Глава 29. Выбери Лиама
НЕЙТ
Я сорвался. Я — полный идиот. Всё, что я выстраивал месяц за месяцем, все эти тщательно продуманные планы, железный контроль над ситуацией, осторожность в каждом шаге — всё это ушло к чертям собачьим одним-единственным махом. И главной причиной моей слабости, этой трещины в броне, было то, что прямо перед глазами маячил Лиам, который беззастенчиво развлекался с двумя тёлками, не стесняясь ни капли. Я видел, как он ухмылялся, как они хихикали, обвиваясь вокруг него, и это зрелище жгло меня изнутри. Я понимал, что их отношения с Хлоей обречены на провал, что это неизбежный конец, полный лжи и предательства, но Хлоя этого ещё не знала — она всё ещё верила в его фальшивую улыбку, в его пустые обещания. И хотя в принципе меня больше не триггерило то, что я увожу её от Лиама, эта сцена всё равно оставляла горький осадок — неприятное, липкое чувство потери контроля, как будто кто-то вырвал руль из моих рук на полной скорости. Я всегда гордился своей способностью держать всё в узде, предугадывать ходы, но здесь, в этот момент, я почувствовал, как трещит фундамент всего, что я строил.
А потом... кто бы мог подумать, что именно в тот момент, когда я решу выйти из душа, ещё мокрый, с полотенцем на бедрах, именно в этой комнате, в полумраке, окажется моя сводная сестра? И одета она была так провокационно — короткая майка, облегающие шорты, которые подчёркивали каждую линию её тела, — что сразу захотелось завладеть ей в этот же момент, без слов, без раздумий. Да, я был человеком, который пытался держать себя в руках, который повторял себе мантру о границах и запретах, но рядом с ней это было невозможно — её присутствие разжигало огонь, который я еле тушил. Впрочем, приятно было осознать, что она хотела продолжения: в её глазах мелькнуло то же желание, это нечто вроде тихого согласия на игру, на флирт на грани дозволенного, на те моменты, когда воздух между нами искрится электричеством. Но я понимал: продолжение будет, обязательно будет, но ещё не сейчас — слишком рано, слишком рискованно, слишком много глаз вокруг.
Мы оба знали правила: терпение, запрет, секрет, который связывал нас крепче любых слов. И каждый прикосновение — лёгкое, как перо, но обжигающее, — каждый взгляд, полный подтекста, каждый мягкий жест — всё это накапливалось внутри, растягивалось, как эластичная нить, которую мы оба держали в руках, не давая ей порваться. Напряжение росло с каждой секундой, с каждым дыханием, и я чувствовал, как оно перетекает в нечто большее, в ту сладкую муку ожидания. И когда мы, наконец, закончили с этой интенсивной игрой, с этими касаниями, которые были на грани, но не переходили её, я вышел из комнаты, стараясь не выдать ни малейшего напряжения на лице — улыбка ровная, шаги уверенные, хотя внутри всё кипело, как вулкан перед извержением.
Лиам с удивлением посмотрел на меня, его глаза сузились, но в них было больше любопытства, чем подозрения:
— Нейт, где ты был? Ты такое пропустил! Мы играли в прятки, все носились как сумасшедшие, а ты куда-то пропал.
Я хмыкнул, стараясь скрыть внутреннюю бурю, которая бушевала во мне — сердце колотилось, адреналин ещё не ушёл, — и ответил небрежно, с долей иронии:
— Да ладно, круто. Жаль, что я не поучаствовал, наверное, было весело прятаться в тёмных углах.
Хлоя улыбнулась мне в ответ, глаза блестели, как звёзды в ночном небе, и было ясно, что игра не закончилась — она только набирала обороты. Даже здесь, среди гостей, среди шума и шуток, даже когда казалось, что мы вернулись в «нормальное» пространство повседневности, между нами сохранялась та невидимая линия, этот скрытый флирт, напряжение, которое никто не замечал, кроме нас двоих. Мы оба знали, что это наш секрет, наша маленькая тайна, которая делала каждый момент острее, каждый взгляд — значимее.
