Глава 34. Дальний зал отстойника
Мор свернулся калачиком на софе и заснул. Если бы не Сондра, даже пледом бы не укрылся – только опустил голову и сразу же вырубился. Наверное, он не шутил, что все это время не спал. Тогда понятно, почему сейчас он выглядел таким расслабленным. Сондра укрыла его потеплее, взяла за руку и посидела так, пока его дыхание совсем не выровнялось. И еще немного. Пока рука не затекла. И после этого – еще чуть-чуть.
Скоро ее саму начало клонить в сон. Эмоции схлынули и оставили осадок из тяжелой усталости. Сондра зевнула и прикинула – может, если осторожно приткнуться?.. Нет, что она такое думает! На софе совершенно точно не хватит места для двоих. Да и вообще, у нее есть своя комната! Одно дело – отрубиться у Мора на плече на минуточку, а совсем другое – спать с ним в одной кровати. В одной софе. В общем, глупости в голову лезут! Спать, спать, срочно спать!
Сондра шепнула Мору спокойной ночи, убрала с его лба волосы – он так смешно дернул носом, что Сондра хихикнула, - и поднялась. Голову повело. Сколько времени? Рассветает сейчас поздно, так что вполне может оказаться, что до подъема меньше часа.
Сондра надеялась, что подольше – все-таки, хотелось, чтобы была возможность выспаться. И у нее, и у Мора.
Она стерла остатки воска с пола и, на цыпочках, вышла из кабинета. На лице торчала дурацкая улыбка. Но, стоило Сондре выйти, она слетела. Затылок свело. Уже не в первый раз. Сондра тряхнула головой – голова закружилась – и быстрым шагом направилась к комнате. Глупости это все. Недосып. Надо скорее в кровать. А, и найти тот черный камешек. Его стоит вернуть, пока Мор не заметил пропажи. Мор... Сондра снова повеселела, вспоминая, как он улыбался во сне. Вот было бы здорово, если бы ей приснилась эта улыбка!.. Ну, или хотя бы чтобы она осталась у Мора до завтрашнего утра.
- Я-то надеялась, что мне показалось.
Сондра отскочила к стене и только чудом не закричала. Мурашки переползли со спины на грудь, по шее, царапая артерии когтистыми лапами, и вгрызлись в лицо. Сердце заколотило по глотке.
Бесшумно из темноты выплыла фигура. Сондра узнала ее сразу, даже без света, по одной только поступи и погустевшему воздуху. Стало тяжело дышать, в грудь словно цемента налили. Наверняка от испуга, точно от него.
- Я... п-привет, - Сондра облизнула сухие губы и попыталась впечататься в стену.
Агата подходила все ближе, а стена, предательница, мягче не становилась. Сияние амулета подсветило лицо. Спокойное, сосредоточенное лицо. Но мягкие черты Агаты рассекли неестественно жесткие тени. Сондра до ужаса не хотела смотреть ей в глаза, но и оторвать взгляда не могла.
Агата остановилась в шаге.
- Привет, - ответила она, не моргнув.
От тишины хотелось выблевать желудок.
- А я вот, решила, пройтись, - неловко засмеялась Сондра. – Пить захотелось, но заплутала. Сон плохой приснился. Вот я и... вот...
Агата все еще не моргала. Она едва повернула голову в ту сторону, откуда пришла Сондра, и снова въелась в нее взглядом. Сондра и не надеялась, что ее можно будет обмануть. Врала уже скорее так, по привычке.
- Ты забыла путь к столовой? – Агата издевательски сощурилась – в миллиметре от человеческого моргания. – Что ты делала возле его кабинета?
Сондра отвернулась, но от глаз Агаты было некуда бежать, - и лицо само, против воли, повернулось.
- Ты ходила к нему? – спросила Агата.
Сердце решило стучать только с ее морганием.
- Я... я услышала музыку, и пошла проверить! Кто бы мог подумать, что господин авитар музыкант, ха-ха!..
- А ты не поняла это с первого раза?
Язык прилип к глотке. Сондра попыталась его сглотнуть, но только позорно зажмурилась. Агата цокнула. Кожу странно стянуло, и через секунду Сондра ощутила, как мягкие пальцы коснулись ее ладони. Сердце вспомнило о своих функциях и забилось вдвое быстрее, чем следовало. Сондра опасливо приподняла веки. Агата стояла еще ближе.
Между ними все еще было несколько метров, но казалось, что Сондру вдавили в стену. Агата никак не могла до нее дотянуться.
- Сондра, я спрашиваю не потому, что зла, - она улыбнулась. – Я лишь хотела уточнить. Ты ведь приходишь к нему не первую ночь, я права?
Стало полегче. Сондра чуть сползла по стенке. Она вспомнила, что рассказывал Мор: как Агата приходила к нему и помогала с поисками, пока не потеряла надежду найти брата. Сондра выдохнула. Ну конечно! Агата просто переживает. Непонятно только, за кого...
- Д-да, извини. Просто я подумала, что...
А, собственно, что? Сондра усмехнулась. Вот дурочка! Самое страшное, что Агата может сделать – так это отчитать за позднюю прогулку. Но она ведь и сама не спит!
- Да, я ходила к Мору.
- К Мору, – Агата наконец-то моргнула, но блеска это ее глазам не прибавило. Насколько же они сухие? Может, она тоже не спит? – Зачем ты к нему ходила?
- Спросить.
- Что?
Сондра замялась.
- О... о личном.
- Ты спрашивала его о личном?
Агата говорила ровно, без эмоций, но воздух вокруг нее словно рябился. Сондра по стенке отползла вбок.
- Н-ну да, - на расстоянии от Агаты Сондра приосанилась, и голос стал смелей. – Ты же днем сказала, что я должна узнать о нем правду. Вот я и спросила.
- И он рассказал?
- Да, - ответила Сондра, удивительно твердо.
- И что же ты об этом думаешь? О правде?
Сондре стало неуютно. Под кожу залезал темный склизкий взгляд, как прикосновение мерзких потных пальцев. Она посмотрела на Агату, и никак не могла понять, как же такая утонченная, прекрасная Агата может так мерзко смотреть?
- Какая тебе разница? – Сондра передернула плечами. – Это мое дело, что я думаю о Море. Разве не так?
