
- Не решай за меня!
- Ласточка...
- Я выступлю свидетелем! У меня есть доказательства, что это полный бред, она не могла...
- У меня на руках чистосердечное признание! Никто не прислушается к доказательствам!
Мор прошипел это, чтобы орущая и оглушенная шоком толпа его не услышала. Зато услышала Сондра. И хотела возмутиться – но застыла с открытым ртом.
- У тебя на руках? – ей было плевать на толпу, но она тоже говорила негромко. – Мор, ты что, ты...
Знают ли на земле Лайтов, что такое «прокурор»? Сондра ни разу не видела этого слова в местных книжках. Агата еще в самом начале посылала ее читать основы юриспруденции. Черт, почему же Сондра тогда читала сквозь пальцы! Впрочем, если бы перед ней сейчас вывалили ту кипу сухих книжек, она бы... да она бы все их вызубрила, если бы это могло помочь Полли!
Мор сухо кивнул. По его кивку, по отведенному взгляду, Сондра поняла, что его «да» значило не то, что она думала. Книжки, книжки... Список записей судебных заседаний. Сондра напрягла извилины, вспоминая, было ли там что-то про судебный аппарат. Но вспомнила совершенно другое.
Мор в своем рассказе говорил, что его судил человек в военной форме. Сондра обернулась на зал, наводненный людьми. Солдатами военного лагеря Ремма. Она снова повернулась к Мору, в кителе авитара, первого помощника главнокомандующего. Главного человека в лагере.
- Ты... судья?..
Мор на этот раз не кивнул, а только болезненно свел брови. И вот теперь его «да» значило именно то, что она думала.
- Ты будешь судить Полли? – Сондра сама не поняла, какие эмоции пытался передать ее собственный голос. Подумала чуть-чуть – и вполне отчетливо выдохнула. – Это же хорошо!
Ну конечно! Мор умный, он обязательно со всем разберется и не даст невинного человека в обиду. Если бы на месте судьи был какой-то тупоголовый профан, тогда надо было бы переживать. Но Мор точно расставит все на свои места. Можно расслабиться. С Полли ничего плохого не случится. Ну и шумиха поднялась, конечно!
- Господин авитар! - Агата возникла из ничего, отщепилась от бурлящей толпы пузыриком. Она едва смерила Сондру взглядом. – Доброе утро. Господин авитар, подсудимая находится под надзором и ожидает начала слушания.
Мор, кажется, не сразу понял, кто к нему обращается, откуда этот «кто» взялся и чего от него хочет. Пока он соображал, Сондра успела рассмотреть Агату. Чистая, бодрая и ухоженная, как обычно. Словно и не было ночного пожара, словно Агата не пылала, усмиряя паникующую толпу.
Агата заметила ее интерес, но опять не одарила ничем, кроме быстрого косого взгляда. Все ее внимание было посвящено начальству.
- Да, - начальство, наконец, ответило. – Да, спасибо. Сейчас начнем... буквально... пять минут. Надо успокоить толпу.
- Согласна, - Агата ответила так, будто за время молчания успела заготовить ответы на все возможные реплики. – Однако вынуждена отметить, что конвоиров и их сопровождающих может не устроить избыточная задержка.
- Сопровождающих? Сопровождающих кого? Конвоиров?
Мор, ну с языка снял!
Агата даже не моргнула, но лицо у нее ожесточилось.
- Да, - со сталью отчеканила она. Обернулась (толпа так галдела, что оглушала сама себя) и пояснила. – Они из числа инсивов.
Мор выругался.
Агата пропустила скверное слово мимо ушей. Эх, Сондра Мора отлично понимала! Эти придурки только свалили – и снова они здесь! Опять неделю веником выгонять.
- Что они тут делают? – возмутилась Сондра, не надеясь на ответ.
Но Агата повернулась к ней:
- Я их привела.
- Ты? Зачем?!
Она снова повернулась к побледневшему Мору. На его лице читался похожий вопрос, и Агата ответила ему.
- Стражники, обеспечивающие безопасность и надзор за подсудимым до вынесения приговора, должны быть беспристрастны к делу. Никто из ремма не беспристрастен, - она не повернулась, но Сондра поняла, что теперь Агата обратилась к ней. – На Ремме не приветствуется самосуд. Если обвиняемый действительно совершил преступление, он должен дожить хотя бы до суда.
У Сондры по спине мурашки побежали. Как-то не вязались в голове слово «обвиняемый» и Полли. «Самосуд» и Полли вязались, но без предлога «над». Сондра бы скорее поверила, что Полли полезла к предполагаемому похитителю через охрану и придушила его голыми руками... ой-ей.
- Кто из инсивов прибыл на Ремму? – гулко, как на эшафоте, спросил Мор.
