Замок для принцессы

НЕЙТ

Как только я увидел Хлою, входящую на вечеринку с Лиамом, всё во мне сжалось.

Не просто ревность — это был инстинкт. Как будто кто-то ударил по самому центру груди. Она шла рядом с ним, смеялась, что-то шептала — и весь мир на секунду перестал существовать.

Я знал, что сегодня будет тяжело. Поэтому решил не пить.

Да, Нейт Эшфорд, самый безбашенный тусовщик города, на вечеринке — трезвый. Смешно, да? Но я слишком хорошо знал себя. Один бокал — и я потеряю контроль. А сегодня я не мог. Не при ней.

Она выглядела... чертовски. Простое платье, распущенные волосы, блеск в глазах. Никаких показных попыток быть кем-то другим. Просто Хлоя. Моя Хлоя.

Хотя нет — не моя. Никогда не моя.

Я сидел на диване, делая вид, что слушаю Стива, но на деле просто следил за каждым её движением. Как она поправляет локон. Как кусает губу, когда слушает кого-то. Как Лиам кладёт руку ей на колено.

У меня перед глазами потемнело.

— Ты вообще слышишь, что я говорю? — спросил Стив, щёлкнув пальцами перед моим лицом.

— Нет, — коротко бросил я. — И, если хочешь жить, не мешай.

Он поднял руки, усмехнулся, но отступил. А я просто наблюдал.

Они пытались быть незаметными — но мне не нужно было быть гением, чтобы понимать, что между ними происходит. И всё же я старался не вмешиваться. Если Лиам сделает её счастливой — значит, так и должно быть. Пусть.

Я даже почти в это поверил. До игры.

Я видел, как Лиам сегодня совсем перестал контролировать себя. Он пил так, словно не замечал ничего вокруг, но сегодня был его день рождения, и я не собирался ему это запрещать. Никогда мы не отчитывали друг друга за лишнее выпитое, особенно в такие дни. Но когда началась игра «Правда или Два действия», я понял, что это может выйти из-под контроля. И, честно говоря, я не ожидал, что всё зайдёт так далеко.

Когда меня спросили, изменял ли я любимой девушке, я сказал «нет». И, как только я заметил, как Хлоя усмехнулась, внутри что-то защёлкнуло. Она подумала, что я соврал, но на самом деле я не лгал. Изабелла была моей девушкой только потому, что так складывались обстоятельства, потому что все вокруг хотели, чтобы мы были вместе. Но для меня это было... пустым. Я не считал её своей настоящей девушкой, поэтому мне было всё равно, что думают другие, включая  Изабелль.

И вот наступил момент, когда очередь дошла до Хлои. Она выбрала «Два действия», и я почувствовал, как что-то сжалось внутри меня. Боже, что же она творит? Я видел, как Лиам, вообще не думая, начал нести бред . Он был пьян, неадекватен, но всё это случалось на глазах у всех. Я мог бы броситься к ней, но тогда пришлось бы объясняться перед Изабеллой, Лиамом и остальными: зачем я вмешался.

Лучшее, что я мог сделать, — это подойти к Лиаму и отвести его в сторону. Сердце бешено колотилось, пальцы сжали его руку, и я почувствовал, как он мгновенно растерялся.

— Чувак, что ты творишь?

— Что такое, братан? — спросил он, ухмыляясь. — Игра ведь. Расслабься.

Я сжал его руку так, что костяшки побелели.

— Игра? — мой голос был тихим, но опасным. — Переспать с моей младшей сестрой — это для тебя игра?

— Да ладно, — фыркнул он. — Никто не говорил «переспать». Мы бы просто...

— Просто что? — я перебил. — Поднялись бы наверх? Чтобы все потом обсуждали, как ты трахнул мою сестру за бутылкой виски?

Он нахмурился, дернулся, но я не отпустил.

— С каких пор тебя волнует, что думают остальные? — усмехнулся он, явно пытаясь сохранить лицо.

— С тех пор, — прошипел я, — как она моя младшая сестра. И я не позволю никому делать из неё игрушку. Ни тебе, ни кому-либо ещё.

Он выдохнул и, наконец, отстранился.

— Ладно, ладно, чувак, понял, — буркнул он, поднимая руки. — Расслабься. Я ничего не собирался делать.