- Не так, - слова соскочили с идеально ровных зубов и звякнули по мраморному полу. Агата сложила руки и склонила голову набок, как во время занятий. Казалось, секунду она выбирала слова. – Сондра, твои личные взаимоотношения – это, безусловно, твое дело, и я не вправе в них лезть...
Почему-то Сондра в этом сомневалась.
- ...однако не когда дело касается политической жизни Реммы. Раз господин авитар видит тебя следующим опенулом, я хотела бы убедиться, что вы сможете поладить. В мое будущее отсутствие.
Вот черт! Сондра совсем забыла о той договоренности: что к началу июня она станет опенулом Реммы, а Агату отдадут Инсиву. И Мора не спросила. Сейчас-то уж, конечно, не до того. Но завтра надо обязательно узнать! Наверняка Мор составил тот документ на эмоциях, от злости на Агату. Он сразу же его перепишет и придумает, как разобраться с инсивами! Точно!
- Не волнуйся! – Сондра не заметила, когда снова начала улыбаться. Агата разглядывала ее улыбку взглядом патологоанатома. Сондра сглотнула, но продолжила. – Мы с Мором ладим, так что тебе не о чем беспокоиться. Я не собираюсь пырять его ножом во сне или что там еще болтают ремма в коридорах, ха-ха!.. Согласна, такая себе шутка. О, кстати, по поводу твоего возможного отсутствия...
- Да, я тоже хотела о нем поговорить, - перебила Агата. – Я рада, что вы с господином авитаром склонны избегать конфликтов на почве рабочих отношений...
Какая витиеватая форма слова «дружите»!
- ...Но, помимо этого, меня волнует еще кое-что. Сондра, - Сондра вздрогнула от того, как Агата произнесла ее имя, - раз уж мы встретились здесь в такой поздний час, позволь мне задать тебе вопрос и рассчитывать на максимально откровенный ответ.
Сондра нервно посмеялась:
- Зависит от вопроса.
Брови Агаты дернулись к переносице, но она продолжила, так же недвижимо, не моргая, сложив ладони и не сводя взгляда.
- Я бы хотела убедиться, что после вступления в официальную должность опенула ты, по итогу, не оставишь лагерь в неудобном политическом положении избеганием своих прямых должностных обязанностей путем постоянной смены своего местоположения ввиду повышенного уровня стресса или по ряду иных... Ах да! Конечно. Попроще, - Агата ахнула и продолжила абсолютно тем же тоном. – Ты же не собираешься нас покинуть, Сондра?
На спину вернулись бегающие по всей коже мурашки.
- В каком смысле «покинуть»?..
- В прямом. Отправиться домой или в любое другое место.
А, вот она о чем! Сондра выдохнула. И снова вдохнула. Она об этом как-то не думала... Ей нравилось на Ремме, она бы даже согласилась тут поработать. Но насколько долго? Год? Пожалуй. Пару лет? Можно, наверное. Но не всю же жизнь! Сондра же захочет домой, к Лекси. Или на другие острова. Или в другие страны! Если она научится, как Вирт, прыгать по всему миру туда-сюда, ей же будут открыты все двери! А если ее запрут на Ремме – чем же это будет отличаться от ее жизни в Дэнте?
Она вспомнила Мора, который не может отлучиться со своего поста даже на пару дней. Может, если Сондра станет опенулом Реммы, она сумеет и его как-то вытащить? Показать ему мир. Посмотреть мир – вместе. От этой мысли стало горячо щекам.
- Ты задумалась, Сондра?
Сондра икнула и быстро отвернулась. Блин!
- Н-нет, нет, я просто... В общем, - она потерла затылок, - я пока не хочу бросать Ремму! Ну, то есть, я вообще не хочу ее бросать. Мне здесь нравится, и я буду рада поработать на ее благо, ха-ха! Так же говорят? А что будет через год или пять лет... я не знаю! Никто не знает, наверное.
- Согласна. К тому моменту ты можешь быть уже мертва, - Агата сощурилась, а Сондра удержала пальцы от того, чтобы они скрестились. Глупое же суеверие! А Агата может заметить и обидеться. – Но это самый пессимистичный сценарий. Так или иначе, на данный момент ты настроена серьезно?
Сондра кивнула. Агата сложила ладони по-другому, на манер хлопка. Только без самого хлопка – наоборот, так тихо, что уши заложило. Прижала руки замком к груди и ахнула:
- Как чудесно, Сондра! Именно это я и хотела услышать! Я очень рада, что Ремма окажется в надежных руках, когда я ее покину, - она прошла мимо; ее ноги при ходьбе не издавали ни звука. – Признаться, сперва я решила, что подобная ответственность испугает тебя, но я рада, что ошиблась.
Сондру обдало легким запахом, и почему-то зачесалась кожа, как от аллергии.
- Д-да ладно. Ну, то есть, я понимаю, что обеспечивать целый лагерь наверняка ужасно тяжело. Но, если он будет только один, а не два, как у тебя, то, наверное, справлюсь...
- О, я не про обеспечение, - Агата медленно шла, и Сондра видела только ее затылок. – Пусть оно и занимает большую часть времени, но в этом и правда нет ничего страшного. Я опасалась, что ты испугаешься другого, более весомого предназначения лагерного опенула. Мало кто способен вынести подобный груз на плечах. Впрочем, чего это я! – она повернулась с мирной улыбкой. – Конечно же, ты и без меня это понимаешь!
Сондре было не до смеха. Она осторожно шагнула к Агате ближе.
- Ты о чем?
- Как? – Агата охнула и прижала ладонь к груди; между бровей проявилась искренняя складка. – Разве Вирт тебе не рассказал?
Она произнесла это так, будто точно, наверняка, даже лучше Сондры и Вирта, знала, что он ей ничего не рассказал. Сондра подошла еще ближе. Коленки подрагивали. Сна как не бывало.
- Он рассказывал о войне. Дело в этом? Придется все-таки воевать?! Но ты же говорила, что опенулов не отправляют на поле боя...
- Верно. Опенулы слишком ценны, чтобы просто бросаться ими под ножи. Так что же, Вирт и правда умолчал? Как жестоко с его стороны! Оставить человека наедине с такой непосильной ношей – и даже не дать ему выбора! – Агата заглянула в глаза и покачала головой. – Сондра, это просто ужасно!
Сондра понятия не имела, что за «это», но зато прекрасно поняла, что оно ужасно.