- У меня есть официальный список, на данный момент я не вспомню имен.
- Рядовые солдаты?
- В качестве конвоиров – да. Однако мажортеста Инсива высказал обеспокоенность и потребовал...
Мор выругался снова. У Агаты только чуть уголок глаза дернулся.
- Вероятно, все будут присутствовать на суде, - добавила она.
Сондра ждала третьего ругательства, но Мор только выдохнул и возвел глаза к потолку. Видимо, ругательство прозвучало, но предназначалось кому-то еще.
Гул толпы превратился в недовольное ворчание и шелест одежд. Сондра осмотрела зал. Ремма сумели самоорганизоваться и расползлись тонким (или не очень тонким) слоем вдоль стенок. Вокруг стало еще больше места, и теперь их троица стояла посередине опустевшей площадки перед судейским местом. Агата молча посмотрела на толпу. Мор – на пьедестал. Сондра мотала головой и не знала, куда приткнуться.
- Уходи, - подсказал Мор.
- Ни за что, - упрямо ответила Сондра.
- Быть может, Сондра пожелает присутствовать в качестве зрителя, - нашла компромисс Агата. – Ей будет полезно увидеть на практике проведение суда над человеком, поставившим лагерь в затруднительное положение.
Во всем этом явно был какой-то подтекст, но Сондру сейчас интересовала только возможность остаться в зале. Мор открыл рот, чтобы возмутиться, но его перебил короткий гудок горна. Толпа зашевелилась, кто-то снова вскрикнул. Мор, все так же с открытым ртом, посмотрел на людей и перевел взгляд на судейское место.
- Все равно не уйду, - повторила Сондра. И он, вздохнув, махнул рукой в красной перчатке.
Он поднялся на пьедестал. Агата прошла мимо Сондры и растворилась в толпе. Была бы рядом дверь, Сондра бы подумала, что она использует магию. Но двери рядом не было. Рядом вообще не было ничего и никого, и Сондра осталась на виду у всей толпы. Она поспешила в тень. Стоило коснуться толпы, и та засосала, как трясина. Сондра мгновенно оказалась посреди бурлящего черно-кричащего месива и застряла там.
Света, по ощущениям, стало еще меньше. Толпа еще немного поволновалась, но присмирела. Всем не терпелось увидеть и услышать то, что будет происходить. Сондре тоже не терпелось. Со своего места она, как назло, ни черта не видела! Даже Мора на возвышении.
Тук! Распахнулись невидимые двери. Сондра тянула шею, подскакивала, подтягивалась на плечах ремма, но за спинами и затылками видела только отрывочные кадры. Вот в зал вошли солдаты в черных плащах и с белыми ножами наголо. Вот их стало больше, они шли колонной, как черная многозубая змея. Вот змея доползла до пустой середины зала, залегла там. И вот, наконец, показалась Полли.
Полли выглядела обычно. Настолько обычно, что у Сондры закружилась голова: какая-то фантасмагория, как будто мир стал аппликацией. Есть фон, темный, резкий, густой и давящий судебный зал; есть толпа, вырезанная единым массивом из сцены катастрофы. А есть Полли, из тренировочного зала или столовой, совершенно обычная. Не считая веревок на руках, конечно.
Пальцы запекло. В голову поползли мысли о первых занятиях с Агатой.
Толпа, только что галдящая и бурлящая, незаметно затихла. Сондра и сама застыла.
- Рассматривается дело о предательстве военного лагеря Ремма, - загудел звенящий от каменного эха голос. - Мажор-Сигиллу объявляю открытой.
Толпа заворчала. И, несмотря на волнение за подругу, Сондра отвлеклась. Какой-то ремма рядом ворчал уж слишком громко.
- Ага, тоже мне мажор-Сигилла, одно название...
- А что такое эта... мажор-Сигилла? – тихо спросила Сондра.
Ремма смерил ее взглядом, понял, кто она такая, и смягчился.
- Сигилла, которую должен проводить мажортеста. Все серьезные дела рассматривает мажортеста. А авитар имеет право только на отработки посылать, мелкие кражи расследовать, всякую такую ерунду, чтобы главнокомандующего не отвлекать.
- А Сигилла – это?..
- Ну, - ремма обвел взглядом зал, - суд. Все вот это собрание. Конечно должны были мажор-Сигиллу собрать, такое дело! Но этот переврал все, куда ему...
- Так у вас ведь нет сейчас мажортесты, - отразила Сондра.
Ворчащий ремма не придумал, что ответить, и, все так же ворча, скрылся за спинами товарищей. Сондру передернуло. Не хватало еще, чтобы приговор Мора признали недействительным!
