Глава 39. Вагонетка
«Сегодня не приходи».
Сондра вздохнула, положила эту записку к остальным и плюхнулась на кровать. Значит, сегодня ей предстоит еще один бой с бессонницей, так что надо лечь пораньше. Чтобы подольше подраться. Хоть какое-то развлечение!
После той ее вылазки прошла целая, невыносимая вечность (дней пять). И все это время Сондре приходилось тухнуть в комнате. Даже еду ей приносили! Не Агата – просто рядовые ремма, которые убегали раньше, чем Сондра успевала наброситься на них с болтовней. Наверняка самых быстрых выбирали. Сиди, Сондра, в комнате, как запертая принцесса, жди, пока принц спасет! А на принцессу Сондра была совсем не похожа. И принцы, видимо, таких, как она, не спасают.
Она дотянулась до стопки с записками – они лежали возле кровати как раз для этого, - и еще раз все их просмотрела. На душе стало полегче.
Мор оставлял их утром и вечером. Утренняя всегда была: «Сегодня не выходи», а вечерняя – «Сегодня не приходи». На середине своего вечного заточения Сондра подумала, что он написал их кучу одинаковых и теперь издевается. Может, он все-таки на нее злится? Может, они не друзья вовсе теперь? Может, Сондра снова все испортила?! Но именно в тот вечер, когда Сондра так подумала, Мор оставил ей записку с маленькой, нарисованной грустной рожицей. Рожица грустная – а хохотала Сондра так, что наверняка половину Реммы перебудила.
Эти записки немного скрашивали одиночество. А развлечение Сондра себе придумала сама. Она практиковалась в магии. Так что, наверное, то сравнение с принцессой в заточении было не очень точным, но Сондра все равно не могла никуда выйти – только смотреть, как Белль в волшебное зеркальце. Она открывала переходы в места, где, по ее расчетам не должно было быть людей, осторожно глядела в щелку, вдыхала воздух свободы – и закрывала, так же бесшумно, как открывала. Как Мор и просил – даже носа не высовывала. Только смотрела.
Тоска невозможная.
По коридорам рядом с ее комнатой ремма почти не ходили. Но Сондра бывала на этажах ниже, так что иногда открывала переходы туда и прижималась к косяку двери ухом. Но ремма, как назло, сплетники никакущие! Сондра выслушала десять тысяч вариаций того, почему голубоглазый монстр – проклятье реммы, что он делает с детьми, со взрослыми, с живыми и неживыми, с больными («Нашел себе поддержку! Завтрашние трупы. Еще бы, он им и еду, и свечи, и лекарства. А нам как? Нам еще с ним жить!») и здоровыми. И – всего пару слов – об инсивах.
Так Сондра узнала, что делегация еще не уехала – и это крайне беспокоит всех ремма. Настолько, что они начали обвинять голубоглазого монстра в дерьмовом ведении переговоров и... так по кругу, короче.
Ласточки уже поужинали и прятались под окном от холода. Сондра не стала от них отставать, бережно сложила записки на место и свернулась калачиком под одеялом. Зима и правда подступала. Интересно, какое сейчас число? Сколько Сондра уже на Ремме? Сколько она еще здесь пробудет?
Всю ночь она проворочалась (во время ворочанья мысли перекатывались с одного угла в другой и снова начинали крутиться, как монетки в воронке), и только часов через шесть смогла кое-как задремать. Но ненадолго.
Солнце только-только забрезжило, но ласточки уже настойчиво забились в окно - требовали завтрака. Сондра приподняла гудящую голову, махнула им, чтобы не подумали, что она померла от тоски, и плюхнулась обратно на подушку. Завтрак все равно принесут прямо в комнату. К этому можно привыкнуть! Даже мелькнула шальная мысль – вот бы эта дурацкая делегация не уезжала подольше. Сондра хоть выспится.
Ага, и сойдет с ума.
В дверь как раз постучали, и Сондра нехотя выпуталась из теплого одеяла. На пороге оказался незнакомый ремма, с подозрительно довольным взглядом и – еще более подозрительно – пустыми руками.
- Инсивы уехали, возвращаемся в рабочий режим.
Вот блин!
Сондра поблагодарила, отказалась от услуг провожатого (она не настолько приросла к кровати, чтобы не доползти до столовой самостоятельно) и закрыла дверь. Ласточки запищали активнее. Все, кончилась халява! Придется топать ножками за бесплатной едой.
Возле порога лежала регулярная утренняя записка, и Сондра забыла о том, что должна была расстроиться. Наконец-то! Раз инсивы уехали, значит, скоро она снова увидится с Мором. Наверное, об этом он и написал!..
«Извини. Дай мне еще немного времени».
Ага, Керш, держи карман шире.
Сондра вздохнула и положила записку к остальным. Стопочка мятых бумажек завалилась.
- Он, наверное, очень занят работой, да? – Сондра повернулась к окну. Ласточки недовольно смотрели на нее из-за стекла. Она поспешила открыть им створку. – Извините. Да, после делегации наверняка накопилось куча бумажек, их все разгрести надо, он наверняка целый день под завалами... Так я ему помогу!
Ласточки недоуменно пискнули. Сондра отмахнулась – «да ну вас!»
- Он же не написал, что нельзя приходить! А я как раз помогу! Вдвоем-то быстрее. И веселее!
Ласточки пискнули уже осуждающе. Сондра показала им язык, и ласточки снова защебетали.
- Да чего вы понимаете! Я правда просто хочу помочь! Он же наверняка заработался, а я...
«...Я соскучилась и хочу его увидеть», - чуть не соскочило с языка. Да, это было правдой. Да, Сондра действительно так думала. Но как представила, что она произнесет это вслух – и щеки вспыхнули. Хотя чего такого-то! Нельзя уже соскучиться по... а кто он ей?
Так, нет, прочь, прочь такие мысли! Сондра замахала руками у головы, чтобы уж точно их отогнать.
Ласточки даже не попытались сделать вид, что поверили. Одна из них закатила глаза (Сондра подозревала, что птицы не умеют закатывать глаза, но эта специально научилась) и спорхнула. Другая как-то грустно пискнула и покачала маленькой головой. Сондра потрепала ее по макушке, и ласточка нахохлилась, а ее подруга – или друг, Сондра так и не научилась различать, - недовольно запищала. На голодный желудок характер у нее становился еще более скверным. Сондра посмеялась и пообещала принести им чего-нибудь вкусного с завтрака.
А сразу после – прямо к Мору!
Она скатилась по лестнице ураганом и влетела в переполненную столовую. Народу – тьма! Или так кажется с непривычки? Так или иначе, а Сондра едва отыскала свободное местечко. Давали что-то пресное и жидковатое. Сондра чуть поникла. В последнее время еда на Ремме стала серой, бесвкусной и после нее есть хотелось только больше. Хоть бы омлет какой приготовили! А, точно. Яиц ведь больше нет. Как и мяса.
Сондра плюхнулась на скамейку и без интереса поковыряла массу. Интересно, а инсивы помогут с мясом? Может, поэтому Мор так лебезил перед этим Домиником – чтобы выбить побольше гуманитарной помощи? Если так, то Сондра научится это мясо тоннами переносить! Самое дорогое и вкусное! Да инсивы Ремме еще завидовать будут, вот так Сондра ее укомплектует! Эта мысль приободрила (ровно до того момента, пока Сондра не сунула ложку с жижой в рот. Гадость!)
Кстати о комплектации. Сондра прочесала столовую взглядом и не нашла Агату. Они не виделись после того разговора. Видимо, у лагерного опенула тоже было дел невпроворот после встречи с союзниками. Полли, на удивление, тоже не было. Сердце кольнуло. Сондра совсем о ней забыла! А ведь тренировки тоже отменились, и она не видела подругу с той самой ночи на плотине. Надо будет обязательно ее навестить.
Сондра вышла из комнаты десять минут назад, а уже накопилось столько дел!
Вирта тоже не было. Сондра дожевала остатки каши, закинула в себя травяной напиток и пошарила вокруг в поисках угощения для ласточек. Ничего, что привлекло бы маленьких хищниц, не нашлось. И Сондра ощутила острое желание поскорее сбежать. С чего бы? Она же только пришла...
Затылок свело. На нее смотрели. Сондра вскинула голову. Ремма – все, до единого, - тут же их отвернули. Что такое? У нее что-то на лице? Она попыталась поймать хотя бы один взгляд, но ремма так упрямо от нее отворачивались, что Сондра подумала: а вдруг она за время заточения превратилась в чудовище! Ага, в монстра. Голубоглазого.
Она хмыкнула своим мыслям и покинула столовую. Судя по мурашкам, ремма стрельнули ей в спину десятком-другим взглядов. Бр-р-р!
В комнате Сондра в качестве извинений скормила ласточкам засушенных мушек из шкафа, наскоро убралась и выбежала из комнаты. Раз Вирта не было в столовой, значит, Мор поймал его в кабинете. А значит, он на месте! Ну, Мор. Хотя, может и Вирта удастся повидать. Сондра долетела до кабинета в доли секунд, потопаталсь у порога (для приличия), постучалась (для еще большего приличия) и распахнула дверь – даром, что не с ноги.
Кабинет встретил ее свежим воздухом, запахом травяного чая, трепетанием подгоревшей тюли, поднявшимся ворохом бумажек со стола – и пустотой.
