Замок для принцессы

ХЛОЯ

Я спускалась по ступеням, и каждый шаг отдавался в висках, будто кто-то стучал в мою голову молотком. Вчерашняя ссора ещё тлела внутри, как раскалённый уголёк, и чем дальше я шла, тем сильнее казалось, что он прожигает меня изнутри.

На кухне было как в спектакле плохого режиссёра: все репетировали свои фразы. Мама в её идеально-натянутой заботе, отчим с видом каменной скалы и Нейт — лениво развалившийся в кресле, будто бы весь мир принадлежит ему по праву. Утро притворялось нормальным; шум чайника, безобидные шутки, но воздух вибрировал от напряжения, как струна перед разрывом.

Мама тут же повернулась ко мне с той самой улыбкой из каталога: гладкой, белой, опасной.

— Хлоя, милая, как дела?

Слова были сладкие, и от этой сладости тошнило. Я стиснула зубы, в горле застрял ком слов, и они выкатились наружу с таким же острым углом, как брошенный нож.

— Отстань, — выдавила я, не поднимая глаз. — Не хочу с тобой говорить. Ты всё равно врёшь. Всегда.

Её лицо побелело, пальцы задрожали на кружке. Наверное, она не ожидала такой прямоты; наверное, ей было полезно, когда меня кормили ложью.

— Может, ты и про Ричарда наврала, — я посмотрела прямо в её лицо, и весь яд, что копился месяцами, вырвался наружу. — Может, он вовсе не тот святой, за которого ты его выставляешь. Я устала выбирать, чему верить, и кому доверять.

Тишина упала на кухню как бетонная плита — глухая, удушающая. Я слышала, как в комнате поник звук ложки о фарфор, как где-то в углу дрогнул шаг. Ричард уставился на меня так, будто я только что подожгла его мир. Но мне было плевать; злость в меня врезалась, требуя выхода, и я хотела разнести всё к чёрту.

И вдруг услышала его голос — низкий, ленивый, с той самой едва скрытой насмешкой, что всегда цепляет до костей:

— Сестрёнка, мы опаздываем. Пора в колледж.Он медленно поднялся, не доев тост, и кивнул на дверь:

— Пошли.

Я чуть не смяла чашку в руках от напряжения, собираясь ответить, что водитель должен был подвозить меня, но он перебил небрежно, без взгляда на маму или отчима:

— Забей. Я тебя отвезу.

Я схватила рюкзак, бросила маме ледяной взгляд и вышла за ним. Холодный воздух ударил в лицо и не остудил. Кулаки сжимались не от холода, а от того, что внутри было всё перемешано: и обида, и беспокойство за маму, и какая-то дикая горечь, что никто не спросил меня, как я вообще. Нейт шагал впереди — его фигура в утреннем тумане казалась монументальной, плечи ровно рассекали воздух.

— Хлоя, — он остановился у машины и резко повернулся ко мне. — Что за херня только что была?

— Что? — ответила я.

Он прищурился, голос стал ниже, опаснее:

— Это твоё шоу за завтраком. Дерзить мне — это одно. Но так наезжать на маму при всех? Это уже новый уровень, сестрёнка...

— И что? — заговорила я резче, голос кололся стеклом. — Теперь ты будешь читать мне лекции? Встанешь на её сторону?

Он усмехнулся — кривая, наглая ухмылка, и я почувствовала, как зубы сжались:

— Нет. Я хотел сказать, не перебарщивай...

— Спасибо. — Я фыркнула, скрестив руки.

— Да ладно, Хлоя, — голос стал ниже, будто касался кожи.

Я моргнула, сердце ухнуло куда-то вниз. Он говорил спокойно, но в его взгляде было слишком много — слишком нагло, слишком близко.

— Ты в своём репертуаре, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сарказм, флирт, самоуверенность. Всё в комплекте.

— Естественно, — усмехнулся он, распахивая дверь машины. — Я идеальный набор.

Он задержал взгляд на моих губах — на долю секунды, но я успела это заметить.

