Замок для принцессы

ХЛОЯ

Мы сидели на диване — слишком близко, чтобы притворяться, будто между нами ничего не происходит.

Вечерний Лондон сиял за окнами, как бесконечное море огней. Свет от города падал на его лицо — чёткие скулы, взгляд, в котором смешались вызов и лень, — и я поймала себя на мысли, что не могу отвести глаз.

Он лениво откинулся на спинку дивана, взял бокал, отпил глоток и, чуть прищурившись, бросил:

— Правда или действие, Хлоя?

Я подняла взгляд, сердце колотилось.

— Правда.

Он чуть подался вперёд, и его колено почти коснулось моего.

— Скажи честно... что тебя сегодня больше всего заводит в нашей дружбе?

Я тихо рассмеялась, но голос дрогнул.

— Твоя дерзость, — я произнесла медленно, почти шёпотом, — и то, что я никогда не могу предугадать твои движения.

Он хмыкнул, откинулся, но глаза оставались на мне.

— Правда или действие, Нейт?

— Правда, — легко бросил он.

— Ты когда-нибудь смотрел на меня... не как на свою младшую сводную сестру?

Он не отвёл взгляд. Даже не моргнул.

Его лицо стало серьёзным, а в глазах блеснуло что-то опасное.

— Хлоя, — произнёс он тихо, — я никогда не видел в тебе сводную сестру.

Моё сердце ухнуло вниз.

Я закусила губу, чтобы не выдать, как дрожат руки, но его слова уже прожгли меня насквозь.

И впервые я поняла: всё зашло слишком далеко.

— Теперь моя очередь, — тихо произнёс он, наклоняясь так близко, что я почувствовала лёгкий запах его одеколона. — Правда или действие.

Я глубоко вдохнула, пытаясь не показывать, как дрожат пальцы.

— Действие, — выдохнула я и тут же пожалела. Почему я всегда выбираю дерзость, которая делает меня уязвимой?

Он ухмыльнулся, и его взгляд скользнул по мне, будто проверяя, готова ли я к очередной игре.

— Возьми телефон и покажи мне последнее сообщение, которое ты писала Лиаму, — прошептал он почти на ухо.

Я резко отпрянула, сердце подпрыгнуло:

— Ты ненормальный!

Но в его глазах плясали искры, и я понимала: спорить бесполезно.

— Правила есть правила, принцесса. Ты же сама выбрала действие.

Стиснув зубы, я протянула ему телефон. Сердце билось так, что казалось, он слышит каждый удар. Он мельком взглянул на экран, усмехнулся и вернул мне устройство.

— Мило. Но скучно. Ты лучше общаешься со мной, — сказал он, и я почувствовала, как в груди поднимается странное желание спорить, но в то же время подчиниться.

Я закатила глаза, но пальцы предательски дрожали. «Что со мной творится?» — подумала я. «Почему меня заводит его внимание, даже когда я злюсь?»

— Правда или действие? — спросила я, лениво, почти вызывающе.

— Действие.

— Сними футболку.

Я едва не захихикала от шока. Он даже не моргнул. Медленно, как будто играл с моим терпением, снял её через голову. Мышцы на плечах и руках заиграли в мягком свете лампы. И он сел ещё ближе, сознательно, вызывающе.

— Довольна? — спросил он, ухмылка на грани провокации.

— Не особо, — выдохнула я, хотя сердце колотилось, как безумное.

— Ладно, моя очередь, — ухмыльнулся он. — Правда или действие?

— Правда, — сказала я, стараясь, чтобы голос был ровным, но мысли бурлили: «Он делает это нарочно... чувствует каждое моё движение».

— Скажи честно... — он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на коже, — ты представляла себе меня... в тех ситуациях, о которых «ты» точно не должна думать?

Я замерла. Сердце будто выскочило из груди. «Почему я должна отвечать?» — подумала я, но уже было поздно.

— Это слишком личное, — пробормотала я.

— А игра и должна быть личной, — парировал он, глаза сияли дерзостью. — Ну?

Я закрыла глаза на секунду, собрав в кулак собственное терпение, и выдохнула:

— Да.

Его взгляд блеснул победой, но он просто усмехнулся и откинулся назад, будто проверяя, как я держусь.

— Вот так-то лучше, — сказал он.

Я глубоко вдохнула, пытаясь выпрямиться, чувствуя, как тепло и возбуждение смешиваются внутри, и мысленно ругала себя: «Хлоя, ты свихнулась. Это что за игра с огнём?»

— Твоя очередь, — сказала я, стараясь говорить спокойно, но пальцы всё равно дрожали.

— Действие, — в его тоне скользнула опасная дерзость, и я ощутила, как адреналин поднимается по позвоночнику.

