Замок для принцессы

ХЛОЯ

Я проснулась, чувствуя себя живой версией зомби. Два часа сна — это всё, что мне подарила ночь. И, как только я открыла глаза, все события вчерашнего вечера вернулись со скоростью молнии. Лиам напился, Изабелла со своими играми...

Вчерашний лес... Я всё ещё ощущаю это на губах, на коже, в сердце. Как я могла так хотеть, чтобы Нейт поцеловал меня? Абсолютно неправильно. Он — мой сводный брат, лучший друг Лиама... И всё же в тот момент я не думала ни о правилах, ни о морали. Я просто хотела, чтобы он почувствовал меня. Хотела, чтобы он признал, что я могу быть его, даже если на секунду. Его взгляд, его дыхание — всё это сводило с ума. А потом я вспомнила Лиама... Его вчерашнее поведение на вечеринке, его пьянство, его слова — они резали меня, делали больно, заставляли сомневаться, что он тот, кто меня заслуживает. И теперь я стою перед выбором: дать ему ещё один шанс, потому что я хочу верить, что он может быть лучше, или окончательно разорвать эти цепи и понять, что мои чувства к Нейту... это что-то запретное, но настоящее.

— Доброе утро, мисс Хлоя, — сказал водитель, словно сам видел, что у меня внутри буря. — Конверт для вас. Почтой передали.

Я кивнула, быстро сунула его в рюкзак. Открывать сейчас не было времени. Машина тронулась, а я сидела, сжимая рюкзак, и пыталась успокоить мысли, которые прыгали, как безумные лягушки.

Колледж встретил меня ослепительно солнечным светом, хотя дождь вчерашний оставил лужи, блестящие, как зеркала. И там, среди них, стоял Лиам с огромным букетом пионов, который выглядел почти комично, если бы не был таким милым. Он заметил меня, улыбнулся неловко, и я почувствовала, как сердце чуть не вылетает из груди.

И именно в этот момент подошли Изабелла и Нейт.

— Ого, — бросил Нейт, подмигивая Лиаму. — Потратился, чтобы исправить ситуацию? Но честно, думаю, пионов мало...

— Эй, — Лиам нахмурился. — Я не пытался впечатлить твою сводную сестру. Ну... только слегка.

— «Слегка» — это когда ты едва не спотыкаешься о собственную гордость, — вставила я, ухмыляясь. — Слушай, Лиам, хватит оправдываться.

Он глубоко вдохнул, будто готовился к признанию всей своей жизни, а потом начал:

— Хлоя... я сказал «пойдем наверх», чтобы никто тебя не доставал. Я не имел в виду... то, что могло показаться. Ну, точнее... я хотел с тобой быть, но не так. Не в этой ситуации, не в таком состоянии... Ты меня неправильно поняла. Я был идиотом, кретином... в общем, прости.

Я улыбнулась ему мягко, почти шепотом:

— Всё в порядке. Серьёзно.

***Я стояла возле колледжа, сжимая в руках конверт, который утром передал мне водитель.

Вдруг рядом резко остановилась машина. Я вздрогнула. Окно с рывком опустилось, и голос Нейта мгновенно заглушил все мои мысли:

— Сегодня я твой Мистер водитель, залезай! — сказал он с лёгкой ухмылкой, которая одновременно раздражала и вызывала улыбку. — Спешу.

— Нет... — начала я, растерявшись. — Меня же должен был забрать...

— Нет, он не может, — перебил он дерзко. — Попросил меня. Давай, Хлоя, садись, я реально спешу. У меня дела в офисе.

В этот момент у него зазвонил телефон. Он поднял трубку:

— Да, чувак, я сейчас отвезу Хлою домой и подъеду к тебе в офис. Где-то полчаса буду.

Я сжимала конверт в руках, словно он был единственным якорем в этом хаосе. Нейт бросил на меня взгляд через боковое зеркало и ухмыльнулся:

— Что это у тебя?

— Не знаю... — ответила я, сжимая конверт ещё сильнее. — Водитель утром передал, сказал, что пришло.

— Так почему ты его не открываешь? — он наклонился чуть ближе, глаза блестели любопытством и дерзостью.

— Я... боюсь, — тихо сказала я.

Нейт рассмеялся, покачав головой:

— Моя милая чего-то боится. Давай, Хлоя, открывай. Мне тоже интересно, что там.