— Идём уже, — буркнула я, чтобы спрятать смущение.

— Только если ты пообещаешь не строить из себя ледяную королеву.

— А ты попробуй заставь, — бросила я, проходя мимо.

Он тихо рассмеялся, и от этого смеха по спине пробежал холодок.

— Не грусти, сестрёнка. День только начинается, — произнёс он, наклоняясь чуть ближе, когда я садилась в машину. Его дыхание коснулось моей щеки — и это было чертовски опасно.

Я закатила глаза, но губы дрогнули.

— Это говорит тот, кто живёт, будто каждый день — последний.

— По крайней мере, я живу, — хмыкнул он, включая двигатель. — А ты всё время думаешь, как правильно.

Он тронулся с места, руль уверенно скользил в его руках. Я отвернулась к окну, глядя на мелькающие огни. Всё внутри было слишком громко — сердце, мысли, воздух.

— Улыбаешься? — подцепил он, бросив короткий взгляд. — Я же говорил, на меня у тебя всегда реакция.

— Не льсти себе, — парировала я. — Я смеюсь над тем, какой ты идиот.

Он хохотнул, низко, с хрипотцой.

— О, я обожаю, когда ты злишься. Тебе это идёт. Щёки розовеют, глаза сверкают...

— Нейт, — я резко повернулась, — ты невыносим.

— А ты — слишком правильная. Вот и баланс.

Он чуть прибавил скорость, ветер шуршал за окнами, ночь стелилась густо.

— Знаешь, — сказал он вдруг, — иногда мне кажется, тебе было бы проще, если бы я реально был твоим врагом.

— Так ты им и являешься, — отрезала я.

— Не-а, — он скосил взгляд, ухмыляясь. — Врага не хочется целовать.

Я замерла.

— Что?

— Ничего, — протянул он невинно, хотя в глазах плясали чёртики. — Просто мысль.

— Придушить тебя — вот что мне хочется.

Он усмехнулся, не отводя взгляда от дороги.

— А я вижу, как ты на меня смотришь, — сказал он тихо, почти шёпотом, и от этого фраза ударила сильнее. — Даже когда делаешь вид, что ненавидишь.

— С чего ты взял?! — вспыхнула я, поворачиваясь к нему.

— Потому что ненависть — это почти страсть, — он сказал это спокойно, но в голосе прозвучало что-то опасно-мягкое. — Ты знала?

Машина замедлилась. Пространство между нами стало слишком тесным, воздух — горячим.

— Поверь, — процедила я, стараясь не поддаться. — Я и так тебя ненавижу достаточно.

Он усмехнулся, глядя прямо мне в глаза.

— Ага. Зато искренне. — На его губах мелькнула та самая ухмылка, от которой у меня всегда перехватывало дыхание.

И тогда в салоне воцарилась тишина. Густая, как дым. Только стук моего сердца да его ровное дыхание.

Я отвернулась, но знала — он всё ещё смотрит.

И знала, что внутри меня всё горит.

***

Во дворе колледжа я чуть не влетела в Лиама. Он стоял у входа, небрежно закинув рюкзак на плечо, и выглядел так спокойно, будто весь мир для него — фон.

Его улыбка, обычно такая солнечная и простая, сегодня раздражала. Слишком правильная. Слишком чистая.

— Хлоя, привет! — Он махнул рукой, словно действительно ждал меня всю жизнь. — Как дела?

— Норм, — буркнула я, притворно улыбнувшись. — С утра опять поругалась с мамой. Хорошо, что Нейт забрал, а то бы я ей ещё наговорила.

Имя Нейта повисло в воздухе, будто кто-то включил тихий сигнал тревоги. Лиам чуть напрягся. Едва заметно, но я видела.

— Я же просил, — нахмурился он, — не ссорься с ней. Она тебя любит. Просто... ты слишком остро всё воспринимаешь.

Я скрестила руки, стараясь не сорваться. Вот только в груди уже поднималась волна раздражения — горячая, липкая, как лава.

Они все думают, что знают, как мне лучше.

