Арканум

Казалось, какие чувства могут появится за полтора месяца? Уильям уплыл в середине августа навстречу драгоценностям, а через неделю уже встретил ту, о которой не мог перестать думать. Юноша и сам не замечал, как влюблялся. После первой встречи из его мыслей не выходили глубокие сапфировые глаза, а в тишине ему мерещилось плавное пение. В шелесте листьев он мечтал услышать, как она шепчет его имя. Мужчине какое-то время казалось, словно он сходит с ума, и отчасти он был прав. Он сходил с ума от девушки, чьи длинные локоны жаждал затронуть хоть мельком. Несмотря на то, что Уильям являлся моряком, пусть и для вида, в её глазах он хотел добровольно утонуть. Он был готов прикоснуться к ней при угрозе распятия, обнять, просто увидеть, чтоб последним его воспоминанием была ангельская дева, даже если она самолично пронзит его ножом. Он не знал, что можно так сильно желать не только тело девушки, но и её расположение, кроткие взгляды. Он хотел ловить её судорожные вздохи, оберегать её от холодных ветров, показывать миру её красоту.

Он совершенно не понимал своих чувств, не принимал или вовсе не хотел принимать. Не потому, что ни разу не испытывал такого, а потому, что не мог справиться с собственными мыслями. Как наследный граф из Англии, что имеет не малое влияние, мог полюбить простую девушку на никому неизвестном острове? Что тогда о нём подумает отец? Хотел заполучить уважение инфантильным и рискованным решением и даже не достиг цели! Вместо богатств привёз девушку! Отец даже не одарит его презренным взглядом, повезёт, если вовсе посмотрит. Он примет сына за ребёнка, за безответственного мальчишку, что бегает за каждой проходящей юбкой. И никто не сможет его понять, ведь они не увидят Лору так, как видит он. Хотя в глубине души надежда на отца всё же была, ведь мать Уильяма была дочерью обычного купца. Но купец и простолюдин слишком разные, чтоб сравнивать. Мужчина не был примером для подражания, но за рамки обычного бунтарства не выходил никогда. А роман с женщиной без фамилии – не бунт. Это революция для аристократии.

Мужчина задавался волнующими вопросами: почему именно он и почему именно в неё. Господь явно подшучивал над ним, раз решил разрушить и так рухнувшую жизнь молодого человека. Будущий граф не видел ни малейшего смысла в любви. По его мнению, она лишь отравляет душу, ломает сердце, стирает блеск в живых глазах и сдавливает лёгкие вдали от нежных рук. Он не хотел поддаваться влиянию девушки, не хотел терять голову, не хотел становиться слабым. Но в этой ситуации не было выхода, кроме как уповать на бессмысленные думы. Уильям не мог уплыть, убежать от насущной проблемы, а оставаться на острове с ранящей душу любовью не было сил. Он не был готов бороться за её сердце, но и бросать её не хотел, это было невозможным благодаря природной гордости Ормондов. И он решил наблюдать. Решил смотреть на неё по вечерам, представляя, что она поёт лишь для него. Решил следить за её танцами, мечтая, как она могла бы танцевать дома. Решил наблюдать за её улыбкой, надеясь, что когда-то она будет адресована ему.

Каждый раз, как закрывались его глаза, он представлял её. Для него словно зажглось новое солнце в виде очаровательной девушки, что смогла вскружить голову мужчине одним взглядом синих глаз. Природа вокруг этой леди примеряла новые краски, оживала, освежала воздух, зажигала искры в глазах Уильяма. Он начинал светиться, сам не понимая почему.

Юноша, может, и не любил её, но ждал встречи так же, как рассвет по утрам, мечтал о возможных ласках, поцелуях, некой близости, и одновременно хотел забыть, стереть из памяти запавший в душу взгляд, лёгкую улыбку, уничтожить желание прикоснуться к её губам, притронуться к шее, прижать даму к себе и ощущать её прерывистое дыхание на ключицах. Уильям хотел слышать, как она шёпотом произносит его имя, тем самым волнуя мужчину сильнее. Как бы он не старался убедить самого себя, что эти чувства ему не нужны, ему нравилось это ощущение. Ему нравилось быть увлечённым, живым. Дома он без зазрения совести пользовался внешностью, знал, что привлекает девушек. Он, не стесняясь, пользовался ими и далеко не раз. Они буквально готовы были приползти на коленях, не дорожа честью и невинностью, ведь кроме него они никого не желали. Ему было жаль их, он ненавидел себя за пренебрежения их чувствами, но и остановиться не мог. Именно поэтому он не желал торопиться с Лорелай. Не хотел показаться грубым, чрезмерно агрессивным и напористым. Хотел, чтоб она видела в нём не только статус и внешность, но и личность Уильяма со всеми изъянами, страхами и достоинствами. Так начался внутренний спор мужчины, который основывался лишь на чистом чувстве и невинном желании быть кому-то нужным.