Я глубоко вдохнула и медленно раскрыла конверт. Внутри была фотография. Человек на ней лет сорока — точная копия моего отца, только старше на пятнадцать лет. Я замерла, сердце будто остановилось на мгновение. На обратной стороне было написано: «Каждая история рассказывается так, как выходно».

— Кто это? — спросил Нейт, пытаясь заглянуть через моё плечо. — Что это значит?

— Я... не знаю, Нейт, — выдохнула я, всё ещё держа фото. — Этот человек похож на моего отца.

— Ты же говорила, что твой отец умер?

— Я тоже так думала... — тихо сказала я, сжимая фото. — На обратной стороне написано что-то странное.

— И что там?

— На эти вопросы сможет ответить только один человек... моя мама.

Нейт промолчал на мгновение, будто переваривал сказанное, а потом с привычной дерзкой ухмылкой сказал:

— Хорошо. Ты как раз сейчас её спросишь.

Я вздохнула, ощущая странное сочетание тревоги и предвкушения.

— Ладно... — пробормотала я, пытаясь улыбнуться. — Но если что-то пойдёт не так, Нейт...

Он подмигнул и усмехнулся:

— Если что-то пойдёт не так, я буду рядом. Как всегда.

Я зашла в дом, чувствуя, как в груди всё стягивает узлом. Машина оставила после себя шум города, но внутри было тихо — и странно пусто. Я поднялась на второй этаж и, минуя гостиную, направилась прямо в комнату мамы.

Мама сидела на кресле, держа планшет в руках. Улыбнулась, когда меня увидела:

— Милая, как дела? Ты сегодня какая-то странная... Ты что, не выспалась?

Я кинула рюкзак на стул, держа в руках конверт с фотографией. Глубоко вдохнула, почти сдерживая дрожь:

— Мама, у меня к тебе очень много вопросов.

Она отложила планшет, наклонилась вперед и сказала спокойно:

— Да, милая, что случилось?

Я не стала медлить и достала конверт, раскрывая фотографию перед ней:

— Мама, кто это?

Она взглянула на снимок, на мгновение нахмурилась:

— Ну... человек, лет сорока. А что?

Я чуть не закричала от обиды и шока:

— Мама! Ты что не видишь?! Это человек — копия папы! Только старше лет на пятнадцать! И смотри, здесь надпись...

Мама вздохнула, осторожно, почти с жалостью:

— И что там написано?

— «Каждая история пишется так, как кому-то выгодно». Мама... это что значит?! Мой отец жив? Ты всё это время мне врала?!

Я уже не сдерживала эмоций, голос дрожал, и мне казалось, что слёзы вот-вот польются.

— Малышка, — она быстро встала и подошла ко мне. — Успокойся. Нет, это неправда. Тобой кто-то манипулирует. Хлоя, ты должна понимать, что мы стали известной семьей. У Ричарда много недоброжелателей. И это может быть фотошоп, это может быть просто человек, который похож на твоего папу.

— Но мама! — я почти плакала. — Ты мне ничего не рассказываешь!

— Хлоя, — она взяла меня за плечи, мягко, но твёрдо, — я же тебе всё рассказала. Твой отец умер, когда тебе было два года, в автокатастрофе. Вот и вся правда.

Я отстранилась, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Мама... — голос дрожал, почти шепот — ты мне врёшь. Ты ничего мне не рассказываешь...

— Нет, Хлоя, — она тихо, но твёрдо смотрела мне в глаза. — Мне больно видеть тебя такой. Я тебе всё рассказала. Поверь мне, всё, что я говорю — правда.

Я опустила голову, сжимая фотографию в руках, и впервые за долгое время почувствовала, что вся эта тайна может быть не тем, чем кажется.

Я думала, что, вернувшись домой, получу ответы на все вопросы, но вместо этого только запуталась ещё больше. Мама твёрдо говорила, что отец умер, но я больше не могла ей верить — эта фотография доказала обратное. Я точно узнала своего отца.

Не хотелось оставаться дома. Каждый уголок казался мне чужим, каждая тень — подозрительной. Я достала телефон и, почти не раздумывая, набрала Лиама, хотя знала, что он, скорее всего, в офисе с Нейтом.

— Привет... — начала я, голос дрожал, — я знаю, что ты должен быть в офисе с Нейтом...