Я не поверил ни на секунду. Но отпустил.

Потому что если бы я не отпустил — ударил бы.

***

Я вылетел с загородного дома Лиама, дав по газам. Дождь хлестал по лобовому, мотор ревел, как будто отражая то, что творилось у меня внутри. Я знал — Хлоя не осталась бы там. Она никогда не сидит на месте, когда больно. Слишком гордая, чтобы дать кому-то увидеть слёзы. И слишком упрямая, чтобы позволить себе остаться. Через пару минут я увидел её.

Она шла по обочине под проливным дождём. Каблуки вязли в мокром асфальте, платье липло к телу, очерчивая каждую линию. Мокрые волосы падали на лицо, и всё равно — выглядела чертовски красиво. Как вызов. Как искушение, за которое платишь слишком дорого.

Я сбросил скорость.

— Хлоя! — крикнул я, перекрывая шум дождя. — Садись в машину.

Она обернулась. Свет фар выхватил её силуэт — глаза полные гнева, губы дрожат, но подбородок поднят.

— Нет. Я вызвала такси.

Я усмехнулся, открывая дверь.

— Правда? Тогда почему идёшь по пустой дороге, будто тебе на всё плевать?

— Потому что так и есть, — отрезала она. — И не твоё дело, Нейт.

Я вышел из машины. Дождь бил по лицу, промокшая рубашка липла к коже.

— Садись.

— Не поеду. Сегодня мне достаточно придурков.

— Значит, я хотя бы не главный? Щедро.

Она прищурилась.

— Сегодня ты — номер два. Можешь гордиться.

Я подошёл ближе. Между нами — дыхание, электричество, опасность.

— Хм. Серебро — неплохо.

Я наклонился чуть ближе, глядя ей прямо в глаза. — Но я не из тех, кто довольствуется вторым местом.

Дождь лил стеной. Асфальт блестел, воздух был холодным и злым, как и я в этот момент.

Она стояла посреди дороги — мокрая, упрямая, с глазами, в которых горело что-то, что сводило меня с ума.

— Серьёзно? — хрипло выдохнул я. — Сейчас хочешь спорить? Под дождём?

— А я не из тех, кто садится в машину к человеку, который думает, что всё должно быть по его правилам, — отрезала она, не моргнув.

Я сделал шаг. Потом ещё.

Между нами остался сантиметр — и целая пропасть.

— Не всё, — прошептал я, ловя прядь её мокрых волос. — Только то, что касается тебя.

Она дернулась, но не отступила.

Её дыхание сбилось. Губы приоткрылись. В глазах мелькнула паника, но не страх — желание.

— Отпусти, Нейт.

— Не хочу.

— Ты не можешь просто... командовать.

— Я не командую. Я забочусь.

Она фыркнула, пытаясь держать лицо.

— Серьёзно? Это ты называешь заботой, Нейт?

— Именно.

Я склонился ближе, чувствуя, как её дыхание касается моей кожи.

— Сядь в машину.

— И что ты сделаешь, если я не сяду? — её голос дрогнул, но взгляд был стальной. — Утащишь силой?

— Могу. Хочешь проверить?

Она моргнула. Я видел, как внутри неё всё пульсирует — злость, страх, адреналин. И то, что она прячет за ними — то, что мы оба боимся назвать.

— Ненавижу, когда ты приказываешь, — прошептала она.

Я усмехнулся, опускаясь ещё ближе.

— А я ненавижу, когда ты делаешь вид, что не собираешься делать то, что я скажу.

Её губы дрогнули.

— Может, когда-нибудь я тебе докажу, что могу не подчиняться тебе.

— Можешь попробовать. Но ты знаешь, чем всё закончится.

— Ах да? И чем же?

— Тем, что ты снова послушаешься меня.

— Ты не выносишь, когда тобой не восхищаются, да?

— Только когда это ты.

Тишина взорвалась между нами, как гроза.

Она шагнула назад, будто хотела уйти, но не смогла. Я видел — дрожь по телу, пальцы, сжимающие ремешок сумки, и этот безумный блеск в глазах.

— Я не хочу подчиняться твоим правилам.

— Тогда не подчиняйся, — я приблизился вплотную, дыхание слилось с её. — Просто перестань бежать.