Точно, Мор! Сондра протиснулась поближе к центру зала и снова прислушалась. Мор как раз закончил перечислять какие-то статьи и положения, номера которых все равно не говорили ничего (кроме того, что на Ремме действительно чертовски много бумажек).
- ...Перед оглашением материалов дела прошу обвиняемую подтвердить, что она находится в трезвом рассудке и не подвергается стороннему давлению. Вы понимаете, что я сейчас говорю?
- Вполне, - ответила Полли своим обычным, слегка язвительным тоном, каким всегда отвечала Мору.
Сондра изо всех сил вытянула шею, но увидела только темный затылок за спинами конвоиров. Черт! Даже лица не разглядеть.
- Вы осознаете, в чем вас обвиняют?
- Да, - Сондре показалось, что плечи дернулись к этому затылку.
- Вы подтверждаете, что последние сутки не подвергались стороннему воздействию, магическому или физическому?
Полли усмехнулась. Секунду Сондра была уверена, что она сейчас расхохочется.
- Мне правду отвечать, господин авитар? – выплюнула она.
Толпа взволновалась, зашепталась. Сондра готова была залезть стоящему впереди пацану на плечи. Судейское место тоже не видно!
Мор странно замялся. Толпа начала прикрикивать, и он, наконец, отмер.
- Конечно, правду.
- Тогда я подверглась стороннему воздействию со стороны авитара лагеря Ремма. Полночи разогнуться не могла!
Она все-таки хрипло хохотнула, словно все это было каким-то расхожим похабным анекдотом, о котором Сондра не имела понятия. Толпа еще поволновалась, но начала успокаиваться. Это только Сондру колотить начало?! Мор что, ее избил? Мор? Избил девушку? Нет, понятное дело, что Полли крепкая и Мору в силе не уступает, да и учитывая все обстоятельства... Но Сондра не могла даже представить, чтобы Мор поднял на Полли руку! И уж тем более настолько серьезно, что ей стало плохо на полночи.
Жаль не видно лица Мора! Сондра бы хоть поняла, Полли шутит, специально его злит или смущает.
- Какого рода воздействие? – взвизгнул чей-то голос со стороны пьедестала судьи.
Он явно принадлежал не Мору. И вряд ли даже кому-то из ремма. Не то чтобы у них был какой-то особый акцент, но почему-то Сондра была уверена, что ни разу не слышала этот голос в местных коридорах и криках здешней толпы.
Мор не успел ничего ответить. Полли снова хохотнула:
- Не волнуйтесь, по обоюдному согласию!
Сондру как ошпарило кипятком. Она все еще невыносимо хотела увидеть лицо Мора. Оно же не покраснело?..
- Какого рода воздействие? – снова вступил визгливый голос, но, кажется, кто-то на него шикнул, и он отступил. Нет-нет, правильный вопрос, визгливый голос! Добейся ответа!
Но Мор вернул разговор в прежнее русло:
- Вы подтверждаете, что все, что было вами сказано до начала расследования и что будет сказано в течение мажор-Сигиллы, отражает ваши истинные помыслы и не продиктовано чужой волей...
- Помыслы – подтверждаю. А про отсутствие чужой воли говорить не берусь.
Толпа заахала. Сондра зажала рот, чтобы не ахнуть громче их всех.
- Все, что касается дела, - Мор проскрежетал сквозь зубы.
Можно было представить его побелевшее от раздражения лицо. Он думает, что Полли шутит? Но что, если...
- Спокойней, господин авитар. Вы же должны оставаться беспристрастным, - фыркнула Полли и, когда конвой уже подошел ближе, наконец-то ответила серьезно. – Да. Подтверждаю. Я могу отвечать за все слова, которые сказала за прошедшую ночь.
Конвоиры отступили, и Сондра снова могла видеть затылок подруги. Он чуть опустился, Полли подняла голову.
- Хорошо, - выдохнул Мор (вместе с ним выдохнуло еще с десяток голосов). Зашелестели бумаги. – Я повторю эти слова, чтобы присутствующие смогли с ними ознакомиться. Я вел записи по памяти, так что, если какие-то из показаний разойдутся, дайте знать.
Снова зашелестели бумаги. Пока они шелестели, не дышал абсолютно никто. Сондра представила, как у Мора подрагивают пальцы, когда он открывает первую страницу.
- Согласно вашим словам, вы на протяжении полугода уводили детей из детского сектора без ведома их родителей, дежурных и кого-либо из ремма, и никогда не планировали возвращать их обратно.
Толпа взревела. Замигали красные огни. За беснующимися спинами Сондра увидела, как несколько конвоиров обернулись и подняли ножи. Кто-то заревел, запричитал, но, на удивление, толпа достаточно быстро успокоилась. Стукнули двери, кого-то вывели, а остальные во все глаза уставились в центр зала, на человека, который молча слушал, как его обвиняют в...
