Арканум

Привыкать к острову не было столь простой задачей, как по началу думал Уильям. Он не имел знаний и представлений о данном месте. Погоды же не понимал вовсе. Ночью, казалось, на улицу ступишь - так смерть и встретишь, а днём выглянешь, да и сгоришь заживо, словно заклинательница дьявольская! Но так было далеко не всегда. От жительниц острова он узнал, что такая переменчивость – редкость. На деле же все сезоны там были в меру тёплые, зимой снег если и выпадал, то ненадолго. Большей проблемой для Уильяма являлся сам остров. Он обладал настолько обширными землями, которыми, возможно, не смогла бы похвастаться вся Англия. Леса заполоняли всю местность, и заблудиться в них - легчайшая задача, потому мужчина не рисковал выходить за пределы той местности, которую ему показали девушки. Они указали ему путь к берегу, к поляне, где они встретились и, разумеется, к дому самого мужчины. Наш юный путешественник в родной стране привык к богатству и роскоши, вечному комфорту, но на столь отдалённом острове вряд ли нашлось бы что-то в стиле нынешнего дворянского быта. Как оказалось, среди множества деревьев находилась небольшая деревянная хижина, которая, по словам девушек, была предназначена для таких же скромных посетителей, как наш Уильям. В Англии такие встречались у крестьян, но самому моряку находиться в таком доме, конечно же, не приходилась. Внешне его обитель ничем не отличалась от деревенских домов. Свободного пространства в доме было относительно много. Старинные (и довольно дорогие) картины, живые цветы и тусклый свет придавали свой уют, который радовал глаз мужчины. Кровать, стол и стулья не отличались новизной, но ради награды юноша был готов жить в самом лесу у чёрта на куличиках! Девушки так же помогли ему с добыванием пищи: показали, где и в каких места это сделать легче всего: на деревьях, в реке, даже где-то в чаще леса, но именно на последнее мужчина не решался. Они хотели преподнести ему кинжал для охоты, однако он отказался в пользу привычного складного ножика. Так время и шло, Уильям изо дня в день старался приносить в дом ягоды, что росли на кустах за его домом, фрукты и единожды принёс зайца, который мирно пробегал по поляне. Это была первая охота в его жизни, однако нельзя было сказать, что ему это принесло много радости. Так как помимо добывания еды занятий на острове не было, молодой человек всё чаще старался общаться с девушками, гулял с ними, узнавал о них. Однажды, когда девушки веселились на привычной поляне, он сидел рядом с черноволосой красавицей на берегу реки и осознал, что всё ещё не знает их имён. Он посмотрел на улыбающуюся рядом девушку и на удивление робко спросил, как же зовут её и её подруг. Девушка в ответ засмеялась, лукаво спросив: "Неужто мы вам интересны, дорогой наш странник?" Но несмотря на смешки он всё же услышал ответ:

— Я Лорелай, для близких Лора, — плавно ответила прекрасная обладательница чудесного голоса.

— Я Эльва! — Задорно подпрыгнула в танце милая фея.

Девушка, с огненными волосами выдержала некую паузу, смотря прямо в глаза мужчине, и лишь потом ответила, мысленно сдавшись в этой немой борьбе.

— Я, — она устало выдохнула, — Долорес. Можете звать меня Долорес, — ответила девушка и опустила взгляд.

— Какая Лола у нас серьёзная! — Смеясь, воскликнула фея, — зови меня Долорес, — с наигранной серьёзностью спародировала её Эльва, на что все тихо засмеялись.

Эльва и правда была довольно задорной девушкой, чем и выделялась среди подруг. Каждая из них была особенной. Лора нежная и чувственная, словно одна из роз, растущих в его саду, но помимо грациозности она способна вызывать страстные чувства. Фея всем видом напоминала белую лилию, символ чистоты и непорочности. Долорес же... Серьёзная характерная леди, что напоминает азалию. Все они притягивали к себе своей красотой и уникальностью. Уильяма поражало, что как бы часто девушки не развлекались между собой, все их забавы не скрывали удивительную грамотность и острый ум. Они были интересными девушками, которых хотелось узнавать, и хоть манеры их отличались от привычных для путешественника, они нравились ему такими, настоящими, без наигранной аристократичности и навязанного этикета. Иногда он думал, что после отплытия ему будет тоскливо без них, без задора и спонтанных плясок у реки, без звонкого смеха и ярких улыбок. Мужчина бы хотел выучить их песни, танцевать с ними и купаться, хотя бы иногда забывая о правилах приличия будущего графа. В какой-то момент он и вовсе думал, чтоб остаться с ними, но сразу отмахнулся от этой идеи, уж слишком много он потеряет, но сколько же получит?

