Зеленая ласточка

Мор пихнул ее так, что Сондра чуть не слетела с лестницы. Она недовольно заворчала, но Мор не извинился. Сондра заворчала громче. Мор все еще не извинялся. Вот черт. Кажется, он всерьез разозлился.

- Не очень-то вежливо, - буркнула она, потирая плечо.

Мор плечо не сжимал, но оно все еще побаливало после Доминика. Но даже на это – ноль реакции. Мор спустился за ней (тоже едва не слетел, но уже специально), зыркнул на дверь и сжал левый кулак.

- Звать Агату или сама свалишь?

Ну нифига себе!

- А тебе не кажется, что...

- Не кажется. Сама уйдешь или звать?

- Да что на тебя наш...

- Я жду пять секунд – и отвлекаю лагерного опенула! Ну? Идешь сама?!

Сондра закрыла рот с глупым квакающим звуком. Мор не смотрел на нее. Он сжимал амулет, и пальцы на красном камне подрагивали от злости. Сондре стало невыносимо промозгло рядом. Может, от роторов веет холодным воздухом?

Мор весь был резкий, угловатый, колючий, как льдинка. Или огромная такая льдина. Айсберг, на который налетают лайнеры, полные людей, и среди этих людей пара влюбленных, которые... Так, не о том сейчас.

- Ну?

- Сама, - Сондра тоже отвернулась. Глаза защипало. Хотелось врезать сейчас Мору по плечу, крепко так! И одновременно хотелось оказаться от него так далеко, чтобы не видеть, не знать, не чувствовать. Не мерзнуть.

Она вспомнила, как они обнимались ночью, и защипало еще и в носу. Может, это был какой-то другой Морбиен? Может, ей это все приснилось? Потому что она не понимала, как можно после такой ночи вести себя настолько... настолько...

- Отлично, - Мор разжал пальцы, резко, как на пружине. – В комнату. Ни шагу в сторону. Засядешь там и носу за порог не покажешь. Если до вечера тебя увижу – запру в темницах.

- Но...

- И конвой поставлю! Вон!

Сондра хотела спросить, а что же он предлагает ей есть до вечера, а если ей вдруг станет плохо, или в комнате случится пожар, или потоп, или ураган, или Мору снова потребуется помощь. Но Мор выглядел так, будто он бы скорее умер, чем принял от Сондры помощь. Защипало еще и в горле. Том самом, охрипшем. После ночи.

Хотелось как-нибудь ему ответить, чтобы у него тоже в глазах защипало! Как-нибудь так, чтобы он понял! Но Сондра не была сильна в словах. Она переступила с ноги на ногу, выискивая какое-нибудь действительно обидное ругательство в одной ноге или второй, но ничего не нашла. Она даже придумать, как обидеть Мора не могла! И Сондра дала выскочить тому, что, единственное, вертелось на языке:

- Козел, - она пихнула его плечом, когда разворачивалась, и, нарочито громко топая, пошла прочь.

Не оборачиваясь.

Как бы ни хотелось...

Сондра завернула за угол – и рванула со всех ног. Козел, козел, козел! Она долетела до зала с барельефом, показала язык каменному монстру – сама не знала, зачем, - и подлетела к двери, из которой вышла. Мелькнула мысль, что Сондра могла бы пройти через любую другую дверь по пути, но ей очень надо было показать барельефу язык. Она дернула за ручку, смазанно представляя перед собой комнату. Комната оказалась за порогом, дрожащая и неверная. Сондра ввалилась в нее – воздух налип на кожу под одеждой, на мышцы под кожей. Дверь захлопнулась, треснула по спине, Сондра пролетела до кровати, рухнула на нее. И уткнулась в подушку так, что стало тяжело дышать. Она не заплачет. Не заплачет!

И она не заплакала, как бы ни хотелось.

Проснулась (как оказалось, она успела заснуть) Сондра уже вечером. Очень удобно, не пришлось маяться от скуки. Пришлось маяться от обиды, но это ничего. Это уже привычно.