— Да, мы с Нейтом работаем, — спокойно ответил Лиам.

— Но кое-что случилось... — мои слова вырывались из груди, и я не могла их сдерживать. — Я не хочу быть дома.

— Хлоя, — ответил он мягко. — Давай так, мы с тобой прогуляемся или просто посидим где-нибудь.Только... пожалуйста, не грусти.

— Хорошо... — выдохнула я, ощущая облегчение от его спокойного голоса.

— Я закончу через полчаса и заеду за тобой.

Я отложила телефон, сердцебиение постепенно начало приходить в норму, и решила собираться. Одежда, сумка, быстрый взгляд в зеркало — всё должно было быть готово к тому, чтобы покинуть этот дом и хоть немного облегчить душу. В голове всё ещё крутилась фотография, надпись на обратной стороне и те слова, которые мама пыталась убедить меня принять. Но я знала одно: я не могу оставаться здесь и притворяться, что всё в порядке.

Лиам приехал за мной. Он вышел из машины и, заметив моё подавленное настроение, сразу спросил:

— Хлоя, как дела?

Я села на пассажирское сиденье, сжимая конверт в руках, и тихо прошептала:

— Это... сложно... присядем где-то, я всё расскажу.

Лиам кивнул, завёл машину, и мы поехали. Я молчала, наблюдая за дождём за окном, сердце колотилось, а в голове всё крутились события последних часов — фотография, конверт, мама, её слова... и та ложь, которую я чувствовала.

Через несколько минут мы зашли в кафе. Лиам выбрал столик у окна, где можно было смотреть на улицу и спрятаться от посторонних глаз.

— Садись, Хлоя. — Он улыбнулся, но улыбка была мягкой, поддерживающей. — Рассказывай, что случилось.

Я глубоко вздохнула и положила конверт на стол.

— Мой отец... — начала я, голос дрожал — он умер, когда мне было два года, в автокатастрофе. У меня есть только его фотографии и всё, что рассказывала мама.

— И сегодня... — я вытащила фотографию из конверта и показала ему — я получила это. Человек на фото примерно того же возраста, каким был бы мой отец, если бы он был жив. А на обратной стороне надпись: «Каждая история рассказывается так, как выгодно».

Лиам нахмурился, внимательно смотря на меня:

— Хлоя... это странно...

— Странно?! — я резко подняла на него глаза. — Лиам, ты не понимаешь! Я поругалась с мамой!

— Малышка... — Лиам взял меня за руку, стараясь успокоить. — Не грусти, всё будет хорошо.

— Да, Лиам, но ты не понимаешь... — я сжимала кулак, голос дрожал. — Как это — расти без отца? Каждый день я представляла, как он заботится обо мне... помогает мне...

— Я понимаю, Хлоя, — мягко сказал Лиам. — Ты скучаешь за ним, но сейчас у тебя есть дядя Ричард. Он сможет заботиться о тебе.

— Лиам... — я откинулась на спинку стула. — Это не то. Это ужасно. Я думала, что мама святой человек, а она... оказывается, врет мне!

— Хлоя... — Лиам попытался быть логичным, — может, это ложь? В нашем мире такое делают, чтобы подставить семью. Может, это конкуренты Ричарда, они хотят навредить тебе.

— Лиам, — я чуть не закричала, — я что, не могу узнать по фото своего отца?! Это бред!

— Ладно, Хлоя... — вздохнул Лиам. — Я понял. Давай просто не будем ругаться. Пожалуйста... и с мамой не нужно конфликтовать.

Я опустила взгляд, сжимая фотографию. Внутри всё ещё бурлили эмоции — гнев, сомнение, печаль и желание узнать правду. Лиам сидел рядом, мягко держал мою руку, но я чувствовала что он не понимает мою боль.

Я была подавлена, устала и чувствовала, что Лиам меня не понимает. Сжимая конверт в руках, я тихо сказала:

— Лиам... извини, но я хочу побыть одна. Можешь отвезти меня домой?

Он кивнул, не споря:

— Малышка... не грусти, пожалуйста. Не ссорься с мамой, она тебя очень любит.

— Да, хорошо, — выдохнула я, стараясь взять себя в руки.

Мы приехали домой. Я вышла из машины, а Лиам ещё раз посмотрел на меня:

— Всё будет нормально, Хлоя.