Я задумалась и внезапно выдала:

— Напиши прямо сейчас сообщение... Изабелле. Но то, которое я скажу.

Он вскинул брови, как будто играл с огнём:

— Диктуй.

— Пиши: «Ты мне надоела».

Он не моргнул, пальцы быстро набрали текст и нажали «Отправить». Потом посмотрел на меня, и в его глазах было что-то шаловливое и непостижимо опасное:

— Довольна?

Я сделала вид, что да, но внутри всё перевернулось. Он реально не моргнул глазом, а это заставило меня почувствовать, что границы моего спокойствия исчезли полностью.

— Теперь ты попалась, принцесса, — сказал он, откидываясь на диван, взглядом проверяя, на что я готова. — Правда или действие?

Я глубоко вдохнула, сердце колотилось так, будто кто-то бил в него молотком.

— Правда, — выдохнула я, пытаясь не показать, как дрожат руки. «Дыши, Хлоя, ты должна держать лицо... хотя его взгляд уже сжигает всё вокруг».

— Скажи честно... когда Лиам целовал тебя на той вечеринке, ты думала обо мне?

Я онемела. Горло пересохло. Внутри всё вспыхнуло: ревность, возбуждение, удивление самой собой. Он ждал.

— ...Да, — почти неслышно вырвалось у меня.

Его глаза вспыхнули, но он не шевельнулся, лишь уголки губ дернулись, и это была победа для него.

— Честная девочка.

Я нервно заправила прядь волос за ухо, ощущая, как кровь разливается по шее: «Черт, что со мной происходит? Он умеет играть со мной лучше любого парня, и я это люблю... и ненавижу одновременно».

— Правда или действие?

— Действие, — мгновенно бросил он.

— Тогда... — я сделала шаг ближе, почти наклонилась над ним, удивляясь своей смелости, — закрой глаза и дай мне ровно одну минуту делать с тобой что угодно.

Он ухмыльнулся, покорно откинувшись назад.

— Ровно минуту? Ты занижаешь ставки, Хлоя.

Я провела пальцами по его плечу, медленно спустилась вниз по руке, ощутив, как он сжимает челюсть, хотя глаза оставались закрыты. Сердце билось безумно, а разум кричал: «Отстань!», но тело уже подчинялось игре.

— Время вышло, — прошептала я, резко отстранившись.

Он открыл глаза, и в них пылал огонь, который заставлял меня дрожать:

— Ты пожалеешь, что остановилась, принцесса.

Я глотнула, пытаясь выровнять дыхание, но мысли бурлили: «Он сводит меня с ума, я хочу его, а боюсь. Почему это так захватывает?»

— Правда или действие, Хлоя?

— Правда, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё напряглось.

— Отлично, — его голос стал низким, ленивым, но с этим нажимом, от которого сердце срывалось с ритма. — Ты когда-нибудь хотела чего-то... настолько сильно, что понимала — это невозможно, но всё равно продолжала желать?

Я замерла. Грудь сжалась, дыхание сбилось, и в голове пронеслись образы, которые я никогда никому не покажу. Особенно ему.

— Это... слишком общий вопрос, — попыталась отшутиться я, но улыбка дрожала. — Все чего-то хотят.

— Не уходи от ответа, принцесса, — он наклонился ближе, плечо касалось моего. — Я говорю о том, чего тебе нельзя.

Я сжала губы, глядя на мерцающие огни Лондона за окном. «Скажи... скажи... хватит бояться».

— Да, — призналась я наконец. — Хотела. И до сих пор хочу.

Он ухмыльнулся, и в его глазах мелькнула дьявольская искра: «Он слышал больше, чем я сказала... или он просто знает».

— Теперь твоя очередь. Правда или действие?

— Правда, — сказал он, рассмеявшись хрипло и дерзко.

Я не удержалась и ударила его в плечо:

— А ты когда-нибудь делал вид, что тебе всё равно, хотя на самом деле было невыносимо важно?

Он резко перестал улыбаться, взгляд потемнел, несколько секунд молчал. А я сидела, сердце выскочить готово, вцепившись в диван.

— Да, — наконец сказал он. — И именно сейчас я делаю это снова.

Тишина. Опасная, интимная. Одно неверное движение — и мы сгорим.

— Что ты делаешь, Нейт?

Я задержала дыхание. «Соберись, Хлоя... ты сама начала эту игру».

— Скажи... чего ты хочешь прямо сейчас, Нейт

Он наклонил голову, взгляд скользнул по моему лицу, остановился на губах. Руки на моей талии — легко, но так, что я не могла двинуться. «Опасно... и чертовски захватывающе».

— Попробуй, — выдохнула я, поражаясь своей дерзости.

Он резко притянул меня ближе, я оказалась на его коленях. Сердце стучало так, что казалось, вот-вот выскочит. Его губы были всего в дыхании от моих, и я ощущала, как он играет с моими нервами.