- И что же, даже господин авитар тебе ничего не рассказал? Ах, что это я! – Агата прикрыла рот, будто посмеялась над своей глупостью; Агата не могла быть глупой. – Конечно же, он говорил об этом! Ведь ты спросила его обо всем – и он не мог умолчать!
Сондра прогнала в голове весь разговор с Морбиеном, перерыла страшные картины в поисках чего-то про опенулов. Но единственный раз, когда Мор упомянул опенулов – когда говорил про Агату. И там не было ничего про ужасную ответственность и ношу. Ну, кроме...
- Ты про поиски главнокомандующего? – Сондра почувствовала, как расслабляются плечи. – Думаю, это не такая большая...
- Нет, конечно, Сондра! Тей признан погибшим, его поиски давно остановлены. Что за наивная фантазия у тебя! – и снова напрягаются. – Нет. Я о другом. Разве господин авитар не рассказал тебе про поход, свершившийся два года назад?
- Рассказал. Но при чем здесь опенулы?
- При чем? Он что же, не сказал, за чем они плыли?
- Кажется..., - Сондра напрягла память. Очень сложно было выудить причину похода из картины жестокой гибели команды. – Ради окончания войны. Там, на Проминате, хранится что-то... что ее прекратит?
Агата молчала ровно столько, чтобы слова Сондры, угасающие в ночном эхе, показались до смешного нелепыми.
- Позволь кое-что тебе показать, - сказала Агата, и ее голос вплелся в холод и тишину замершего лагеря. Красный амулет едва ли мерцал, но в двух карих глазах свет вспыхивал двумя красными тревожными огнями. – Если, конечно, ты хочешь.
Сондра сглотнула – и кивнула. Не думая, завороженно. Агата развернулась и бесшумно поплыла по коридору, как призрак. Сондра покорно последовала за ней.
Они шли тихо и небыстро, опускались, опускались, опускались по темным лестницам. Сондра поежилась. Холодно тут, внизу.
- А что ты хочешь показать?
- Ты знаешь о войне, верно? – спросила Агата. Сондра почувствовала, будто это ее слова были невпопад. Она кивнула. – Скажи, а знаешь ли ты, почему война идет?
- Ну... просто. Какие-то там политические причины, я не вдавалась в подробности.
- Не вдавалась или не захотела вдаваться?
Сондра чуть не споткнулась в темноте. Агата молча наблюдала, как она качается, пытаясь удержать равновесие, а потом сказала прагматичное «Осторожнее» и пошла дальше. Сондра ответила:
- Я... ну, я спрашивала Вирта, но он сказал, что там ничего интересного.
- О, Вирту – безусловно ничего интересного, - голос Агаты вдруг стал жестким и негибким, как арматура. – Будь ему интересно, он не оставил бы родной остров в упадке, на грани поражения. Конечно, Вирту неинтересно, как инсивы будут выигрывать войну. Вирту интересно, чтобы его не трогали, не вешали на него обязательств. Гулять, заманивать девушек в свою постель и развлекаться – вот, что ему интересно.
Сондра потупила взгляд. Чтобы снова не споткнуться. А еще, потому что она представила Вирта перед собой – и смотреть ему в глаза стало невыносимо. Пусть даже и в воображаемые.
- Раз уж господин Сивэ не посчитал нужным посвящать тебя в детали, это сделаю я, - Агата повернула голову и улыбнулась так, что Сондра снова чуть не полетела с лестницы. – Ты же не против, Сондра?
- Н-нет...
- Чудно.
Они шли, вниз и вниз, вниз и вниз, в холод. Темнее не становилось, потому что уже было темно.
- Я начну издалека. С начала войны. Нет, нет, пожалуй, даже еще чуть раньше. Положим, за несколько лет до того, - Агата кивнула сама себе и продолжила рассказ наподобие лекции. – Итак, экономическое развитие земли Лайтов на высоте. Чудесная, цветущая страна, раскинувшаяся на нескольких островах – тогда еще не было военных лагерей, ведь не было войны. Все маги жили в мире, спокойно перемещались по территории всего государства и, в целом, вели абсолютно нормальную жизнь. Однако с любым развитием приходят риски. Риск недостатка ресурсов – один из них. Тогда-то управители сельского хозяйства и обратили внимание на птиц.
Сондра нахмурилась.
- А птицы тут при чем?
- Как ты могла заметить, Сондра, у нас тут не так много плодородной земли, - с нажимом ответила Агата. Ясно, пока лучше не перебивать. Агата продолжила мягче. – Пускай Ремма не вводит тебя в заблуждение. Нам еще повезло. Большинство островов земли Лайтов представляли собой лишь бесплотные горные пики. Недостаток пищи сказывался и на промысловых животных: не так много видов способны выживать, расти и размножаться в наших условиях. А эти птицы же чувствовали себя прекрасно: они прилетели с теплого севера и обосновались здесь, без серьезных хищников и конкурентов. Со временем их становилось все больше. А когда люди поняли, что они неприхотливы в уходе, то принялись активно разводить их как основной источник мяса. Невесть что, но лучше, чем бесконечная рыба и моллюски.
Вниз, вниз, вниз. Голос Агаты становился все дальше и холоднее из-за каменного эха.
- Однако отчего-то люди вдруг начали заболевать! - она сказала так, словно и сама удивилась. – И не просто заболевать, а погибать, один за другим. Самое страшное, что им не могли помочь, ни все известные травы, ни недивинские врачи, ни даже лекари с их магией целительства. Ничего не работало. Люди погибали без всякой логики: даже молодые мужчины и женщины в расцвете сил, даже дети.
Сондра пожалела, что не взяла с собой ничего теплого. На Ремме же должно быть отопление! Или его ночью тоже отключают? С Полли и Мором не было так холодно.
- Эпидемия грозила упадком всей стране. И тогда случилось чудо! – Сондра хотела выдохнуть, но в тоне Агаты что-то заставляло воздух оставаться в легких, как студень. – Ученые умы с самого северного острова, Промината, сообщили, что они нашли источник болезни. И, более того, нашли способ устранить его навсегда.
- И что это было? Что за источник? – не стерпела Сондра.
Агата улыбнулась еще шире. В единственном красном свете ее улыбка выглядела съехавшей, неправильно нарисованной.
- Разве ты не догадалась?
Сондра прокатила по голове весь рассказ Агаты. В черепушке уже и так было мало места после встречи с Мором и бессонной ночи, но Сондра выудила мысль.
- Это... птицы?