— Лиам, — я стиснула зубы. — Давай потом, ладно? После пары встретимся, поговорим. Сейчас не время.

Он кивнул, но взгляд стал тише.

— Ладно, — выдохнул он. — Но, Хлоя... не отталкивай тех, кто о тебе заботится.

Я отвернулась. Его слова были правильные, чертовски правильные, но звучали, как из учебника. А мне не нужен ещё один моралист. Мне нужен кто-то, кто просто... поймёт, не лезет с советами, не пытается исправить.

Через пару минут я нашла Карлу. Она стояла у стены, крутя телефон в пальцах, волосы спутались от ветра. Завидев меня, оживилась, как кошка, учуявшая свежие сливки.

— Карла, — позвала я, подходя ближе. — Как насчёт прогулять пару?

Она застыла, будто я предложила ограбить банк.

— Хлоя? Ты? Прогулять? Да ты же мисс Совершенство! Что с тобой сегодня?

Я усмехнулась, чувствуя, как с плеч сходит тяжесть.

— Вот именно. Все думают, что я «хорошая девочка». Может, пора это исправить.

Карла фыркнула, губы растянулись в хищной улыбке.

— «Все» — это кто? — Она прищурилась. — Нейт, да? Он ведь с каждым таким тоном говорит, будто проверяет, сколько ты выдержишь.

— Нейт... — я замялась. Этого оказалось достаточно.

Карла тут же сложила руки на груди, будто поймала меня с поличным.

— Ага, ясно. Красавчик Нейт.

— Ничего тебе не ясно, — парировала я, чувствуя, как щеки предательски нагреваются. — Пойдём уже.

— Ладно, — протянула она. — Проваляю пару ради тебя, но только если скажешь, куда мы идём.

— Туда, где можно выдохнуть.

Мы свернули за корпус — в старый сквер, утопающий в опавших листьях. Здесь пахло землёй, осенью и свободой. Ветер путался в волосах, холодный, но живой.

Я остановилась и, обхватив себя руками, наконец выдохнула.

— Слушай, Карла, — начала я, — я не знаю, что со мной. С утра опять сцепилась с мамой. Она что-то скрывает, я чувствую это... всем телом. Что-то про отца, про Ричарда. И я устала от этой лжи.

— Понимаю, — кивнула она, но в её взгляде промелькнул интерес. — Только по-моему, тебя бесит не только это.

Я усмехнулась, горько.

— Проницательная, да?

— Я просто смотрю на тебя. У тебя на лице всё написано.

Я закусила губу. Но слова вырвались сами.

— Потому что Нейт. — Имя соскользнуло с губ, как признание. — Он вмешался. Не язвил, не смеялся. Просто... встал, сказал, что мы опаздываем, и увёл меня. Как будто... прикрыл.

Карла приподняла бровь.

— А это уже что-то новое.

— И это не первый раз, — продолжала я, чувствуя, как внутри что-то шевелится. — После той вечеринки он... другой. Иногда заботливый, иногда... слишком близкий.

Карла скрестила руки, глядя прямо в меня, как детектор лжи.

— Хлоя, только честно. Ты влюбилась?

Я задохнулась.

— Что? Нет! Ты с ума сошла?!

— Ага. Конечно. Просто рассказываешь о нём, будто он тебе снится по ночам.

— Не неси чушь! — я рявкнула, но голос предательски дрогнул.

Карла ухмыльнулась, как кошка, играющая с мышью.

— Он твой сводный брат, но... послушай себя. Ты не говоришь о нём, как о брате.

— Между нами просто... напряжение. И раздражение. Особенно после той ночи.

— Угу, — протянула она, делая вид, что записывает в воображаемый блокнот. — Напряжение. Классика.

— Карла!

— Что? Я просто говорю: щёки у тебя горят, когда ты его упоминаешь.

— Перестань! — я толкнула её в плечо, но она лишь хохотнула.

— Конечно-конечно. Просто «сводный брат» вызывает у тебя такие реакции, что ты не знаешь — то ли его придушить, то ли...

— То ли что? — я прищурилась.