Постепенно гости начали расходиться — один за другим, с прощальными объятиями и обещаниями встретиться снова. Смех стихал, разговоры угасали, музыка затихала, оставляя после себя эхо в пустых комнатах. И чем меньше людей оставалось в доме, тем сильнее я чувствовал, как паника подкрадывается изнутри, медленно, но неотвратимо, как тень в сумерках. Потому что теперь уже не будет рамок: нет Лиама с его ревностью, нет гостей с их любопытными взглядами, никто не сможет держать нас в границах приличий. Только мы двое, в этом огромном доме, полном воспоминаний и искушений, и это... это опасно, как хождение по минному полю. Я знал, что нужно держать себя в руках, повторял это себе мысленно, как заклинание, но всё тело кричало о другом — о близости, о касаниях, о том, чтобы сдаться этому потоку.
Я наблюдал за Хлоей, за тем, как она передвигалась по комнате грациозно, как кошка, собирая стаканы и подушки, за её лёгкую улыбку, которая иногда мелькала в мою сторону, за взгляд, который так и манил меня подойти ближе, нарушить дистанцию. Она даже не подозревала, какой ураган эмоций бушует во мне — смесь желания, вины, страха и возбуждения. И я понял: держать контроль — единственное, что может спасти нас сейчас, спасти от необратимых ошибок. Контроль над ситуацией, над собой, над желаниями, которые рвались наружу. Но чем сильнее я пытался себя ограничивать, тем ярче горела искра между нами, тот невидимый магнетизм, который невозможно полностью скрыть — он просачивался в каждый жест, в каждое слово, делая воздух густым и тяжёлым.
И вот мы сидели друг напротив друга, молча, в полутёмной комнате, где тишина была красноречивее любых слов, но с чувством, что игра ещё не закончена, что правила — временные, но эффект — вечный, отпечатанный в наших душах. Каждый взгляд, брошенный исподтишка, каждый жест — случайное касание руки, лёгкий вздох — это была новая глава нашей маленькой тайной игры, которая ещё долго будет держать нас на грани, заставлять смеяться над абсурдностью ситуации, раздражаться от невысказанных слов, флиртовать вполголоса и... желать друг друга с такой силой, что это граничило с болью.
Я глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, чувствуя, как воздух входит в лёгкие холодным потоком, и понял одно: если я потеряю контроль сейчас, последствия будут непредсказуемыми — скандалы, разрывы, разрушенные жизни. Но удержаться — значит, держать нас обоих в безопасности, пусть пока только в рамках невидимой, но крепкой линии, разделяющей страсть и здравый смысл, желание и реальность. Это была моя битва, и я не собирался проигрывать.
Хлоя решила заговорить первой, нарушая тишину. Она смотрела на меня своими большими голубыми глазами, в которых отражается свет лампы, делая их ещё ярче, и говорит мягко, но с ноткой любопытства:
— Нейт, можешь ответить мне на один честный вопрос? Без отговорок, ладно?
Я чуть улыбнулся, стараясь выглядеть невозмутимо, как будто ничего не кипит внутри, хотя сердце уже стучит чаще. Я откидываюсь назад в кресле, скрещиваю ноги, чтобы казаться расслабленным:
— Да, конечно, без проблем. Спрашивай, что угодно.
Она сделала паузу, будто подбирала слова тщательно, жуя нижнюю губу — привычка, которая всегда меня заводит, — и потом спросила, глядя прямо в глаза:
— Почему ты поменял своё мнение по поводу Лиама и того, что мне нельзя к нему приближаться? Раньше ты был так категоричен, а теперь... как будто ничего не было.
В этот момент во мне что-то ёкнуло — острая вспышка, как удар тока. Я понимал, что могу выложить всю правду, всю историю от начала до конца: о том, как я увидел Лиама с теми девчонками, о моих чувствах к ней, которые росли с каждым днём, о том, что происходило на грани между мной и ней, эти моменты флирта и напряжения. Но это было бы неправильно по отношению к Лиаму — это его история, его ошибки, его отношения с ней, и он сам должен это объяснить, в свой срок. Любая правда с моей стороны разрушила бы всё: доверие, баланс, мой план. Я не мог рисковать.
