Замок для принцессы

НЕЙТ

Я знал, что Хлоя будет злиться. Знал еще до того, как шагнул в этот чертов зал с Изабель на моем локте, ее серебристое платье слепило глаза, а ее улыбка была как нож, который она с удовольствием вонзала в Хлою. Я видел, как Хлоя смотрит на нас, ее зеленое платье подчеркивало каждый изгиб, но ее глаза — полные боли и гнева — разрывали мне сердце. Я ненавидел себя за это. Ненавидел папу за его бизнес с Виктором Салливаном, ненавидел Изабель за ее манипуляции, ненавидел этот чертов поводок, который держал меня. Но я не мог иначе — не сейчас. Один неверный шаг, и контракт папы, его компания, наша семья — все могло рухнуть. Виктор не из тех, кто прощает. И я не мог позволить, чтобы это коснулось Хлои.

Но когда я увидел ее на танцполе с Лиамом, что-то во мне сломалось. Она кружилась в его руках, ее смех звенел, но я знал, что он фальшивый. Ее глаза то и дело находили меня, и каждый взгляд был как удар в грудь. Лиам, этот чертов "хороший парень", держал ее за талию, его рука лежала там, где должна была быть моя, и я почувствовал, как кровь закипает. Она делала это нарочно — я знал. Хотела, чтобы я почувствовал ту же боль, что и она, видя меня с Изабель. И, черт возьми, это сработало. Я сжал бокал так, что думал, он треснет, а Изабель что-то щебетала мне на ухо, но ее голос был просто шумом. Я не слышал ничего, кроме собственного пульса и смеха Хлои, который принадлежал не мне.

— Нейт, ты меня слушаешь? — Изабель дернула меня за рукав, ее голос был раздраженным, но я отмахнулся.

— Отвали, — буркнул я, не глядя на нее, и шагнул вперед, не в силах больше терпеть. Помолвка, папа, Виктор — все это перестало иметь значение. Хлоя была моей, и я не собирался стоять и смотреть, как она танцует с другим.

Мелодия закончилась, и я пробился через толпу, пока Лиам и Хлоя не остановились. Она смеялась, но ее глаза были холодными, когда встретились с моими. Лиам что-то сказал ей, но я не дал ему договорить. — Хлоя, — сказал я, голос низкий, почти рычащий. — Принцесса, мы уходим.

Она замерла, ее брови взлетели, и я увидел, как гнев вспыхнул в ее глазах. — Нейт, ты серьезно? — ответила она, скрестив руки. — Мы не можем уйти с помолвки наших родителей! Это их день!

Я шагнул ближе, мои глаза не отрывались от ее. — Я сказал, уходим, Хлоя. — Мой голос был твердым, но внутри я дрожал от смеси ярости и отчаяния. Я не мог больше играть в эти игры, не мог притворяться, что Изабель — это нормально, не мог смотреть, как Хлоя отдаляется. — Пойдем. Сейчас.

Лиам кашлянул, явно чувствуя напряжение. — Эй, Нейт, может, остынешь? — начал он, но я бросил на него взгляд, от которого он замолчал.

— Это не твое дело, Лиам, — отрезал я, беря Хлою за запястье. Она выдернула руку, но я видел, как ее решимость колеблется.

— Нейт, ты не можешь просто... — начала она, но я перебил.

— Хлоя, или ты идешь со мной, или я уведу тебя силой, — сказал я, понизив голос, чтобы только она слышала. — Я не шучу. Нам надо поговорить. Без всего этого. — Я кивнул на зал, на Изабель, которая смотрела на нас с другого конца, ее лицо было смесью раздражения и любопытства.

Хлоя сжала губы, ее глаза метали молнии, но она кивнула. — Ладно, — пробормотала она, бросив взгляд на Лиама. — Прости, Лиам. Я... мне надо идти.

Он пожал плечами, но я видел, как он напрягся. — Без проблем, Хлоя. Позвони, если что. — Его взгляд скользнул ко мне, и я едва сдержался, чтобы не сказать что-нибудь резкое.