— То ли поцеловать, — добила она с довольной ухмылкой.

Я шумно выдохнула.

— Ты чокнутая.

— А ты — пропала, — хихикнула она. — И чем сильнее отрицаешь, тем глубже тонешь.

Я закатила глаза, пытаясь спрятать дрожь, что бежала по коже. Потому что — чёрт, на секунду я действительно представила это. Его взгляд. Его губы. Его голос, который звучит так, будто говорит прямо в мой позвоночник.

— Давай к учёбе, — выдохнула я, — пока ты меня не свела с ума.

— Поздно, — фыркнула Карла, но пошла рядом. — С твоим «сводным братом» в голове тебе уже не спастись.

Я ничего не ответила. Просто шла рядом, глядя на листья под ногами и чувствуя, как где-то внутри пульсирует то самое слово, которое страшно произнести вслух.

Нейт.

***

После третьей пары я вышла из корпуса как зомби — глаза уже слипаются, мозг тянулся к кровати, а в голове вместо лекций бурлил собственный внутренний радиоэфир: мама — ложь — Нейт — снова всё сначала. И в этот «фон» врезался Лиам. Он стоял у аудитории, как будто специально поджидал момент, когда я выгляжу самым уязвимым образом, и его лицо говорило: сейчас будет серьёзный разговор, готовься.

— Хлоя, — сказал он тихо, отводя меня в сторону. Его голос был мягким, но в этой мягкости прятался упрёк, который сначала режет, потом жалит. — То, как ты ведёшь себя с мамой... это неправильно. Она тебя любит, заботится, а ты...

Вместо того чтобы слушать, я на секунду представила его в виде спасителя: добрый Лиам, исправляющий мои «ошибки», чинящий отношения, возвращающий мир в привычные рамки. Истерически нелепая картинка. Я глубоко вдохнула, чтобы воздух не вылетел из груди вместе со словами, и прервала его прежде, чем он успел продолжить:

— Лиам, — перебила я, в голосе — стальной край, — я поняла. Не будем это мусолить, а?

Он нахмурился по-настоящему, лицо стало молодым, но серьёзным. Он шагнул ближе, так что я уловила запах его шампуня и легкую хрустинку его спокойствия.

— Я вижу, что тебе плохо. Хочу помочь.

Слово «помочь» звучало как заклинание, и оно одновременно раздражало и трогало. Помощь Лиама — это всегда план действий, рациональные шаги, таблицы «как жить правильно». Я выдавила улыбку, ровную и натянутую, ту, которую использую, когда нужно не взорваться на людях.

— Спасибо, — сказала я вежливо, — но не надо. Потом поговорим.

И ушла, не дав ему даже шанса на сопротивление. Я знала, что он хотел сказать ещё что-то добродушное, ещё один совет, который упакуют в заботу и подают как истину. Я знала, что потом буду мучиться из-за этого, потому что КАЖДЫЙ хочет помочь, и от этого у меня только болит голова.

В аудитории я пыталась сосредоточиться. Лектор говорил о маркетинговых стратегиях, но перед глазами стоял другой образ — Нейт, вставляющийся между мной и мамой, как щит. Я ловила каждую мелочь: как он скользнул взглядом по комнате за завтраком, его улыбка, которая была не для всех, а только для... чего? Для защиты? Для проверки? Словно он надел палатку вокруг меня и сказал: «только через меня».

Мысль о том, что кто-то может «прикрыть», вызывала одновременно ворох эмоций: благодарность, отвращение, тревогу, потому что покрытие приходило не от спокойной дружбы, а от того, кто и так всегда рядом в моей жизни — и это делало всё запутаннее. Я вспоминала его глаза в машине: такие устрые, такие живые; тот звук в его голосе, когда он говорил «Я отвезу тебя» — и как он потом улыбнулся, будто всё было в порядке. Всё было не в порядке. И именно это «не в порядке» разъедало меня.