- Разумеется, - Агата улыбнулась так, что сощурились глаза. – Вот видишь, Сондра, ты же можешь быть умной, когда постараешься.
От ее комплимента теплее не стало.
- Верно. Причиной эпидемии стали птицы. Поначалу люди попытались избавиться от поголовья, но их становилось только больше, подобно головам Гидры. Ты же знаешь Гидру? – Сондра знала хоть что-то. Агата свернула в коридор, и они наконец-то пошли прямо. – Тогда на помощь снова пришли умнейшие люди Промината. Они заявили, что нашли спасение от эпидемии и абсолютно уверены в его эффективности. Однако...
Агата приостановилась. Сондра поняла, что стало тяжело дышать. Коридор был незнакомым, низким и до того темным, что больше походил на тайный ход. Сондра дергано глянула вокруг. Ни черта не видно. А с рассказом Агаты она так отвлеклась, что не запомнила путь.
- Однако – что? – спросила она, когда Агата, кажется, задумалась.
Агата хмыкнула. Даже во мраке, не видя ее лица, Сондра понимала, что она улыбается.
- Однако – они не собирались его давать.
Она возобновила шаги, точные и тихие, как тиканье часов. Сондра в последний раз глянула назад – и поспешила за ней. Ноги дрожали.
- Почему?
- Мы бы обязательно их спросили, если бы они вышли на диалог. Но это был не диалог. Это был ультиматум. Жители Промината сообщили, что их спасения – чем бы оно ни было – не хватит на всех. Всего на небольшое количество людей. Скажем, на население одного острова, - Агата хихикнула в темноте. – Понимаешь, Сондра?
Сондра понимала.
- В условиях недостатка какого-либо ресурса, рождается борьба. А когда от ресурса зависит жизнь... Мне не нужно описывать, как быстро друзья превратились в злейших врагов. Один народ мгновенно раскололся на десятки осколков с острыми краями. И каждый из них норовил пронзить другой. И все могло быть просто: кто первый бы добрался до Промината, тот бы и победил. И борьба была бы не войной, а просто гонкой. Но – ты ведь уже знаешь подвох?
- К Проминату тяжело подойти. Там сложный морской участок...
- К нему не просто тяжело подойти. К нему невозможно подойти. За все время с тех пор, как Проминат объявил о затворничестве, ни одному живому человеку не удавалось достичь его берега. Ни одному, - зачем-то повторила Агата.
Сондра снова вспомнила Мора; его туманно-стылые глаза, его дрожащие руки, бессильно хватающие давно разбитый штурвал. Она не сомневалась, что Мор отличный моряк, наверняка один из лучших. Проминат и правда жесток к гостям.
Плеча что-то коснулось, и Сондра едва не взвизгнула. Агата убрала руку. Господи, да как она так подкрадывается!.. У Сондры чуть сердце не отказало.
- Теперь ты понимаешь, почему мы были против того похода? – мирно произнесла Агата. Она бросила «мы» между делом, как что-то недостойное внимания. – Настоящее чудо, что хоть кто-то из команды выжил.
«Хоть кто-то из команды выжил» от Агаты, «этот ублюдок сейчас живет себе спокойно» от Полли и «я убил их всех» от Морбиена. Какие разные описания одного и того же страшного события. Сондра даже не знала, как бы описала его она. И имеет ли право описывать. В конце концов, когда Морбиен вел корабль навстречу шторму, она сама тащила домой ворованные этюдники после провального поступления.
- Но я все еще не понимаю, при чем здесь я.
- Лично ты – не при чем, - отчеканила Агата. – А вот твой дар... Прошу!
Она указала вперед, и красный камень в ее руке озарил проход. Он был абсолютно темным, и без Агаты Сондра бы никогда в жизни его не увидела. Да и в смерти, наверное. А если бы и увидела, то не зашла – ни в жизни, ни в смерти.
Сондра вытянула шею. Из прохода потянуло затхлостью. Из черной арки не доносилось ни звука.
- Что там?
- Ты не хочешь узнать сама? – изумилась Агата.
Сондра и сама себе изумилась. Впервые она действительно не хотела знать, что внутри.
Но Агата не отступала и идти вперед сама не планировала. Сондра стиснула кулаки и смело шагнула в темноту. И запоздало подумала – там же мог быть провал, ловушка или какие-нибудь пики по всему полу. Но ведь Агата бы не привела ее в подобное место? Конечно же нет!
И под ногой оказался каменный пол, такой же, как и на всей Ремма. Затхлый запах усилился.
- Где мы? – кашлянула Сондра.
- Ты знаешь, где.
Сондра огляделась, но не увидела ничего, кроме темноты и красной искорки Агаты.
- Не узнаю как-то. Может, если прийти днем...
- Поверь, днем здесь не будет светлее.
Догадка сверкнула в голове перегоревшей лампочкой.
- Это же... Нет, в отстойник ведь идти по-другому!
- Ты не думала, что путей может быть больше, чем один?
Агата улыбнулась и шагнула вперед, озаряя путь своим амулетом. А Сондра поледенела от ее слов. Если в отстойник есть секретные ходы, то, может, они есть и в другие места? И Агата о них знает.
Агата знает – а Сондра нет. Даже не подозревает...
Быть может, Агата и правда всегда все знает.
- Так мы в отстойнике? – Сондра ожила и немного успокоилась. – А что мы тут делаем? Ребята наверняка спят.
- Не переживай. Мы их не потревожим. Лишь посмотрим.
- На что?
Агата остановилась. Сондра подошла и крякнула – под дых врезался край каменных перил. Она вслепую провела руками: действительно, они с Агатой стояли у ограждения, похожего на перила балкона в кабинете. Но разве в отстойнике были балконы?
- Морфологически вернее спросить, не на что, - Агата вытянула руку, и из ее ладони вниз полился режущий, яркий красный свет, - а на кого.
Свет прожектором обрушился на зал внизу. Он полился кровавым дождем, упал на шкафы, стеллажи и полки, разбился и рассыпался по полу каплями. Острые лучи врезались в кровати по периметру зала. Само помещение было небольшим, но всего коек было не меньше дюжины. Все – занятые. На всех – по человеку, накрытому белой простыней по горло. В красном свете амулета ткани казались алыми, тени разливали по ним черные пятна, а худые тела под ними выдавались из мира резкими штрихами, как элементы натюрморта, а не живые люди. Между кроватями кружились черные мухи. Нет, не мухи – две-три крохотные девочки в черных плащах и тазами в руках, такими огромными, что те едва могли их удержать, и на пол выливалась такая же красная вода. Девочки подбегали к кроватям, одергивали алые простыни, брали из тазов алые тряпки и подносили к лицам – настолько белым, что их не красили ни эти тряпки, ни свет.