Мы вышли из хола, холодный воздух ударил в лицо, но не остудил меня. Хлоя шла рядом, ее каблуки цокали по тротуару, она молчала, но я чувствовал ее гнев, как статическое электричество. Я открыл дверь своего Porsche, она села, скрестив руки, и я захлопнул дверь, обойдя машину. Когда я сел за руль, я завел двигатель, и машина рванула с места, шины взвизгнули. Я гнал, быстрее, чем нужно, чувствуя, как адреналин бьет в виски.

— Нейт, сбавь скорость! — Хлоя вцепилась в сиденье, ее голос был резким. — Ты что, с ума сошел?

— Может, и сошел, — ответил я, не отрывая глаз от дороги. — Но я не могу больше, Хлоя. Не могу смотреть, как ты танцуешь с Лиамом, как ты злишься на меня из-за Изабель, как этот чертов цирк разрывает нас. Я люблю тебя, и мне плевать на все остальное.

— Тогда почему ты не скажешь папе правду? Почему не скажешь, что любишь меня? Или это все слова, Нейт? Может, Изабель права, и я для тебя — просто развлечение?

Это было, как удар в челюсть. Я резко вывернул руль, машина с визгом шин остановилась на обочине, гравий захрустел под колесами. Темнота вокруг была густой, только фары выхватывали кусок пустой дороги, а звезды над нами казались холодными и далекими. Я повернулся к Хлое, кровь пульсировала в висках, руки дрожали. — Не смей так говорить, — прорычал я, мой голос был хриплым, почти животным. — Ты думаешь, я играю? Ты думаешь, я не сгораю каждый раз, когда вижу тебя с кем-то, как с Лиамом? Я готов разнести этот чертов мир, чтобы быть с тобой, Хлоя. Но я не могу потерять тебя из-за этого дерьма с Виктором.

Она смотрела на меня, ее грудь вздымалась, слезы текли по щекам, но глаза не отрывались от моих, полные гнева, боли и чего-то еще — желания, которое я знал так хорошо. — Тогда докажи, Нейт, — сказала она, голос хриплый, почти шепот. — Докажи, что я для тебя — не просто слова. Потому что сейчас я чувствую себя пустым местом.

Я не выдержал. Моя рука потянулась к ней, пальцы схватили ее за затылок, запутавшись в ее мягких волосах, и я притянул ее к себе. Наши губы столкнулись с такой силой, что зубы клацнули, поцелуй был яростным, голодным, полным злости и отчаяния. Она ахнула, ее дыхание смешалось с моим, но ответила, так же яростно, ее пальцы вцепились в мою рубашку, сминая ткань, ногти царапнули кожу через нее. Я застонал, углубляя поцелуй, мой язык скользнул к ее, танцуя в лихорадочном ритме, ее вкус — соль слез, сладость шампанского, что-то чисто ее — сводил меня с ума. Ее руки дернули мой пиджак, срывая его с плеч, и я почувствовал, как ее ладони, горячие и жадные, скользнули по моей груди, расстегивая рубашку, пуговицы отлетели, но мне было плевать.

— Хлоя... — выдохнул я, отрываясь на миг, мой лоб уперся в ее, дыхание сбилось, сердце колотилось, как молот. — Ты моя. Никто, ни Изабель, ни ее чертов отец, не заберет тебя у меня.

Она дрожала, ее пальцы впились в мои плечи, оставляя жгучие следы. — Тогда покажи мне, Нейт, — прошептала она, ее голос был смесью гнева, боли и желания, которое я чувствовал в каждом ее движении. — Покажи, что я твоя. Прямо сейчас.

Я не думал. Мои руки нашли молнию на ее платье, потянули вниз с резким звуком, ткань соскользнула с ее плеч, обнажая гладкую кожу, которая блестела в тусклом свете фар. Она ахнула, когда я дернул платье ниже, открывая ее грудь, кружевной бюстгальтер, который я расстегнул одним движением, бросив его на заднее сиденье. Ее соски напряглись на прохладном воздухе, и я наклонился, мои губы нашли их, язык кружил по чувствительной коже, дразня, покусывая, пока она не застонала, выгибаясь ко мне. — Нейт... — Ее голос был хриплым, пальцы запутались в моих волосах, потянув сильнее, чем нужно, и я рычал, чувствуя, как желание затмевает все.