Её выдох ударил мне в губы.

— Я не бегу.

— Конечно, нет. Просто убегаешь каждый раз, когда становится по-настоящему.

Она открыла рот, будто хотела ответить, но замерла.

Я видел, как она борется с собой. Как ненавидит этот момент. И как хочет, чтобы я сделал шаг, который разрушит всё.

Я хотел поцеловать её.

Бог, как же хотел. Прямо там, под дождём, пока вода стекала по её шее, а губы дрожали от злости — или от того же, что творилось во мне.

Я хотел не просто поцеловать.

Хотел сорвать с неё это упрямство, почувствовать, как она сдаётся — хоть на секунду.

Хотел, чтобы она перестала говорить, спорить, строить из себя ту, кто не чувствует этого притяжения.

Но я не имел права.

Она — моя сводная сестра.

Девушка моего лучшего друга.

И самое паршивое — она слишком чистая для такого, как я.

Я — ошибка, в которую нельзя влюбляться.

А она — всё то, чего я никогда не смогу держать в руках, не разрушив.

Она подошла к машине, резко открыла дверь и забралась внутрь.

Я стоял под дождём, пока сердце не перестало грохотать в груди. Потом вдохнул, провёл рукой по мокрым волосам и сел за руль.

Мотор загудел. Фары разрезали мокрую темноту.

— Упрямая, — выдохнул я.

— Самоуверенный, — отозвалась она, не поворачиваясь. — Думаешь, весь мир делится на тех, кто слушается тебя, и идиотов.

Я улыбнулся, глядя прямо на неё.

— А ты кто?

Она медленно повернулась. Глаза сверкнули, как два выстрела.

— Я — исключение. Из всех твоих правил.

Тишина легла между нами, тёплая и острая, как лезвие.

И в ней я понял: я снова проиграл.

— Прекрати так смотреть, — тихо сказала она, не оборачиваясь.

— Как? — мой голос прозвучал глухо, низко, слишком близко.

Она медленно выдохнула, плечи дрогнули.

— Будто я... твоя.

Я на секунду закрыл глаза, чувствуя, как что-то внутри срывается с цепи. Чёрт. Сердце глухо ударило о рёбра.

— А как мне смотреть, Хлоя? — выдохнул я. — Когда ты сидишь рядом, вся мокрая, в этом платье, в моей машине...

Я оборвал себя, чувствуя, как дыхание срывается. Сжал руль так, что побелели костяшки пальцев.

— Ладно, — выдохнул я глухо. — Ты же сама решила, что я придурок номер два. А у придурков, как известно, нет шансов.

Я включил печку. Воздух стал тёплым, влажным, и от этого напряжение только усилилось.

Хлоя сидела, поджав ноги, обхватив себя руками, прижимая к груди туфли. Её платье прилипло к телу, очерчивая каждую линию.

И всё равно — даже сейчас, уставшая, сердитая, мокрая до костей — она выглядела так, будто весь этот мир стоял на паузе, ожидая её следующего слова.

Я бросил взгляд в её сторону.

— Я же говорил.

Она повернула голову, медленно, будто боялась шевельнуться.

— Что именно ты говорил, Нейт? — колкий голос. Но под колкостью — дрожь.

Я сжал руль, чувствуя, как гнев и влечение перемешиваются, превращаясь в что-то неуправляемое.

— Держись подальше от моих друзей.

Она закатила глаза, устало, вызывающе.

— Боже, ты вечно драматизируешь.

— Драматизирую? — я чуть усмехнулся, но смех был острым. — А как ты объяснишь сегодняшний вечер?

Она повернулась ко мне стремительно, как вспышка.

— Зачем ты вмешался? Зачем ты орал на Лиама? На Изабеллу? Думаешь, я не справлюсь без тебя?!

Глаза — полыхали. Щёки — раскраснелись.

Я ударил ладонью по рулю.

— Да ты хоть понимаешь, как это выглядело?!

— Мне плевать! — выкрикнула она. — Пусть выглядело как угодно!

— Да потому что я не хочу, чтобы тебя считали шлюхой! — сорвалось у меня.

Слова вырвались раньше, чем я успел их остановить.

Они повисли в воздухе, разрезая тишину, как лезвие.

Хлоя замерла.