Сондра выпуталась из сбитого одеяла и села. Было прохладно. Комната была тихой, припыленной, неживой, серо-пастельной. Сондра пошевелила носок возле кровати. Он пошевелился, но жизни это картине не добавило. Разбросать бы везде блики, неосторожные штрихи, мазки – чтобы оживить. Но у Сондры совершенно не было вдохновения.

Пол пересекал красный свет. Вспомнился дальний зал отстойника. Сондра поежилась, поднялась и, покачиваясь, подошла к окну. О, так вот, почему холодно - она не закрыла створки, когда уходила. И, стоило Сондре подойти, как издалека к ней полетели две черные точки. Закружились, увеличились и впечатались в край подоконника в виде ласточек.

Они тревожно запищали. У Сондры болела голова, и их писк был похож на завывания перфоратора, но все равно приятно.

- Привет, - она погладила одну из ласточек (ту, что поласковее) по макушке. – Извините, что я вас так забросила и... Черт, я же обед пропустила.

Есть не хотелось, но ласточки наверняка ждали угощений. Ну что, Керш, мы в ответе за тех, кого приучили. Или как там говорится?..

Надо спуститься и взять что-нибудь в столовой. Сондра уже развернулась... Но Мор же запретил ей выходить. Есть, видимо, тоже. Пусть голода и не было, живот заурчал. Сондра пережала себя поперек тела и наклонилась. Так меньше слышно.

Ее не в первый раз запирают в комнате без обеда.

Ласточки пискнули. Она-то привыкшая, но пернатых подруг оставлять голодными нельзя. Сондра переждала урчание, разогнулась и, на цыпочках, подошла к выходу из комнаты. Может, быстро открыть переход в раздаточную и перехватить хотя бы кусочек мяса или пару мушек? Или дождаться, пока мимо комнаты кто-то пройдет и попросить принести? Снова вспомнился отстойник, и пустота желудка подкатила к горлу. Теперь уж точно никакого аппетита...

Тук! Сондра едва не споткнулась и впечаталась в дверь. Что-то застучало по полу.

- Ай!..

Ну класс! Бардак уже ко входу подошел. Еще немного – и он в коридор вылезет. Что ты за грязнуля, Сондра, как так можно! А если кто-то зайдет? Все ноги переломает! Сондра уже хотела пнуть что-то – чем бы оно ни было, но что явно не должно было лежать у порога. Но медленно опустила ногу.

Ого. Должно было лежать у порога.

На полу лежала покосившаяся миска, вокруг которой рассыпались крошки какой-то крупы и мелкие кусочки рыбы. Рядом с этой миской лежала другая, побольше, и что в ней – Сондра уже не смогла определить на взгляд. Какие-то черные комки, похожие на уголь. Кто-то перестарался с прожаркой? Сондра вспомнила птиц в птичниках... Так, аппетит она себе отбила дня на три.

Сондра присела и потянулась к непонятному содержимому. И от неожиданности его выронила. Теплое! Да это реально уголь! Она взяла вторую миску, с едой. Кажется, она поняла!..

Она поставила маленькую миску поверх большой. Угольки – когда они были горячими, конечно, - подогревали еду и оставляли ее теплой. Наверное, не будь в комнате так холодно, у Сондры до сих пор был бы горячий обед. Хитро придумано! И Сондра даже догадывалась, кем. Если что-то хитро придумано – то точно одним конкретным человеком.

Сондра собрала разбросанную еду и заметила белое пятнышко среди коричневых и розовых крошек. Белым пятнышком оказалась записка, на которой, криво и практически неразборчиво, было написано «Осторожно, горячо». Сондра расхохоталась. Мор, да ей с ее внимательностью надо было к миске ставить ракетницу и пускать артиллерийский залп на расстоянии десяти метров!

Душе и рукам стало теплее. Сондра вернулась к оживившимся ласточкам и побросала им рыбных кусочков. Ели они не очень охотно, но им нравилось играть. Сондре тоже нравилось. Минут через пять она уже выбросила из окна всю хандру. И смогла подумать здраво.