— Я хочу этого, — хрипло сказал он, взгляд прикован к моим губам.

Я уже наклонилась, сокращая последние сантиметры, но он резко отстранился. Ладони скользнули с моей талии, и он откинулся на спинку дивана, усмехаясь с той холодной дерзостью, которая сводила меня с ума.

— Кажется, мы почти дошли до того, чего не должны, — сказал он глухо. — Пора показать тебе настоящий мир «плохого Нейта». Пошли. Нас ждут дела.

Он легко поднял меня с колен, будто я весила не больше воздуха, и, не дав ни секунды опомниться, потащил к двери. Я попыталась вырваться, но его рука на моей талии была как стальная.

— Эй! — выдохнула я, запутавшись в собственных мыслях и дыхании. — Что ты творишь, Нейт?

Он даже не обернулся. Только остановился на секунду, вытащил у меня телефон прямо из рук и, скользнув пальцем по экрану, лениво бросил через плечо:

— Напиши маме, что ночуешь у Карлы.

— Что? С чего это вдруг?

— Потому что, — он медленно повернул голову, и в уголках его губ мелькнула опасная ухмылка, — ты выбрала провести ночь со мной. А я сказал — до утра. И я, малышка, всегда держу слово.

Его голос был таким спокойным, что в нём чувствовалась угроза. Но и странная, пьянящая сила.

Я моргнула, сердце стучало где-то в горле.

Он не отпускал телефон, и я поняла, что спорить бесполезно.

— Ты ненормальный, — пробормотала я, быстро набирая сообщение: «Сегодня у Карлы. Не жди».

Палец дрожал.

Он удовлетворённо скользнул взглядом по экрану, а потом — на меня.

— Вот так. Теперь ты официально принадлежишь этой ночи.

Я не выдержала, засмеялась. Смех вырвался нервный, но искренний.

И уже через несколько минут мы выехали из его квартиры.

Лондон был жив.

Мокрый асфальт сиял, как зеркало, отражая неон, фары, движение. Город будто подыгрывал ему — и мне.

Я смотрела в окно, но чувствовала его взгляд.

Слишком близко. Слишком настойчиво.

— Сегодня я покажу тебе кое-что особенное, — произнёс он, не отводя глаз от дороги.

— И что же? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, хотя внутри всё кипело.

— Гонка, — усмехнулся он. — Посмотрим, кто быстрее.

— Серьёзно? — я повернулась к нему. — Ты думаешь, что меня можно впечатлить машинами и рёвом моторов?

— Нет. — Он чуть замедлил, повернул голову, и наши взгляды встретились.

Его глаза сверкали.

— Я собираюсь впечатлить тебя собой.

Я отвела взгляд, чувствуя, как горячая волна приливает к щекам.

— Самоуверенный придурок.

— Ты говоришь это так часто, что я начинаю думать, будто это форма признания, — усмехнулся он.

— Уж точно не признания.

— Посмотрим, — тихо сказал он, и от этого "посмотрим" у меня внутри всё сжалось.

Я не хотела, чтобы он замечал, как на меня действует.

Но он замечал. Всегда.

Через полчаса мы остановились у огромного павильона, изнутри которого доносился рёв моторов и смех.

Я нахмурилась.

— Картинг? — я даже растерялась.

— А что? — он приподнял бровь, выходя из машины. — Хотела гонку — вот тебе гонка. Только теперь ты сама против меня.

— Подожди, ты серьёзно?! — я вышла следом, но ступила на мокрый асфальт неловко, чуть не поскользнувшись.

Он успел поймать.

Его ладонь легла мне на спину, горячая, уверенная. Он прижал меня ближе, чем стоило.

Так близко, что я услышала его дыхание у самого уха.

— Осторожнее, малышка, — шепнул он, и голос его был низким, хриплым. — Ещё пару шагов — и ты разобьёшь мне сердце прямо перед гонкой.

Я дернулась, пытаясь отстраниться.

— У тебя нет сердца, — ответила я, стараясь звучать дерзко, но голос предательски дрогнул.

Он тихо рассмеялся.

— Зато есть то, что бьётся быстрее, чем у тебя.

Его пальцы коснулись моей талии — коротко, но достаточно, чтобы дыхание сбилось.

— Хочешь проверить?

— Отвали, — пробормотала я, чувствуя, как пылают щёки.

Он наклонился, чуть улыбнувшись:

— Тебе даже "отвали" идёт.

— Удивительно, что ты ещё жив после всех своих шуточек, — огрызнулась я.

— Меня спасает то, что тебе интересно, что я сделаю дальше.

Я замерла.

Он был прав. И, кажется, знал это.