Сондра зажала рот, чтобы не закричать. В этих лицах не было ничего человеческого. Они были замотаны, как лицо Каты, но кое-где проступала черная кожа. И в этой коже тоже не было ничего человеческого. Сондра вспомнила детскую книжку про мумий. Вот только мумии были мертвы как тысячи лет. А эти – шевелились.
Девочка в черном подбежала к одному из лежащих, достала свою красную тряпочку и принялась разматывать бинты на лице. Сондра попыталась отвернуться, но Агата схватила ее правой рукой. К предплечью перестала поступать кровь.
- Тебе не интересно посмотреть? – шепнула она.
Сондре было интересно. Но она понимала, что она не хочет смотреть. Интересно – но не хочет.
И все-таки она посмотрела.
Девочка размотала бинты, и в кровавом свете предстало обезображенное, изъеденное язвами, черно-бурое, с белыми проплешинами, лицо. Лицо немо распахивало рот, под заваленными губами ворочался сухой черный язык. Девочка бесстрашно обтерла лицо, и красная тряпочка стала черной. Лицо же не поменялось, только язык заворочался сильнее. И блеснуло что-то, два впалых красно-черных огня. Сондра поняла – только благодаря знанию, как должно выглядеть человеческое лицо, - что это были глаза. Или нечто, чем они стали.
Пациент не издал ни звука, только выпутал из-под простыни костлявые руки. Девочка принялась заматывать лицо обратно, и эти руки попытались вцепиться в запястья, изодрать, остановить. Девочка отмахивалась от них, как от веток, и бормотала что-то. В общей тишине Сондра различила «Нельзя, нельзя, так надо, ну надо так». Когда лицо снова стало белым, отчаявшиеся руки рухнули, и девочка накрыла их алым одеялом. А после подхватила таз и, расплескивая кровавую воду по красному полу, посеменила к выходу.
Выходом был такой же черный проем, как тот, через который прошли они с Агатой. Только там, внизу. И что в этом проеме, Сондра не могла разглядеть. Как не могла и догадаться. Она не узнавала отстойник сверху.
- А это..., - шепнула она, подступив к Агате. Захотелось почувствовать под боком хоть кого-то живого.
- Вероятно, обитатели сектора последних дней не показывали тебе это помещение, - Агата чуть пошевелила затекшей рукой. – Немудрено. Это дальний зал, он карантинный.
Сондра покосилась вниз и отодвинулась от края.
- А ничего, что мы сюда пришли? Может, стоило хотя бы маски надеть?
- Нет нужды. Птичья болезнь не передается воздушно-капельным путем. Карантинный этот зал лишь, - Агата глянула через перила, сверху вниз, - по эстетическим причинам. Мало кому хочется смотреть на живых мертвецов.
- Птичья болезнь? – Сондра опасливо подошла снова. – Это та болезнь? Которая из-за птиц?
- Ты удивительно догадлива, Сондра! – Агата сощурилась. – Действительно, это та самая болезнь, которая отравляет землю Лайтов почти век. И из-за которой вот уже несколько десятилетий солдаты сотнями отправляются на тот свет. Прости, если презентация вышла несколько... шокирующей. Я рассудила, что впечатление будет неполным без визуальной демонстрации. А предупреди я тебя заранее, эффект был бы намного слабее. Я же права?
Сондра сглотнула пересохшим горлом. Да уж, если бы Агата сразу сказала, что они пойдут к завтрашним трупам, эффект был бы намного слабее. Сондра бы просто не пошла.
Снова вспомнился Вирт. Зачесались костяшки.
- Уверена, тебя все еще волнует вопрос, при чем тут ты. А вернее, твой дар, - отвлекла ее мысли Агата. Сондра активно кивнула. Агата обвела зал рукой, и тени от красного света набросились на новых жертв. – Видишь ли, раз ты решила остаться на посту опенула лагеря, отныне и впредь это все – твоя ответственность.
- Моя?.. – голос совсем стал подводить, и из горла вырвался жалкий писк. – Н-надо будет лекарства?..
- Сондра, прошу, будь повнимательней. Я же говорила, что лекарства не существует. Этих людей уже не спасти. Однако спасти можно еще здоровых. И твоей ответственностью будет не допустить, чтобы этот зал пополнялся впредь, - Агата хмыкнула. – Конечно же, по возможности.
Сондра посмотрела на ряд красно-белых коек. Она не Лекси и не могла на взгляд оценить, сколько осталось тем людям внизу. Как и сколько они уже тут мучаются. Может ли вообще человек жить в таком состоянии? Сондра представила, как они лежат тут день, два, неделю, месяц... Замутило.
Так, с этого балкона точно блевать не стоит.
- Я все еще не до конца понимаю...
- Конечно. Позволь мне дополнить рассказ последними деталями, и ты все поймешь, - Агата сжала кулак и лишила больных внизу света. Сондра хотела попросить, чтобы она его вернула, но горло было занято остатками ужина. Агата направила свет амулета на них вдвоем. – Видишь ли, когда Проминаты объявили о своем открытии и намерении предоставить его лишь одному острову, они подозревали, что все кончится обычной гонкой – которая не завершится победой никогда. А нет большей сласти для отчаявшейся души, чем надежда. И они дали ее, взамен на спасение.
У Сондры сердце ухало под желудком. Или это стонал кто-то внизу. Агата же не замечала ни первого, ни второго.
- До Промината возможно добраться, но только тем, у кого будет карта. Без нее моряки обречены разбиваться о скалы, как бы уверены в себе они ни были. Но оставить карту – это было бы слишком просто. Естественно, она зашифрована и надежно спрятана. Ключ к ней спрятан тоже. А найти и первую, и второй могут только, - Агата улыбнулась, - опенулы.
Сондре показалось, что она впервые слышит это слово – так незнакомо-благоговейно Агата произнесла собственный дар.
- Именно поэтому, Сондра, лагеря так жарко борются за опенулов и жаждут иметь в своем распоряжении хотя бы одного. Поставки, связь с миром, помощь в работе – это все вторично. Первостепенная задача каждого опенула – добыть ключ и карту раньше других, чтобы привести свой лагерь к победе. В войне и над птичьей болезнью.