- Все верно, - пожала плечами Полли.
Сондра никогда не чувствовала себя более тупой. Она ничегошеньки не понимает!
- Также вы сказали, что все украденные дети живы и находятся в безопас...
- Я сказала, что я никого из них не убивала.
- Да, - Мор скрипнул ручкой, поправляя строчку в показаниях. – У вас не было намерения навредить детям.
- Ага.
Толпа снова загудела и так же быстро успокоилась. Сондра подозревала, что на них кто-то шикает через магический поток.
- И сейчас они находятся в безопасном месте, координаты которого вы отказались мне назвать при личном разговоре.
- Все так, - Полли поежилась. – Ну, там, где они сейчас, явно безопаснее, чем тут.
- Чем тут?
- На Ремме. Сейчас.
Толпа зашепталась, скорее недоуменно. Сондра и сама нахмурилась. Ребята на Ремме могли быть чем-то недовольны, но они любили свою родину и вряд ли променяли бы ее на любое другое место. Может, она имеет в виду что-то еще? Не так сформулировала? Полли иногда путается в словах. Надо переспросить, попросить объяснить...
— Это серьезное заявление для того, что считает себя членом лагеря, - хмуро отозвался Мор. – Оставим мотив на вашей совести.
Толпа загудела. Сондра подпрыгнула. Да как так можно! Мотив – самое важное! В смысле «оставим»?! Мор, ты с ума сошел?!!
- Сейчас главный вопрос – где находятся дети, - с нажимом продолжил он. Толпа немного притихла. Сондра тоже опустилась. Ладно, он прав. Сначала детей вернуть, потом разбираться, кто виноват. – Ночью я не добился ответа...
От слова «добился» Сондру передернуло.
- ...но сейчас, в присутствии всего лагеря, вы сообщите, куда забирали детей?
Полли долго не отвечала. Ее затылок немного дергался, конвоиры склонялись друг к другу и обменивались взглядами. Сондра не дышала. На секунду, всего на какое-то мгновение она подумала, даже поймала себя на мысли, что Полли действительно воровала детей... Но только на секунду! И ей тут же стало стыдно!
Полли вздохнула – точь-в-точь как когда Сондра пыталась отлынивать от упражнений.
- Нет.
Толпа заволновалась.
- Почему? – жестко спросил Мор.
«Потому что она не знает», - чуть не выкрикнула Сондра. Это же так очевидно! Полли не воровала детей, откуда бы ей знать? Надо заканчивать этот фарс.
Но Полли резко вздернула голову. Не видя ни ее глаз, ни Мора, Сондра поняла, что одна смотрит на другого.
- Из-за тебя, монстр.
Толпа снова загудела. Сондра зажала уши. Как над роторами!.. За шумом и гулом голос Полли разнесся таким же раскатом, громким, но едва различимым:
- До тех пор, пока ты, тварь, остаешься у власти, детям никогда не будет безопасно на Ремме! Я верну их в тот же день, как ты перестанешь быть авитаром! А лучше – и вовсе сдохнешь!
Толпа взревела, как прорвавшаяся плотина. В спину ударили локти, в уши заорали:
- В отставку!
- Авитара – в отставку!
- Прочь монстра!
- Детей надо вернуть!
- Правильно!
- Пошел прочь, монстр!
- Вернем наших детей!
Стало тяжело дышать. Сондра снова остро ощутила, что от нее пахнет дымом. Стоило переодеться перед судом.
Кто-то кричал со стороны судейского постамента, но толпа не слышала. Будь тут ограждения, она бы уже их проломила. Но ограждений не было, и толпа бесновалась на месте, вскидывала кулаки, вскрикивала, вопила – монстр, монстр, монстр, прочь, прочь! – и оглушала. Сондра зажала уши, зажмурилась, только так смогла сделать вдох – и рванулась вперед, между спин.
- Тишина! – взревел незнакомый голос на весь зал.
Все ремма разом замолкли и уставились наверх. Сондра, взвесив все за и против, разогнулась и тоже глянула. Зал как будто стал еще более темным. Или не как будто: над головами расползся черный дым, густой и искрящийся рыжими молниями.
Неужели дым от детского сектора до сих пор не рассеялся? И забился сюда, тоже посмотреть на суд? Что за ерунда! Сондра тряхнула головой. И тут же дымка куда-то пропала – и только сотни взглядов, устремленных наверх, указывали, что Сондра не сошла с ума. Что это было? Это дым крикнул? Голос отчего-то показался знакомым...