Я кивнула и пошла в дом.

— Хлоя, идём ужинать, — услышала я голос мамы.

— Нет, я не буду, — ответила я твёрдо.

— Хлоя, — сказала мама, — в этом доме есть правила, их нужно соблюдать. Ты должна присутствовать на ужине.

— Почему я должна? — не удержалась я. — А Нейт не должен? Я почему то его здесь не вижу.

— Потому что Нейт работает, сейчас он занят, а ты дома. Иди на ужин, — сказала мама строго.

— Нет, я не буду ужинать, — повторила я и ушла в свою комнату, хлопнув дверью так, что холодный звук эхом разнесся по коридору.

Где-то ближе к одиннадцати вечера я вышла на улицу. Погода была удивительно прекрасной: после дождя воздух был свежим и тёплым, словно лето вдруг вернулось посреди осени. Тёплый ветер слегка трепал волосы, а небо сияло, усыпанное звёздами.

Я подошла к бассейну на террасе — там обычно никого не было, и сейчас вокруг царила тишина.

Мысли о папе наполнили меня одновременно горечью и странной теплотой. Я представляла, как он заботился бы обо мне сейчас, как говорил бы что-то ободряющее, как держал бы мою руку. Но всё это было лишь в моём воображении.

Я сидела так долго, что едва заметила, как ночная прохлада начала смягчаться тёплым дыханием сентября. Бассейн, звёзды, свежий после дождя воздух — всё казалось нереальным и одновременно настоящим. И среди этой тишины я позволила себе впервые за сегодня быть просто Хлоей — девочкой, которая скучает по отцу и ищет ответы, не зная, где их найти.

Резко обернулась — и чуть не задохнулась. Нейт. Его силуэт вырисовывался в тусклом свете террасы, уверенный, как хищник, идущий к своей цели. Он поймал мой взгляд и направился прямо ко мне, с этой своей чертовой ухмылкой, от которой у меня всегда всё внутри переворачивалось.

— Ну, как погуляла с Лиамом? — бросил он, даже не поздоровавшись, будто знал, что его вопрос выбьет меня из колеи.

— Откуда ты знаешь? — выдохнула я, чувствуя, как щеки предательски теплеют.

Он остановился в шаге от меня, скрестив руки на груди, и его глаза — тёмные, с искрами вызова — скользнули по моему лицу.

— Хлоя, я же говорил, что еду в офис с Лиамом, — его губы дрогнули в лёгкой, почти насмешливой улыбке. — Он проболтался, что сваливает, чтобы встретиться с тобой. И, цитирую, «она такая грустная». Что за дела, принцесса?

Я отвела взгляд, пытаясь спрятать смущение за раздражением.

— Ой, да, забыла, — буркнула я, вцепившись в край лежака. — И с чего ты решил, что я должна тебе отчитываться?

Он шагнул ближе, так близко, что я почувствовала тепло его тела, несмотря на прохладный вечерний воздух. Его голос стал ниже, мягче, но с опасной ноткой:

— Расскажи, Хлоя. Что тебя грызёт?

— Ничего, — отрезала я, глядя в сторону бассейна, где вода отражала звёзды. — Не лезь.

— Не ври, — он наклонился, почти касаясь моего плеча. — Это из-за той фотки? Или из за мамы?

— Ты всё равно не поймёшь, — бросила я, чувствуя, как злость смешивается с чем-то горячим, необъяснимым. — Как и Лиам.

— Никогда, — рявкнул он так резко, что я замерла, будто меня ударили током. Его глаза вспыхнули, голос стал жёстким, почти звериным. — Никогда не сравнивай меня с этим придурком, поняла?

Я моргнула, ошеломлённая его яростью. Но в глубине его взгляда мелькнула искра — не злость, а что-то... другое. Опасное. Притягательное.

— Что... никогда? — переспросила я, нахмурившись, но сердце уже колотилось, как пойманная птица.

Он наклонился ещё ближе, его лицо оказалось так близко, что я видела каждую тень на его скулах, каждый отблеск в глазах.

— Я не Лиам, Хлоя, — сказал он тихо, но с такой силой, что у меня перехватило дыхание. — И я не играю в его милые игры. Так что выкладывай. Что. Случилось.