- Ладно, я и правда поступила тупо, - рассудила она, пока ласточки играли в салки с кусочком рыбы. – Мор же работал, а я ему помешала. Мало ли, может, у него план был какой-то. Как эти, следственные операции. Он еще и не выспался наверняка. Ну вспылил, с кем не бывает! – Сондра покатала угольки по дну тарелки и улыбнулась. Просто вспылил...

Сама себе подивилась! Обычно Сондра после ссоры с мамой дулась еще несколько дней. А тут... хотя, она же и не с мамой поссорилась. Сондра вздохнула и услышала, что вздох получился уж очень мечтательным.

Ласточки осуждающе чирикнули, но Сондре было все равно.

Загудел горн. Птицы, испуганные, слетели с подоконника и спрятались под окном. Интересно, это к ужину или к отбою? Сондра прислушалась, но топота в коридорах не было. А можно ли выходить? Может, Мор всем запретил? Нет, это глупо, кто-то ведь должен работать. Хотя те, кто работают, сейчас и не в спальном крыле. Да и по положению солнца еще не поздний вечер. Но – можно ли выходить?

Уши все еще вслушивались в тишину за дверью, так что уловили, когда она – тишина – разрушилась. Ну, как разрушилась – чуть надтреснула! Что-то заскребло, зашуршало. А после и глаза увидели, как под дверью просунулось это что-то – маленькая белая бумажка. Сондра тихонько подбежала. Гость тоже тихонько побежал, прочь от комнаты. Сондра едва глянула на бумажку – и сразу же распахнула дверь.

Она хотела окликнуть. Но остатки здравого смысла подсказали, что Мор так шифруется явно не просто так. За поворотом к лестнице мелькнул край его плаща, и Сондра огромным, как табун лошадей, усилием заставила себя остаться на пороге. Мор все еще в форме. Значит, и в сапогах. Ничего себе, как тихо он подошел! Сондра представила Мора, бегающего на цыпочках, - и, давясь смехом, пообещала себе обязательно попросить его продемонстрировать это чудо акробатики.

Пока никто не заметил, Сондра закрыла дверь и вернула внимание оставленной бумажке. Все тем же скачущим (как Мор по коридорам) почерком было написано: «Сегодня не приходи. Инсивы задержатся на несколько дней. Прости». К чему относилось это «прости», Мор не подписал, но у Сондры все равно слетел крохотный камешек с сердца.

По комнате пробежался сквозняк. Окошко стоило бы закрыть.

- Ti manca, bella?

Сондра взвизгнула.

Поворачиваясь к – пустой! – комнате, она меньше всего ожидала увидеть Вирта, развалившегося на стуле так, словно он торчит тут не меньше двух часов. А впрочем, кого еще она могла ожидать, если не Вирта?

- Что ты здесь делаешь?! Только, - Вирт уже распахнул рот, и Сондра его опередила, - не вздумай говорить «сижу»!

Вирт придумал новый ответ так быстро, что даже рот закрывать не пришлось.

- Извиняюсь перед самой очаровательной воровкой Дэнта, - он подмигнул и подтолкнул по столу шоколадку. – Это тебе, bella!

Сондра не сомневалась, что еще секунду назад шоколадки тут не было. Живот, как назло, заурчал. В миске еще оставалось немного обеденной каши, но аппетита она не вызывала (а его и так толком не было). Но Сондра все-таки не ела целый день, а шоколадка выглядела соблазнительно. Даже соблазнительнее Вирта, что наверняка удар, для такого-то ловеласа. Ловелас, заслышав урчание, просиял настораживающе искренней улыбкой и принялся вытаскивать на стол еще шоколадки, батончики, печенья, упаковки с чипсами, крекерами, маршмеллоу, орешками, какими-то японскими или китайскими снеками, попкорном, куриными крылышками...

Сондра остановила его на жирном сырном бургере.

- Это ты так извиняешься?

Вирт активно закивал. С бургера начало капать, и он, спасая и так уже замаранные штаны, сунул булочки в рот. И вот так, с набитым ртом, пробубнил что-то, в чем Сондра, на каком-то из языков, различила приглашение присоединиться.