- Именем мажортесты лагеря Ремма, - другой голос, однозначно знакомый, наполнил замолчавший зал. Мор говорил ровно и жестко, - в соответствии с законом о предательстве, признаю обвиняемую виновной и приговариваю к...
- Стой!
Сондра выкрикнула раньше, чем сообразила. Она поднырнула под локтями готовых к возмущению ремма и вывалилась на пустую середину зала, прямо за спинами конвоиров. Сердце колотилось, как бешеное. Наверное, Сондра все-таки сошла с ума.
Отсюда она наконец-то увидела Мора. Он стоял на возвышении, за кафедрой, на которой лежали переворошенные листы. За его спиной черной стеной стояли люди. Из-за тени Сондра лиц не видела. Присяжные наверное. Шагах в десяти впереди от нее стояли конвоиры. Некоторые осторожно повернулись, в их руках замерцали белые ножи. Полли только едва сдвинула голову. Но Сондра знала, она почувствовала, как у нее напряглись мышцы и замерло в груди.
Толпа забыла, что хотела завопить. Все пялились на Сондру. Затылок сводило, ноги пекло, хотелось сбежать, но Сондра впервые четко осознала: плевать она хотела, что на нее смотрят. Тут ее подругу собираются осудить! Надо спасать!
Придумать бы только, как...
- Подсудимый имеет право на адвоката! – Сондра выпалила то, что первое крутилось на языке. Уж что-что, а права она знает!
- На кого? – пискнул кто-то в толпе. Остальные зашушукались.
- На защиту. Нельзя выносить приговор без следствия!
Мор смотрел на нее в упор. Сондра уже решила, что он ее не узнал или принял за кого-то еще. Может, подойти поближе? Но стоило ей сделать шаг, как перед ее носом возникло острие белого ножа. Инсив – и еще несколько его сослуживцев, - повернулись к ней и наставили оружие. Как будто защищали короля, а не обвиняемую. Лица у этих ребят были незнакомые и предельно серьезные, так что пришлось отступить.
Мор вдруг отвернулся, словно его окликнули. Толпа вокруг снова зарокотала, так что Сондра не расслышала, говорил ли он что-то или говорили ли что-то ему оттуда, из человеческой темноты за спиной. Мор повернулся. Переворошил бумаги. Открыл рот. Закрыл. Повернулся снова, сдержанно махнул рукой, словно нервно пытался что-то доказать. Повернулся снова. Гул толпы продолжал нарастать.
- Согласно Уставу и общим положениям..., - невнятно прозвучал его голос позади воя. – У нас нет возможности предоставить...
И тут все затихло. Все ремма замерли и уставились куда-то. Сондра услышала за спиной капель, точный неспешный звон – дзинь, дзинь, дзинь. Стук тихих женских каблучков.
- Господин авитар, позвольте мне представлять сторону защиты.
Сондра обернулась, как замороженная. Снова из ниоткуда, сгустившись из бордовой темноты, вышла Агата – и теперь подходила к ней, конвоирам, Полли и Мору. Она стягивала взгляды всех присутствующих на себя.
Мор издал невнятный звук. Видимо, рассчитывал, что его все еще не будет слышно, но в пустом от звуков зале его «м-хм-м» выдало неуверенность с потрохами. Мор поспешил прикрыться.
- Агат... Госпожа опенул, я не могу требовать от вас...
- Наша гостья права. Рассматриваемое дело – чрезвычайной важности, и мы поступим неосмотрительно, если станем рубить с плеча.
Непонятно, о каких «мы» говорила Агата, но достаточно понятные «они» молча смотрели на ее фигуру, рассекающую зал. Сондра тоже смотрела. Агата не отводила глаз от Мора:
- Быть может, у вас есть иная кандидатура на роль адвоката?
- Я могу! – выпалила Сондра, но Агата скосила в ее сторону зрачки, слишком маленькие для такого темного помещения.
- При всем уважении, я сомневаюсь, что у гостьи Реммы достаточно компетенции, чтобы представлять интересы подсудимого перед Сигиллой, - Агата улыбнулась и шепнула, как шепчут неразумным детям. – Сигилла – это суд.
Сондра бы обязательно возмутилась, что ее уже просветили, но сейчас было не до того:
- Но я знаю Полли! Я знаю, что она не могла быть похитителем, потому что...
- Твое беспокойство понятно, но, поверь, - Агата сверкнула неулыбающимися глазами, - я знаю все.
Толпа зашушукалась, и Агата стрельнула и в них.
- Может, есть другие добровольцы? – миролюбиво спросила она и указала в сторону Мора.