Сондра обошла всю комнату, заглянула в ванную (тоже постучавшись), но Мора не было нигде. Может, вышел? Вот блин! Надо было до завтрака прибежать. Сондра уже хотела недовольно и очень громко возвестить кабинету, насколько она расстроена сложившимися обстоятельствами (ее возмущения не стоило слушать детям и особо впечатлительным), но заметила кое-что. Покрывало на софе вздыбилось горой. Сондра тихонько, на цыпочках подошла и приподняла его край. И зажала рот, чтобы не расхохотаться.
Мор, ну нельзя же так тихо спать!
Он лежал абсолютно неподвижно – Сондра даже коснулась его носа, чтобы проверить дыхание. А дышал он едва-едва, поверхностно и медленно. Не дрожали ресницы, не дергались сухие губы, не хмурились брови. Сондра, стараясь не хихикать, ткнула его в щеку. Ноль реакции! Она потыкала еще, потрепала по плечу. Даже не заворчал. Смеяться перехотелось. Сондра прижала два пальца к его шее – пульс есть. Принюхалась. Алкоголем не пахнет.
- Совсем же себя загонял! – цыкнула Сондра и – глупо так – погладила его по щеке. Жесткая, впалая, колючая, как шершавый холст. И прохладная. Ну еще бы, такой дубак в кабинете!
Сондра бережно его накрыла. Мор даже не дернулся. Как мраморная статуя! Будить его было бы преступлением. Наверняка не спал нормально, пока инсивы не уехали. И всю ночь еще проработал. Не дурак ли?
Но ничего, Сондра не торопится. Мор ведь не будет спать вечность! Он же не уколол палец отравленным веретеном.
Но Мор не проснулся не через пять, десять и даже тридцать минут. Сондра успела перебрать скучные бумажки на столе, поправить сбитое покрывало (нет, она не любовалась Мором, пока он спит, она проверяла его дыхание глазами) и закрыть балконную дверь – сквозняк же! И за все это время Мор даже с боку на бок не перевернулся. Может, и правда заснул вечным сном? А как там Спящую красавицу будили?.. Так, нет, этот вариант не подходит!
Сондра просидела в кабинете ровно столько, чтобы случайный свидетель посчитал бы ее политическим шпионом, и вышла за секунду до того, как этот несуществующий свидетель заявил бы в полицию – тоже несуществующую, кстати. Мор на хлопок двери тоже не проснулся (Сондра вернулась и проверила).
Ну что за невезуха! Сондра топнула ногой и, все так же топая, вернулась к себе. Эх, вот надо же было ему задрыхнуть посреди дня!..
Ладно, у нее еще куча дел. Сондра завернула в комнату за теплой кофтой – в кабинете Мора она продрогла до костей, - и побежала вниз, к комнате Полли. Время завтрака уже прошло, и большинство ремма разошлись на рабочие посты, но вдруг повезет? Сондра нашла нужную дверь и постучала. Нет ответа.
Ее сегодня все в одиночестве решили оставить?!
Сондра потыкалась еще и уже подумывала войти, но что-то остановило. Она вдруг поняла, почему Полли живет одна. Потому что супруги обычно живут вместе. И, пусть даже Полли нет внутри, там есть еще кое-кто – в вещах, запахах и воспоминаниях. И тревожить этого кое-кого было стыдно.
Видимо, придется вернуться куковать в комнате и вывалить все-таки негодование на уши терпеливых ласточек. Сондра уже развернулась, но в конце коридора загрохотали шаги.
- Сондра!
Ну наконец-то!
- Полли! А я тебя искала.
Полли привалилась к двери и жестом указала подождать секунду, пока отдышится. Она была бледновата, во время ходьбы ее мотало, а губы блестели, словно подруга только что избавилась от скудного завтрака (если он вообще в ней побывал). Короче, Полли выглядела дерьмово.
- Ты в порядке? Не заболела? – Сондра прижала ладонь к ее белому лбу. Прохладный. Как и у Мора. Может, Полли тоже попала под зимний ветер?
Сондра отдернула руку. Она наверняка ходила к могиле... Судя по виду, Полли тоже всю ночь не спала. Хорошо хоть, что запаха алкоголя нет.
- Нормально, - Полли увернулась от ее руки, позеленела, усилием воли вернула лицу человеческий цвет и выдавила. – Ты чего тут? Случилось что?
- Да ничего. Просто давно не виделись.
- А. Ага. Сондра, дай я...
Она отодвинула Сондру от двери, влетела в комнату – и захлопнула за собой. Сондра так растерялась, что даже не сразу решилась войти следом.
Как оказалось, Полли избавилась от завтрака только сейчас, в окошко.
- Ты точно нормально? Может, воды принести?
- Да не надо, сейчас пройдет, я просто..., - она сглотнула и покачнулась. Задумалась, повернула неповоротливый язык. – Летела быстро. Раскачало.
- Укачало?
Полли кивнула и задумалась снова. На этот раз, домучить ли ей желудок или перетерпеть.
Сондра все-таки сбегала за водой, и, когда она вернулась, Полли уже выглядела лучше. Ну, с учетом следов бессонной ночи на лице. Полли невнятно поблагодарила и выпила залпом, а Сондру охватило чувство дежавю. Но алкоголем все еще не пахло, так что она отбросила навязчивую мысль.
- Ты как сама? – спросила подруга, булькая водой в пустом желудке.
Сондра пожала плечами.
- Сойдет. А часто тебя так укачивает? Мне казалось, раз ты с детства летаешь, то должна была привы...
- Сондра, давай сменим тему, - Полли рухнула на кровать и снова начала приобретать цвет пожухлой травы. – Уф, твою ж...
Сондра неловко помялась, сжимая стакан. Новая тема не находилась.
- Извини, - сама заговорила Полли.
- За что?
Сегодня прозвучало как-то подозрительно много извинений.
- Ну, за беспокойство. И это, тренировка, наверное, отменится.
Грустно, конечно, но, глядя на состояние Полли, Сондра и сама подумывала это предложить.
- Хотя, может, к обеду оклемаюсь...
- Нет-нет, давай отлежись лучше, - перебила ее Сондра и отошла к выходу. – Я найду, чем заняться. Может, с Агатой магии поучусь. А ты отдыхай. И не гоняй так больше. Куда ты так торопилась?
Она посмеялась, но Полли издала уж очень жуткий булькающий звук, и Сондра притихла. Через минуту-другую, когда подруга задремала, Сондра тихо вышла из комнаты и побрела наверх, к себе.
Ремма-работяги, ремма-работяги, а уже двое заснули посреди рабочего дня! Сондра хихикнула от мысли, что, похоже, ей теперь с друзьями придется видеться только после заката. А впрочем, она и не против.
«Сегодня не приходи».
- Да ты охренел!
Сондра отправила записку к остальным. Ну сколько можно! Что ей прикажете ночью делать? Спать?
Это была уже пятая ночь после отъезда инсивов, когда Мор просил ее не приходить, - и Сондра уже подумывала о том, чтобы ворваться к нему и все высказать! Вот козлина! Если бы она его не лю... ценила, то черта с два стала бы столько терпеть!
Не то чтобы у нее были другие варианты, конечно.
Сондра пожелала спокойной ночи ласточкам и агрессивно зарылась в одеяло. Ладно бы еще они виделись днем! Но в первый день Мор дрых, а в последующие его вообще не было в кабинете. Ремма говорили, что он круглыми сутками пропадает в низине, возле пашен. Подробнее Сондра не выяснила – не стерпела потока ругательств в адрес авитара. Что можно делать на пашнях поздней осенью? Что такого интересного, чтобы заставить Мора отвлечься от его любимой бумажной волокиты? И что такого важного, чтобы не переброситься с Сондрой хотя бы парой слов? Записки же он приносит. Мог бы и зайти, просто привет сказать...
Ее не ломало, она не думала о Море каждую секунду и достаточно легко могла отвлечься. Но ей было невыносимо тоскливо! Она могла жить без него рядом, без их встреч, без его взгляда – но она не хотела.
Отвлекалась она, в основном, на тренировки: тела и магии. С последним было тяжко. Нет, Сондра здорово поднаторела в открытии опенульских переходов и даже активно ими пользовалась, когда просыпала завтрак или занятие. Проблема была в Агате. Она вела себя еще холоднее, чем обычно, и получить от нее комментарий было почти невозможно, но когда все-таки удавалось... лучше бы не получала, ей-богу. Сондра даже не могла сформулировать, что не так. Агата не говорила ничего такого, а со стороны выглядела и вовсе терпеливой и поддерживающей учительницей для нерадивой ученицы. Только ученица, почему-то, стремилась избегать занятий. Реально нерадивая? Возможно. Но Сондра последние дни просила Полли о дополнительных часах, только чтобы отгрызть время с Агатой.
Полли равнодушно соглашалась. Она тоже вела себя отстраненно, но на вопросы отвечала. Впрочем, их и стало меньше, вопросов: Сондра узнала все, что можно, а что еще она хотела узнать, Полли бы не рассказала. Так что они просто болтали, на отстраненные темы. Максимально далекие от Морбиена.
Сондра перевернулась на другой бок. Морбиен, Морбиен, Морбиен!.. Сондра честно отвлекалась! Просто сегодня Полли отменила занятие (сослалась на плохое самочувствие; если бы Сондра ее не знала, то решила бы, что подруга в положении), Агата целый день занималась делами лагеря, даже Вирт утром не дошел! Вот мозг и грыз сам себя от одиночества. Надоело! Сондра назло не будет о Море думать. Ни секундочки! Она прямо сейчас заснет и... она... она...