Живот снова заурчал, и Сондра схватила какую-то цветастую упаковку, просто чтобы его заткнуть. Вирт просиял еще сильнее. Сондра бы зарядила ему подзатыльник, но во время еды не дерутся, да и у нее руки заняты.

- С мфоей дорфогой Агфатой фсегда funziona. Пфокатыфает.

- Да? Как-то не заметно.

- Я пфросто ещфе мало пфинес, - Вирт наконец-то проглотил кусок, но тут же откусил следующий и продолжил говорить с набитым ртом. – На тфебе же срабфотало.

Сондра разодрала упаковку и запихала в щеки всю шоколадку, прямо так, целиком. А вот из принципа!

- Не срабфотало, - ух ты, так и правда веселее! – Я тфебя фсе ещфе не прфостила.

Вирт набрал воздуха, чтобы расхохотаться, и Сондра живо проглотила ком шоколада.

- Даже не вздумай.

Вирт все надувался.

- Вирт, не смей! Ты тут все заплюешь!

Вирт надулся, как шарик, и начал трещать, готовясь лопнуть от смеха. Но тут что-то хлопнуло – и Вирт сдулся без единого звука. Сондра даже пригляделась, нет ли у него в боку дырки. Но друг, достаточно живо и спокойно дожевал остатки бургера и повернулся ко входу с милейшей, невинной улыбкой.

На пороге стояла Агата. Так вот, что хлопнуло. Ну, не Агата, конечно, – дверь.

Агата едва удостоила взглядом гостя, коснулась взором бардака на столе и, без капли интереса, прошла мимо комка одежды на полу. Брезгливо отодвинула с края столешницы упаковки и поставила на расчищенное место миску с крошеной рыбой. И все это – без единого слова.

Вирт тут же отбросил бургер и протянул еще выпачканные в соусе руки.

- О, ужин! Fos mou, ты как раз вовремя. Присоединяйся! Не разделишь с нами трапезу, так раздели этот вечер!

Агата дождалась, пока Вирт почти дотянется, и умыкнула миску прямо из-под его пальцев. Вирт плюхнулся обратно, что-то мечтательно проворковал на испано-французском и без особого энтузиазма снова взялся за бургер. Агата поставила миску обратно. Сондра решила, что пора вмешаться в эту театральную сценку, которая разворачивается в ее комнате, за ее столом с – она догадалась – ее ужином.

- Привет. Это мне?

Агата повернулась к ней, все так же, молча. Рыжая бровь приподнялась, но так незаметно, что никто бы не смог уличить ее в этом.

Вирт откинулся на стуле (и чуть не навернулся).

- Уж явно не мне, Сон!

Агата его проигнорировала и моргнула.

- Да, Сондра. Твоя последняя трапеза.

Стало так тихо, что даже пыль не решалась стучать по полкам. Сондра с Виртом переглянулись.

- Шутка, - тем же тоном добавила Агата (ее перебили два очень облегченных выдоха). – Ты пропустила обед. Тебе следует поесть. Своевременное и сбалансированное питание важно для здоровья.

Она зыркнула на стол, заваленный упаковками, одно упоминание которых могло вызвать приступ гастрита, диабета и еще двадцати наименований из умных книжек Лекси. Сондра не стала говорить про обед. Тем более, она его и не съела! И взяла миску с рыбой.

- Спасибо. Очень мило с твоей стороны...

- Да, Сондра, - взгляд, пропитанный сахаром и маслом от закусок, прилип обратно к Сондре. – Очень мило с моей стороны.

Захотелось усмехнуться, но не получилось. Снова пропал аппетит. Непонятно, почему. Из-за той шоколадки, наверное.

- Что-то случилось, fos mou? – аппетит у Вирта не пропал, так что он потянул загребущие руки к миске. – Ты сегодня какая-то troublée. Больше, чем обычно.

О, Сондра бы очень хотела знать, как переводится это слово! Потому что Агата была во многом «больше, чем обычно».