— Слушай, Хлоя... — его голос стал мягче, но от этого только опаснее. — Давай так. Если я выиграю, ты выполняешь любое моё желание.

Я прищурилась.

— Ах вот как? И какое именно желание ты собираешься загадать?

Он наклонился ближе.

Так близко, что его губы почти касались моего уха.

— Пока оставим интригу. Но предупреждаю — тебе это точно не понравится.

У меня пересохло в горле.

— А если проиграешь? — спросила я, стараясь не показать, как дрожат пальцы.

Он выпрямился, глаза блеснули.

— Тогда моё желание всё равно сбудется. Только другим способом.

— Ты невозможен, — выдохнула я.

***

Запах бензина и жженой резины ударил в лицо, едва мы вошли внутрь. Воздух дрожал от гулкого рева моторов, огни мерцали на металлических стенах, кто-то выкрикивал команды, кто-то смеялся. Всё сводилось к одному ощущению — бешеному ритму, пульсу скорости.

Нейт стоял напротив меня, сняв куртку и закатав рукава. На его запястье поблескивали часы, а на губах играла та самая, до безумия самоуверенная ухмылка.

— Ну что, принцесса, — сказал он, подходя ближе, — готова проиграть?

— Мечтай, — я натянула шлем, стараясь скрыть дрожь в пальцах.

— Если передумаешь — моргни дважды, — он подмигнул, запрыгивая в свой карт.

— Лучше моргни ты, когда будешь отставать, — огрызнулась я и заняла место в соседнем.

Секунда, тишина, сигнал — и мы сорвались с места.

Мотор ревел, асфальт под колёсами будто вибрировал в такт сердцу. Адреналин вливался в кровь, будто электричество. Я вцепилась в руль, чувствуя, как мир застывает в движении. Только он и я.

— Не тормози, Хлоя! — прокричал он, обгоняя на первом повороте.

— Следи за дорогой, идиот! — ответила я и резко ушла влево, обгоняя его.

Я чувствовала, как ветер хлестал по щекам, а губы растягивались в улыбке — настоящей, широкой, непроизвольной.

Нейт снова догнал, прижавшись почти вплотную. Его карт слегка задел мой.

— Осторожно! — крикнула я.

— Тебе нравится, когда близко, — усмехнулся он.

Я взвизгнула от злости и азарта.

— Ещё сантиметр — и ты вылетишь, — прорычала я, прибавляя газу.

— Может, я и хочу вылететь... если вместе с тобой.

Я закатила глаза, но внутри всё перевернулось. Этот идиот умел выбивать почву из-под ног даже тогда, когда мы мчались на скорости.

Следующий поворот был крутым, почти слепым. Я вошла первой, чувствуя, как карт заносит.

Он сместился сзади, затем — резко обошёл, почти касаясь меня боком.

— Так нечестно! — крикнула я.

— Всё честно в любви и гонках! — ответил он, громко смеясь.

Смех — заразительный, дерзкий — пробился сквозь шум моторов и попал прямо под кожу. Я уже не знала, злюсь я или кайфую. Наверное, и то и другое.

Он снова был рядом. Я видела, как его плечи двигаются в такт рулю, как он чуть наклоняется вперёд, сжимая педаль до конца. В шлеме он выглядел опасно красиво. Чёрт, даже в гонке он выглядел как соблазн в чистом виде.

Финишная линия мелькнула впереди.

Осталось пару поворотов.

Я была первой.

Сердце колотилось, словно готово вырваться.

— Почти! — выкрикнула я.

Но в последний момент Нейт словно выстрелил вперёд. Его карт рванул на полметра, и он пересёк линию чуть раньше.

— Да ладно! — я ударила по рулю, смеясь и ругаясь одновременно. — Это нечестно!

Он остановился, снял шлем и, выходя, крикнул:

— Победа, принцесса! Я же говорил — у меня есть планы на это желание.

Я сдёрнула шлем, волосы рассыпались по плечам, щеки горели, дыхание сбивалось.

Я не помнила, когда в последний раз смеялась так по-настоящему.

— Ты жульничал! — выдохнула я, приближаясь к нему.

— Называй, как хочешь, — ухмыльнулся он, — но выиграл я.

Он подошёл ближе, на расстояние одного дыхания. От него пахло бензином, кожей и тем особенным ароматом, от которого у меня всегда кружилась голова.

— И что же ты потребуешь? — спросила я, скрестив руки на груди, стараясь выглядеть спокойно.

Он слегка наклонил голову, в глазах вспыхнуло то самое пламя.

— Тебя.

Я закусила губу, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро.

Мы вышли из павильона. Воздух снаружи был холодным, но меня всё ещё трясло от адреналина. Город шумел, неон бликовал на мокром асфальте, а Нейт — всё тот же, слишком уверенный, слишком спокойный — открыл дверь своей машины и облокотился на крышу, глядя прямо на меня.