Казалось, весь день я испытывала физическую усталость от необходимости держать себя в кулаке: вести себя «как надо», улыбаться, отвечать на пустые вопросы преподавателя, прятать бурю в груди. Даже воздух в коридорах колледжа пахнул учебниками и кофе — пахнул рутиной, от которой надо было сбежать.

Когда последние пары кончились, я почти бежала к выходу — усталость давила как груз, хотелось просто исчезнуть в тишине своей комнаты. В голове крутились обрывки разговора с Лиамом, сцены семейных утренников, мой резкий ответ, мамина бледная маска. Я крутила в руках ремень рюкзака, как талисман против слова «сдаваться».

Но там стояла его машина. Чёрт. Сердце рванулось в галоп, разум кричал «беги», но ноги сами понесли к двери. Я дёрнула ручку, плюхнулась внутрь и захлопнула дверь.

Он поднял взгляд, пальцы на руле напряглись, в глазах мелькнуло удивление.

— Э... Хлоя? — протянул он, приподняв бровь. — Что ты, чёрт возьми, делаешь в моей машине, милая?

Я улыбнулась, чуть дерзко, чуть устало:

— Еду с тобой.

Он моргнул, качнул головой и повернулся ко мне:

— Куда?

— Куда ты, туда и я, — выдержала я его взгляд, чуть приподняв подбородок. — Сегодня день мой. Хочу быть там, где ты.

Он рассмеялся — низко, опасно, почти шипя: — Ты серьёзно? У меня день расписан по секундам. Мне не нужны твои выходки.

— Отлично, — я улыбнулась, и в этом взгляде была не только шутка, но и вызов. — Значит, я буду твоей тенью.

Он закатил глаза:

— Господи, — и хмыкнул, почти раздражённо. — Что за «бунт хорошей девочки»?

Я глубоко вдохнула, слова вырвались сами, горячие, как вспышка:

— Меня достало. Достало, что все ждут от меня идеальности. Улыбок. Покорности. Я хочу увидеть твой мир, Нейт. Настоящий.

Он замер, глаза сузились, а потом низкий смех прорезал тишину, опасный и завораживающий одновременно. — Тебе крышу снесло, знаешь, что бывает с «хорошими девочками» в моём мире?

— Что? — я вскинула подбородок, гордо, но внутри — дрожь.

— Они ломаются, — сказал он шёпотом, но голос был полон яда и обещания, — и иногда ломают тех, кто рядом.

— Может, я хочу сломаться, — ответила я, не отводя взгляда, чувствуя, как сердце пропускает удары.

Его улыбка стала хищной, глаза — опасными: — Осторожнее, Хлоя. Ты не знаешь, чего просишь.

— А ты боишься, что я справлюсь? — парировала я, держа взгляд. Пульс бешено стучал, и внутри разгоралась смелость, о которой я раньше даже не подозревала.

Он откинулся на сиденье:

— Ты умеешь бесить. Это точно.

— Значит, я на верном пути, — улыбнулась я, чувствуя, как дрожь по телу пробирается вместе с волнением.

Он подался ближе, так близко, что я почувствовала жар его дыхания, и мысли вдруг взяли верх над разумом: «Чёрт, я хочу его, но я не должна. Я не могу. А может, именно поэтому хочу сильнее».

— Ты вечно нарываешься, милая. И однажды я не буду тебя останавливать, — сказал он тихо, почти шёпотом.

— Может, я этого и жду, — выдохнула я, сама не веря своим словам.

Он рассмеялся, качнув головой, глаза блестели: — Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься.

Я встретила его взгляд, играя с огнём:

— Так покажи. Только сегодня.

Его взгляд стал тёмным, как буря, губы кривой ухмылкой, и мотор рычал, как зверь, готовый рвануться.

— Хорошо, — сказал он с дерзкой, опасной улыбкой. — Держись, сестрёнка. Сегодня ты сама напросилась.

***

Мы мчались по Лондону, фонари мелькали, как звёзды в космосе, а я чувствовала себя словно на острие лезвия. Каждый поворот, каждый рывок машины заставляли моё сердце подпрыгивать, а разум одновременно кричал: «Беги! Это опасно! Это сумасшествие!» Но ноги слушались Нейта, руки — руля, а сердце... сердце будто добровольно сдавалось в плен.