Мгновение — и на лице промелькнула боль, глубокая, настоящая.

Потом — гнев.

Она резко рванулась вперёд, схватила руль и дёрнула на себя.

Машину повело. Колёса сорвались на мокром асфальте, визг шин пронзил ночь.

— Останови машину! — закричала она. — Немедленно!

— Ты что, с ума сошла?! — я перехватил руль. — Мы в чёртовом лесу! Куда ты пойдёшь?!

— Мне всё равно! — её голос дрожал, надрывался. — Лучше в темноту, чем с тобой!

— Да чтоб тебя... — выругался я, удерживая машину.

Она снова потянула руль, лицо — близко, дыхание — горячее, с привкусом слёз и злости.

— Думаешь, имеешь право решать за меня?! Думаешь, я твоя собственность?!

— Нет, Хлоя, — выдохнул я. — Я думаю, что если я не вмешаюсь, ты разрушишь себя.

Её глаза метнули молнию.

— Я не твоя проблема!

— Ошибаешься, — сказал я тихо, почти шёпотом. — Ты — моя самая большая проблема.

Она снова дёрнула руль.

Машину повело сильнее.

— Отпусти! — крикнул я, чувствуя, как сердце грохочет в ушах. — Чёрт, Хлоя, отпусти!

— Пусть! — закричала она в ответ, и слёзы смешались с дождём на лице.

Фары выхватили из темноты силуэт дерева, громадного, как стена.

— Хлоя! — выдохнул я, бросаясь на руль.

Резкий визг тормозов. Удар. Свет. Тьма.

Глухой треск металла.

Звон лопающегося стекла.

Удар ремня в грудь. Воздух вырвало из лёгких. Машину разворачивало, бросало в стороны, и в какой-то миг я подумал, что всё — конец.

А потом — глухая тишина.

Тяжёлая, вязкая, как будто весь мир выдохнул и замер.

Только бешеный стук моего сердца и хриплое дыхание Хлои рядом.

— Хлоя! — сорвалось с губ, когда я, не помня себя, расстегнул ремень и выскочил из машины. Дождь хлестал, обжигал кожу. Я подбежал к пассажирской стороне, рывком распахнул дверь и буквально вытащил её наружу.

Её тело было тёплым, дрожащим, гибким под моими руками. Платье облепило кожу, губы бледные, глаза растерянные, но живые.

— Чёрт, — выдохнул я, крепче обхватывая её за талию. — Ты цела?

Она кивнула, губы дрогнули.

— Кажется... да...

Я прижал её к капоту, нависая, будто только так мог убедиться, что она здесь, что она не исчезла.

Холодные капли скатывались с её лица, блестели на ресницах. Свет фар выхватывал из темноты только нас и мокрые деревья позади.

— Хлоя! — мой голос сорвался, глухой, хриплый. — Скажи мне, ты ранена? Где болит?!

— Нигде, — тихо выдохнула она, но губы дрожали. — Я... не думала, что всё так...

— Не думала?! — ладонь ударила по капоту рядом с её плечом, металл звякнул, будто вздрогнул вместе с ней. — Ты могла нас убить, чёрт возьми!

Она вздрогнула, но тут же подняла голову, глаза вспыхнули.

— Знаю! — рявкнула она. — Я сказала — извини! Что ещё ты хочешь, Нейт?!

— Хочу, чтобы ты хоть раз в жизни подумала, прежде чем делать хрень! — шагнул ближе, горячий воздух между нами загустел. — Ты могла погибнуть, ты понимаешь это?!

— И что? — крикнула она в ответ. — Тебе бы стало легче?! Избавился бы наконец от своей "проблемы"?

Я застыл. Проблемы?

Она даже не понимала, что творит со мной, просто стоя вот так — мокрая, злая, до невозможности живая.

— Ты ничего не понимаешь, — процедил я, и каждый звук будто выжигал воздух.

— Тогда объясни! — бросила она, шагнув ко мне, вода стекала по шее, капала на платье. — Объясни, почему ты постоянно лезешь в мою жизнь, будто имеешь на меня право! Но при этом я должна держаться подальше от тебя!

— Потому что ты не умеешь себя беречь, — сказал я тихо, но в голосе хрипел металл.

Она замерла, дыхание сбилось.

