Арканум

После того дня он понял, что всё же ему нравилось. Нравилось находиться с ней. С его прекрасной Лорой. Они почти не общались за всё время пребывания Уильяма на острове, но ему было более чем достаточно. Она была всем: искусством, танцем, чувством, песней, небом, вольной птицей и, самое главное, чудом. Чудом, которое он мог бы и не встретить. Чудом, которое искренне желал. Чудом, которое досталось именно ему. Лора. Само имя говорило о мелодичности очаровательной обладательницы. Лорелай. Есть ли имя прелестнее? Оно буквально означает "соблазнительница", и именно это имя подходило ей больше любого другого. Одно её воспоминание пробуждало все чувства. Рядом с ней он был мальчиком, добрым, слегка наивным и молчаливым. При ней он оживлялся. Сердце, ранее не стучавшее ни для кого, забилось барабаном при воспоминании о дне, когда она назвала его "Уильямом". Только с нею он боялся. Боялся сказать лишнего, сделать неуместное, посмотреть недоверчиво. Он боялся оттолкнуть её. Его мысли твердили ему:" остановись, не спеши", и он не сопротивлялся. Когда он встретил её... Словами не описать красоты, что он увидел. Он пообещал себе, что любовь эту будет хранить, чтоб его сердце расцвело и заставило цвести всё, включая его самый очаровательный цветок.

Но не слишком ли это было для столь праздного человека, как Уильям? Он не умел любить, да и не любил никогда вовсе, за одним исключением. Это было лишь единожды, и любовь эта была до невозможности проста и очевидна. Он любил мать, хоть и не знал её, не видел, не слышал. Мог лишь представлять. Она была самым дорогим человеком в его жизни, несмотря на то что никогда в ней не присутствовала. Уильям просто не мог представить свою мать, как человека, которого можно не любить. Не мог. Отец не сломался бы из-за смерти обычной девушки. Граф Ормонд любил её. Любил так сильно, как никогда не любил сына.

Любовь к женщине была большой ответственностью и заботой на плечах Уильяма. Как он мог позволить себе допустить такое? Светские дамы из его повседневной жизни были совершенно другими, нежели здесь находящиеся, и он был не уверен, справится ли. Его ужасала сама мысль о возможной неудаче или разочаровании со стороны его прелестной. Как же ему сказать об этом? Какие слова подобрать, чтоб не быть униженным? И как же ему быть на предстоящих встречах, которые были дороги двоим?

Мысли долго не покидали мужчину. Он буквально не мог спать, не мог есть, не мог находиться в окружении девушек, но ни за что на свете не покинул бы этот остров, пока на нём есть она, самая красивая леди, которую он когда-либо видел в своей жизни. По-настоящему он ныне боялся лишь того, что неудача может случиться, и это невозможно будет исправить.

Пока он думал, сумерки накрыли макушки сосен. Ему было пора идти на встречу с Лорой.

У реки сидела она. В тишине. Мужчина подошёл, нескромно по традиции сел рядом и смотрел на другой берег в ожидании песен. Уильям дрогнул. К его спине прикоснулась нежная, ласковая рука. Что же это? Он боялся посмотреть в её сторону, боялся двинуться и более - вдохнуть. До него дошли тихие всхлипы. Рука девушки сильнее обвила мужчину, не скрывая дрожи, а тот был в полной рассеянности. Он не знал, как ему поступить, но понимал, что не вынесет слёз своей любимой. Не сможет.

— Падай в мои объятия, расскажи о бесах, мешающих спать, — Уильям развёл руки, — я больше ничего не могу сделать.

Она прижалась к нему, и юноша понял, что никто его не обнимал так, как она. С чувством. Сильно.

— Можешь. Давай посидим так и помолчим, пожалуйста.

Её слово являлось для него приоритетом. Мужчина, всю жизнь считавший, что его честь превыше всего, именно в этот момент забыл обо всём, кроме её несчастья. Он бы протоптал всю свою гордость, если бы не постарался помочь ей справиться с терзаниями. Поэтому он сидел, поглаживая её по спине и волосам, словно маленького ребёнка. Прижался щекой к её макушке и старался дать ей столько тепла, сколько мог. А сам он перебирал варианты, что же могло случиться. Неужели ссора с подругами? Но девушки неразлучны и слишком дружны.

Мужчина не знал, сколько времени прошло, и знать вовсе не хотел. Он готов был всю ночь сидеть, прижимая к себе девушку. Они просто сидели в объятиях друг друга и не смели двинуться или отпустить, наоборот, они приближались, прижимались сильнее и сильнее. Лоре это было нужно, а Уильяму было достаточно того, что она начинает успокаиваться. Когда её дыхание стало размеренным, он решился заговорить.