Почему я вообще села к нему? Лиам ждал меня, он заботился, он пытался... А я выбрала Нейта. И не просто выбрала — я сама направилась к опасности. Сердце колотилось, и я пыталась найти оправдание себе: «Он просто забирает меня из этого серого мира, из правил, из контроля. С ним... я могу быть собой, даже если «собой» значит безумной, дерзкой, полной эмоций».

Телефон завибрировал. Лиам. Я замешкалась, но нажала «ответить», чувствуя, как Нейт скосил на меня взгляд, будто читая мысли.

— Привет, — выдохнула я, стараясь держать голос ровным.

— Хлоя, — его голос был тихим, почти умоляющим. — Я понимаю, тебе тяжело после ссоры с мамой... Прости, если обидел. Я просто...

— Лиам, я занята, — перебила я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Нейт хмыкнул, и сказал шепотом.

— О, так быстро надоел твой «хороший парень»?

Я фыркнула, бросив взгляд на Нейта. Почему же я чувствую одновременно раздражение, азарт и... что-то непонятное, горячее, когда он рядом? Он опасен. Он всегда опасен. Но эта опасность словно магнит, и я сама тянусь к нему, будто ищу искру в темноте.

— Лиам, позже. Правда. — И сбросила звонок.

— Жёстко, — сказал Нейт, прибавляя газ. — Отшила парня, который готов был выложить сердце на блюдечке.

— Пусть выкладывает кому угодно, — отрезала я, но внутри кольнула лёгкая вина. Почему меня это трогает? Почему я не могу просто быть равнодушной к нему, если сердце и разум тянет сюда, к Нейту?

— Ого, — скосил он на меня взгляд. — Неделю назад ты от его улыбок млела. Что изменилось?

— Ты слишком много думаешь, — отрезала я тихо, с вызовом. — Может, я устала от «правильных» парней.

— От правильных парней, — повторил он с ухмылкой. — А я, значит, неправильный?

— Может быть, — тихо, но дерзко. «И всё же неправильно ли это?» — мелькнула мысль. «Неправильно — значит запретно... а запретное всегда так заманчиво».

Он рассмеялся, машина рванула вперёд. Я вцепилась в сиденье, адреналин разливался по всему телу. Каждый поворот, каждый рывок — и я чувствовала, как страх и возбуждение смешиваются в один сладкий, горький коктейль.

— Эй, куда мы? — спросила я, не пряча лёгкой дрожи.

— Не в парк с уточками, — бросил он с сарказмом.

— Я хочу увидеть твой мир, — настояла я, чувствуя, как внутри что-то тянется к нему, как если бы я всё это время ждала именно этого. — Настоящий.

Он замедлил ход, наклонился ближе:

— Мой мир слишком тёмный для таких, как ты.

— Я не «такая», — отрезала я, пытаясь звучать уверенно. «Но что значит «такая»? Я боюсь, я хочу, я сгораю от того, что происходит».

— Верно, — глаза его стали острыми, почти режущими. — Но тебе придётся доказать.

Он ухмыльнулся, снова нажал на газ. Сердце подпрыгнуло. «Почему это так затягивает? Почему я хочу этот адреналин, этот риск, эту близость?»

Мы подъехали к высотке, стеклянные фасады блестели в закатных лучах. Я не могла понять — это его мир или ловушка? Почему я так хочу быть здесь, с ним, даже если опасно?

— Готова? — спросил он, выходя из машины с лёгкой ухмылкой.

— Не совсем, — честно призналась я. — Я не знаю, чего ждать.

Он подмигнул и взял меня за руку. Сердце пропустило удар, дыхание смешалось с его теплом.

— Отлично. Следуй за мной. Без возражений.

— Похоже на похищение, — фыркнула я, но улыбнулась. «Да, похищение... в мир, который я сама выбрала».