...она кричала, вырывалась, кусалась и царапалась, как маленький зверь. Чернота забивалась ей в рот и уши, но Сондра отплевывалась и орала громче, так, чтобы было слышно. Тьма свистела и шипела на нее, душила, прижимала к себе. Но Сондра отбивалась изо всех своих небольших сил. Она не хочет! Она должна выбраться! Она должна... к ней! К ней!
Она плакала там, по ту сторону этой темноты, звала на невнятном детском языке, но Сондра понимала каждое слово, каждую мольбу о помощи, слышала самим сердцем. И сердце рвалось, рвалось к ней. Завывал ветер, завывала тьма, огромная и жестокая, запирающая, сжимающая маленькое тельце. Сондра и сама чувствовала себя ребенком, беспомощным в руках этого мрака. Но черта с два она сдастся. Она зовет ее! Ей нужна ее помощь! И Сондра скорее умрет, чем не откликнется на ее крик.
Она, она, она, зовет, зовет, зовет. Девочка, ребенок, ребенок! Сердце царапала какая-то очевидная мысль, и Сондра, почти обессилев от попыток, прислушалась к бешеному стуку в груди. Она, она, она, ребенок, ребенок, ребенок. Верни. Не забирай! Сондра кричала, и в зыбкой полудреме, за секунду до пробуждения, разум мешал ее крик с незнакомым голосом, голосом испуганного мальчика. И через тьму, как через дымку, в одно мгновение перед тем, как проснуться, она увидела ее лицо, светлые волосы, голубые... нет, нет, зеленые глаза...
И проснулась.
В комнате стоял такой мрак, что Сондра едва снова не закричала. Но глаза привыкли к темноте, моргнули и различили рассеянный свет звезд в окне. Лампы уже отключили. Глубокая ночь.
Сондра распласталась по кровати и уставилась в потолок. У нее целую вечность не было этих странных снов! Обычно после них Сондра отправлялась к Мору, но с какого-то момента она начала приходить к нему, минуя постель. Может, это знак? Если она сейчас... нет, глупости! Он же написал не приходить. Сердце снова застучало. Да, точно, этот дурак от нее бегает уже неделю! А Сондра обещала себе не париться по этому поводу. Ни секундочки! А сон – ну что сон? Наверное, перенервничала или слишком много думала вечером... Нет, уж точно не последнее! Она усмехнулась и зарылась носом в подушку. До утра еще чертова туча времени. Завтра вставать рано, потом на тренировки, и, может, Мор вечером не оставит свою дурацкую записку... Все, хватит! Надо заснуть. Надо заснуть. Надо, надо...
Сна не было ни в одном глазу.
Сондра проворочалась еще немного – от пяти минут до пяти часов, примерно столько по времени, - и откинула одеяло. Да сколько можно! Она сейчас же пойдет к нему – и все выяснит! Чем он там днями и ночами занимается, что у него не находится свободной секундочки? Может, он не хочет с ней видеться? Может, Агата права? Он обиделся? Сондра его обидела?! Тогда тем более надо сбегать, извиниться! А если он не хочет ее извинений? Если он вообще больше никогда-никогда не захочет ее видеть?..
Спокойно, Керш! Сондра поднялась с кровати: тяжелые мысли пропитали наволочку и отравляли голову. Может, сбегать в отстойник? От этой мысли тело как бинтами замотало. Нет-нет, точно не ночью!.. Они же спят.
Сондра открыла окно, и в комнату заполз холодный воздух. Ласточки прятались под подоконником, и ни одно угощение не заставило бы их вылезти из теплого укрытия. Океан молчал и покачивал на волнах лунную дорожку. Сондра набрала в грудь морозный соленый запах. Ясная ночь, звездная, индантреновая, звенящая, гуашевая. Ремма спала. Земля Лайтов спала. И Сондра, глупо и, чуть-чуть, жутко, смотрела на ее трепещущие ресницы морской пены, на спокойное лицо неба, слушала тихое дыхание ветра. Она дышала с миром вокруг, пускала его внутрь и легко выпускала. И мир тоже – впускал в себя и легко выпускал обратно.
Вот только мир спал, а Сондра – нет. Пальцы начали дубеть, и Сондра, не очень охотно, прикрыла створки. Звезды подмигнули на прощание и укутались в дымку. Сондра опустила глаза на стол и поворошила бумажки и фольгу. Может, убраться? О, нет-нет, она еще не настолько сошла с ума от недосыпа! Если ей предложат выбор, умереть или прибраться на столе, то Сондра уточнит, насколько быстрой будет смерть.
Она закинула в рот завалявшуюся конфету (на ужин опять давали пресную гадость, так что Сондра толком не ела последние дни). И тут рука наткнулась на что-то, ледяное, маленькое и гладкое. Не нужен был свет, чтобы Сондра вспомнила, что это такое.
Черный камешек! Тот самый, который чуть не убил Мора во время похода на север, и который Сондра по незнанию стащила. Ну конечно! Сондра вынула его на свет звезд, и в черной глубине заискрились галактики. Завораживающая красота! Если не знать, с чем связана эта штуковина. Но, раз Мор до сих пор ее оставил, значит, эта вещь ему нужна. Сондра сейчас же должна вернуть камешек Мору и извинится. Ни секунды промедлений!
Сондра, повторяя про себя эту благородную цель, живо переоделась и сунула камешек в карман. Вдохнула – сердце колотилось, как бешеное! и самой непонятно, почему, - выдохнула, подбежала к двери, распахнула ее и...
...Столкнулась нос к носу с Мором.
Сондра тупо глянула на свою руку. Она что, сейчас незаметно перенеслась? Вот это да! Еще управлять магией не научилась, а та уже сама работает! Но, конечно, никакого перехода не было. Сондра поняла это по отсутствию невидимого натянутого холста в проеме, по знакомому коридору за спиной Мора. Но не по самому Мору.
Он стоял, едва подсвеченный звездным светом из спального окна, как призрак, белый и посеребренный. С неловко занесенным кулаком для стука. Дверь пропала, и он сейчас собирался постучать в воздух. Спустя время он, видимо, понял, что это действие ничего не даст – ведь воздух ничего ему не сделал, чтобы по нему стучать, - и опустил кулак. Сондра тоже опустила руку. Дверь с тихим-тихим скрипом поехала обратно. Мор отмер и резво вцепился в ее край. Послышался такой звук, с которым камень ударяется о дерево.
- Пойдем, - вдруг шепнул Мор. Сондра хлопнула глазами. Мор хлопнул в ответ. – Привет.
Сондра хлопнула еще раз.
- Привет.
Она переступила порог, отобрала у Мора дверь и приладила ее к проему. Мозг потихоньку обрабатывал происходящее. За мыслями подтянулись эмоции – тоже, потихоньку.
- Куда? – удивилась Сондра. – Ты тут какими судьбами? – нахмурилась она. И, наконец, облегченно выдохнула. – Я думала, мы сегодня не увидимся.
Мор на всю ее палитру выдал одну четкую линию кивка: сверху вниз.
- Казалось, что не успею за сегодня, но успел, - непонятно, на какой вопрос, ответил он. – Я играл. На флейте. Но ты не приходила. Так что... я сам пришел.
- О, - Сондра еще раз хлопнула глазами.
Мор топтался на пороге и ответа не ждал. Но Сондра сама не заметила, как улыбнулась. Мор, заметно расслабившись от улыбки, осторожно взял ее за руку.
– Пойдем, - смущенно повторил он и быстро кивнул на коридор. Настолько быстро, будто не хотел выпускать Сондру из поля зрения и на секунду. – Пожалуйста.
Перед Сондрой стоял выбор: остаться возле комнаты, выяснять отношения и добиваться объяснений, либо позволить ему отвести себя в это неизвестное «пойдем». Перед Сондрой выбор не стоял.
Мор тихо повел ее по темному коридору. Сондра чуть не расхохоталась и опустила взгляд на его ноги. Ну, к счастью, Мору хватило благоразумия не шлепать по лагерю босиком! На нем была какая-то тихая темная обувь. Надо же, у него все это время была другая обувка!.. Ну да. Наверное, это логично. Это же страшно неудобно, либо мерзнуть, либо цокать.
И на душе стало странно-весело-тепло от того, что Сондра увидела Мора еще и таким. В новой обуви.
Он все еще был выше, но не настолько выше, как в своих козлиных сапогах. И хорошо, – подумала Сондра. До него сейчас можно было дотянуться.
- Так куда мы?
Мор остановился. Сондра, естественно, тоже остановилась. Мор начал хмуриться, как будто вопрос застал его врасплох. Может, он лунатик? И сейчас Сондра идет не с ним, а с его сном? Ну, это все равно хорошие новости! Потому что это означает, что Мор спит.
- Я хотел извиниться, - сказал он, потупив нахмуренный взгляд.
Забудьте, это Сондра спит и лунатит. И проспала какой-то кусок разговора. Как ответ связан с вопросом?
- В смысле?
- Извиниться, - Мор посмотрел на нее. – Можно?
Теперь появился лишний кусок разговора. Сондра все еще искренне ничего не понимала и хихикнула:
- Можно, конечно. За что?