Я потянул ее на себя, и она оказалась на моих коленях, ее ноги по обе стороны от меня, платье задралось до талии, обнажая ее бедра, тонкие черные трусики, которые я сдернул одним движением, бросив куда-то на пол. Салон Porsche был тесным, руль упирался мне в спину, но мне было плевать. Я хотел ее, хотел, чтобы она знала, что она моя, что никто другой не имеет значения. Мои руки скользнули по ее бедрам, пальцы впились в мягкую кожу, и я притянул ее ближе, чувствуя, как она дрожит, как ее тело отзывается на меня.

— Нейт... — прошептала она, когда мои губы нашли ее шею, покусывая, целуя, оставляя красные следы, которые я знал, она спрячет завтра. — Мы не должны... не здесь... — Но ее голос дрожал, и она прижалась ко мне, ее руки стянули мою рубашку, обнажая торс, ногти царапнули по груди, оставляя жгучие полосы.

— Должны, — прорычал я, моя рука скользнула между ее ног, пальцы нашли ее, горячую, влажную, и она ахнула, ее бедра дрогнули под моими прикосновениями. — Хочу тебя, Хлоя. Хочу, чтобы ты чувствовала меня. Чтобы не сомневалась. — Я дразнил ее, мои пальцы двигались медленно, кругами, чувствуя, как она сжимается, как ее дыхание становится прерывистым.

— Черт... Нейт... — Ее голос сорвался, она выгнулась, ее грудь прижалась к моей, и я нашел ее губы, целуя жадно, зубы слегка прикусили ее нижнюю губу, язык скользнул глубже, пока она не застонала мне в рот. Ее руки дернули мой ремень, пряжка звякнула, и я почувствовал, как ее пальцы обхватывают меня через брюки, дразня, медленно, с той же злостью, что горела в ее глазах. Я застонал, прижимаясь лбом к ее плечу, дыхание сбилось. — Хлоя... ты меня убьешь, — пробормотал я, голос хриплый от напряжения.

— Хочу тебя, — шепнула она, ее губы коснулись моего уха, горячее дыхание обожгло кожу. — Хочу чувствовать тебя, Нейт. Хочу, чтобы ты был моим. — Ее пальцы расстегнули молнию, стянули брюки вниз, и я почувствовал, как ее рука обхватывает меня, твердо, уверенно, дразня по всей длине, пока я не зарычал, сжимая ее бедра.

Я откинул сиденье назад, давая нам больше места, и она оседлала меня, ее платье было смято вокруг талии, кожа блестела от пота в слабом свете фар. Ее глаза, полные желания, боли и любви, не отрывались от моих, и я не мог отвести взгляд. — Ты моя, — сказал я, голос низкий, почти рычание, мои руки притянули ее ближе, пока она не ахнула, чувствуя меня, твердого, пульсирующего, против ее бедра. — Только моя.

— Тогда докажи, — выдохнула она, ее голос дрожал, но был твердым, она наклонилась, поцеловав меня, ее язык сплелся с моим, и я почувствовал, как она прижимается ближе, ее бедра двигались, дразня меня. — Докажи, что я важнее, чем Изабель, чем ее отец, чем все.

Я не ответил словами. Мои руки схватили ее бедра, приподнимая, и я вошел в нее, медленно, чувствуя, как она напрягается, а потом расслабляется, ее стон эхом отозвался в салоне. Она была горячей, тугой, идеальной, и я замер на миг, давая ей привыкнуть, мои глаза не отрывались от ее, полных эмоций, которые я не мог прочитать до конца. — Ты в порядке? — шепнул я, целуя уголок ее губ, мой голос дрожал от сдерживаемого желания.

— Да... — выдохнула она, ее бедра двинулись, принимая меня глубже, и я застонал, чувствуя, как она обхватывает меня, как ее тело отвечает на каждое мое движение. — Двигайся, Нейт... пожалуйста.