- Был довольно нервный день, - у Агаты дергались уголки губ. – Господин Сивэ, вероятно, об этом запамятовал, раз осмелился появиться на территории Реммы сегодня.

Вирт оскорбленно ахнул и указал на стул. Сондра не ожидала там ничего увидеть. Но она и Вирта увидеть не ожидала. А на стуле меж тем оказался светлый плащ – тот самый, в котором Вирт привел ее на Ремму впервые. Вирт сидел прямо на нем. Как можно было не заметить!.. А впрочем, где гарантия, что он не появился тут секунду назад, среди фантиков и бумажек?

Сердце зажглось. Чтобы разгадывать такие фокусы Вирта, надо учиться и учиться. А уж чтобы самой их повторить!.. Руки зачесались что-нибудь открыть, и Сондра взяла со стола еще одну шоколадку. Миска с рыбой не менее магическим образом уже оказалась перед Виртом, и он с довольным видом закидывал себе кусочки в рот.

- Докажи, что я на Ремме, fos mou! Мгновение – и я в Неаполе, в Мадриде или в Мехико!

Агата при желании могла выпнуть его в Неаполь, Мадрид или Мехико одним взглядом.

- И не получишь больше ни одного скаппара.

- Ах, ты разбиваешь мне сердце!

- Что-то ты больно улыбчивый для человека, которому разбили сердце.

- Сон, сердце мужчины разбивается, как бокал, полный сладкого вина. Я лишь наслаждаюсь его вкусом.

Он облизнулся, как будто на губах и правда было вино, а не сухие крошки рыбы. Агата оставила его флирт без внимания и снова вернулась к Сондре.

- По правде, я пришла, чтобы обсудить одно утреннее событие, и предпочла бы обсуждать без свидетелей, - она глянула на Вирта, в ее глазах что-то блеснуло холодным светом, и уголки губ, все еще дергающиеся, застыли в верхней точке. – Но, раз так, придется понадеяться на вежливость господина Сивэ и его способность не влезать в чужие разговоры.

- Можешь на меня положиться, fos mou.

- Оставлю это куртизанкам Буэнос-Айреса, милый друг. Так вот, обращаясь к теме разговора, - Агата сложила ладони лодочкой, и Сондра уже знала, что это не предвещает ничего хорошего. Агата тихо вдохнула, опустила мягкие ресницы – и вдруг выдала. – Что за чертовщина, Сондра?!

У Вирта изо рта выпал кусочек рыбы, он отставил миску подальше и сел поудобнее. Сондра икнула. Агата выругалась? Агата? Выругалась?!

- П-прости?

- При всем расположении, не могу. Ты не поняла мой вопрос? Мне его повторить?

- Нет, я просто...

- Просто решила навлечь проблем не только на свою голову, но и на наши? Тот факт, что мы занимались попустительством, безусловно, накладывает на нас ответственность, однако я все-таки рассчитывала на твое благоразумие, пусть ты и не проявляла его прежде. И я совсем не могла ожидать, что ты решишь подставить нас подобным образом. Ты очень нас разочаровала.

Агата говорила вежливо, но говорила она так, будто ругалась страшными словами. Сондра не знала, куда деться. Она почувствовала себя чужой в собственной комнате – да и это же не ее комната, она тут просто в гостях, пользуется положением...

Сондра встрепенулась. Так, чего это она!

- Ты преувеличиваешь, - Сондра сжала в кармане бумажку с кривым почерком. Она грела руку. – Я уж не знаю, что тебе рассказали, но на самом деле все не так страшно!

- Не так страшно? Полсотни заболевших – это не так страшно. Пропажа трех детей – не так страшно. А то, что сделала ты, - это катастрофа! - Агата шумно вдохнула; «лодочка» подрагивала от подступающего шторма. – Ты даже не представляешь, как нас всех подставила. В особенности, господина авитара. Он сейчас невозможно на тебя зол!

Сондра снова покатала под пальцами теплую бумажку и улыбнулась.

- Сомневаюсь.

- Что?..