Но Мор не ответил. Во взгляде у него что-то переменилось – сверкнуло, вспыхнуло, - он снова взял Сондру за руку и пошел бодрее. Сондра чувствовала себя достаточно бодрой, чтобы за ним поспевать.
Они пересекли коридор, один, второй, третий, четвертый, лестницу, вторую, пятый, шестой, третью, еще и еще, еще и еще. Мор все убыстрял и убыстрял шаг, но Сондра и не думала его останавливать: ей не терпелось увидеть то место, куда он ее ведет, но еще больше ей не терпелось увидеть, как Мор побежит. И он, забывшись, побежал. Сондра побежала за ним тут же – во-первых, они по-прежнему держались за руки, во-вторых, ее гнало какое-то горящее чувство внутри, вроде печки в паровозе. И хотелось хохотать!
Они промчались мимо спален, мимо столовой и библиотеки, мимо тренировочного зала и коридора в отстойник, мимо зала с барельефом Нафтии и еще сотни других залов. Сбежав по очередной лестнице, они замедлились: Мор притормозил, пошел шагом и отпустил руку.
- Я сейчас, - чуть запыхавшись, шепнул он и отошел вбок, к стене.
Сондра воспользовалась короткой разлукой, чтобы отдышаться. И осмотреться. Свет не горел – как и во всех коридорах, на всех лестницах и у всех залов, где они побывали. Едва мерцал амулет Мора, и в этом мерцании было видно барельефы, смутно знакомые. Сондра задрала голову. Темным-темно! Но, когда глаза привыкли к темноте, в этих десятках оттенков черного, Сондра различила далекие очертания балконов.
Потребовалось время, чтобы вспомнить это место. Еще бы, Сондра тут несколько месяцев не была! Это же тот самый зал, куда привел ее Вирт в первый день. Где Сондру едва не сбила вагонетка, и тогда еще не знакомая Полли вытолкнула ее с рельс, а с балкона на все это смотрел тогда еще не знакомый Мор.
Сондра пискнула. Так захотелось посмотреть на этот зал сейчас! Может, попросить Мора включить свет? На секундочку! Но она не успела и рта раскрыть: по глазам ударили лучи, и Сондра с непривычки зажмурилась.
- Осторожно, глаза, – догнал громкий шепот Мора.
- Как-то поздновато, - посмеялась Сондра, растирая веки.
- Ничего не мог поделать, скорость звука медленнее скорости света.
Сондра уже заржала в голос. Она открыла глаза, и Мор оказался рядом. Сондра охнула. Как же она соскучилась по его лицу! Электрический свет позволил рассмотреть его во всех подробностях, и Сондра с улыбкой заметила, что темноты под его глазами стало в разы меньше, черты стали мягче, а еще – Мор улыбался. Чуть-чуть, едва приподнял уголки губ – но Сондра все видела! Шутник!
- Извини, - добавил он и снова отошел.
На этот раз Сондра завилась за ним хвостиком.
- Это и есть извинение? Мор, для этого не нужно было тащить меня на другой конец острова.
- Для этого – не нужно было, - согласился он и выставил руку на манер шлагбаума. – Погоди секунду.
Сондра покорно встала. Зрение восстановилось, и она огляделась. И встала еще более покорно. Свет излучали не просто лампы, а круглые набалдашники металлических столбиков по краю колеи – та самая система оповещения, которая не сработала в первый день.
Сейчас лампочки горели ровно и ярко. Вдруг они начали мерцать, перемигиваться – и вдалеке Сондра услышала подступающий грохот. В тишине спящей Реммы он был настолько отчетливым, что как раз сейчас система оповещения и вовсе не была нужна. Сондра вытянула шею и заглянула в темный проем – из него колея тянулась, как тонкий змеиный язык.
- Разве по ночам вагонетки работают? – удивилась она.
Мор хмыкнул. Ну еще бы! Если он захочет, они всю ночь будут работать!
Сондра хотела спросить, зачем ему понадобилась вагонетка, но что-то придержало ее язык. Любопытство пекло, разгоралось, рвалось наружу – но то, как едва-едва улыбался Мор, как блестели его глаза, устремленные во тьму, как сжимались от нетерпения его пальцы, говорило, что лучше дождаться и увидеть все своими глазами, разделить это мгновение с ним. Тем более, что ждать не придется долго. Грохот уже подступал.
Из зева черного проема выкатилась темная вагонетка. На свету она присмирела, засмущалась и сильно сбавила ход. Грохота тоже стало меньше, и скорости хватило на то, чтобы доехать ровно до Сондры с Мором. Вагонетка остановилась перед ними, как поезд на станции. Один раз мигнули лампочки. Мор опустил руку.
Сондра тут же подскочила к вагонетке и перегнулась через край. Но разочарованно протянула:
- Она же пустая!..
Вот блин! Она-то думала, что сейчас приедет горшочек с золотом, или гномьи самоцветы, или яйцо дракона, или хотя бы мешки с неизвестными овощами – все интереснее, чем обыкновенная пустота!.. Зачем вообще Мору пустая вагонетка посреди ночи? Да еще и Сондру привести...
- А ты предпочла бы, чтобы тебе что-то мешало? – Мор подошел и предложил ладонь.
Сондра тупо на нее уставилась. Примерно так же тупо, как когда он пригласил ее на танец.
- А?
Мор пошевелил пальцами. Точно, как тогда.
- Прошу?
- В смысле?
Он кивнул на вагонетку. Сондра посмотрела тоже. Начало доходить.
- Ты имеешь в виду, - она ткнула на пустое дно, - мне туда залезть?
- Можешь залезть сама, я просто решил, что будет вежливо помочь.
Он начал убирать руку, и Сондра решила подумать потом – и схватила его ладонь, пока не спрятал. Мор улыбнулся и потянул ее вперед. Сондра подтянулась и перевалилась через край. Кеды стукнули по пыльному деревянному дну.
Зал вокруг отсюда, из вагонетки, показался другим, незнакомым и чарующим, как будто Сондра оказалась в точке, вокруг которой закручивался мир. Вау!.. Она ощупала доски бортов, железные скобы, постучала ногами по дну – гулкое «топ-топ-топ».
- Класс! – вынесла вердикт она и покачала вагонетку из стороны в сторону.
- Погоди восхищаться, я еще ничего не сделал.
- Ты сделал вагонетку!
Мор не нашелся, что ответить, и отошел. Сондра прильнула к другой стенке. Как рыбка в аквариуме!
- А ты куда? Залезай тоже! Так прикольно! Ты когда-нибудь делал форты из коробок? Только это не коробка, а целый деревянный ящик! Ха-ха!..
Сондра расхохоталась и плюхнулась на деревянное дно. Мор только хмыкнул и принялся что-то колдовать у основания одного из светящихся столбов.
- Да, я сейчас. Нужно же привести эту штуку в движение.
Сондра перестала раскачивать вагонетку.
- Нужно что?
- Да, забыл уточнить, не боишься ли ты большой скорости. Ты не выглядишь, как человек, который боится, но стоит узнать наверняка, пока...
- Мы что, поедем на вагонетке?!
Мор отвлекся и ответил Сондре очень широкой и яркой улыбкой. Мелькнул – и тут же снова склонился над проводами. А Сондра так и осталась с распахнутым ртом. Она и не подозревала, что он может так улыбаться! Так... весело!
Сондра закрутилась по вагонетке, как волчок. Все враз стало куда ярче, интереснее, веселее! Она взглянула на колею впереди, на черный проем в стене, далекий, глубокий, проглатывающий вагонетки и прячущий их там, где не место человеку. И они – туда!..
- Так не боишься? – спросил Мор, поднимаясь.
Сондра едва не завизжала.
- Я с тобой ничего не боюсь! – она вытянула обе руки, чтобы Мор поскорее за них схватился – она бы его прямо так в вагонетку втащила!
Мор смело взял ее руки в свои и перемахнул через край. И Сондра вдруг заметила, что на правой руке у него не было перчатки. Они прикасались так, кожа к коже, ее тонкая и влажная от волнения и его грубоватая, сухая и прохладная. А в лунке второй ладони – амулет, переливающийся и живой. Снова вспомнился танец. Сондра бы обязательно смутилась, если бы сердце уже не колотилось на пределе.
- Я бы себе так не доверял, - весело заметил он и подтянул с пола красный проводок. На нем кустарно болталась коробочка с тумблером, явно врезанная сюда недавно. – Думаю, лучше будет сесть. Скорость большая, может выкинуть.
Сондра плюхнулась обратно на дно и приподнялась над передней стенкой. Впереди зиял темный проем.
- А что, кого-то выкидывало? – хихикнула она, раскачивая вагонетку.
Мор сзади тоже сел. Сондра почувствовала, как ей в спину ткнулась его коленка.
- Не знаю. Вряд ли кому-то, кроме меня, пришла бы мысль использовать вагонетки не по назначению.
Сондра хихикнула снова.
- А ты сам-то часто так катался?
- Не-а. Но я все рассчитал. Должно быть безопасно.
- В каком смысле «должно»?.. Мор, ты же делал так раньше? Мор?!..
Теперь уже Мор хихикнул, - и щелкнул тумблером.
Вагонетка дергано тронулась и поехала к черному выходу. Сондра развернулась и увидела, как Мор выпустил из руки провод. И весело-весело улыбнулся. Голубые глаза смотрели строго на Сондру, вперед, и горели так, что затмевали систему оповещения.