Я начал двигаться, сначала медленно, каждый толчок был глубоким, чувственным, как будто я хотел впечатать в нее свою любовь, свое обещание. Ее ногти впились в мои плечи, царапая кожу, оставляя жгучие следы, и я рычал, ускоряя ритм, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, как ее дыхание становится прерывистым. — Хлоя... черт, ты... — Я не договорил, мои губы нашли ее шею, покусывая, целуя, язык прошелся по ее ключице, вниз, к груди, где я снова нашел ее соски, дразня их, пока она не выгнулась, ее стон был громким, почти криком, эхом отразившимся в тесном салоне Porsche. Ее кожа была горячей, слегка соленой от пота, и я не мог насытиться, мой язык кружил по чувствительным точкам, зубы слегка прикусывали, вызывая дрожь в ее теле. Хлоя вцепилась в мои волосы, потянув сильнее, чем нужно, и я рычал, чувствуя, как желание затмевает все — гнев, вину, страх потерять ее. Ее стоны были музыкой, каждый звук подстегивал меня, и я хотел, чтобы она чувствовала только меня, только этот момент.

— Нейт... быстрее... — выдохнула она, ее голос сорвался, дрожал от напряжения, и я подчинился, мои руки сжали ее бедра, притягивая ближе, мои толчки стали резче, глубже, каждый из них был как обещание, что она моя, что никто — ни Изабель, ни ее отец, ни этот чертов мир — не встанет между нами. Ее ногти впились в мои плечи, царапая кожу через рубашку, оставляя жгучие следы, которые я знал, будут гореть завтра. Машина качалась в такт нашим движениям, стекла запотели, отрезая нас от темной дороги и звездного неба. Я чувствовал, как ее тело сжимается вокруг меня, горячее, тугое, и каждый ее стон, каждый рваный вдох приближал ее к краю.

— Я люблю тебя, — выдохнул я, мои пальцы скользнули между нами, находя чувствительную точку, лаская кругами, медленно, дразняще, пока она не ахнула, ее бедра задрожали, прижимаясь ко мне. — Ты моя, Хлоя. Навсегда. — Мой голос был хриплым, почти рычанием, я смотрел в ее глаза, полные желания, боли и любви, и не мог отвести взгляд. Она была такой красивой — волосы растрепаны, губы припухли от наших поцелуев, кожа блестела от пота, и я знал, что этот момент, этот образ останется со мной навсегда.

— Нейт... я... — Ее слова утонули в стоне, она выгнулась, ее тело содрогнулось, оргазм накрыл ее волной, ее ногти впились глубже, оставляя красные полосы на моей коже. Ее крик, хриплый, отчаянный, эхом отозвался в салоне, и я почувствовал, как она сжимается вокруг меня, посылая меня за грань. Я ускорил темп, мои движения стали резче, почти яростными, и я излился с низким, гортанным стоном, прижимая ее так крепко, что чувствовал, как наши сердца бьются в унисон. Мои руки дрожали, обнимая ее, ее лоб уперся в мой, пот смешивался, дыхание было тяжелым, прерывистым.

Мы замерли, сплетенные, кожа к коже, в тесном салоне, где запах ее ванильного парфюма смешивался с моим одеколоном и мускусным ароматом страсти. Ее грудь вздымалась, она все еще дрожала, ее пальцы медленно разжались, скользнув по моей шее, оставляя ощущение тепла. Я поцеловал ее, медленно, нежно, в отличие от яростного жара минуту назад, мои губы касались ее виска, щеки, уголка рта, будто я хотел запомнить каждый дюйм. — Нейт... — прошептала она, ее голос был слабым, уязвимым, но злость, что горела в ней раньше, растаяла, оставив только усталость и что-то, похожее на надежду. — Ты правда выберешь меня?

Я прижал ее ближе, мои руки гладили ее спину, чувствуя, как она расслабляется в моих объятиях. — Я уже выбрал, принцесса, — сказал я, голос хриплый, но твердый, как клятва. — Изабель, Виктор, Ричард — они не заберут тебя у меня. Я найду способ. Клянусь.