- Оу, оу, fos mou, легче! – Сондра не поняла, что такого случилось, чтобы заставить Вирта подняться. И не просто подняться – подскочить! – Агата, не кипятись ты так. Твои переживания о родном острове не окупятся! А у голубоглазого монстра скверный характер, он снова вспылил из-за ерунды. Сон, что ты такого сделала?

Это сейчас точно Вирт говорил? Что за вечер такой! Сдержанная и вежливая Агата ругается, а взбалмошный Вирт ее успокаивает. Сондра сидит взаперти, а Мор боится какого-то зазнавшегося пацана. Наверное, если сейчас сбегать к Полли, с ней тоже что-то не то.

- Да ничего такого. Нагрубила одному инсиву.

- О-о-о, - Вирт расхохотался и поднял руку, с явным намерением отбить «пять». – Моя школа! А кому? Хочу представить выражение лица, ха-ха-ха!

- Она нагрубила Доминику Марьеру.

Вирт застыл, как был, с поднятой рукой, и превратился в мраморную статую, как от взгляда Медузы Горгоны. Даже по цвету. Его глаза в ужасе распахнулись и тоже застыли так. Агата отвлеклась от обстрела Сондры и посмотрела на Вирта с чем-то похожим на недоумение. Сондра, пользуясь случаем, отошла с линии огня.

- Ты чего?.. – Вирт медленно опустил руку. Шок напрочь отбил у него акцент. – Сон, ты чего, нельзя такому человеку грубить!..

Агата хмыкнула, но, когда Сондра на нее посмотрела, на ее лице не было улыбки.

- Да ладно вам! – она снова схватила шоколадку. Упаковка зашуршала, и стало не так тихо. – Не знаю, чего вы все его так боитесь. Дурак дураком!

- У этого дурака есть власть, - сказала Агата. – И он не преминет ей воспользоваться ради достижения своей цели. Господин Сивэ не даст соврать.

Вирт посерел еще больше, поник, потускнел, и Сондра впервые заметила, насколько же огромный шрам безобразит его лицо. Вирт весь стал маленький, сгорбленный и тихий, совсем на себя не похожий. Он затравленно кивнул.

- А ты здесь при чем, Вирт?

- Он бежал с Инсива из-за господина Марьера.

- Fos mou! Mens... C'est..., - он посмотрел на Агату исподлобья, - это полуправда.

Агата снова хмыкнула без улыбки и ничего не сказала. Сондра хотела задать вопрос (один из миллиона), но Вирт вдруг выпрямился, налился цветом, отмер – и все его тело разом зашевелилось, как будто нагоняло движения за то окаменение.

- Так Доминик Марьер здесь? Почему мне никто не сказал?!

- Господин авитар предупреждал о делегации.

- Он не говорил, что Дом приедет!

- Делегация подразумевает присутствие одного или нескольких представителей власти лагеря.

- А я откуда мог...

- Вы бы знали последние новости, господин Сивэ, если бы находились на территории страны.

- Н-но я... А он с...

- Нет.

Сондра не поняла ни вопроса, ни ответа, но поняла реакцию Вирта. Хотя она тоже была не из простых: Вирт приободрился, но из взгляда пропали веселые искорки. Сондра уже хотела его как-то поддержать, но Вирт схватил со стула белый плащ, закутался в него, как в одеяло, и вихрем метнулся к шкафу.

- В таком случае, благодарю за теплый прием, но вынужден вас покинуть.

- Вирт, погоди.

- Сон, au revoir!

- Подожди! Скажи, почему ты его так боишься?!

Вирт распахнул дверцу и уже забросил ногу внутрь. В шкафу был совсем не шкаф – Сондра разглядела убранство какой-то темной комнаты и услышала далекий вой сирен. От этого звука напряглись мышцы ног.

- Боюсь? – Вирт рассмеялся, бордовая кожа шрама взбугрилась. – Ха-ха, che insensato, я его не боюсь!

- Вирт боится оказаться под его контролем, - ответила за него Агата стальным тоном. – Я права?

Вирт издал непонятный звук и залез в шкаф. Агата смотрела на него, не мигая. Кажется, даже ясно, почему.