- Держись крепче! – крикнул он, и через мгновение железные колеса загрохотали с удвоенной силой.
Сондра повернулась обратно и успела увидеть, как мрак проема натягивается на них, как чулок, закрывает собой зал, свет, лампочки. В лицо ударил ветер, вагонетку замотало – и Сондра вцепилась в доски до побеления пальцев.
И тут вагонетка рванула вниз.
Сондра завизжала – и визжала явно не самые приличные слова, но ей было не до того. Ветер бил в лицо, забирался под веки, через глазницы прямо в мозг; зубы дребезжали от скрежета колес по рельсам; холодный воздух поднимал волоски на дыбы; и все это подсвечивал один тревожный огонек амулета Мора где-то сзади и слева. Сондра не видела, как быстро они мчатся, но прекрасно это чувствовала – и чувствовала, как вагонетку мотает на поворотах, как она подскакивает, как половина ее колес отрывается от рельса на вираже – и с грохотом падает обратно. С каждым таким звуком сердце замирало и продолжало бег. Колотилось оно где-то возле глотки. Рядом с желудком.
Сондра не понимала, как она может так верещать. Вдохнуть совершенно невозможно! Но визг ни на секунду не прерывался (и она наверняка перебудила всю Ремму – но как же плевать!). И, на третьем или четвертом вираже, он превратился из визга ужаса в визг восторга.
Быстрее, быстрее, быстрее!
Она отцепила одну руку, за ней вторую – и раскинула в стороны. Вагонетка летела во тьме, несла через нее стремительно, и Сондра мчалась, раздирая мрак руками, как крыльями. Она летит! Это как лететь со звездами, но быстрее, быстрее! Она сама – падающая звезда, метеор, стремительная птица!
Вагонетка подпрыгнула на шпалах, и Сондра снова взвизгнула. Пальцы сами вцепились обратно в доску, а сзади обхватили крепкие руки. Они пропали так быстро, что Сондра даже удивиться не успела. Она почти забыла, что Мор тоже здесь! И, видимо, занес ей смешинку прямо под ребра, потому что Сондра вдруг расхохоталась, как маленькая, громко, громко! Громче грохота колес! Вагонетка взвизгнула от восторга, подпрыгнула, и тут...
Тут...
Сондра замерла. И сердце замерло. И даже смех, только что вырывающийся из груди, замер там, пораженный. Только что кругом была темнота, водоворот свиста и лязга, завывания ветра, бешеная гонка. И вдруг – Сондра увидела мириады звезд.
Они были всюду, они заменили собой темноту. Тысячи, тысячи точек, над головой, по бокам и возле самих рельс. Они возникли внезапно и понеслись мимо метеоритным дождем. Длинные полосы света, как растянутые на стекле капли!.. Сондра не могла даже пошевелиться, даже моргнуть – только смотреть. Вагонетка тоже поразилась, замедлилась, и Сондра наконец-то сумела разглядеть, что же это за звезды, откуда они взялись.
Это были миллионы электрических лампочек.
Теперь Сондра различила и свежий ветер, и далекий шум веток, и холод от окружающих скал. Они вырвались из тоннеля и теперь спускались по горной колее в низину. И на всем протяжении пути, на голых камнях и в просветах между ними, горели крохотные лампочки, объединенные красными проводами. Мириады искусственных звезд, целый мир рукотворных галактик.
Сондра поняла, что сидит с открытым ртом, когда горло начало першить от холодного воздуха. Она попыталась его закрыть, но губы, как назло, никак не хотели застыть ровно и все растягивались в улыбку. Вагонетка ехала все медленнее, и Сондре казалось, что звезды-лампочки провожали ее взглядом, подмигивали, махали лучами – и мчали дальше, за спину, а им на смену вступали новые и новые.
И каждая светила только для Сондры, смотрела, подмигивала, махала – только ей.
Сондра задрала голову и, незаметно для себя, подалась назад. Под спиной оказалось что-то теплое, и стало так уютно и хорошо, что Сондра запрещала себе думать, что это такое – чтобы не смущаться. Даже когда это «что-то» бережно обняло ее за талию и пододвинуло острые коленки, чтобы было удобно лежать. Сондра устроила голову на уже знакомом ей – голове – плече и устремила взгляд наверх. Где проплывали, мерцая и вспыхивая, ее теплые огоньки.
Ветер стал тише и теплее, а огоньки в один момент расселись по черным тугим веткам. Пахнуло запрелой листвой и влажным металлом, стук колес тоже стал тихим-тихим. Сондра дышала с ним – тук-вдох-тук-выдох. Ремма баюкала ее, озаряла светом среди ночи, шелестела на ухо сухими ветками и травами, отзывалась далеким плеском воды. Отблески от миллионов крохотных солнц ложились на деревья и небо густыми акриловыми мазками, дарили им новые краски – не было больше ничего черного, был глубокий синий, охристо-зеленый, желтоватый, красновато-фиолетовый, такие же миллионы оттенков. Сондра смотрела – и не могла налюбоваться.
Картина замерла, и Сондра догадалась, что они остановились. Тело начало остывать после пережитого, и Сондра поежилась от прохладного ветра. Мор сзади тоже поежился. Блин! Сондра резко выпрямилась и села на свою половину вагонетки. Мор сделал вид, что ничего не было. Он осторожно встал, убедился, что вагонетка действительно остановилась, и перемахнул через край. Сондра подскочила за ним. Тело такой прыти не оценило.
- Уф!.. – она покачнулась и ухватилась за доски, чтобы не упасть. Многоцветный искрящийся мир завертелся вокруг. И даже это вышло потрясающе красиво! Сондра не сразу нашла слов. – Мор, это... это... вау!!!
Мор тихо мыкнул и подал руку. Сондра взялась за нее. Не чтобы вылезти – чтобы ухватиться за что-то твердое и надежное в этом водовороте.
- Я рад, что тебе понравилось, - смущенно сказал Мор, когда Сондра не вылезла ни через секунду, ни через десять.
Сондра не вылезала, потому что пыталась вернуть контроль над своими ногами (а еще потому что не хотела), но его слова заставили ее встрепенуться. Она посмотрела на Мора так же, как смотрела на волшебные лампочки.
- Так это ты!.. Ну конечно ты! – она расхохоталась, перевалилась через край – и упала на Мора с объятьями. – Мор, это так красиво! Спасибо, спасибо, спасибо! Так красиво, я сейчас расплачусь!..
Она и правда всхлипнула и ткнулась Мору в шею. Теплую-теплую.
Мор вытащил ее из вагонетки, и Сондра все-таки встала на твердую землю. На землю!.. Она отпрянула и уставилась вниз. Поковыряла носком. На него налипли комки влажной, мерзлой почвы.
Вагонетка остановилась в осеннем пролеске. Листва уже облетела, и между голых стволов были видны вдалеке такие же голые кусты, темные пустые пашни, сизые пятна приземистых домиков без огней; слышался плеск воды и гул свободного ветра.
- Мы в низине? – догадалась она. Это могло прозвучать восторженно, но почему-то прозвучало спокойно и довольно, как само собой разумеющееся.
Мор кивнул.
- Ты никогда здесь не была?
- Нет.
- Не успела добраться?
Сондра посмеялась и снова подковырнула землю ногой. На кеды налипли коричневые листья. Эх, какая же тут, наверное, была красота, когда Сондра только пришла на Ремму! Но тогда ей было не до низины, а потом... ну...
- Кто же знал, что тут может быть что-то интересное! – она снова устремила взгляд на лампочки. Они чуть-чуть мерцали, но это не портило вида. Наоборот. Как живые...
Она посмотрела на Мора, и его глаза тоже чуть-чуть мерцали. Живые.
- Тут и не было ничего интересного, - Мор медленно зашагал между деревьев под гирляндой. Сондра не собиралась отставать от него ни на шаг. – Но тем интереснее было работать.
Эх, если бы вся работа была такой красивой, Сондра бы из рабочих кабинетов не вылезала!.. Она вздохнула и качнулась к Мору. Ну что поделать, если тут холодно, а он теплый! Тем более, что Мор не был против.
- Создаешь новые туристические места? – она осторожно подпихнула его под бок (рука почему-то захотела остаться возле этого бока, а Сондра не стала ей запрещать).
Мор тоже ее ткнул, и его рука тоже захотела остаться на месте тычка. Это наверняка выглядело глупо со стороны, но Сондре, как сказал бы Вирт, «но импорта»!
- Не лучший сезон, - ответил Мор.
- Зато можно билеты на американские горки продавать! Вжух – и смелые солдаты визжат, как дети!
- Как ты?
- Эй!
- Ладно, ладно, ты очень по-взрослому визжала.
Руки отвлеклись от полюбившихся мест, чтобы снова их истыкать. Сондра и Мор очень по-взрослому устроили щекоточный поединок (Мор выиграл), и Сондра рассмеялась явно громче, чем следовало бы в таком тихом лесу.
- Так все же? – Сондра привалилась к Мору, чтобы отдышаться. А нечего было ее смешить, пусть держит теперь! (Мор держал).
- Все же – что?
- Почему тут лампочки? Ты же сказал, что, кроме нас, никто бы не стал съезжать в низину на вагонетке.
- Я повесил.