— Что? — прошептала она.

Я молчал.

— Повтори, — выдохнула она. — Что ты сейчас сказал?

Я отвёл взгляд.

— Забудь.

— Нет! — резко. — Не уходи от ответа, Нейт! Почему тебе не всё равно?! Почему ты смотришь на меня так, будто я твоя?!

Её пальцы вцепились в мою рубашку, мокрые, холодные, но кожа под ними горела.

— Потому что, когда рядом кто-то другой, я хочу разбить ему челюсть, ясно?! — выдохнул я, чувствуя, как рвётся контроль. — Потому что, когда ты рядом, весь мир идёт к чёрту. Вот почему!

Она смотрела прямо в глаза. Без страха. Только дыхание, только дождь.

— Не играй с огнём, Нейт.

— А если я уже горю? — хрипло сказал я.

— Может, я хочу посмотреть, как ты сгоришь, — прошептала она, голос дрожал, но в нём была искра вызова.

— Тогда мы оба сгорим, — выдохнул я.

Она усмехнулась — нервно, красиво.

— Может, в этом и смысл?

— Ты не понимаешь, во что лезешь.

— А ты не понимаешь, что я чувствую, когда ты смотришь вот так, — сказала она, тихо, но с ядом. — Будто я принадлежу тебе.

Я поднял руку, почти коснулся её щеки. Пальцы дрожали.

Мозг кричал остановись, но тело уже не слушалось.

Запах кожи, её дыхание, дождь — всё смешалось в один адский коктейль.

Я мог бы поклясться, что время остановилось.

Она стояла так близко, что я слышал, как дрожит её дыхание.

И если бы я наклонился ещё на пару сантиметров — всё бы закончилось по‑другому.

Я не должен был хотеть этого.

Не её. Не сейчас. Не здесь.

Но я хотел.

И не только поцеловать.

Я отвернулся, резко, будто это могло вырвать меня из транса. И тогда увидел — дым. Тонкая струйка, ползущая из‑под капота.

— Чёрт! — я дёрнулся, оттолкнулся от машины, рванул дверь, сел за руль. Повернул ключ — тишина. Ещё раз. И снова. Мотор молчал.

— Боже... — выдохнул я сквозь зубы. — Почему именно с тобой? Почему ты доводишь меня до этого?!

Хлоя молча смотрела, её глаза блестели в свете фар. Она была испугана, но всё равно гордая. Чёртова упрямица.

— Хлоя, — выдохнул я, дыхание обжигало её губы. — Я ненавижу тебя.

Она моргнула, и вдруг её губы изогнулись в усмешке.

— А я тебя, милый, просто обожаю.

— Пошли.

Она нахмурилась.

— Куда мы идём?

— В лес. — Я бросил на неё взгляд через плечо. — Будем искать дорогу.

Она хмыкнула, голос её прозвучал колко, почти насмешливо:

— Ты сам только что орал на меня, что в лесу опасно, что тут темно, что я идиотка, если выйду. И вот теперь сам ведёшь меня туда? Гениально, Нейт.

Я обернулся, сузил глаза.

— Давай, мисс Всезнайка, садись и проверь ещё раз — может, моя машина чудесным образом оживёт, если ты на неё дышать будешь.

Она закатила глаза, но всё же шагнула ближе.

— Очень смешно.

Я усмехнулся, но это был злой смех.

— Я не ради смеха. Хочешь остаться тут одна с дымящейся машиной? Вперёд.

Она резко мотнула головой.

— Нейт, мне страшно... — её голос вдруг дрогнул, и в этот миг она перестала казаться такой дерзкой. — Куда мы реально идём?

Я шагнул ближе, почти вплотную, и посмотрел ей прямо в глаза.

— Надо было думать об этом раньше. До того, как ты вцепилась в руль, как безумная.

Она сжала губы, отвернулась, но я видел, как её руки дрожат.

— Чего ты добиваешься? — пробормотала она. — Хочешь, чтобы я умоляла тебя? Чтобы я признала, что была неправа?

Я ухмыльнулся, наклонившись к её уху так близко, что почувствовал запах её мокрых волос.

— О, поверь, я бы этого с удовольствием послушал. Но сейчас — нет времени.

Она резко оттолкнула меня.

— Ненавижу тебя.