Теперь на прогулках с девушками он старался обращать больше внимания на девушку. Он заметил, что она довольно редко танцевала, а если и присоединялась к подругам, то ненадолго, и танцы её отличались особой плавностью. Её смех был мелодичным, словно она продолжала петь, а взгляды, которые она редко бросала на мужчину, оставляли место для ненужных мыслей. Он заметил родинку на её бледном лице, прямо около глаза, запомнил, как она ладонью прикрывает улыбку. И каждая её повадка являлась для него пыткой. Он видел во снах её красоту, и только там мог позволить себе больше, чем молча наблюдать.

В один из таких дней он не выдержал и в момент, когда девушки собрались уходить домой он подал ей руку и тихо спросил, смотря в её удивлённые синие глаза:

— Могу ли я иметь честь проводить вас сегодня?

Лора сидела на берегу, изумлённо переводя взгляд с глаз мужчины на его протянутую руку. Сзади кто-то не менее удивлённо воскликнул и зашептался, однако для них, казалось, не существовало никого уже. Она робко коснулась ладони мужчины, чем вызвала волну мурашек на его коже, а потом тихо сказала:

— Конечно.

Он ловким движением помог ей подняться, самовольно положил её ладонь себе на локоть и медленно повёл в сторону дома подруг. Они шли неспеша, наслаждаясь такой редкой близостью друг друга. Да, они виделись каждый вечер, но именно в тот момент они были по-настоящему вместе, непозволительно близко, но продолжая держать призрачную дистанцию, достаточную для того, чтоб не сорваться. Молчание казалось чем-то неправильным после столь смелого предложения мужчины, потому он размышлял, как заговорить с ней, чтоб не смутить друг друга. Ему впервые было настолько тяжело выбрать тему для беседы. Сказать комплимент? Он бы сделал это миллион раз, но боялся, что спугнёт её. Спросить о погоде? Она живёт на острове всю жизнь, разве это уместно? Из размышлений Уильяма вырвал мелодичный голос:

— Каково вам на острове? — Он опустил взгляд на девушку и тут же утонул в её глазах. Она была его личным наваждением, сбивающим с толку каждый божий день. — Должно быть, это сложно. Бросить всё и уплыть далеко от родины, оставив родных. — Она смотрела на него и слегка улыбалась, приковывая внимание к розовым губам.

Он привычно улыбнулся, чуть нагнулся, чтоб быть ближе к лицу девушки, и спросил, заглядывая в её расширенные от смущения глаза:

— Неужели я вам интересен, прелестная Лорелай? — Он с наслаждением наблюдал за её краснеющими щеками и тем, как быстро она опускает взгляд на землю, стараясь «спрятаться» от мужчины. Он слегка усмехнулся и отодвинулся от девушки, даруя ей пространство для вдоха. — Конечно, привыкать сложно, всё здесь так сильно отличается от привычной мне действительности. Однако в вашей компании это становится гораздо легче. Я рад, что вы позволяете мне веселиться вместе с вами. Но танцевать с вами я буду не скоро, это уж точно.

Девушка тихо рассмеялась, прикрывая улыбку ладонью. Уильям неожиданно сам для себя остановился, приблизился к девушке, нежно взял её ладонь и отодвинул. Лишь встретившись с Лорелай взглядом, он понял, что сделал. Прочистив горло и опустив глаза, он хрипло прошептал:

— У вас красивая улыбка, не закрывайте её.

Он ожидал увидеть удивлённое выражение лица девушки, но, когда посмотрел на неё, она широко улыбнулась. Он завороженно наблюдал за тем, как её рука медленно приближается к его лицу. Она подцепила пальцами прядь волос, едва касаясь его лба, чем вызвала волну мурашек по всему телу мужчины.