- Да это понятно, - она подняла глаза и посмотрела прямо в его, электрически-сияющие, радужки. – Зачем?
Сондра поняла, что хочет услышать в ответ кое-что глупое, эгоистичное и неправильное. Она хотела услышать: «Я повесил их ради тебя». От такого ответа ее сердце бы просто выскочило из груди – вот так бы оно забилось, сильнее, чем на крутых виражах, так же сильно, как от вида лампочек и открытого зимнего неба! И Сондра бы непременно сделала кое-что – глупое, эгоистичное и неправильное!..
Так что хорошо, что Мор ответил иначе:
- Проверить работу новых цепей, - он отвел глаза и показал на провода. Сондра от него отлепилась, чтобы не мешать. – На всю длину пути пришлось более десяти тысяч отдельных ламп, а энергии на них ушло как на один коридор! И ни одна не перегорела. Либо же перегорела, но этого не заметно. Я придумал, как распараллелить потоки, чтобы выход из строя одной лампочки не отрубил последующие. А еще их можно включать по отдельности! В энергосберегающем режиме.
Мор размахивал руками, указывал на провода и говорил так живо и увлеченно, что сложно было сходу понять все технические тонкости. Глаза у него все так же вспыхивали и сверкали, а с лица не сходила улыбка. Он весь показался таким живым, ярким, настоящим! И Сондра счастлива видеть его таким. Правда! Просто...
Она снова посмотрела на лампочки, но они больше ей не подмигивали. Они и раньше не подмигивали, это просто маленькие скачки напряжения на растянутых проводах. И сейчас они уже не выглядели такими волшебными. Нет, они все еще красивые, захватывающие дух, и Сондра с удовольствием бы ими полюбовалась еще. Но теперь она видела в них все те же лампы из коридоров, гул роторов и официальные бумажки. Еще один продукт работы. Мору же сказали изобрести энергосберегающие лампочки. Вот он и...
Сондра чуть себе по черепушке не врезала. Да что ты за подруга такая, а! Мор с тобой изобретением поделился – а тебе еще что-то не нравится. Чего ты ожидала? Что он эту всю красоту для тебя одной придумал? Да сейчас! У него работы невпроворот, будет у него время что-то только для тебя делать! Он и так уже тебе первой показал, заморочился, презентацию с вагонеткой придумал – только чтобы тебе интересно было! Разве это не показатель, как он тебя ценит? Какой он хороший друг! На что большее ты рассчитывала, Керш? Дура совсем...
Она заставила себя улыбнуться, так ярко, как только могла. Но улыбка по яркости не сравнилась даже с электрическим светом, и уж совсем – с улыбкой Мора.
- У тебя отлично вышло! Это наверняка очень сложно.
- О, нет, нет, не так сложно, как я боялся! Видимо, голова соскучилась по мыслительному процессу. А как взялся за работу – сразу дело пошло! Все же было так очевидно! Я распараллелил электрические потоки прямо в пределах одной обмотки, добавил индивидуальные предохранители... Да, пришлось повозиться, и пока что темпы не такие высокие, как при стандартной технологии. Но тогда мы поначалу самую простейшую цепь делали неделю! Надо будет придумать, как наладить производство – и пойдет, как по маслу!..
- Уверена, инсивы будут в восторге.
Сондра хотела добавить: «Ты хорошо постарался. Молодец». Но ее голос и так стал похож на мамин. Тот самый, когда она, едва взглянув на рисунок, отмахивалась от него жирной рукой – «да-да-да, очень красиво, а теперь не мешай», - и продолжала готовить ужин. А на рисунке оставались капли масла. Сондра меньше всего хотела запачкать эти прекрасные искорки над головой. Даже, если они предназначались не ей.
Мор притих. Он тоже посмотрел на лампочки, словно видел их впервые. Сондра краем глаза заметила, как он перевел взгляд на нее, но упрямо продолжала пялиться наверх. Аж роговица заныла.
- Инсивы... инсивы, да, - пробормотал он и шагнул – зашуршали старые листья под его ногой. – Но я... я не для них это делал.
Сондра взмолилась лампочкам, чтобы в их свете не было заметно, как дрогнуло ее сердце. Она старалась сохранять тот же беспристрастный вид, что и прежде, но руки уже неугомонно дрожали в поисках чего-нибудь, за что можно схватиться. Или за кого-то. Держи себя, Сондра! Держи себя в руках. Мор наверняка имел в виду что-то еще...
- А для кого?
Мор не отвечал. Сондре пришлось опустить голову. Он стоял уже совсем рядом – и, видимо, не ожидал, потому что испуганно вздохнул и отступил. Сондра удержала руки, чтобы не вцепиться в него и не вернуть на прежнее место. Мор смотрел под ноги, метался взглядом от носка к темному листику у подошвы и обратно.
Молчание тянулось вечность. За эту вечность сердце Сондры успело ударить миллиарды раз.
- Для тебя.
Все грандиозные потуги Сондры держать лицо разбились вдребезги этими двумя словами. Она запищала, безуспешно зажала рот руками и подпрыгнула на месте.
- Правда? Правда?! – она снова вскинула голову. Лампочки ничуть не поменялись, но теперь она смотрела на них иначе – и они горели в сотни раз ярче, теплее и волшебнее. Для нее. Для нее!
К глазам подступили слезы, Сондра опустила голову и часто-часто заморгала. Еще бы, так долго смотреть на свет!..
- Мхм, - Мор кивнул и отступил еще немного.
Глаза у него бегали: от носка к темному листику, к глазам Сондры и сразу же обратно к носку. Весь он был такой угловатый и смущенный, как тот самый засушенный листик. Как будто ему неуютно было в свете стольких ламп, ему куда привычнее одна крохотная свечка.
- Я... я извиниться хотел, - сказал он. – Но решил, что простых слов будет мало. Тем более, что я сильно тебя задел. Накричал и заставил сидеть взаперти... Так что нужно было что-то, - он указал наверх, но рука тут же упала и робко поджалась. – Ну, вот такое. Интересное и красивое. Я не большой мастер, я мало что умею, особенно, когда дело касается, - голубые глаза неосторожно поднялись к лицу Сондры и спрятались, - небезразличных для меня людей. Подумал немного и понял, что мы все время сидели у меня в кабинете, и даже экскурсию по Ремме проводил тебе не я. И захотелось сделать что-нибудь такое, знаешь...
Он выпустил воздух с последними словами – видимо, кончились, и воздух, и слова. Сондра шагнула ближе. Между ними оказалось всего ничего, и стало теплее. Сондра взяла его за руку – теплая, теплая. В свете лампочек она казалась зеленоватой.
- Спасибо.
Мор смотрел на их соединенные ладони, на оливковые пальцы Сондры на его мятной коже.
- Ты меня прощаешь?
- Я не злюсь. Ну, - Сондра хихикнула, - я обижалась сначала. Но ты все правильно сделал. Я повела себя ужасно тупо!
Мор серьезно мотнул головой.
- Нет. Нет. Я не должен был так грубо говорить и тем более кричать. Как бы тупо ты себя ни повела, никто не имеет права на тебя кричать.
Сондра рассмеялась уже в голос. Ох, Мор, твои слова – да маме в уши!
- Даже если бы я, не знаю, убила тебя?
- Чт... ласточка! – Сондра все хохотала, и Мор уже не смог удержаться от смешка. – Во-первых, это не самый ужасный поступок, - (Мору пришлось уворачиваться от тычка в плечо). – Во-вторых, мертвые не кричат. А в-третьих, ты бы так не сделала.
Сондра от смущения выпустила его руку. Мор улыбнулся и отошел. Он отвернулся прежде, чем Сондра снова включилась и, когда она спохватилась, уже шел по непротоптанной дорожке. Даже со спины Сондра видела, как он улыбается. Ну точно шутник!
Лампочки были развешаны чуть дальше, по пути колеи, и они пошли по этой озаренной аллее, просто так, без цели и особого смысла. Сондра вдруг поняла, что они гуляют – и это так странно! Они с Мором – гуляют! Прямо как...
- Значит, ты не злишься и за то, что я оттягивал нашу встречу? – перебил непрошенное сравнение Мор.
Сондра вспомнила, что, вообще-то дулась.
- Вот на это – злюсь, - она снова запрокинула голову. – Хотя, если ты откладывал встречу, чтобы все это подготовить...
- Да. Решил, что ты все равно на меня дуешься, так что пара дней погоды не сделает.
Сондра не стала говорить, что иногда в эту «пару дней» мечтала открутить Мору голову.
- Мог хотя бы сказать, что готовишь мне сюрприз.
- Какой бы это тогда был сюрприз?
- Не поспоришь, - согласилась Сондра, и они оба расхохотались от такой логичности ее вывода.
Когда смех затих, они пошли дальше в молчании. Вокруг шелестела ночная Ремма: пергаментным шуршанием и бусинным журчанием. Мор попытался начать разговор неловким «Как дела?», а Сондра не знала, что рассказывать (кроме того, что она очень по нему скучала и гладила по щеке, пока он спал), так что отшутилась и не ответила ничего вразумительного. Потом Сондра попыталась начать разговор еще более неловким «Как делегация?», но Мор поморщился – поморщился! – и сказал, что не хочет о работе. Сондру это так развеселило, что улыбка застряла на лице. Так они и шли под лампочками, она – улыбаясь до ушей, он – робко поглядывая на нее. Почему-то молчать рядом с Мором было так же приятно, как болтать.