Я решаю выкрутиться, сделать вид, что всё просто и логично, без подтекста, и говорю спокойно, с лёгкой улыбкой:
— Я не менял мнение просто так. Я... я забыл об этом на миг, и поэтому произошло то, что произошло тогда в душевой — импульс, ошибка, ничего больше. Этого не должно было случиться, Хлоя. Ты это понимаешь, я понимаю. Между нами ничего такого нет, так что не придумывай лишнего, ладно? А вообще, я считаю, что тебе нужно помириться с Лиамом. Он хороший парень, дай ему шанс исправиться. Вы вместе выглядите... гармонично.
Хлоя смотрит на меня с лёгким недоверием, но с пониманием в глазах — она морщит лоб, но потом кивает, как будто принимает мои слова:
— Да-да, я поняла, ты хочешь, чтобы я была с Лиамом, да? Чтобы всё вернулось на круги своя.
Я чуть наклоняюсь ближе, голос тихий, чуть хрипловатый от напряжения, и я чувствую, как воздух между нами сгущается:
— Пойми, я плохой парень в этой истории и никогда не стану хорошим — слишком много скелетов в шкафу, слишком много ошибок. Лиам... он тебе подходит идеально. Ты же сама говорила, что с ним спокойно, что с ним хорошо, без драм и неожиданностей.
Она кивает медленно, глаза блестят, но в них есть что-то вроде лёгкой тревоги, как будто она чувствует фальшь, но не может её уловить:
— Да, Нейт... я поняла. Я всё сделаю, как ты просишь. Завтра поговорю с ним по-настоящему.
На следующий день я наблюдал за ней издалека, прячась в тени коридора колледжа, и видел, как она встречается с Лиамом у фонтана.
На следующий день я проснулся с ощущением странного напряжения, которое сжимало грудь, как невидимая рука. Казалось, что прошлое не отпустило меня полностью — воспоминания о вчерашнем вечере, о её глазах, о нашем разговоре — всё это крутилось в голове, не давая покоя. А Хлоя уже двигалась дальше, в своей обычной лёгкой, почти беззаботной манере: я слышал, как она напевает в ванной, как собирается в колледж с улыбкой. Я понимал, что вчерашнее всё ещё висит между нами, невидимая нить, тонкая, но прочная, и мне хотелось держать её под контролем, но при этом не навредить, не спугнуть то хрупкое равновесие, которое мы установили.
Когда я приехал в колледж, паркуясь на дальней стоянке, чтобы не привлекать внимания, я увидел Хлою с Лиамом у входа в главное здание. Они разговаривали оживлённо, смеялись, делились какими-то шутками из прошлого, и в этом всем было что-то почти идеальное, почти нормальное — как кадр из романтического фильма. Моё сердце сжалось в комок, но разум говорил мне твёрдо: «Спокойно, Нейт. Всё под контролем. Сейчас твоя очередь быть сильным, не сорваться, не показать слабость».
Я шел по коридору медленно, наблюдая издалека, как она поднимает глаза и улыбается Лиаму — искренне, тепло. Маленькая дрожь прошла по мне — её улыбка была легкой, открытой, такой, какой она могла быть только рядом с тем, кому доверяет по-настоящему, без оглядки. А я знал, что доверие это не окончательное, что есть ещё множество вещей, которые она пока не понимает: правда о Лиаме, мои мотивы, то, что зреет между нами. Это знание давало мне преимущество, но и мучило одновременно.
Потом когда я ехал домой, чувствуя лёгкое опустошение, как будто выжатый лимон, и одновременно странное удовлетворение от того, что план работает. Всё, что вчера произошло между нами в доме — те моменты в душевой, разговоры, напряжение — осталось нашим секретом, нашей маленькой игрой, которая добавляла остроты в повседневность. И хотя сейчас я не мог сделать ничего, чтобы полностью быть рядом с ней, чтобы обнять или сказать то, что думаю, я знал, что она чувствует меня даже на расстоянии, знает о моей заботе, о том, что я — тот, кто всегда прикроет её спину, даже если это останется невидимым для всех остальных, скрытым в тенях.