— Против правил — скучно, — наклонился он, дыхание коснулось моей щеки. — А мы сегодня нарушаем все правила.

— Ты не даёшь мне дышать, — тихо сказала я.

— И тебе это нравится, — глаза его блеснули. — Не спорь.

Я отодвинулась, но он шагнул ближе, не отпуская руки. «Почему я хочу, чтобы он был ещё ближе? Почему моё тело предательски реагирует на каждый его жест?»

— Ты всегда так играешь? — спросила я, стараясь держать голос ровным.

— Только с особенными, — тихо сказал он.

Мы вошли в холл. Мрамор, зеркала, запах кофе. «Кажется, я попала в его мир, а он — хозяин этого хаоса».

— Часто сюда таскаешь девчонок? — толкнула я его в плечо.

— Ревнуешь, милая? — приблизился, тепло его тела слилось с моим ощущением опасной близости.

— Ни за что! — фыркнула я, но щеки вспыхнули.

— Уверена? — взгляд скользнул по моим губам. — Звучит, будто хочешь быть единственной.

— Ты невыносим, — выдохнула я.

— А ты слишком сладкая, когда злишься, — тихо сказал он, и мурашки пробежали по рукам.

Лифт, верхний этаж. Сердце колотилось, мысли путались. «Почему я хочу идти за ним, а не убежать?»

— Ну? — скрестила руки. — Покажешь, куда ведёшь, или продолжишь этот цирк?

— Зачем тебе знать? — шёпотом. — Мне нравится, когда ты теряешь контроль.

— Думаешь, я всегда правильная? — бросила я, азарт смешался со страхом.

— Докажи, — шагнул он ближе, между нами сантиметр.

— Ты сводишь меня с ума, — выдохнула я, не скрывая дрожи.

— Именно этого я и добиваюсь, — глаза его вспыхнули.

Лифт открылся. Длинный коридор, мягкий свет. Он шагнул первым, не отпуская моей руки.

— Ещё шаг, и я подумаю, что ты задумал что-то опасное, — попыталась я пошутить.

— Опасно? — хмыкнул он. — Рядом со мной всегда опасно.

— Но ты всё равно тащишь меня в это, — заметила я.

— Нет, Хлоя. Это ты идёшь за мной, — сказал он серьёзно.

— Добро пожаловать в мой секрет, — открыл дверь квартиры. — Только для избранных.

— Это... твоя квартира? — спросила я.

— Да, — он закрыл дверь. — Сегодня — только для нас. Без правил.

Яшагнула внутрь и сразу почувствовала запах кожи, кофе и лёгкой дымки. Свет низких ламп падал на стеклянные поверхности, создавая тёплое сияние, от которого сердце начало биться быстрее.

Огромные окна тянулись от пола до потолка, отражая огни Лондона, словно город оказался здесь, внутри квартиры. На стенах — фотографии гонок, на столах — чертежи, ноутбук и макеты машин. Всё говорило о его мире: дерзком, свободном и опасном.

В углу стоял мини-бар, рядом виниловые пластинки — Led Zeppelin, джаз — мелодии, которые, казалось, отражали его душу. Диван у окна, мягкие подушки и плед создавали уют, но ощущение, что здесь царят его правила, было сильнее.

Каждый предмет кричал о нём: умном, дерзком, непокорном. Я глубоко вдохнула, ощущая азарт и лёгкий страх. «Хлоя, — думала я, — ты вошла в его мир. И теперь нет пути назад».

— Здесь я работаю, — указал на стол с ноутбуком и чертежами. — Планирую гонки, творю хаос.

— А здесь ты... трахаешь девчонок, пока Изабелла не видит? — прищурилась я, улыбаясь.

— Нет, милая. Ты первая, — он рассмеялся, качнув головой.

— Нейт, я не собираюсь... — начала я.

— А я и не предлагал, — перебил он, глаза искрились. — Но если настаиваешь... могу вписать тебя в график.

— Придурок, — толкнула его в плечо, смеясь.

— Зато тебе весело, — сказал он, и его взгляд зажёг во мне огонь. — И это только начало.