— Хлоя... — его голос стал тише, опасно тише. — Теперь моё желание.

Я замерла, чувствуя, как между нами снова натягивается та самая невидимая нить.

— Ну? — выдохнула я.

На его губах мелькнула знакомая, безумная ухмылка.

— Садись ко мне на колени.

— Что?! — я чуть не рассмеялась, хотя внутри всё сжалось. — Прямо сейчас? В машине?

— Прямо сейчас, — спокойно повторил он. — Мы едем к следующей локации. А ты — мой компас. Я хочу чувствовать тебя рядом.

— Компас? — я приподняла бровь, делая вид, что меня не пробирает до дрожи. — Отличное оправдание, чтобы нарушить личные границы.

Он наклонился ближе, глаза блеснули в свете фонарей.

— Твои границы, принцесса, — это мой любимый вызов.

Я сглотнула, сердце трепетало, как крыло под кожей.

— Нейт...

— Давай, — шепнул он, — ты же не из тех, кто сдаётся после первой гонки.

Я закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули.

Это безумие. Настоящее безумие.

Секунда — и я уже у него на коленях.

Пространство стало тесным, воздух — горячим. Его рука легла мне на талию — будто невзначай, но в этом касании было всё: уверенность, притяжение, игра.

— Вот так, — прошептал он у самого уха. — Теперь всё честно.

Я сглотнула, не смея пошевелиться.

— Честно? Ты вообще знаешь значение этого слова?

— Нет, — ухмыльнулся он, глядя прямо в глаза. — Но с тобой готов попробовать.

Он завёл мотор, и машина мягко рванула вперёд.

Сначала — только звук. Низкий, глухой, будто удар сердца в темноте. Потом движение. Уверенное, плавное, как будто сама ночь подчинялась его рукам.

Я сидела боком, чувствуя каждый толчок, каждое лёгкое нажатие на педаль. Его ладонь — на рычаге, мышцы на предплечье напряжены, под тонкой тканью футболки видны жилы. Всё это — рядом. Слишком рядом.

Лондон мелькал за окнами — вспышки неона, огни витрин, капли дождя на стекле. Но весь этот город вдруг стал неважен. Потому что весь мой мир сейчас помещался между его руками, рулём и моим дыханием.

Я чувствовала, как от него идёт тепло, тяжёлое, как раскалённый металл. И это тепло медленно растекалось по моему телу.

Нельзя.

Я повторяла это, как мантру. Но каждое движение, каждый взгляд, каждое его «случайное» касание делало невозможное ещё более желанным.

— Чувствуешь? — голос Нейта стал ниже, хриплее, опаснее.

Я чуть повернула голову, и наши лица оказались почти на одной линии.

— Что именно? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Всё это, — он кивнул на дорогу, но глаза не отрывал от меня. — Ты так близко... и это чертовски опасно.

Я прикусила губу.

— Опасно? Для кого?

Он усмехнулся, уголок губ дёрнулся вверх.

— Для нас обоих. Потому что если мы сорвёмся — назад дороги не будет.

Я выдохнула. Его слова, этот голос, как вино, медленно опьяняли.

Сорвёмся?

Мы уже давно падаем, просто делаем вид, что летим.

— Может, ты просто боишься, — сказала я, глядя прямо в него, — что я выиграю и в этой игре?

— В этой игре, Хлоя, выиграть невозможно, — ответил он, не отводя взгляда. Его пальцы на моей талии чуть сильнее сжали ткань. — Здесь можно только сойти с ума.

Моё сердце билось в висках. Каждое его слово, каждый вдох будто царапал изнутри.

Мы мчались по ночному Лондону. Фонари тянулись в длинные золотые линии, отражались в его глазах, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы эта ночь не кончалась.

Я сидела у него на коленях, цепляясь за его руки, чувствуя каждое движение. Его ладони — горячие, уверенные — держали меня за талию, и от этих касаний по коже пробегали токи.

— Это... невероятно, — прошептала я, едва дыша. — Я даже не знаю, как описать это чувство.

Он усмехнулся, чуть повернув голову:

— Видишь? Я же говорил, что тебе понравится.

И вдруг — вспышка. Синие огни позади.

Полицейская мигалка прорезала ночь.

— О боже... — прошептала я, вцепившись в его плечи.

— Расслабься, милая, — сказал он спокойно, даже не убрав руку с моей талии. — Это всего лишь формальность.

Машина замедлилась. К нам подошёл офицер, нахмурившись:

— Девушка на коленях у водителя? Серьёзно?

Я вспыхнула. Казалось, даже воздух вокруг меня стал алым.

— Добрый вечер, офицер, — начал Нейт, улыбаясь тем самым тоном, от которого невозможно устоять. — Всё так, как вы видите... Но, может, решим это без протокола? Тихо.