Она резко накрыла амулет пальцами; клацнули по минералу ноги. Сондра вздрогнула. В полумраке было легче думать – не было видно лица Агаты. Но Сондра все равно чувствовала ее колючий, красный взгляд.
Перед глазами стоял залитый кровавыми лучами зал отстойника. Сондра моргала, моргала – и никак не могла его сморгнуть. Неужели это все – из-за птиц? Из-за идиотов с Промината, которые решили натравить народ друг на друга ради забавы и своего эго? Какие мы крутые, бегайте, разбивайтесь о скалы, умирайте, режьте друг друга, ломайте судьбы – а мы будем смотреть на это и смеяться! Дышать стало тяжело. Не из-за спертого воздуха – а из-за спертой в груди ярости. Да что за твари?!! Если бы было можно, Сондра бы прямо сейчас до них доплыла и...
Она бы не доплыла. Как и Мор не доплыл. Он, наверное, тоже хотел им врезать. Но первым делом, помочь людям. Он уже помог тем, кто внизу, когда организовал сектор последних дней. И он хотел помочь тем, кто еще не попал сюда – чтобы они никогда не попали. Это была его ответственность. Это, теперь, была ответственность Сондры.
- Госпожа опенул! – пискнул кто-то.
Сондра и Агата одновременно прильнули к перилам. Агата снова пустила вниз свет. Прямо под ним стояла девочка в черном плаще. К ней подбежала еще одна. Третья оставила таз с тряпками и подбежала тоже – и уже в ней Сондра узнала Тои. Красный свет рассеивался в ее мутных глазах.
- Что вы здесь делаете? – пискнула первая девочка. – Мы рапортовали, что никто сегодня не умер.
Агата улыбнулась в неверном красном свете, он же отразился в ее бронзовых глазах.
- Доброй ночи, - сказала она негромко. Девочки внизу слышали ее. – Я получила отчет, благодарю за него. Не волнуйтесь. Я лишь хотела убедиться, что сектор обеспечен всем необходимым. А, и, - она дернула Сондру за рукав, - удовлетворить любопытство моей дорогой сестры по дару.
Девочки встрепенулись, когда Сондра попала в ореол света. Первые две зашептались, склонились к Тои, и та через секунду тоже восторженно зашепталась.
- Сондра, Сондра!..
- Привет, - Сондра шепотом откликнулась. Она не была уверена, что девочки услышат ее, как слышали Агату, так что еще и помахала рукой.
Девочки помахали руками в ответ. Две сразу, Тои – через секунду.
- Что ты здесь делаешь, Сондра? Что-то случилось?
- Ты так рано проснулась!..
- Нужна помощь?
Сондра решила умолчать тот факт, что она еще не ложилась. Она осмотрелась. Балкон шел дугой по краю зала и торчал обособленно, как один из тех грибов на деревьях. Или как полип на больной коже. Сондра поежилась.
- К вам можно как-нибудь спуститься? – перегнулась через перила она. – Мне сверху говорить неудобно.
Девочки указали на черный проем (две сразу, Тои – через секунду). Видимо, лестницы не было. Сондра повернулась к Агате, и та ответила, не дожидаясь вопроса:
- Конечно, иди! Уверена, ты столько раз ходила к отстойнику, что найдешь путь без труда. Позволь я не буду тебя провожать.
Сказала она так, что возражения не принимались. Сондра кивнула – то ли в благодарность, то ли в знак согласия, то ли просто так, чтобы не уходить по-английски, - и шмыгнула в коридор. Лишь бы ощущение пространства ее не подвело!
Сондра выбежала (она сама не знала, почему торопилась) из хода, куда привела ее Агата, быстро нашла знакомую лестницу и оттуда уже в мгновение ока добралась до коридора со свечками. Глаза защипало. В отличие от всей Реммы, тут горел свет – маленькие огоньки плясали под плафонами через один. Сондра порадовалась такой удаче, а потом рассудила: ребята же наверняка могут вылезать из отстойника только по ночам, а они тоже люди, им хочется погулять, пусть и по каменным коридорам, пусть и под светом свечей, а не солнца. Вспомнился Ката. Надо же, как долго Сондра его не видела! Кажется, с первой встречи...
Дверь уже была приоткрыта, и оттуда высовывались три любопытных носа. Сондра протиснулась в щель и сразу попалась в объятья детских взглядов – двух ясных и одного мутного.
- Сондра! Что случилось, Сондра?
- Что-то с господином авитаром?
Сондра улыбнулась, с души слетели скорлупки. Она прошла вглубь отстойника. Почему-то дышать здесь было легче, чем в коридорах, по которым вела Агата.
- Нет, с ним все хорошо, - «спит и видит сны». – Извините, если я вас разбудила.
Девочки замотали головами (на этот раз – одновременно).
- Мы не спали, мы сегодня дежурные.
Сондра глянула поверх их голов. За нагромождением стеллажей, коробок, и ящиков, в самом темном углу, на том конце не менее темного зала, скрытый от незнающих глаз, чернел проход.
- Ты хотела на больных посмотреть? – спросила одна из девочек.
Сондра, если уж быть откровенной, не хотела.
- А они...
- Не все! – ответили уже все девочки, хором. Так уверенно, что Сондра почувствовала себя тупой из-за того, что не поняла их ответа.
- «Не все» - что?
- Не все там оказались после того случая.
- Какого случая?
- Ну, того, - девочки, видимо, тоже себя так почувствовали. – Когда ты позвала на помощь в птичники.
У Сондры отвалилась челюсть. И ударила по полу одновременно с сердцем, упавшим в пятки.
Птицы. Птичники. Птичья болезнь. Электричество на решетках, чтобы не разлетелись. Перебитое поголовье, чтобы не допустить катастрофы. Дети найдены в птичниках – и отправлены в лазарет. «Нам терять нечего», «господин авитар, вам нельзя подрывать здоровье». Никто в своем уме не сунется в птичники...
...Да никто в своем уме не стал бы держать заразных животных под боком!!! О чем они думают?! Может, это все-таки не те птицы?
- После того случая только двое заразились, - разбивали оправдания девочки. – Но они сами виноваты! Они и сказали, что им с их ранами все равно помирать через пару месяцев, так что не так страшно. А все остальные – до этого заразились!