Так они незаметно дошли до конца теплой световой дорожки. Метрах в десяти стоял приземистый каменный амбар. Колея уходила под его запертые ворота, рядом была такая же запертая дверь. Лампочки прерывались достаточно далеко, чтобы проемы казались просто темными провалами с металлическими замками, сверкающими, как глаза во мраке.
- Это промежуточный склад, - негромко сказал Мор. – Сюда приносят готовую продукцию с полей, мельниц, из теплиц. Потом грузят на вагонетку, и она едет в лагерь. Если хочешь, можем заглянуть, но сейчас не сезон, так что он пустует.
- Ты там был?
- Да, складывал инструменты, пока работал над..., - он указал на лампочки. – Там ничего интересного. Но, если хочешь, можем зайти.
Сондра посмотрела на запертые ворота, на закрытую дверь и поняла, что не чувствует... ничего. Она не хочет их открыть! Ей абсолютно все равно, где останавливается вагонетка, какого цвета внутри стеллажи – и есть ли стеллажи или коробки и мешки просто лежат на полу, - насколько амбар большой, как туда попадает продукция, есть ли еще вагонетки или все таскают вручную. Мор сказал, что там ничего интересного. И если Сондра захочет туда зайти – она сможет, он разрешил. Наверное, все это время любопытство сходило с ума не от закрытых замков, а от запретов. А с Мором никаких запретов не было.
Ну, кроме рабочих помещений с роторами, птичников, решеток на плотинах, темниц с заключенными, запертых электроузлов...
- Не хочу, - Сондра тряхнула головой. Хвостик смешно запутался в сережках-отмычках.
Мор улыбнулся и поправил ей волосы. Мизинцем голой руки он случайно коснулся ее щеки и вздрогнул так, словно Сондра была оголенным проводом. Сондра уже хотела хихикнуть, но Мор вдруг нахмурился – и прижал к ее щеке всю ладонь.
От удивления не то что хихикать – пищать не получилось!
- Ты...
Кожа у Мора была грубоватая от работы, теплая, шершавая, с жесткими мозолями на указательном и среднем пальцах, с въевшимися следами от флейты на подушечках, с крохотной ранкой под мизинцем и тут же, под ней, с гладким мягким ожогом по форме маленькой лампочки. Сондра накрыла ладонь своей, прижала ближе к щеке, чтобы почувствовать больше этих искренних штрихов. Острая косточка у основания кисти, узловатые суставы, жесткие пястные кости и резко выдающиеся костяшки, длинные фаланги и квадратные неровные ногти с горячими ранками от содранных заусенцев. Сондра разглядывала его руку, не отрывая взгляда от его глаз. И ничего прекраснее, искренней – живее - она в жизни не видела.
- Ты, - Мор смущенно отвел глаза и нахмурился еще сильнее. Рука на щеке попыталась поджать пальцы, но побоялась ранить ногтями, - ты замерзла? У тебя кожа холодная.
Сондра живо опустила руку. И это, наверное, было еще тупее, чем если бы она оставила ее на месте. Черт, черт, черт! Черт! Ну что за идиотизм! Мор просто о ней побеспокоился – а она уже!.. Дура, дура!
Но рука Мора осталась на месте, даже без ее руки. Он все еще бегал глазами, боялся смотреть ей в лицо и оглядывался, словно искал что-то, чем можно согреть. Он, кажется, не злится. Наоборот. И Сондра – под внутренние крики, что она дура, идиотка, что ей не стоит вообще больше никогда с людьми общаться, что всей ее семье до седьмого колена будет за нее стыдно, что от этого позора она не отмоет свою душу никогда, - снова сжала его руку своей.
- Все нормально, - сказала Сондра голосом, который выдавал с потрохами, что у нее все совершенно не нормально.
- Извини, мне надо было подумать, уже очень холодно, стоило захватить теплую одежду или попросить тебя взять с собой...
- Все нормально, Мор. Мне не холодно. Ты теплый! – она рассмеялась и прижала его руку в надежде, что так спрячет свои горящие щеки. Хотя бы одну.
Щеки, видимо, и правда разгорелись, потому что Мор успокоился – и снова посмотрел на нее. В свете лампочек глаза у него переливались от зимнего рассвета до глубин штормящего океана.
- Теплый? – он удивился.
Сондра кивнула и с этим кивком потерлась о его руку. Мор рвано выдохнул – дыхание у него было прохладное, морозное.
- Никто никогда не говорил, что я теплый. Наоборот. Мне казалось, у меня ледяные руки...
Он говорил задумчиво, как будто придумывал очередное изобретение или решал политический вопрос. Сондре от этого стало так смешно, что даже смеха бы не хватило выразить – насколько смешно! Она схватила вторую его руку и прижала ко второй щеке. Красный амулет врезался в кожу. Тоже – теплый!
Мор – весь такой белый, серебряный, синий, у которого даже кожа была с голубым подтоном, - высокий, закрытый, гордый, выправленный, чеканный, жесткий, колючий, морозный, зимний Мор грел, как солнце. Яркое, как его лампочки.
- Мне тепло, - она ткнулась носом в его запястье. Пахло кожей, канифолью и солью.
Рука пошевелилась. Кажется, его. Сондра почувствовала, как ладонь выскальзывает из-под ее ладони – и тут возвращается, бережно берет за пальцы и тянет. Как во сне Сондра видела, как ее рука – в руке Мора, подсвеченная красным амулетом и лампочками, - приближается к его лицу. Сондра видела, как ее пальцы касаются его щеки, как Мор прижимает ее к скуле и нежно гладит кожу, как будто прилаживает глиняную деталь. Сондра это все увидела – и только потом почувствовала. Прикосновение добежало от подушечек пальцев к голове.
Мор прикрыл глаза. Он все еще сосредоточенно хмурился. Сондра хихикнула. Так смешно он выглядит, нахмуренный и с ее ладонью на щеке.
- А у тебя прохладные, - шепнул он в основание ее ладони. – Ты все-таки мерзнешь. Потому и кажется, что я теплый
Сондра мотнула головой, не сводя взгляда с того местечка, где колючие обветренные губы Мора почти касались ее кожи.
- Не мерзну.
А даже если и мерзнет, то она греется о Мора. И даже если кажется, то Мор для нее все равно теплый. И теплее ей не нужно.
Мор поднял веки и посмотрел ей в глаза.
- Точно? Я бы дал тебе свою одежду, но я сам без...
- Да все нормально.
- Ты можешь заболеть. Прости, мне правда надо было...
- Все в порядке, у меня просто руки холодные.
- Обычно они теплее, а еще ты немного дрожишь. Может, в амбаре осталась рабочая одежда, должна быть чистая...
- Мор, блин! – Сондра щелкнула его по губам. – Замолчи.
Это был очень глупый способ заставить человека замолчать. Сондра бы могла придумать другой. Но она не придумала – а этот сработал на все сто.
Мор дернул головой и уставился на ее пальцы с полным недоумением (но все-таки замолчал). Зрачки у него съехались к переносице, и Сондра расхохоталась. Но пока она хохотала – и пыталась понять, как ее мозг придумал вообще щелкнуть по говорящим губам! – Мор перехватил ее руку. И прижал эти самые, щелкнувшие пальцы к щелкнутым губам.
Показалось, что Сондра окунула ногти в теплое масло. Мор прислонил их буквально на секунду – и отвел на добрый десяток сантиметров от лица. Теперь они поменялись: Сондра недоуменно скосила глаза, а Мор пытался понять, как его мозг до такого додумался.
Одна щелкает, другой целует. Вот это они идиоты!
Сондра вздрогнула от этого слова. Не «идиоты», другого слова, на «ц»...
- Извини, - Мор отпустил ее руку. Непонятно, за что он извинялся.
Рука Сондры осталась ровно в том же месте, где была, как будто застыла в желе. Мор подозрительно на нее посмотрел и снова взял. Ее ладонь тут же растеклась по его. Сондра хихикнула.
Нет, ну точно идиоты.
Лампочки покачивались от ветра над головой, чуть поскрипывали запертые ворота, далеко шумела вода; пахло зимним лесом, перепрелой листвой, дымом, электричеством – и Мором. Сондра смотрела на него и пыталась наглядеться. Как будто в эту минуту происходит что-то такое!.. Что-то, что непременно надо запомнить. Мор тоже на нее смотрел, но не мог задержать взгляд на глазах: он метался, от глаз к носу, от глаз к ушам, от глаз к губам, снова к губам, снова к губам...
Сондра не шевелилась. Ее рука все еще лежала в его руке – и правда, дрожит. И сердце дрожало. Сондра вся целиком дрожала, как сухой листик.
Мор вдохнул, вдохнул еще. Подался чуть вперед. Надо же, у него и ресницы тоже белые. Тоже дрожат. Никак не могут закрыть глаза, а взгляд все там же – на губах. Сондра старалась не дышать. Мор же увидит. Ну и что? Он же знает, что она иногда дышит. Но сейчас Сондра не дышала. Мор наклонился – он все еще был выше, и Сондра глупо подумала, что стоило, наверное, встать на цыпочки; - Мор двигался дергано, как вагонетка, маленькими рывками, как будто что-то постоянно его тормозило, но упрямо наклонялся, все ближе и ближе. Сондра опустила веки.
Треснул сухой листик под ботинком. И Сондра чихнула.