Я смотрела, как он говорит, уверенно, спокойно, будто не перед полицейским, а на сцене. Он сделал пару звонков, произнёс несколько коротких фраз, и всё вокруг будто само собой пришло в порядок.

— Всё под контролем, — тихо сказал он мне, почти не разжимая губ. — Расслабься.

Я чувствовала его дыхание у виска, и это сводило с ума сильнее, чем сама ситуация.

— Ты... это... — я не смогла закончить.

Он повернулся ко мне, глаза — как вспышки фар в темноте.

— Что, Хлоя? Всё ещё думаешь, что можешь контролировать этот вечер?

— Ага, — выдохнула я, прищурившись. — Думаю, это ты всё здесь контролируешь.

Он ухмыльнулся, сжал талию чуть сильнее.

— Верно.

Офицер наконец кивнул:

— Ладно. Езжайте аккуратно.

Окно закрылось.

Тишина. Только звук мотора.

Нейт усмехнулся:

— Видишь, милая? Даже полиция понимает, кто здесь главный.

Я прижалась к нему, чувствуя, как между нами снова натягивается нить — горячая, опасная, настоящая.

Он слегка повернул меня, так что я ощутила его колено у своей ноги, руки на талии, дыхание у шеи. Всё тело будто вспыхнуло.

Я вдохнула — и не смогла выдохнуть.

— Ты... это... — попыталась сказать, но он шепнул:

— Молчи. Просто наслаждайся свободой. Это Лондон, ночь, мы...

***

Было уже около трёх утра, когда Нейт припарковал машину в узком переулке старого Лондона. Улица была почти пуста, только редкие фонари освещали мокрую брусчатку, отражая неоновый свет вывесок. Он заглушил мотор, и тишина сразу обострила всё: звук дождя, биение моего сердца, его дыхание рядом.

— Добро пожаловать в мой секретный клуб, — сказал он, не глядя на меня, и всё же я почувствовала, как его губы чуть искривились в фирменной дерзкой ухмылке. — Здесь никто не знает, кто ты. Никто не судит. Можно быть кем угодно.

Он вышел, обошёл машину и распахнул дверь с моей стороны. Протянул руку, будто приглашая не просто выйти — шагнуть в другую реальность.

Я замешкалась. В груди колотилось тревожное предчувствие. Казалось, что за этой неприметной дверью начнётся не просто ночь — начнётся нечто, от чего я уже не смогу отмахнуться.

— Ты идёшь, принцесса? — его голос стал ниже, глуже. — Или боишься?

— Я просто не уверена, стоит ли тебе доверять, — ответила я, но взяла его руку.

Она была тёплой, сильной, и, когда он помог мне выйти, всё вокруг будто замерло. Этот контакт — простой, невинный — всё равно пробил током.

Запретный. Опасный. Не мой.

Дверь за нами захлопнулась, и клуб поглотил нас.

Звук ударил мгновенно — глухой бас, от которого дрожали стены и пол. Свет мигал, выхватывая лица, тела, движение. В воздухе пахло потом, алкоголем и чем-то ещё — сладким, плотным, почти наркотическим. Музыка была как ритм сердца — слишком быстрая, слишком громкая, но именно она позволяла не думать.

— Здесь всё просто, — наклонился ко мне Нейт, почти касаясь губами моего уха. — Нет правил. Нет имён. Только желания.

Я почувствовала, как внутри что-то опасно дрогнуло.

Я ведь знала, что он играет. Что для него это — очередное испытание.

Но почему тогда каждое его слово отзывалось где-то под кожей?

— То есть ты привёл меня сюда... чтобы я потеряла контроль? — спросила я, стараясь звучать дерзко.

— Нет, — усмехнулся он, — ты же сама просила показать тебе мой «мир». Вот он. Настоящий. Нейт Эшфорд.

Он взял два бокала у бармена, передал один мне. Виски. Густой, дымный, горячий.

Я сделала глоток — и почувствовала, как он обжигает горло.

Как будто я впускаю в себя огонь. Его огонь.

— И что теперь? — спросила я, поднимая на него глаза.

Он ответил взглядом. Таким, что весь шум, свет, люди вокруг просто исчезли.

В этом взгляде было всё — вызов, притяжение, опасность.

— Потанцуй со мной, — сказал он.

Я рассмеялась. — А если я не хочу?

— Давай хотя бы сегодня, не обманывай себя, — его рука обвила мою талию, и он мягко потянул к себе.

Мир вокруг размывался. Музыка будто пробиралась внутрь меня, заставляя тело двигаться в ритме с его.

Его ладонь легла на мою спину — уверенно, властно, чуть ниже, чем позволено.

Я хотела возразить. Сказать, что это неправильно. Что мы не должны.