Ремма единогласно решили, что не хотят смотреть судье в глаза, и отвели взгляды. Агата снова повернулась. Мор, уже синевато-белый, нахмуренный, опутанный тьмой за своей спиной, посмотрел на Сондру. Ей показалось, что его губы шевельнулись в чем-то, напоминающем слово «прости». Но, наверное, просто обман зрения в недостатке света.
- Хорошо. Агата Карви, опенул лагеря Ремма, выступает на стороне защиты. Остальных попрошу вернуться на зрительские места.
Он больше на Сондру не смотрел, зато смотрели конвоиры и их острые мечи. Сондра нехотя отступила. Агата прошла мимо, в миллиметре от ее плеча, обдала запахом жареного миндаля, и прошла сквозь конвой. И то ли она пробила стройный ряд, то ли сам ее образ пробивался через спины, но Сондра отчетливо видела, как Агата встает напротив Полли. Затылок Полли вздыбился, как у испуганной кошки.
- Зачем тебе это? – прошипела она.
Агата прикрыла глаза – перед подозреваемой, безоружная, без капли страха на улыбающемся лице.
- Не переживай, Полли. Мы ведь на одной стороне.
Полли ничего не ответила, но Сондра увидела ее побелевшую кожу, как будто зрение разом начало охватывать весь зал разом, со всех сторон.
- Итак, - Агата сложила руки и сделала голос гуще, - мы с обвиняемой не общались до Сигиллы, а потому позвольте мне, при всех собравшихся, тоже задать ей несколько вопросов. Думаю, так будет даже честнее, я права? Ремма и гости Реммы могут быть уверены, что я не вступала с этим человеком в сговор.
Толпа неуверенно, но согласно забормотала. Конвоиры переглянулись, парочка пожала плечами. А, Агата про этих гостей Реммы... Сондра поджала губы.
Агата снова посмотрела на Полли. И, несмотря на разницу в росте, посмотрела она свысока.
- Вы утверждаете, госпожа Атоа...
- Давай без фамилий, - судя по голосу, Полли скривилась.
Агата тихо выдохнула.
- Хорошо. Позволите называть вас бытовым именем?
- Да как хочешь, разницы-то...
- Как будет угодно. Итак, Полли, вы утверждаете, что знаете, где находятся дети ремма в текущий момент.
- Да.
Толпа снова заволновалась, но даже шикать не пришлось – Агата едва двинула рукой, и все уже слушали, не отвлекаясь.
- И вы отказываетесь называть их местоположение, пока господин Иливинг занимает пост авитара лагеря Ремма.
- Я же сказала, - Полли поежилась и сказала резче, чем следовало, - да!
- Вы так же отказываетесь вернуть этих детей на Ремму, пока господин авитар имеет здесь власть?
- Да, я же сказ...
- Предположим ситуацию: если все управление Реммы, под присягой, пообещает не способствовать возвращению детей в лагерь, вы сообщите, где находятся дети?
Толпа загудела, но Агата вскинула крепко сомкнутый кулак с амулетом, и люди неохотно стихли. Сондру начало потряхивать. Агата смотрела на Полли, не моргая, и в ее темных глазах можно было разглядеть испуганное лицо, похожее на череп.
- В... в каком смысле?
- Перефразирую. Могут ли родители увидеть своих детей в том месте, куда вы их отвели, с договоренностью, что эти дети не будут возвращены на Ремму. До тех пор, пока господин авитар у власти, конечно же.
На последней фразе ее улыбка стала чуть шире. Сондра видела в отражении, как Полли заметалась глазами, плечи у нее дергались, елозили, пытаясь скинуть веревки, затылок дернулся к седьмому позвонку. Полли точно куда-то смотрела. На кого-то. На судейском пьедестале – или за ним.
- Это гипотетическая ситуация, ваше решение ни к чему не обязует, - добавила Агата. – Я всего лишь хочу услышать ответ. Родители ремма могут увидеть своих детей?
Полли в тишине сглотнула. Сондра почти видела, как ее горло скакнуло, вверх-вниз.
- Нет.
Толпа начала свой рев. Он оборвался в одну секунду, как будто кончилось электричество, перегорели предохранители. Агата не стала опускать кулак с амулетом.
- Д-дети в безопасности! Но я не могу...
- Вы так же не можете назвать место их пребывания, даже если все ремма под присягой пообещают не отправляться туда?
- Да, не могу...
- Однако это безопасное место?
- Безопаснее, чем...
- Дети там под присмотром?
- Да!
- За ними присматривают взрослые люди?
- К-конечно!
- Эти люди знают, откуда взялись дети, за которыми они присматривают?
- Что?..
- Отвечайте по существу, пожалуйста.
Никто в зале не дышал. Сондра в том числе. Она только чувствовала, как ухает под ложечкой, как в кинотеатре на последних минутах фильма.