Сондра боялась представить, что когда-нибудь она скажет, будто то, что она увидела в дальнем зале, - «не так страшно». Видимо, ее совсем замотало, потому что девочки подошли ближе и начали лепетать:
- Да не бойся, не бойся, они же не заразные!
- А те ребята, они сами так решили.
- Кто не захотел, те еще при первых симптомах в море прыгнули.
- Или попросили им глотки перерезать.
- Ну, это редко. Обычно в море. Или трав наесться.
- Да, у нас тут есть, мы знаем, какие, чтобы побыстрее...
Сондру от этого мотало только сильнее.
Она остановила руки девочек, которые попытались ее поймать. Не потому, что Сондру не надо было ловить – больше потому, что, если бы она упала, то придавила этих маленьких медсестричек. Так что пришлось стоять.
Двое заразились. Теперь-то Сондра поняла, что чувствовал Мор. Двое живых людей превратились в полумертвые комки гниющей плоти – из-за Сондры и ее идеи.
Интересно, а Мор знает? Что двое его солдат тогда заразились. Если знает – то как он может это выносить? Как может продолжать жить и улыбаться, когда на его плечах такой груз?
Такая ответственность...
- Так тебе нужна помощь, Сондра?
Тонкий голосок вытащил ее из тяжелых мыслей, и Сондра заставила себя улыбнуться, чтобы девочки не переживали. А, вот как...
- Все в порядке. Я просто любопытная и пришла спросить. А вам ничего не нужно?
- Нет, нет! Когда что-то нужно, мы сообщаем господину авитару, и он сразу же все делает. Мы очень зря раньше к нему не обращались. Он, на самом деле, очень добрый!
Улыбку стало держать проще. Девочки еще пошушукались и посмеялись, обычные такие девчонки. И полетели к черной арке, за которой лежала дюжина тел, между которыми они летают тремя мушками, меняют красные бинты на белые и омывают черные лица с красными глазами. Сондра огляделась. Казалось, что в отстойнике больше никого. В темноте не было видно кроватей или хотя бы спальных мешков. Наверное, в тени прятались и другие черные проемы, просто Сондра о них не знала.
- Погоди, - она ухватила Тои за рукав плащика. Мокрый. От воды, точно от воды.
Тои с готовностью развернулась и улыбнулась так широко, что стало не по себе спрашивать ее такой вопрос.
- А... где Ката, не знаешь?
Тои перестала улыбаться. Но не так, как перестают улыбаться от новости о смерти, а как перестает улыбаться прохожий, когда пытается вспомнить путь до места, о котором ты у него спросил. Сосредоточенная не-улыбка.
Тои подняла руку. И Сондра мгновение боялась, что она укажет на проход в дальний зал.
- Так умер, - Тои опустила руку. Махнула. – Давно уже. Дня через два после того, как ты в первый раз пришла.
Сондра так готовилась к одной страшной новости, что совсем не подготовилась к другой.
- Как?..
- Сгнил, - Тои пожала плечами. Это было одно из тех слов, на котором маленькие девочки не должны пожимать плечами. – Ему давно плохо было, но пока бегал. А когда ты пришла, на следующий день слег. Он до этого много трав принимал, чтобы болезнь внутрь загонять и как можно дольше оставаться на ногах. Так что, когда его срубило, он за сутки и сгнил. Он, кстати, застал, когда ты в первый раз еду принесла! И был очень благодарен. Правда, сказать уже не мог. А на следующий вечер уже все.
Уже все.
Сондре захотелось рухнуть на пол и закричать, но Тои все еще была тут, а Сондра слишком устала за сегодня, чтобы кричать.
- Понятно, - Сондра отпустила рукав. – Спасибо.
- Да не за что. Сондра, ты расстраивайся. Он хорошо ушел: почти не мучился и был счастлив. Жалко только, что не дожил до реформы. Но он наверняка все знает и очень рад там, - Тои снова махнула рукой, в сторону, противоположную от дальнего зала, - за гранью.
Они попрощались, и Тои убежала в темноту. А Сондра дождалась, пока ее черный плащ растворится в черной арке, и вышла. Путь назад показался в бесконечность дольше, чем путь сюда.
На выходе из коридора со свечками, на границе света, ее уже ждала Агата.
- Ты быстро, - заметила она, без издевки или радости.
Сондра не знала, что на это ответить. Она снова обернулась на коридор, ведущий к отстойнику. Пламя свечей показалось прожилками в радужке. А зрачок – далекий черный проем, в котором таится страшная тайна.
- Вы поэтому так птиц боитесь? – спросила она невпопад.
- Людям свойственно бояться смерти. Солдатам свойственно бояться бесславной смерти. Вроде гниения на отшибе лагеря.
В голове снова зазвенели слова Тои, и Сондра тряхнула головой. Звон остался, но стал неразборчивым.
- И вновь попрошу прощения за шокирующий рассказ, - шагнула ближе Агата. Сондра нервно хихикнула. Да уж, ночь шокирующих рассказов. – Я рассудила, что тебе нужно знать. Так же, как с Мором: знать всю картину, прежде чем принимать решение.
Сондра, каким-то извращенным образом, даже была благодарна. Наверное. И правда, лучше сейчас, чем потом. Это как содрать пластырь. Или корку с ранки. Правда, она теперь кровоточила.
Лекси говорила, так можно занести инфекцию.
- Так вот, - Агата подступила еще, и Сондра видела ее глаза, огненные прожилки вокруг мертвого зрачка. – Теперь ты все знаешь. И я повторю свой вопрос: готова ли ты взять на себя такую ответственность?
Последнее слово отразилось эхом и исказилось до неузнаваемости. Сондра вспомнила Кату и его изъеденное язвами лицо; вспомнила ремма и их застывшие от страха взгляды; вспомнила Мора.
Готова ли она взять на себя такую ответственность? Сондра повторила про себя эти слова – и ничего, кроме жгучего, разгорающегося желания справедливости внутри не ощутила.
- Я готова.
Света было ничтожно мало, но Сондра увидела, как Агата склонила голову. Огоньки в ее глазах поменяли положение и скрылись за собственной копотью. Даже красный амулет стал гореть меньше. Агата не шагала, но как-то незаметно оказалась в тени.
- Готова?
Сондра уверенно кивнула.
- Да. Мор готов был плыть, без карты и ключа, прямо к этому чертову Проминату, лишь бы остановить войну. И если я смогу как-нибудь найти эти ключ-карты, если тогда его - или чей-нибудь еще - поход окончится успехом, - я готова!