— У вас удивительные глаза, Уильям. Я думала, они у вас чёрные, однако на солнце они становятся подобны расплавленному золоту.

Он вновь позволил себе коснуться её ладони. Они смотрели друг на друга. Два разных человека из разных миров, которым суждено встретиться и расстаться. Но сейчас, в зелени листвы, в шелесте листьев, под лучами солнца они слушали вздохи друг друга и были никем. Просто Уильям и Лорелай. Без историй, без судеб. Имеющие лишь друг друга рядом. Он хотел приблизиться к ней, провести рукой по волосам, коснуться губами её щеки, но она была достойна большего. Она была достойна красивых чувств, а не порыва страсти где-то меж стволов деревьев.

— Пока я не растерял остатки самообладания рядом с вами, позвольте спросить. Достаточно ли мы близки, чтоб я мог обращаться к вам на «ты» и называть вас Лорой? — Такой, казалось бы, глупый вопрос заставлял мужчину волноваться. Он боялся отказа. Боялся, что она отдалится от него или проведёт черту, которую ему не дозволено будет переходить.

Он продолжал держать её за руку, а она в свою очередь усилила хватку на его локте.

— Ваш статус выше моего, конечно, вы можете...

— Меня волнуете только вы. — Слова вырвались быстрее, чем мужчина успел подумать о них. — Не мой статус, а ваш комфорт. Иначе я бы уже давно отбросил все формальности.

Девушка грустно улыбнулась и опустила руку, теперь лишь одна её ладонь касалась мужчины.

— Это мне и нравится в вас, Уильям. Вы не такой, как остальные мужчины, которые останавливались здесь. Прошу вас, не переживайте. Мне с вами... комфортно. И раз уж я позволяю вам обращаться ко мне свободно, — она тихо посмеялась, — надеюсь, вы разрешите мне такую же вольность по отношению к себе.

Уильям облегчённо выдохнул и улыбнулся.

— Разрешаю.

Они пошли дальше вдоль тропинки. Теперь не было стеснения, не было неловкости. Они шли и улыбались своим мыслям. Спустя время мужчина почувствовал на себе взгляд и вопросительно посмотрел на девушку.

— Что-то не так?

— У тебя волосы распустились. Я просто поняла, что ты всегда ходишь с собранными волосами, вот и смотрю.

Сердце мужчины пропустило удар, когда она обратилась к нему так легко. Но это не помешало мужчине выругаться и проверить наличие ленты на волосах. Благо, она всего лишь упала ему на плечо. Он принялся завязывать волосы в хвост, однако Лора захотела сделать это сама, да с таким порывом, что мужчине оставалось лишь молча опуститься и повиноваться умелым рукам девушки. Она быстро сделала ему причёску, то и дело касаясь пальцами его шеи, и в конце концов сказала:

— Тебе не нравятся распущенные волосы?

Он подхватил её ладонь локтем и кинул на неё быстрый взгляд.

— На тебе нравится, на себе нет. Хью один раз украл у меня ленту прямо перед тем, как мне должны были рисовать потрет. Всё ещё помню, как бегал за ним по всему дому, а он лишь смеялся. Ленту я всё же вернул, но на портрете запечатлён самый недовольный член семьи Ормонд.

Девушка вновь рассмеялась, но в этот раз улыбку не скрывала, чем вызвала такую же ухмылку у мужчины.

— А Хью это...?

— Точно, я же не рассказывал о нём. Это мой приятель. Он для меня всё равно что Эльва и Долорес для тебя - самый близкий человек.

За листвой показался просторный дом, явно принадлежавший девушкам.

— Думаю, о нём я тебе расскажу позже, а сейчас пришло время прощаться. Благодарю, что позволила составить тебе компанию, — мужчина призрачным поцелуем коснулся пальцев девушки и, после её тихого «до встречи», вновь скрылся за листвой.

Он не помнил, как вернулся домой. За окном уже давно светила луна, но он не обращал на неё никакого внимания. В его мыслях была лишь Лора, что так сильно заворожила мужчину. И уснул он лишь тогда, когда предрассветные лучи солнца развеяли её видение.