Но когда он притянул меня ближе, и наши тела соприкоснулись — я просто забыла, как дышать.

Его движение — хищное, точное, немного грубое.

Моё — лёгкое, но дерзкое.

И между нами — этот тонкий, почти невыносимый ток, от которого кружилась голова.

— Вот она, — прошептал он, глядя прямо мне в глаза. — Настоящая Хлоя. Без маски.

— Ошибаешься, — выдохнула я. — Настоящая я... не играет в твои игры.

Он усмехнулся, прижимая меня ближе.

— Тогда почему ты не уходишь?

Я хотела ответить. Но не смогла. Потому что он был прав.

Потому что я не могла отвести взгляд, не могла сделать шаг назад.

Потому что каждый раз, когда он прикасался ко мне, я переставала помнить, кем должна быть.

Мы двигались всё быстрее, всё ближе.

Музыка будто растворялась, оставаясь только биением наших сердец.

Его дыхание касалось моей шеи, мои пальцы сжимали ткань его рубашки.

Я чувствовала, как сходит с ума каждая клетка.

— Опасно, — выдохнула я, не узнавая свой голос.

— Всё, что стоит почувствовать, — опасно, — ответил он.

И вдруг, на миг, его лоб коснулся моего.

Просто касание — но в нём было больше, чем в поцелуе.

— Нейт... — прошептала я. — Что ты делаешь... Мы не должны...

— Знаю, — он чуть улыбнулся. — Но, кажется, именно поэтому это чертовски притягательно.

Я отступила на шаг, пытаясь отдышаться.

Вокруг люди смеялись, танцевали, мир продолжал жить, а я — стояла посреди этого хаоса, глядя на него, как на грех, который хочу совершить.

— Тебе нравится провоцировать, да? — спросила я.

— А тебе — сопротивляться, — ответил он мгновенно.

Я закатила глаза, но не смогла скрыть улыбку.

Он подошёл ближе. Настолько, что между нами осталась только дрожащая грань воздуха.

— Хлоя, — его голос стал тихим, низким, почти бархатным, — ты можешь продолжать притворяться, что всё под контролем. Но я вижу — тебе нравится эта игра.

— Может быть, — сказала я, делая вид, что не замечаю, как сердце стучит в горле. — Но не забывай, кто её начал.

— И кто сказал, что я собираюсь её заканчивать?

Я рассмеялась, чувствуя, как во мне вспыхивает вызов.

— Осторожно, Нейт. Я не играю по чужим правилам.

— Именно поэтому ты мне и нравишься, — тихо сказал он.

И, не отводя взгляда, провёл пальцем по моей щеке.

Едва касание — но оно заставило меня застыть.

Он не поцеловал. Просто посмотрел. Долго. В упор. Так, будто видел меня насквозь.

В этот момент музыка изменилась — ритм стал медленнее, басы мягче.

Он протянул руку снова, не спрашивая — просто забирая.

Я позволила. Потому что уже не могла иначе.

Мы танцевали почти в темноте, под тусклым красным светом.

Его ладонь на моей талии. Моя — на его груди.

Я чувствовала, как бьётся его сердце, и думала: если это игра, то она опаснее, чем кажется.

— Почему ты меня сюда привёл? — спросила я тихо.

— Чтобы показать, что не всё должно быть правильным, — ответил он. — Иногда нужно просто чувствовать.

— А если это разрушит всё?

— Тогда будет красиво, — сказал он. — Потому что правда всегда красивая. Даже если больно.

Я замерла.

Он говорил шёпотом, но каждое слово оставляло след на коже.

Я хотела поверить, что это просто ночная магия. Просто алкоголь. Просто музыка.

Но его взгляд говорил обратное.

— Хлоя, — произнёс он, склонившись ближе. — Ты ведь понимаешь, что это всего одна ночь, наша реальность другая: и там ты — моя сводная сестра и девушка моего лучшего друга.

Он сделал шаг назад. Голос стал снова спокойным, почти холодным:

— Поэтому, как бы я не хотел, давай не будем переходить границы, которые не сможем вернуть обратно.

Я стояла посреди танцпола, чувствуя, как внутри всё горит.

Мир продолжал греметь музыкой, люди танцевали, смеялись, а я — просто смотрела на него.

И знала: мы уже перешли. Только оба делаем вид, что ещё нет.

***

На часах было около шести утра, мы оставили машину возле клуба, вызвали такси и остановилось у маленькой забегаловки, спрятавшейся между кирпичных домов. Лондон медленно просыпался: мокрый асфальт отражал свет фонарей, в воздухе пахло дождём и свежим кофе. Город выглядел будто выдохшим после ночи — уставшим, но всё ещё красивым.

