Замок для принцессы

НЕЙТ

Мы лежали, сплетенные, в моей постели, кожа Хлои была горячей и мягкой под моими пальцами, ее дыхание, все еще неровное, смешивалось с моим. Ее запах — ваниль, смешанная с чем-то, что было только ее, — обволакивал, как наркотик, и я не мог насытиться. Только что мы пережили момент, который перевернул мой мир: ее стоны, ее тело, дрожащее подо мной, ее шепот, что она меня любит. Я был на вершине, готовый остаться в этой комнате навсегда, с ней, в этом мгновении. Но, как всегда, реальность решила влезть.

Мой телефон зажужжал на тумбочке, как назойливый комар, и я чертыхнулся, неохотно потянувшись за ним, не выпуская Хлою из объятий. Экран загорелся

— Марк? Что за дела?

— Нейт, — его голос был низким, с напряженной ноткой. — Я нашел кое-что. Про отца Хлои. Это не по телефона. Надо встретиться. Сегодня. Это важно, чувак.

Я замер, сердце ухнуло. Хлоя приподнялась, ее глаза, еще затуманенные от наших мгновений, смотрели с вопросом. Я сжал ее руку, чтобы успокоить, но внутри уже бурлил адреналин. Отец Хлои. Она думала, он погиб в аварии, когда она была ребенком. Я копнул пару недель назад, когда понял, что влюблен по уши, — хотел знать все о ее прошлом, чтобы защитить ее. Марк, с его связями и хакерскими мозгами, был моим козырем. — Где и когда? — спросил я, понизив голос.

— Через час, у старого склада на Пятой — сказал Марк и отключился.

Хлоя смотрела на меня, брови сдвинулись, в ее глазах мелькнула тревога. — Кто это был? — спросила она тихо, ее голос был мягким, но я чувствовал, как она напряглась.

Я поцеловал ее в лоб, стараясь прогнать ее беспокойство. — Марк, старый друг. Говорит, нашел что-то важное. Надо съездить. — Я замялся, не желая грузить ее, но она заслуживала хоть части правды. — Это... может помочь мне с делами. Но тебе не о чем волноваться, принцесса.

Ее глаза потемнели, она прикусила губу. — Это про Изабель? — спросила она, и я услышал нотку боли в ее голосе.

— Нет, — ответил я быстро, сжимая ее руку. — Это не про нее. Клянусь, я разберусь с Изабель. Это... другое. Но я не хочу, чтобы ты грустила. — Я улыбнулся, пытаясь вернуть ей легкость. — Давай, отвезу тебя домой, а потом съезжу к нему. А после... продолжим, где остановились. — Я подмигнул, и она слабо улыбнулась, ткнув меня в плечо.

— Ты невыносимый, — пробормотала она, но ее глаза потеплели.

Мы оделись, я нарочно задержал пальцы на ее талии, помогая застегнуть джинсы, и она рассмеялась, отталкивая меня. — Веди себя прилично, Нейт.

— С тобой? Никогда, — ответил я, целуя ее быстро, жадно, пока мы шли к двери.

В машине было тихо, только радио бормотало какую-то попсу. Хлоя сидела рядом, глядя в окно, ее рука лежала в моей, пальцы слегка сжимали мои, будто она не хотела отпускать. Я чувствовал ее тревогу, и это убивало меня. Я поднес ее руку к губам, поцеловал костяшки. — Все будет нормально, Хлоя. Я вернусь, и мы будем вместе. Без всякого дерьма.

Она кивнула, но ее взгляд был тяжелым. — Просто... будь осторожен, Нейт.

Я усмехнулся, паркуясь у дома. — Я всегда осторожен. — Я наклонился, поцеловал ее, медленно, чувствуя, как она тает под моими губами. — Скоро вернусь, принцесса.

Она вышла, бросив на меня взгляд, полный любви и беспокойства, и я дождался, пока она зайдет в дом, прежде чем развернуть машину. Склад на Пятой был в получасе езды, и я гнал, мысли вихрем кружились. Марк нашел что-то про отца Хлои. Она всегда говорила, что он погиб в аварии, но я подозревал, что там не все чисто. Если Марк прав, это может все изменить. И я не знал, как защитить Хлою от того, что я могу узнать.

Я припарковался у старого склада, темного и заброшенного, только слабый свет фонаря освещал ржавые ворота. Марк ждал, прислонившись к своей машине, сигарета тлела в его руке. Его лицо было хмурым, и я почувствовал, как внутри сжимается. — Нейт, — сказал он, выпуская дым. — Надеюсь, ты готов. Это дерьмо глубже, чем ты думаешь.