Я сглотнула, пытаясь удержать контроль, но его близость ломала все барьеры. Слова вырвались сами, горячие, злые:

— Мама. Она снова лжёт. Про отца, про всё. А сегодня пыталась затащить меня на этот грёбаный ужин, хотя я ей сказала, что тебя нету и я тоже не пойду.

— О, сестрёнка, ты прикрывалась моим именем? — голос Нейта звучал лениво, но в нём пряталась опасная насмешка. Он прищурился, уголки губ изогнулись в кривой ухмылке. — Это мило.

— Не смешно, Нейт! — я толкнула его в грудь. Сильно. Но он даже не шелохнулся — только скользнул взглядом по моему лицу, по губам, по шее, и ухмыльнулся шире.

— Нет, Хлоя, — протянул он, наклоняясь ближе, так, что его дыхание щекотало кожу, — это чертовски смешно.

Я чувствовала его запах — терпкий, тёплый, с ноткой дыма и чего-то мужского, слишком настоящего. Голова пошла кругом.

— Да отстань ты! — я снова толкнула его, уже с вызовом, но он вдруг ответил — лёгким, но резким движением. Толчок. Я потеряла равновесие и, вскрикнув, рухнула на лежак. Через долю секунды он оказался сверху.

Мир остановился.

Его руки упёрлись в лежак по обе стороны от меня, колени прижали мои бёдра. Я ощущала тепло его тела сквозь одежду, и это было слишком. Слишком реально. Слишком близко.

— Серьёзно? — выдохнула я, делая вид, что раздражена. — Ты не можешь просто держать дистанцию?

— А ты можешь? — прошептал он, и его голос задел где-то внутри.

Я попыталась отвести взгляд, но не смогла. Его глаза — чёрные, глубокие, будто в них спрятан весь хаос, что я старалась не замечать. Он смотрел прямо в меня, будто хотел вытащить наружу всё, что я прятала.

— Встань, — прошептала я. Слабее, чем хотела.

— Почему? — его губы дрогнули. — Боишься?

— Тебя? — я усмехнулась, но голос предательски дрогнул. — Ни капли.

— Лжёшь, — сказал он тихо, почти с нежностью. — Я чувствую.

Он подался чуть ближе. Его колени скользнули по моим, и я почти забыла, как дышать. Его дыхание обжигало губы, и каждая клетка тела будто кричала — отодвинься, или...

— Нейт, — выдохнула я. — Отпусти.

— Скажи «пожалуйста», — прошептал он.

— Ты... идиот.

Он усмехнулся, низко, с тем самым дерзким оттенком, который сводил меня с ума.

— Возможно. Но, кажется, тебе это нравится.

— Ты себе льстишь.

— Нет. Просто наблюдаю, — его взгляд опустился на мои губы. — И вижу, как ты задерживаешь дыхание каждый раз, когда я приближаюсь.

Сердце сорвалось с ритма.

— Это не из-за тебя, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат пальцы. — Просто... холодно.

— Конечно, — прошептал он, и уголок губ снова дёрнулся в ухмылке. — Тогда согрейся.

Он двинулся ближе, и мир сузился до этого движения, до сантиметров, что нас разделяли.

Я чувствовала его пульс — быстрый, бешеный, такой же, как у меня. Его волосы упали на лоб, и одна прядь почти коснулась моего лица.

Я закрыла глаза. Глупо. Опасно.

Он выдохнул, почти касаясь губами моего уха:

— Если бы я не знал, что сейчас родители дома... — шёпот, низкий, с хрипотцой, пронзил насквозь. — Я бы сейчас не остановился.

— Нейт... — я открыла глаза. — Замолчи.

— Не можешь, да? — он усмехнулся. — Даже отрицать не можешь.

— Хватит, — я попыталась вывернуться, но его руки крепче вжались в лежак. Не больно. Просто твёрдо. Контроль. Всегда этот чёртов контроль.

— Не зли меня, Хлоя, — его голос стал ниже. — Я и так на грани.

— Тогда отойди, — бросила я.

— Или что? — его взгляд вспыхнул. — Ты меня ударишь?

— Может, и да.

— Попробуй.

— Прекрати!

— Сделай, — шепнул он. — Ударь.

Я подняла руку... и не смогла. Потому что в этот момент он наклонился ещё ближе, и между нами не осталось воздуха. Только жар, дыхание, дрожь.