— Здесь, — сказал Нейт, и его голос прозвучал мягко, но с тем самым оттенком уверенности, от которого у меня по спине пробежал ток.

Он вышел первым и распахнул передо мной дверь. Этот жест — не из его репертуара, и именно поэтому он сбил меня с толку.

Я шагнула внутрь. Простое кафе, деревянные стулья, витрина с булочками, приглушённый свет.

— Добро пожаловать в моё утреннее убежище, — сказал он, усмехнувшись. — Здесь всё просто: кофе, еда и минимум правил.

Почему от каждого его слова у меня мурашки? Почему кажется, что он говорит не просто фразы, а бросает вызов, оборачивая обычный разговор в игру, где ставки — наши нервы?

Мы заказали завтрак, и время будто растворилось. Нейт рассказывал истории — дерзкие, немного безумные, но с таким шармом, что я ловила себя на улыбке. Он смеялся искренне, смотрел прямо, а я ловила себя на мысли, что не хочу, чтобы это утро кончалось.

— Чёрт, — сказала я, откусывая тост, — кто бы подумал, что после всей этой ночи я буду наслаждаться завтраком вот здесь.

Он тихо рассмеялся и, будто невзначай, коснулся моих пальцев. Это касание было коротким, но оно прожгло меня.

— Видишь, даже плохие парни умеют выбирать хорошие места.

— Плохие парни, хорошие завтраки, — усмехнулась я. — Интересная комбинация.

— А с тобой всё становится интересным, — он посмотрел на меня чуть дольше, чем позволительно.

Этот взгляд... он словно говорил, что за каждым его словом стоит что-то большее. Что даже молчание между нами наполнено смыслом. Я боялась смотреть в эти глаза слишком долго — знала, что могу утонуть.

Мы ели, болтали, смеялись. Но за каждым смехом пряталась тень чего-то большего — как будто под поверхностью лёгкости скрывалось притяжение, слишком сильное, чтобы просто притворяться, будто его нет.

Когда мы вышли, утро уже окончательно вступило в свои права. Небо стало светлее, воздух — холоднее. Такси ждало у обочины.

Он придержал мне дверь, и я села на заднее сиденье. Двигатель заурчал, и город снова поплыл за окном.

Я смотрела на мокрые улицы, на отражения, и в груди было странное чувство: будто мы с ним только что пережили маленькое приключение, о котором никто не узнает.

— Знаешь, — сказала я, не глядя на него, — после этой ночи лекции кажутся ещё скучнее, чем обычно.

— Хм, — его голос стал ниже. — А скука — твой главный враг, милая.

Я повернулась к нему, приподняв бровь:

— И как ты собираешься её победить?

— Своей компанией. И... небольшими нарушениями правил, — он улыбнулся уголком губ.

Небольшими нарушениями? Господи, в его исполнении даже самое безобидное звучало как обещание греха.

— Но обещай одно, — добавил он. — На учёбе вести себя «хорошо».

Я рассмеялась, качнув головой:

— После ночи с тобой? Хорошей? Это почти невозможно.

Он тихо засмеялся, взгляд стал мягче:

— Вот за это я тебя и люблю. Точнее... — он чуть замолчал, — ценю. Этот маленький огонёк непокорности.

Сердце дрогнуло. Он сказал это почти несерьёзно, но почему-то мне захотелось поверить, что в этом «люблю» есть доля правды.

Такси остановилось у ворот колледжа. Утро теперь казалось слишком реальным, слишком холодным после тёплого света кафе.

Я уже собиралась выйти, когда увидела знакомую фигуру.

— Отлично, — пробормотала я. — Вот и реальность.

Лиам стоял у входа, руки в карманах, лицо недовольное.

— Хлоя, почему ты не отвечала на звонки? — в его голосе было раздражение, но я слышала там ещё кое-что — ревность.

— Спала, — сказала я, пожав плечами. — Иногда я тоже человек, представляешь?

Он нахмурился, взгляд скользнул на Нейта:

— А почему вы приехали вместе? И ещё на такси?

Нейт лениво повернулся к нему, взгляд спокойный, но в голосе чувствовался вызов:

— Машина на сервисе. Мы живём в одном доме, если ты забыл. Такси — просто транспорт. Не усложняй.

Лиам сжал челюсть, но промолчал.

Я едва удержалась от улыбки. Нейт был невозможен. Уверенный, дерзкий, немного раздражающе красивый — но именно это и сводило с ума.

— Ну ладно, — буркнул Лиам. — Увидимся позже.

Он ушёл, а Нейт, не отводя взгляда, подмигнул мне.

И в этот миг я поняла — ночь могла закончиться, но та тонкая искра между нами, тот огонь, что вспыхнул где-то глубоко внутри, — никуда не делся. Он просто стал тише... чтобы вспыхнуть сильнее в следующий раз.