— Что нашел? — спросил я, голос жестче, чем хотел. — Он мертв или нет?

Марк открыл багажник, вытащил потрепанную папку и флешку. — Он жив, Нейт. Жив и здоров. Та "авария" — подстава, инсценировка. Он сбежал от долгов, или от кого-то покруче, хрен знает. У него новая семья — жена, ребенок.

Я схватил папку, пальцы дрожали. Фото: мужик с седеющими висками, глаза, как у Хлои, только усталые. Документы, банковские выписки, паспорт. Жив. Хлоя плакала по ночам, думая, что потеряла его навсегда, а он строит новую жизнь, как трус. — Как ты это нашел? — спросил я, хотя знал, что Марк копает, как бульдог.

— Ты просил, я проверил, — пожал он плечами. — Нашел копа, который вел дело об аварии. Он всегда подозревал подлог, но без доказательств. Теперь они у меня. Но, Нейт, это взорвет ее мир. Если она узнает...

— Она не узнает, — отрезал я, сжимая папку так, что бумага смялась. — Не сейчас. Она не готова. Я сам разберусь. Может, найду его, заставлю ответить. Но Хлоя... она не должна страдать.

Марк кивнул, хлопнув меня по плечу. — Ты всегда был таким, Нейт. Только не влезь в дерьмо глубже, чем надо. Если ее мать или кто другой узнает, что ты копал...

— Я знаю, — перебил я, сунув папку и флешку в карман куртки. — Спасибо, Марк. Если что-то еще всплывет, звони.

— Удачи, чувак, — сказал он, садясь в машину. — Береги ее.

Я сел в тачку, сердце колотилось. Хлоя не должна знать. Не сейчас, когда она только начала мне доверять, когда мы нашли друг друга. Я найду ее отца, выясню, что за игру он ведет, но она останется в стороне. Ради нее я готов на все.

***

Марк уехал, его тачка скрылась в темноте, оставив за собой только запах бензина и тлеющий окурок на асфальте. Я стоял у склада, сжимая папку и флешку, которые жгли руки, будто раскаленные угли. Отец Хлои жив. Не в каком-то захолустном городишке на границе, а в Нью-Йорке, под новым именем, с новой семьей, пока Хлоя думает, что он сгинул в той аварии. Марк раскопал все: документы, фото, даже адрес в Бруклине, где этот ублюдок строит свою новую жизнь. Я сжал кулаки, чувствуя, как ярость и беспомощность борются внутри. Хлоя не должна узнать. Не сейчас. Не когда она только начала мне доверять, когда мы нашли друг друга.

Я сел в машину, сунул папку и флешку в бардачок, захлопнув его так, что пластик хрустнул. Дорога домой была как в тумане — я гнал, но мысли были где-то далеко. Как сказать ей? Или не говорить вообще? Она плакала по ночам, шептала о нем во сне, а он... он просто сбежал, оставив ее с этой болью. Я не дам ей снова страдать. Не из-за него.

Я припарковался у дома, свет в окнах был приглушенным — родители наверное, уже спали. Я глубоко вдохнул, стараясь унять бурю внутри. Хлоя не должна ничего заподозрить. Не сейчас. Я вытащил папку из бардачка, сунул ее под куртку и вошел в дом, стараясь ступать тихо. В гостиной было темно, только тикали часы на стене. Я пробрался к своему шкафчику в прихожей, открыл его и засунул папку в самый дальний угол, под старые кроссовки и какую-то коробку с барахлом. Никто не найдет. Никто не должен.

Я поднялся по лестнице, сердце стучало, но я заставил себя выдохнуть. У двери Хлои я остановился, глядя на тонкую полоску света под ней. Она не спала. Я постучал тихо, и ее голос, мягкий, но настороженный, ответил: — Кто там?

— Твой герой, — шепнул я, открывая дверь и проскальзывая внутрь, закрыв ее за собой. Хлоя сидела на кровати, в пижамной футболке, волосы распущены, книга валялась рядом. Ее глаза, такие знакомые, такие похожие на глаза того человека с фото, смотрели на меня с тревогой.

— Нейт? — Она нахмурилась, отложив книгу. — Ты в порядке? Что сказал Марк?

Я заставил себя улыбнуться, хотя внутри все сжималось. — Все нормально, принцесса, — сказал я, садясь на край ее кровати. — Просто старые дела. Марк нашел кое-что, но ничего срочного. — Я наклонился, поцеловал ее в висок, чувствуя, как ее запах успокаивает, но не до конца. — Скучала по мне?