— Очередь занята, — ответил я холодно. — Я тебя тоже.

И всё же, несмотря на все её слова, она пошла за мной в темноту.

Я злился на неё, злился на себя, но в то же время внутри росло то странное чувство — смесь ярости и желания, тревоги и притяжения. Я хотел держать её подальше. Но в эту секунду, в этом чёртовом лесу, я понимал: ближе её ко мне никогда не было.***

Мы шли по лесу уже почти два часа. Тёмные, почти чёрные деревья поднимались над нами, их ветви скрипели и трещали от ветра, будто шёпотом предупреждали: «разворачивайтесь». Под ногами хрустели сухие сучья, и каждый шаг отдавался эхом в темноте. Хлоя шла рядом, упрямо не останавливаясь, но я видел — её плечи дрожали от усталости и холода. Каблуки безжалостно тонули в мягкой земле, платье липло к телу, а короткий подол совершенно не защищал её от вечерней сырости.

— Нейт... — её голос сорвался, тихий, дрожащий. — Зачем ты это делаешь?

— Просто надень мой бомбер, — ответил я резко, даже слишком. — Не хочу потом носиться с тобой и искать лекарства.

Она вскинула на меня глаза, обиженные, но послушно натянула куртку, которая тут же утонула на ней, сделав её ещё более хрупкой. Я проверял дорогу фонариком телефона, иногда подталкивая её ладонью к спине, чтобы не споткнулась. Но сигнал давно умер — ни полоски связи. Мы были только вдвоём, среди этого леса, который давил своей тишиной, отрезал от всего мира.

— Нейт... я больше не могу, — вдруг прошептала она и почти рухнула к дереву. — Ноги болят. Я устала.

Я резко остановился и развернулся к ней. В два шага оказался рядом и схватил её за плечи, прижимая к дереву. Смотрел прямо в глаза, чувствуя, как гнев и что-то другое срывает тормоза.

— Хлоя... ты вообще понимаешь, что мы здесь из за тебя? — голос мой был низким, срывался на шёпот. Она прикусила губу, но взгляд не отвела.

— Ты преувеличиваешь! Ты тоже виноват!

— Да ты хоть понимаешь, ужасность этой ситуации? — я наклонился ближе, чувствуя запах её кожи, её дыхание, и это делало меня безумным. — Почему ты идёшь по лесу в два часа ночи? Почему вечно делаешь всё на спор? И... какого чёрта ты начала встречаться с Лиамом?

Она замерла, потом глаза её распахнулись.

— Что?.. Откуда ты знаешь?

Я усмехнулся, хотя внутри всё горело.

— Может, я и номер два в списке придурков, — сказал я с горькой ухмылкой, — но я не слепой. Я всё вижу, Хлоя. Всё понимаю.

— Ты... ты следишь за мной? — её голос дрогнул, то ли от злости, то ли от чего-то ещё.

— Я берегу тебя! — рявкнул я, не выдержав. — Потому что твой «Лиам» — это не просто мальчик с милыми смайликами в телефоне. Он другой. Ты даже не представляешь, во что вляпалась.

Она подняла подбородок, глаза сверкнули.

— А тебе-то что?! — выпалила она. — Что тебе до меня, Нейт?

Секунда — и меня будто ударило током. «Что мне до неё?» — повторилось в голове. Чёрт. Всё. Абсолютно всё. Но я не мог это сказать.

Я прижал её сильнее к дереву. Она не сопротивлялась, только сердце её стучало в унисон с моим. Я видел, как губы её дрожат. Я хотел наклониться ближе. Хотел поцеловать. Запретно. Неправильно. Но до боли необходимо.

Она всхлипнула:

— Отпусти...

— Нет, — прошептал я хрипло. — Пока ты не поймёшь.

Мы стояли так близко, что дыхание смешалось. Губы почти соприкоснулись. Я знал: ещё миг — и я сорвусь.

Но вдруг она пошатнулась, её ноги подломились.

— Нейт... я... боюсь... и хочу домой...

Я сжал челюсть, но в следующее мгновение подхватил её на руки. Она взвизгнула от неожиданности, вцепилась в мой ворот.

— Что ты делаешь?! — возмутилась она, но в голосе слышался не только протест.