— Нейт, — снова выдохнула я, и это прозвучало скорее как мольба.

— Вот, — он почти усмехнулся. — Вот так ты звучишь, когда теряешь самообладание.

— Ты псих.

— Может быть. Но я хотя бы честен.

Он замер, его глаза метнулись к моим губам. На секунду я подумала, что он всё-таки... но он лишь тяжело выдохнул, голова опустилась чуть ниже.

Мои пальцы непроизвольно коснулись его рубашки — горячая кожа под тканью, сердце, бьющееся в унисон с моим.

Мир перестал существовать. Только мы. Только это бешеное, непозволенное притяжение.

И вдруг он усмехнулся, наклоняясь так, что его дыхание коснулось моих губ:

— Расслабься, — сказал он. — Я просто проверял, насколько далеко ты готова зайти, Хлоя.

Мир будто снова включился. Звуки вернулись — шелест воды в бассейне, далёкие цикады, шорох ветра. А он всё смотрел на меня — спокойно, но глаза выдавали: он и сам едва держится.

— А теперь пойдём в дом, — добавил он мягко, почти шёпотом, — потому что ты реально замёрзла. И если мы останемся здесь ещё минуту, всё это... плохо кончится.

Он медленно поднялся, протянул руку. Я всё ещё чувствовала жар его кожи, когда пальцы сомкнулись на моих.

— Пошли, милая. Сделаю тебе чай.

В доме было тепло — то самое тепло, от которого ломит пальцы, когда возвращаешься с холода. Пахло деревом, чем-то уютным и... странно родным. Сердце всё ещё колотилось — от холода или от него, я уже не знала.

Нейт сбросил куртку и тут же направился к кухне, даже не оборачиваясь:

— Чай с мёдом или с лимоном?

— С мёдом, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не дрожал от холода и... чего-то другого.

— С мёдом, значит, — он обернулся, бросив на меня взгляд через плечо, и в уголках его губ мелькнула насмешка. — Мёд делает девочек счастливыми.

— Нейт! — я фыркнула, закатив глаза, но губы предательски дрогнули.

Он усмехнулся — хищно, но мягко.

— Ну а что? Факт.

Пока чайник шипел, я следила за ним, как будто впервые его видела. Свет из окна падал на его руки, на узлы сухожилий под кожей, на движение пальцев, когда он ставил чашки. Всё в нём было таким естественным — и слишком опасным.

Он поставил чашку передо мной, чуть наклонившись ближе, так что я ощутила тепло его дыхания.

— Осторожно, горячо. Как я.

Я тихо рассмеялась, пытаясь отвести взгляд, но он не позволил.

— Серьёзно? — пробормотала я, толкая его локтем.

— А ты попробуй не согласиться, — он прищурился, и уголок его губ снова приподнялся.

Мы сидели напротив друг друга. Он начал рассказывать историю о своей последней гонке — как они чуть не влетели в поворот на скорости, как его соперник почти потерял управление. Я пыталась слушать, но ловила себя на том, что слежу не за словами, а за его жестами, за интонацией, за тем, как он хмурит брови, вспоминая.

— И что, не страшно было? — спросила я, когда он сделал паузу, глотнув чай.

— Было. — Он пожал плечами. — Но страх — это кайф. Пока ты его контролируешь.

— Иногда кажется, что ты ничего не контролируешь, — сказала я, чуть улыбнувшись.

— О, поверь, я всё контролирую, Хлоя. Просто иногда делаю вид, что нет. — Его взгляд скользнул по моему лицу, чуть задержавшись на губах. — А ты... ты наоборот, слишком всё держишь в руках. Из-за этого и срываешься.

— Это неправда, — я быстро отвела глаза.

— Правда, — он говорил мягко, но в его голосе чувствовалось что-то большее, чем просто уверенность. — Ты слишком правильная, слишком стараешься быть хорошей для всех. А когда что-то идёт не по плану — тебе больно.

Я уткнулась взглядом в чашку.

— Просто я не умею по-другому.

— Научишься, — сказал он, чуть наклоняясь ближе. — Иногда надо просто дать всему случиться. Не думать. Не бояться.

— Может, ты и прав, — тихо сказала я, поднимая взгляд.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное, но тут же скрылось за привычной дерзкой ухмылкой.

— Конечно, я прав. Всегда.