Мор в одно мгновение оказался на расстоянии метра. Сондра хлюпнула носом – хорошо хоть, что успела отвернуться и прикрыть рот! – и с силой его потерла. Да какого же черта!!!
- Я же говорил, что прохладно, - заметил Мор.
Его преувеличенно спокойный голос капнул на мир неуместной кляксой. Да что уж! Сондра своим чихом перевернула целую чернильницу.
- Да я не простудилась, - она снова хлюпнула. – В нос что-то попало. Аллергия, наверное.
- Поздней осенью? На что?
Сондра пожала плечами и принюхалась. Нос все еще был забит, но в воздухе определенно витал какой-то специфический запах. Может, у нее аллергия на прелую листву? Или на электричество? Или на смазку для колеи вагонетки? Но точно не на Мора.
Сондра не могла на него посмотреть, потому сделала вид, что очень усиленно трет нос - он наверняка уже сравнился по цвету с амулетом. Мор еще раз убедился, что Сондра нормально себя чувствует, и отступил. Горло запершило, глаза воспалились, захотелось завыть. Может, и правда заболела.
- Даже если это аллергия, ты все равно можешь заболеть. Думаю... надо собираться обратно. Мы уже все посмотрели. Да?
Сондра хотела бы крикнуть: «Нет!», - но не нашла аргументов. Что она скажет? Что хотела бы еще пару часов простоять, как истукан, пялясь на Мора? Пф! Даже если Сондра и могла на что-то рассчитывать, то сейчас... Эх! Да на что ты могла рассчитывать, Керш? Не пари ерунды. Ну точно заболела, бред начался...
- Я подгоню вагонетку, - Мор зашуршал листвой прочь.
Сондра все-таки на него посмотрела.
- А мы обратно тем же путем?
- Пешком мы доберемся разве что к обеду. Не волнуйся, подъем всегда медленней, чем спуск.
Сондра не волновалась. Мор, не поворачиваясь, ушел вдоль колеи к вагонетке. И, когда он точно не мог ее слышать, Сондра согнулась, задавила крик и со всей силы пнула ворох листьев на земле. Дура! Дура!!!
И обидно даже не от того, что она так тупо чихнула и все испортила. А на то, что было, что портить. Неужели они бы действительно?.. Нет. Мор? Ее? Да конечно! Держи карман шире... А все-таки? Если бы?.. Сондра была бы не против? Она представила, что они все-таки...
- А-а-а-а, - она зажала рукой рот и выпустила в нее крик. Крик был такой же теплый, как прикосновение Мора... Так, все, хватит!
Она выпрямилась. Какая разница, в конце концов! Мор ей такое приключение устроил, развесил лампочки, извинился, позаботился. Этого уже достаточно. Сондра улыбнулась и посмотрела наверх. Лампочки – для нее – горели ровно и мягко. Они освещали, грели, они здесь – для нее. Мор сделал их – для нее. Даже если бы Мор сделал для нее одну маленькую лампочку, этого уже было бы больше, чем Сондра могла мечтать.
Да, он уже сделал достаточно.
Послышался стук колес. Из-за деревьев показалась вагонетка, за ней – Мор. Сондра пошла навстречу.
- А они разве не автоматизированные?
Мор подтолкнул вагонетку ближе – они с Сондрой поравнялись, - и утер пару жемчужных капель со лба. Щеки у него немного порозовели и стали перламутровыми. Сондра отвернулась, чтобы не пялиться.
- Я дольше бы провозился с запуском и остановкой.
- А наверх как?
- Придется все-таки повозиться.
Сондра посмеялась. Мор протянул ей руки, и Сондра, уже без промедлений, взялась за них и с наскоком села на край. Нужно было перекинуть ноги и сесть внутрь, но почему-то Сондра не спешила. Так приятно, руки Мора снова держали ее руки...
- Что-то не так?
Сондра качнула головой. А после посмотрела растерянному Мору в глаза.
- Все так. Спасибо тебе большое.
- За что?
За то, что застудил ей легкие! Мор, блин, где твои мозги?
- Ну, - Сондра указала носом наверх. – И, - она указала на колею. – Да и в целом, - она посмотрела на него.
Мор смущенно отвернулся. Его большие пальцы написали на коже Сондры неизвестные физические формулы.
- Не стоит благодарности. Это я должен тебя благодарить.
- А меня-то за что?
- Все это, - он указал носом наверх. – И это, - на колею; и посмотрел на Сондру. – Без тебя ничего бы этого не было.
Сондра хихикнула:
- Я ведь даже не знала, что ты тут придумал!
- Но я смог это придумать только благодаря тебе. Я..., - он притих, поборолся с собой – «говорить или не говорить? А к черту, я уже слишком много сказал, хуже не будет» - и твердо произнес. – Ласточка. Спасибо, что показала, что со мной стало. И напомнила, каким я могу быть. Без тебя я ни за что бы снова не взялся за изобретения, не смог бы ничего реализовать. Но... с тобой...
Руки сжали сильнее. Сондра качнулась вперед: она балансировала на краю вагонетки, но Мор не давал упасть.
- Это же все ты, - улыбнулась она. – Я тут не при чем. Ты сам и пить бросил, и лампочки придумал.
- Но без тебя я не видел бы в этом смысла, - сказал он порывисто; в голубых глазах вспыхнули миллиарды электрических звезд. – Я сидел в этом колодце...
- И ты выбрался из него сам.
Сондра посмотрела на него, сильного и смущенного, озаренного светом, с такой нежностью, что замерло сердце. И Мор тоже смотрел – прямо на нее, не отрываясь.
- Потому что ты ждала меня снаружи.
Вокруг них закрутился прохладный ветер. Мор потянул ее, и Сондра качнулась ближе – он, в конце концов, теплый. Их сцепленные руки оказались у Мора на груди, и она ощутила костяшками, как колотится под ребрами. Как Мор может сохранять лицо, когда его сердце так стучит?..
И Сондра подумала, что, может быть, каждый раз, когда у него было спокойное лицо, оно у него тоже стучало; что румянец в свете лампочек отдает коралловым; что спине холодно, а лицу жарко; что они соприкасаются коленками, но Сондра не знает, куда их деть; что у Мора и правда белые ресницы; что она, сидя на вагонетке, стала повыше, и ему не нужно больше так сильно наклоняться.
И что она хочет только одного. Думать в эту секунду поменьше.
Мор шепнул что-то – кажется, «ласточка...», - и его дыхание долетело до губ. Их пекло невыносимо, и Сондра дышала ртом. Вернее, дышала бы, если бы могла сделать хотя бы вдох. Она не заметила, как закрыла глаза. Становилось все теплее, теплее, жарче... Ай!
Что-то обожгло руку. Сондра дернулась, но глаза не открыла. И все равно поняла, что Мор отстранился. По тому, как резко налетел ледяной ветер, и по тихому отчаянному ругательству.
- Да кому я нужен среди ночи!.. - проскрежетал Мор.
Сондра все-таки подняла веки – не было смысла держать их сомкнутыми. Мор отпустил ее руки (без опоры удержаться на краю оказалось непросто, пришлось впиваться в деревяшки пальцами), извинился и стиснул кулак с амулетом. У Сондры заныла правая ладонь. Та, которая прикасалась к волшебному камню. Видимо, когда приходит сообщение, он нагревается.
Мор отвернулся и принялся выслушивать тревожный красный камешек. Интересно, если вырвать амулет и отшвырнуть его куда подальше, дадут пожизненное или сразу казнят? Сондра невесело хмыкнула и поджала ноги. Надо же было кому-то «позвонить» именно сейчас! Глубокая ночь! Кому там не спится?!
Но лицо Мора вытянулось, и стало не до обид. Оно все вытягивалось и бледнело с каждой секундой, как он выслушивал сообщение, пока не превратилось в жуткую маску. Мор не шевелился, не дрогнул не единый мускул, и от этой неподвижности становилось еще более жутко. Как будто он закаменел. Сондра сползла с края вагонетки и подошла. Рука у Мора задрожала. Она коснулась – холодная. Ледяная. Как будто вся кровь закоченела.
Сондра тоже закоченела. Мир потемнел, словно лампочки незаметно перегорели. Стало холодно, тяжело дышать. В легкие забился удушливый воздух.
Мор вдруг вздрогнул и отмер. Пальцы враз разжались, он с сипом вдохнул и закрутил головой – в панике, выискивая что-то. Он метнулся в сторону, в другую, и глаза у него метались – туда-сюда, вверх-вниз, из угла в угол, как загнанные звери.
Бешеные от ужаса глаза.
- Мор, Мор! – Сондра схватила его и дернула на себя. Мор глубоко и сипло дышал и словно ее не видел. Она дернула сильнее. – Успокойся! Что случилось? Мор!
Его взгляд по касательной цеплялся за ее лицо и пытался ухватиться. Через несколько секунд ему вернулась осознанность, тело уже не так лихорадочно тряслось, но Мора все равно мотало, словно для него было пыткой просто стоять на месте. Его грудная клетка раздавалась и казалось, что он сейчас лопнет: с каждым вдохом изнутри раздавался треск.
Сондра задышала глубже – и в груди тоже затрещало от густого и терпкого запаха гари. Он стал настолько отчетливым, что его уже ни с чем невозможно было спутать.
- В детском секторе пожар, - протрещал Мор.