Она закатила глаза, но улыбнулась, ткнув меня в плечо. — Ты был всего пару часов, не зазнавайся. — Но ее голос был мягким, и она придвинулась ближе, ее рука легла на мою. — Ты какой-то... напряженный. Точно все хорошо?

Я сжал ее пальцы, глядя в ее глаза, и солгал, ненавидя себя за это. — Все идеально, Хлоя. Просто устал. И... черт, я не могу перестать думать о тебе. — Я наклонился, поцеловал ее, медленно, глубоко, чтобы отвлечь ее, чтобы отвлечь себя. Она ответила, прижимаясь ближе, и я почувствовал, как ее тепло прогоняет тени, хотя бы на миг.

— Ты невыносимый, — пробормотала она, отстраняясь, но ее щеки порозовели. — Но я рада, что ты вернулся.

— Я всегда вернусь, — сказал я, и это была правда, даже если я скрывал от нее целую пропасть. — Давай спать, принцесса. Завтра новый день, и я хочу видеть твою улыбку.

Она кивнула, устраиваясь под одеялом, и я лег рядом, обняв ее сзади. Ее тело прижалось ко мне, теплое, родное, и я закрыл глаза, стараясь не думать о папке в шкафчике, о мужике в Нью-Йорке, который разбил ей сердце. Я не дам ему сделать это снова. Но как справиться с этой тайной, когда она лежит в моих объятиях, доверяя мне? Я не знал. Но ради нее я найду способ.

***

Утро следующего дня было серым, как мой настрой. Я проснулся в своей комнате, запах Хлои все еще витал в воздухе, напоминая о вчерашней ночи — ее стоны, ее кожа, ее слова, что она меня любит. Но тяжесть папки, спрятанной в шкафчике, давила, как камень на груди. Отец Хлои. Жив. В Нью-Йорке, с новой семьей, пока она думает, что он погиб. Я лежал на кровати, уставившись в потолок, телефон в руке. Марк дал мне его номер — новый, под чужим именем, но я знал, что это он. Я мог позвонить. Мог спросить, какого черта он бросил ее, оставил ее с этой болью. Мог потребовать, чтобы он исчез навсегда. Пальцы крутили телефон, я почти нажал на вызов, но внутри все сжималось. Что, если он ответит? Что я скажу? И как, черт возьми, я скрою это от Хлои?

Я сел, потирая виски. Надо было решать. Позвонить, встретиться, выбить из него правду — или уничтожить папку и забыть. Но забыть не получится. Не когда я вижу, как Хлоя иногда замирает, глядя на старые фото, думая, что потеряла отца. Я сжал телефон, поднес к уху, но тут дверь распахнулась с легким скрипом.

— Нейт? — Хлоя вошла, в ее пижамной футболке, волосы растрепаны, глаза сонные, но такие красивые, что у меня перехватило дыхание. Она улыбнулась, но в ее взгляде мелькнула тревога, как вчера. — Ты чего такой хмурый? Случилось что?

Я быстро сунул телефон в карман, заставляя себя улыбнуться. — Ничего, принцесса, — сказал я, вставая и подходя к ней. — Просто не выспался. Думал о тебе. — Я обнял ее за талию, притянув ближе, и поцеловал в висок, чувствуя, как ее тепло прогоняет тени. Позвонить отцу? Нет. Не сейчас. Не когда она смотрит на меня так, будто я — ее весь мир.

— Лжец, — хмыкнула она, но прижалась ближе, ее руки скользнули по моей груди. — Ты вчера был странный после этого Марка. Что он тебе сказал?

Я напрягся, но держал лицо. — Да ерунда, старые дела. Ничего, что стоит твоего внимания. — Я наклонился, поцеловал ее, медленно, чтобы отвлечь, чтобы не дать ей копнуть глубже. Она ответила, ее губы были мягкими, и я почувствовал, как желание снова разгорается, но я отстранился, глядя в ее глаза. — Лучше скажи, что хочешь на завтрак. Я могу сжечь пару тостов ради тебя.

Она рассмеялась, ткнув меня в бок. — Ты безнадежен. Но ладно, давай тосты. Только без угля.

Я ухмыльнулся, ведя ее к кухне, но внутри все еще бурлило. Телефон в кармане казался свинцовым. Я не позвоню. Не сегодня. Не пока она рядом, доверяет мне, улыбается. Эта тайна — моя ноша, и я понесу ее, пока не найду способ защитить ее. От ее отца, от боли, от всего.