Полли сжалась.
- Да. Знают.
- То есть, существует еще несколько взрослых людей, которые знают, где находятся дети ремма в данный момент, и имеют к ним прямой доступ?
- Ну, да, но...
- Ваш ребенок также пропал. Он сейчас находится с теми же людьми?
- Д-да. Чт...
- Кто-то из этих людей находится сейчас с нами в одном зале?
Полли замолчала. У Сондры отвисла челюсть.
Как она сама не додумалась! Ведь у Полли действительно тоже есть ребенок – и он тоже пропал, она говорила об этом на кладбище! И если кто-то заставил ее взять вину на себя, то у него был чертовски сильный рычаг давления. Неужели Агата уже об этом догадалась, когда вызвалась защищать Полли? Или она додумалась в процессе расспроса? Сондре бы и в голову такое не пришло!
Агата не получила ответа, но, видимо, молчания было для нее достаточно - и она осмотрела зал с видом победительницы. Взгляд на секунду царапнул по Сондре, и в полумраке показалось, будто она подмигнула (но, конечно, Агата не стала бы подмигивать). Толпа шепталась, но все еще боялась вопить в полный голос. Взгляд Агаты прокатился по всем зрителям и вернулся к Полли.
- Вы так смотрите на господина авитара – ожидаете, что он подскажет вам ответ?
Толпа ахнула, одновременно, тоже – как в фильме. Сондра и сама ахнула, нечаянно.
- Я повторю свой вопрос: среди присутствующих в зале есть люди, которые тоже знают, где находятся дети?
Толпа повернула многоликую голову к судейскому постаменту. За затылками и плечами Сондра снова разглядела Мора: он стоял стойко, белый и такой же чужеродный, как Полли. Сотни взглядов прошивали его насквозь. Сондра отвела глаза.
- Да, - выдавила из себя Полли.
Агата хмыкнула. В этом искривленном пространстве Сондра больше ее не видела, но знала, что та улыбается. Вопросы звучали в воздухе и оставались там строчками судебного протокола.
- Можете ли вы назвать их имена?
- Нет.
- Почему?
Молчание.
- Вы понимаете, что фигурирование в совершении преступления дополнительных лиц может облегчить меру вашего наказания?
Молчание.
- Это очень серьезное преступление. Вы осознаете, насколько жестким будет приговор?
- Да. Осознаю.
- Вы не хотите указать на человека или людей, которые разделят с вами эту ответственность?
Молчание.
- Вы не хотите их выдавать из личных...
- Я не могу назвать имя.
- Вы его не знаете?
- Знаю.
- Но не станете называть?
Полли снова посмотрела наверх. Агата повернулась. Теперь Сондра была единственным человеком, который не смотрел на судью. Сондра не хотела смотреть. Она упрямо пялилась в темноту судебного зала и слышала уханье собственного сердца – бум-бум-бум! Что Агата творит?! Неужели она не понимает, что подставляет...
- Господин авитар, у меня больше нет вопросов. С моей точки зрения, на обвиняемую оказывалось давление и, вероятно, оказывается до сих пор. Я не берусь утверждать, однако подозреваю, что человек, который оказывает это давление, сейчас находится с нами в одном зале. И имеет власти достаточно, чтобы заставить подсудимую усомниться в возможностях Сигиллы оказать этому человеку сопротивление. Или же, - она обернулась и улыбнулась Полли, - она отказывается назвать имя по иной причине. Так или иначе, мы не можем исключать, что имеет место преступный сговор. Ведь ни для кого из ремма не секрет, что Полли не было в детском секторе на момент начала пожара.
Толпа зашушукалась. Сондра с замиранием сердца ловила обрывочные «не было, не было», «видели же», «да, мы там вместе стояли», «весь вечер», «она бы никак не успела».
Лицо Мора становилось все темнее и сливалось с темнотой за его спиной.
- Мы также не будем отрицать, - продолжала Агата, заглушая своим ровным голосом толпу. Сейчас она звучала как генерал, поднимающий восстание, - что в ситуации с птичниками была виновата не Полли. Следствие обвинило другого человека в похищении и сокрытии пятерых детей, это заверено документально.
- Я украла других пятерых!..
- Вы можете гарантировать, что больше никто и никогда, кроме вас, не пытался спасти детей от проклятья?
Это слово прозвучало впервые за все заседание, и прозвучало оно с эффектом взорвавшейся бомбы. Толпа закричала, незнакомый голос возопил: «Тишина! Тишина!» - а Агата оставалась на месте, такая же твердая и непоколебимая, какой была посреди пожара.
Толпу чудом удалось успокоить. Сондра точно слышала, как кто-то рявкнул: «Дайте послушать, что она скажет!» Непонятно только, ждали они ответа или нового вопроса.