В множестве бессмысленных раздумий и радостных вечеров Уильям прожил на Аркануме полтора месяца. Бывали времена, когда он скучал по ночным вылазкам, скучал по шумным улицам родного города, скучал по роскоши и уважительному обращению к собственной персоне, скучал по Хью, с которым он делился всем. Конечно, ему было весело и уютно, особенно, когда он вспоминал, к чему это веселье и уют приведут. Беззаботные дни в окружении девиц недурной внешности и недурных нравов. Никто не обязывал его быть прилежным мужчиной, не позорить имя отца и тем более не призывал жениться. Чего же ещё он мог желать? Казалось, ничего. Но уверенным в этом не был даже он. Мужчина не мог не представлять себя рядом с кем-то из них. Такова была его натура, его дурной характер, что впитал травмы из глубокого детства, сделав разгульный образ жизни привычным для него. Для всех на родине Уильям Ормонд был влиятельным и желанным мужчиной, от воздыхательниц не было отбоя, и ему это ничуть не досаждало. Ему нравилось ощущать любовь, видеть, что он нужен. Но несмотря на это, он знал, как его называют в народе. Прославленный среди отцов юных аристократок «графский ублюдок Ормонд». Он был знаменит благодаря многочисленным связям с женщинами. Однако ни с одной он не встречался чаще одного раза, кроме дочери Де Клера. Абсолютно каждый в городе понимал, что Ормонд младший – человек не для семьи. Уильям мог быть другом, любовником, сопровождающим на бал, но не мужем или отцом. Он и сам понимал это. "Уильям" означает отважный защитник. Такое имя ему дала мать. Женщина, которая не смогла пережить рождение своего сына и не смогла воспитать его чутким мужчиной. Женское внимание - то, чего не хватало ему в начале жизни. Поэтому он перекрывал своё одиночество женщинами, которые не слышали о чести и достоинстве.

Однако тяжёлые воспоминания о прогулках с Хью в компании безликих девиц не мешали ему жить на острове довольно праздно, хоть и не всегда. Однажды, когда на Уильяма вновь накатила волна тоски, он отправился гулять по вечернему острову. Среди стволов деревьев до него донеслось пение, такое же, как в тот самый день, когда он впервые ступил на эту землю. Мелкими шагами, боясь спугнуть мелодию, он подошёл к месту, откуда шёл звук. Это был небольшой луг, с продолжением той самой реки, в которой так любили плескаться девушки. Лора сидела на берегу и пела. Этот голос нельзя было сравнить с чем-либо. Слова плавно текли от её прекрасных уст и улетали высоко в небо, заставляя редких птиц завидовать талантливой девушке. Прежде он не слышал столь прекрасного музыкального голоса. Уильям даже не пытался бороться с нахлынувшими, как волна, чувствами, и лишь смиренно ожидал момента, когда сможет отдаться своим желаниям. Незаметно для себя, в каком-то бессознательном порыве, он подошёл ближе к изящной фигуре и подсел к ней, закрыл глаза и слушал как никогда внимательно. Девушка вздрогнула, явно удивилась, но петь вовсе не перестала. Они не смотрели друг на друга, не прикасались, держали невидимую дистанцию из музыкальных нот. Он и не догадывался, сколько они просидели, пока запас песен не иссяк. Они сидели в тишине, и никто не смел прерывать её. Вскоре девушка встала и, ничего не сказав, отправилась в неизвестную для путника сторону. И лишь одну коротенькую фразу успел проронить Уильям до того, как девушка скрылась за листвой деревьев: «Ничего прекраснее не видел и не слышал». Он не был уверен, дошли ли эти слова до девушки, но сам он знал, что будет приходить на этот луг каждый день, лишь бы увидеть её.

Так и случилось. На следующий же день, как только макушек деревьев затронули несмелые сумерки, он пришёл на луг. Девушки не было, потому он сел на берег и наслаждался тихим журчанием воды. Он успел потерять всякую надежду на их встречу, однако из-за листвы послышались несмелые шаги, которые приближались к мужчине. Лора села рядом и без лишних приветствий начала тихо петь. Они оба понимали, что эти встречи будут продолжаться, но никто не знал, к чему они ведут. Это стало своего рода привычкой. Они вовсе не договаривались об этом, на прогулках и словом не молвились, но на место их свиданий приходили одновременно, когда сумерки накрывали вершину леса. Они сидели в тишине, наслаждаясь друг другом, или же Уильям слушал её пение, наслаждаясь ею. Они изучали друг друга, но старались не показывать прямо свою заинтересованность. Все встречи проходили одинаково скромно и чудно, никто не смел что-то менять или торопить события. Они просто плыли. Плыли по течению буйной реки навстречу неясному будущему.