Агата молчала несколько секунд. Может, Сондре сказать посложнее? Агата, кажется, ее не понимает.
- Это чудесное рвение, Сондра, - наконец, ответила она. Ее голос снова не выражал ничего. – Я рада, что Ремма получит такого замотивированного опенула. Уверена, после моего ухода лагерь ждет великое будущее, - Сондра все еще не видела, но ощутила, что Агата сощурилась так, что ее взгляд превратился в два тонких луча. – Надеюсь, судьба не распорядится так, что нам с тобой придется сражаться за победу.
У Сондры потемнело в глазах от ее слов. Что-то щелкнуло, звякнуло, где-то далеко – загрохотало, как подступающая гроза. Сондра закрутила головой. Агата уставилась четко в темноту.
- Первые поставки, - сказала она.
Сондра прислушалась – и расслышала в грохоте звон колес вагонеток. Она цыкнула. Блин, Мор! Мог бы хоть раз в жизни и проспать первые поставки.
- Время раннее, - перебила ее внутреннее возмущение Агата. – Отправляйся спать, Сондра. Еще раз прошу прощения, что отняла у тебя часы отдыха. Полноценный сон очень важен для здоровья. По-дружески советую не покидать кровать после отбоя без действительно важных причин. Спокойной ночи, Сондра.
- А, да... спокойной ночи.
И она ушла, растворилась в предрасссветном полумраке. Ремма дрогнула, и по ее горам покатились первые утренние вагонетки.
***
- Почему так поздно?
Учитывая, что до рассвета осталось меньше часа, вернее было бы сказать – рано. Но Марьер и так выглядел злым. Невыспавшимся и злым. Вдвойне опасно.
- Непредвиденные обстоятельства.
- Предвидь их в следующий раз! – Марьер откинулся на спинку и махнул рукой. – Ладно. Повезло тебе сегодня, что я не в настроении.
Видимо, он имел в виду «не в настроении для жестоких пыток выговорами». Удивительная новость, Марьер бывает не в настроении для них!
- Сегодня без груза?
- Последний раз был два дня назад...
- Это не ответ, ремма.
Про отсутствие настроения – это он приврал.
- Сегодня – без.
- Почему?
Потому что последний раз был два дня назад.
- Не вышло.
Марьер цокнул и запрокинул голову. Его темный подручный таился где-то в предрассветной тени, но незнающему взгляду невозможно было угадать, где именно. У Марьера взгляд был знающий. Он получил молчаливый комментарий, хмыкнул и снова повернулся к гостю. В кабинете было окно, и, пусть и плотно зашторенное, оно пропускало первые рассветные лучи. В них лицо Марьера казалось чуть более человеческим – и оттого, более жутким.
- Вы просто хотели меня видеть, - пришлось напоминать.
- «Просто»! – боги, да Марьер сегодня решил к каждому слову придраться! – Все, что я делаю – не «просто», ремма! Тебе все равно на судьбу своего лагеря?
- Нет...
- Громче!
- Нет, не все равно.
- Тогда о каком «просто» может идти речь!
Глаза сами закрылись, а тело покачнулось. Время и правда поздне-раннее, хотелось спать, а не выслушивать это все. Но пришлось выслушивать. Пришлось разлепить глаза. Если Марьер увидит, то разозлится еще сильнее – и тогда об отдыхе не будет и речи до самого подъема.
Как у Марьера еще есть силы орать? Или все чудовища привыкли не спать? Стало гадко на душонке. Послать бы эту тварь куда подальше, вернуться в комнату и доспать положенное – может, даже работу проспать!..
«Да что это с тобой?» - отрезвило. Недосып – страшная вещь. От него хочется грубить тем, кому нельзя.
- Я понимаю, господин Марьер. Я прошу прощения, - «ага, может еще на колени рухнуть и сапоги вылизать?» - Что вы хотели сообщить? Я внимательно слушаю.
- То-то же, - сказал Марьер тьме за спиной и, ей же, продолжил. – Ант, судно готово?
Тьма что-то молча ответила, и ответ Марьера устроил.
- Великолепно. Хотя бы один человек в этой комнате меня не разочаровывает!
Вы, господин Марьер, тоже в этой комнате. Неужели разочаровались в своей идеальности? Голова заболела. И правда – «что это с тобой»? Надо держать себя в руках. Не хватало еще вслух съязвить.
- Вы готовитесь к отплытию?
- Ну, у нас все еще нет опенула, чтобы перемешаться более комфортно. Но ведь это скоро будет исправлено! - Марьер посмеялся; пламя свечки замерцало. – Ну да ладно. Да, ремма, мы готовимся к визиту. Потому я тебя и вызвал. Озаботься тем, чтобы к нашему приезду все было в лучшем виде. Сообщи там всем, кому надо... короче, ты знаешь.
Голова разболелась так, что не сразу поняла, что он сейчас сказал. Марьера это, видимо, позабавило (либо же он воспринял заминку по-своему), потому что он все еще посмеивался, бросая взгляды через плечо во мрак. Мрак молчал в знак поддержки.
- Вы собираетесь посетить Ремму? – голос задрожал. Нет, черт, надо быть спокойнее. Но как!.. – З-зачем, господин Марьер? Разве официальные дела не были улажены еще...
- «Официальные»! Вот и ответ, - Марьер снова взмахнул рукой.
От потока воздуха слабое пламя свечи затухло. Марьер прекратил веселиться, раздраженно рыкнул, и щелкнул пальцами. На фитиле задрожал огонек, холодный и ненастоящий.
- Заканчиваем встречу, - сухо отрезал Марьер тоном, не терпящим возражений. Инцидент со свечкой заставил его лицо стать жестче и серьезнее. А может, рассветного света стало больше. – Я все сказал. Ждите делегацию, ремма. У меня накопились вопросы, и лучше бы авитару Реммы подготовить свои бумажки, чтобы ответить на них. Не будешь же спорить?
Да какие уж споры...
«Авитару Реммы лучше бы завалить себя этими бумажками до смерти. Гуманнее выйдет. И для Реммы, и для него самого. Лучше так, чем встретиться с Марьером».
Как же ты чертовски прав, внутренний голос.
Марьер снова взмахнул рукой, и огонек погас во второй раз. За глухими занавесками зачинался инсивский рассвет.