- Ты тоже боишься, Агата?

Агата повернула голову. Такое чувство, как будто красная точка прицела переместилась с Вирта на Сондру. Аж затылок свело.

- А чего тебе бояться, fos mou? – Вирт высунулся. - Голубоглазый монстр будет идиотом, если тебя ему отдаст!

- Но он...

- Мне действительно нечего бояться, господин Сивэ, - Агата не сводила взгляда с Сондры. – Мне нечего бояться.

Сондра – максимально незаметно для Агаты – выдохнула. Вот как! Наверное, после ночного разговора Мор сам вспомнил про тот документ, пересмотрел свое отношение к Агате и уже все с ней решил! Отлично! Значит, Сондре не нужно будет его лишний раз бесить. Непонятно только, почему Агата так холодно смотрит?

Стоило так подумать, как та повернулась к Вирту.

- Господин Сивэ хотел бы задержаться на Ремме? У нас много работы, мы никогда не отказываемся от лишних ру...

Хлопнула дверца шкафа, и со стола повалились дутые пачки.

Сондра посмеялась. Похоже, Вирт боялся работы куда больше, чем этого Доминика! Но Агата снова на нее зыркнула, и смех упал к пачкам чипсов. Вот черт. Вирт, хитрюга, оставил ее тут с Агатой один на один!.. А чего это, Сондра? Ты что, ее боишься? Тебе ведь нечего бояться!

- Если мои слова ты не воспринимаешь всерьез, может, хотя бы реакция нашего общего друга тебя убедила, - ровно произнесла Агата, но Сондру этим ровным тоном как будто по полу раскатало. – Надеюсь, ты меня услышала. Тебе многое сходило с рук, однако последнее происшествие, вероятней всего, повлечет за собой наказание.

Сондра, все еще метафорически распластанная по полу, подобралась и нахмурилась. Бумажка Мора грела кожу через карман.

- Ты уж извини, Агата, но это не тебе решать.

Агата не поменялась в лице, но Сондру все равно завязало узлом. Да как она это делает?!

- Что ты имеешь в виду, Сондра?

- То, что, - Сондра вздернула нос. Давай, Керш, соберись! – То, что есть Морбиен. Он главный. И он будет решать, наказывать меня за мой поступок или нет. А ты к политической жизни лагеря не имеешь никакого отношения.

Агата замерла. Ну, она и до этого не шевелилась – но теперь застыла настолько, что, если бы у Сондры был тот медицинский прибор с наушниками, то даже через него она бы не услышала, как у Агаты стучит сердце. Агата моргнула. Моргнула еще раз.

И отступила. Что-то хрустнуло. Показалось, что шея, но нет – только шуршащая упаковка шоколадки.

- Я тебя предупредила, Сондра, - сказала Агата, все так же, замерев, хрустко, глухо – и оглушающе. – Жди последствий.

Сондра сглотнула. Но ей же нечего бояться! Агата улыбнулась. И вдруг, вполне себе живо, указала вниз.

- Позволишь?

- Что?

Агата улыбнулась еще шире и продолжила держать палец перпендикулярно полу. Сондра на свой страх и риск опустила взгляд и... увидела там ту самую шоколадку.

- А, д-да... да, конечно.

Агата подняла шоколадку и сунула в карман. Упаковка пропала там, как в черной дыре. Агата оправила платье – карман расправился, словно в нем ничего не было, - развернулась и чеканным шагом направилась к двери. Сондра не дышала все то время, пока она шла. Агата положила ладонь на ручку и вдруг повернулась.

- Ах да! – она сощурилась (у Сондры от недостатка кислорода закружилась голова). – Ты же осталась без ужина. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еще порцию. Это ведь все, - она брезгливо указала пальцем на стол, - не еда.

Сондра невнятно промямлила благодарность и пожелание хорошего вечера, и Агата вышла, потревожив хлопком двери все пространство. Сондра наконец-то вдохнула и упала на стул.

Есть все еще не хотелось, ни шоколадки с чипсами, ни горячий ужин.