Она кивнула, но в ее глазах мелькнула тень сомнения, и я знал, что слова — даже такие, подкрепленные тем, что мы только что пережили, — не сотрут боль, которую она чувствовала, видя меня с Изабель. Я поцеловал ее снова, мои губы задержались на ее, мягко, успокаивающе, пока она не ответила, ее руки обвились вокруг моей шеи. — Нам надо домой, — пробормотал я, неохотно отстраняясь, помогая ей поправить платье, которое было смято и задрано до талии. — Поговорим там. Без этого... — Я кивнул на запотевшие стекла, на разбросанную одежду, и она слабо улыбнулась, щеки порозовели.

— Ты невыносимый, — шепнула она, но в ее голосе была теплота, и я почувствовал, как часть напряжения отпускает. Она перелезла обратно на пассажирское сиденье, поправляя волосы, пока я застегивал рубашку, хотя пара пуговиц так и осталась где-то на полу.

Я завел двигатель, но на этот раз ехал медленнее, позволяя ночи и тишине окружить нас. Хлоя молчала, глядя в окно, ее рука лежала на сиденье, и я накрыл ее своей, сжимая пальцы. — Хлоя, — начал я, голос тише, чем обычно. — Я знаю, что сегодня было дерьмово. Изабель... я не хотел этого. Но я не лгал тебе. Я найду способ разорвать эту связь с ней, с ее отцом. Просто... дай мне немного времени.

Она повернулась ко мне, ее глаза были усталыми, но в них было что-то новое — не только боль, но и решимость. — Я хочу верить тебе, Нейт, — сказала она тихо. — Но я не могу так жить. Видеть тебя с ней... это убивает меня. Если ты не выберешь меня полностью, я не знаю, смогу ли остаться.

Ее слова ударили, как молот, но я кивнул, сжимая ее руку сильнее. — Я выберу тебя, Хлоя. Клянусь. — Я не знал, как именно я это сделаю, как вырвусь из хватки Виктора Салливана, как защищу папы, но я знал одно: я не потеряю ее. Не после этой ночи, не после того, как почувствовал ее, как она отдавалась мне, как мы растворились друг в друге.

Мы подъехали к дому, свет в окнах был приглушенным, мама Хлои и папа, наверное, еще были на помолвке, и я припарковался, выключив двигатель. Тишина накрыла нас, только слабый шум ночного ветра доносился снаружи. Я повернулся к Хлое, ее лицо было мягче, но все еще напряженным. — Пойдем внутрь, — сказал я, открывая дверь. — Нам надо поговорить. Обо всем.

Она кивнула, но, когда мы вышли из машины, я заметил, как она посмотрела на меня — с той же смесью любви и страха, что я видел в ее глазах на танцполе. Я знал, что эта ночь не решила ничего, только дала нам передышку. Изабель, ее отец, эта чертова папка с правдой о ее отце, спрятанная в моем шкафчике — все это все еще висело над нами. Но я был готов драться. За нее. За нас.

Мы вошли в дом, и я закрыл дверь, чувствуя, как тяжесть возвращается. — Хлоя, — начал я, когда мы оказались в гостиной, темной и тихой. — Я хочу, чтобы ты знала... я не играю с тобой. Никогда не играл. Изабель — это не мой выбор. Это... долг. Но я найду способ вырваться.

Она посмотрела на меня, ее глаза блестели в полумраке. — Тогда найди его быстро, Нейт, — сказала она, голос был тихим, но твердым. — Потому что я не знаю, сколько еще смогу это выносить.

Я шагнул к ней, обняв ее, притянув к себе, и она не отстранилась, ее руки обвились вокруг меня. — Я сделаю это, — шепнул я, целуя ее в макушку. — Для тебя. Для нас.

Но в глубине души я знал, что время уходит. Изабель наверняка уже заметила, что мы сбежали с помолвки, и ее отец, Виктор, не из тех, кто прощает такие выходки. А еще эта папка, жгущая мой разум, с правдой о ее отце, живущем в Нью-Йорке, которую я не мог ей открыть. Я должен был найти выход, и быстро, или все, что у нас было, могло рухнуть.