— Могу я узнать причину твоего состояния? — Робко спросил мужчина.

— Я же попросила тебя помолчать.

— Я не могу молчать, когда вижу прекрасную леди в слезах.

Она не ответила ему, и он был уверен, что вовсе не хотела.

— Не стоит утаивать...— Уильям не успел договорить, как его собеседница перебила его.

— Почему же я чувствую это? Почему меня так сильно тянет к тебе? Что ты сделал со мной? Что ты делаешь! Моё сердце ещё никогда не рвалось из груди при виде мужчины, но ты... Приворожил меня собственным взглядом, заставил биться сердце своим голосом, поставил на колени самообладание своими руками. Что же мне делать? Как терпеть это? От одной мысли, что ты разочаруешься во мне, становится ужасно больно! Разве не магия это? Разве можно быть таким? Забирать сердце, душу! Красть взгляды и прикосновения! Нагло заставлять мечтать о тебе и любоваться украдкой! Я готова петь для тебя, страдать, сорвать голос, лишь бы ты остался со мной! Рядом! И я не понимаю, что происходит со мной! — Она неловко стучала ладонями о грудь мужчины в то время, как он крепче прижимал её к себе и наблюдал за очаровательными глазами, которые боялись попасть в его ловушку.

— Может, ты понимаешь, но, почему то, боишься признаться в этом и себе, и мне.

Радость от осознания, что Лора чувствует к нему нечто большее, соперничала с чувством вязкого огорчения, ведь именно он стал причиной её слёз. Он понял, что эти чувства стали причиной для её тягостных размышлений точно так же, как и для самого Уильяма. Всё это время она тоже мучалась, выслушивала внутренние споры, терялась в мыслях. Девушка прервала поток его мыслей словами.

— Да, я не могу признать этого, — её руки опустились, — хоть и очень хочу! Но я боюсь стать слабой! Да, я люблю тебя, Уильям! Люблю, как никого. Но это не оправдывает меня! И не оправдает мои грехи! Я хочу быть с тобой, но как я могу быть уверена, что ты не из тех мужчин, кто решит воспользоваться моей нежностью? — Она гордо посмотрела ему в глаза. — Ты многого не знаешь обо мне Уильям, как и я о тебе. Ты думаешь, что я поверю в сказки о вечной любви? Ещё и с графом! — Она усмехнулась и ладонью вытерла солёные дорожки с щёк. — Если бы мы встретились в другом месте, если бы что-то можно было изменить. Я бы отдала всё за то, чтоб беззаботно гулять, держа тебя под руку. Но это жизнь. Как бы я ни любила тебя, дорогой Уильям, я не смогу жить и не считать дни до нашего расставания. Пройдёт год, и ты покинешь это место навсегда, а я останусь тут, потому что знаю, что не смогу покинуть мой дом и моих подруг.

Эти слова окликались в его голове эхом. Её прекрасные губы, голос, твердившие о том, насколько ей тяжело любить его. Он действительно задумался, а если бы они познакомились по-другому? Заметил бы он её в толпе сияющих леди? Обратил бы внимание на удивительную глубину её взгляда?

— Очаровательная Лора, твои песни, твой голос, твои глаза – всё это очаровывает меня всё сильнее с каждой минутой, с каждым днём, с тех самых пор, как я впервые вступил на эту землю. Просто находиться в твоей молчаливой компании, под звуки одинокой реки теперь дороже любых богатств. Ты даёшь мне силы дышать полной грудью. И, кажется, нет момента страшнее, чем разлука с моей милой. Судьба звала меня сюда не ради драгоценностей, а ради твоего тепла и ласковых мелодий. Нежная моя, ты владеешь искусным даром влюблять в себя весь мир, и я – не исключение. Я люблю тебя, Лора, и Всевышний этому свидетель. Навязчивые мысли преследуют меня так же, как и тебя. Но есть ли смысл думать о плохом, если не пробовал хорошего? Возможно, нам нужно лишь попытаться быть друг с другом, чтобы найти ответы.

Она взглянула на него со смесью боли и слепой надежды, а после надрывно прошептала:

— Мы же сломаем друг друга, Уильям.

Он положил ладонь на её щёку и пообещал ей в губы тихое:

— А из осколков получим нечто новое. Совершенное.

Он поймал её судорожныйвыдох и позволил себе поцелуй, по вкусу напоминающий солёные воды океана ибитого хрусталя.