- Я..., - голос Полли стал блеклым, но более живым и молящим. Как будто за напускной бравадой, за лживым признанием в преступлении и маской похитительницы наконец-то обнажился настоящий человек, - я не могу...
- Получается, вы берете на себя ответственность за преступление, которое не совершали?
Сондра чуть не вскрикнула. Вот оно! Полли и сама задумалась, как будто спала пелена. Вот оно! Вот, что не сходилось! Теперь все точно встанет на свои места – и все: ремма, конвоиры с ножами, темнота за спиной Мора и сам Мор – все смогут со спокойной совестью признать, что Полли не виновата!
- Я... но я же...
- Вы не воровали тех пятерых детей, которых после обнаружили в разоренных птичниках, - Агата уже не спрашивала, она утверждала.
- Нет.
- Вы не устраивали поджог прошлой ночью.
- Нет! Я бы никогда!..
- И вы не можете гарантировать, что это вы украли всех остальных детей, а не кто-то еще, так сказать, под шумок, таким же образом выводил их с острова без вашего ведома.
- Я... нет, но я же их...
- Проверить это можно, только физически пересчитав всех детей в том месте, куда вы их отвели.
- Д-да.
- В месте, которое вы не можете назвать, и о котором знает еще как минимум один человек в этом зале, имя которого вы назвать так же не можете.
- Н-но, но...
- Так или нет?
Полли сгорбилась, за ее темным затылком стало видно полоску кожи на шее. Чего она отпирается? Ее же спасают! Неужели этот человек, которого она боится, настолько могущественный? Сондра замотала головой, но не видела в толпе никого, кого Полли могла бы опасаться. Она подняла голову к судейскому пьедесталу. Мора почти не было видно в темноте. Только пылал красный камень и тускло сверкали во мраке темно-голубые глаза.
- Так, - выдохнула Полли, словно признавалась в преступлении, а не в том, что его не совершала.
Агата кивнула сама себе и повернулась к судье. Она впервые посмотрела на кого-то снизу вверх.
- Думаю, мы услышали достаточно. Можем ли мы получить заключение мажор-Сигиллы?
Сондра готова была выскочить во второй раз и остановить все происходящее. Еще не все! Надо узнать, кто ее шантажирует, надо выведать, что это за человек в зале, надо найти, где дети, надо их пересчитать, надо найти виновных! Надо оправдать Полли! Но она заставила себя устоять на месте. Во-первых, толпа стояла такими столпами, что Сондра скорее сломала бы себе руки, чем продралась через ряды. Во-вторых, она бы снова отвлекла Мора – а он должен вести заседание дальше. Сондра подуспокоилась. Мор должен продолжить. Потому что сейчас кто-нибудь может подумать, будто это он шантажировал Полли или – вот бред! – воровал детей.
Мор медлил. Сондра поймала себя на улыбке и быстро спрятала ее поглубже (люди не так поймут). Он наверняка придумывает наводящие вопросы! Или решает, на какой день перенести заседание. Мор же умный. Мор же все понимает.
На его и так темное плечо легла рука. В тени Сондра не видела, кому она принадлежит, но Мор вздрогнул и сам словно стал тенью, с тремя горящими огоньками: рука на кафедре и два глаза. Агата покорно ждала заключения у основания пьедестала и как будто начинала скучать. Все остальные едва ли шевелились, даже конвоиры – все смотрели на судью. И в эту секунду Полли вырвалась.
Она, все еще связанная, бросилась вперед с жутким воплем. Агата успела отскочить. Конвоиры тут же спохватились, и за их метнувшимися спинами Сондра не разглядела, была ли Агата удивлена. Четверо солдат скрутили Полли, еще двое вцепились ей в ноги, один наставил нож ей на горло, но никто из них не заставил Полли замереть: она брыкалась, вырывалась, орала, как умалишенная, как мать в детском секторе.
- Тварь! Тварь! Сначала заставляешь меня это делать, а теперь пялишься! Весело тебе?! Этого тебе хотелось?! Этого?!! Тварь, да я тебя ненавижу, я из-за тебя все это натворила, это все из-за тебя, ты!..
И толпа так же быстро заразилась – и начала брыкаться и орать в ответ:
- Про кого она?
- Полли, назови имя!
- Имя! Имя!
- Кто заставлял тебя?!
- Назови имя!
- Она не может! Не может!
- Тишина в зале! Тишина!
- Полли, назови имя!
- Она не виновата! Полли, кто это сделал?!
- Она не виновата!!!
- Тишина! Тишина!
- Полли, назови его имя!
- ...Объявляю виновной и приговариваю к казни, мажор-Сигилла окончена!