— Несу тебя, принцесса, — процедил я. — Или ты планируешь лечь здесь и ждать, пока тебя съедят дикие звери?

— Поставь меня на землю! — она замолотила кулаками по моей груди.

— Не дождёшься, — ухмыльнулся я. — Ты слишком упрямая, чтобы признать, что устала. Так что молчи и наслаждайся сервисом.

— Ты ненормальный, — прошептала она, но руки её так и не отпустили мою шею.

Я чувствовал, как она дрожит у меня на руках. Чувствовал её запах, её тепло. И каждый шаг с ней казался пыткой. Хотелось сильнее прижать к себе, спрятать от всего мира. Хотелось... слишком многого.

— Нейт... — вдруг сказала она тихо, и я глянул на неё.

Её глаза были мокрые, блестели в темноте. — Почему ты такой?

— Такой — это какой? — мой голос сорвался, слишком близкий, слишком личный.

— Сначала кричишь, злишься... а потом несёшь меня, как будто я тебе дорога...

Я на секунду задержал дыхание.

— Потому что... — выдохнул я, сдерживая всё, что хотел сказать, — я не могу иначе, Хлоя.

Она замолчала. Прижалась щекой к моему плечу, будто впервые позволила себе расслабиться. А я шёл дальше сквозь этот чёртов лес, чувствуя, что держу в руках не просто девчонку — а свою самую опасную тайну.

***

Мы наконец выбрались из леса, мокрые, усталые и взъерошенные. Дорога перед нами была освещена редкими фонарями, а вдалеке — слабые огни машин. И тут появился он: старенький внедорожник, фары резали сумрак.

— Привет! — сказал мужчина за рулём, высокий, спокойный. — Нужно подвезти?

— Да, спасибо, — сказала Хлоя, слегка нервно. — Мы... не можем идти дальше.

Я шагнул рядом, держа взгляд на дороге. Она осторожно села, и я оказался рядом. Внутри было тепло, пахло кожей и дождём, а капли стучали по крыше. Мы сидели близко, и напряжение между нами висело ощутимо.

— Ну, — тихо сказал я, смотря на Хлою, — лес ночью... явно не лучшее место для прогулок, это мы с тобой точно знаем.

— Да? — она фыркнула, слегка наклонившись назад. — А я думала, это отличный способ для первого свидания.

Я приподнял бровь:

— Свидания? Ммм... и что, по-твоему, вышло?

Она посмотрела на меня с едва заметной улыбкой, глаза блестели в темноте:

— Наверное, неплохо...

Я тихо усмехнулся, чуть дёрнув её за плечо:

— Неплохо? Хлоя... ты уверена?

— Ну, — она повернулась ко мне, наклонившись чуть ближе, — я всегда готова к настоящему.

— Настоящему? — я сделал вид, что задумался, скользнув взглядом по её мокрым волосам, прилипшим к лицу. — Странно, обычно твоя дерзость заканчивается словами, а не действиями.

Она слегка прикусила губу, пытаясь удержать улыбку:

— Может, ты просто не знаешь всех моих приёмов.

Я сдержал дыхание, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Водитель переключил передачи, и мотор тихо урчал.

Мы уже подъезжали к Лондону, когда связь на телефоне внезапно восстановилась.

— Ура, связь! — сказала она, удивлённо глядя на экран. — Кто бы мог подумать...

Я сразу набрал Чака:

— Чак, слушай внимательно! Ты помнишь, где загородный дом Лиама в лесу, да? Там Феррари застряла... Нужно, чтобы ты всё быстро решил, тихо, без шума, никто не должен заметить, особенно папа.

Я слегка наклонился к Хлое, едва слышно:

— Ну что, принцесса, снова наши приключения плохо заканчиваются.

Она фыркнула, едва сдерживая смех:

— Это не похоже на приключение, это полный хаос.

— Хаос — это моё второе имя, — пробормотал я, скользнув взглядом по её мокрым волосам. — Ну, или третье, если считать "достойный терпеть твои выходки".

— О, — она приподняла бровь, сквозь смех, — похоже, ты начал мне льстить.

Я наклонился чуть ближе, почти шепотом:

— Лесть? Никогда. Просто констатирую факты.

Она слегка прижалась к стеклу, а я заметил, как она дрожит от смеси усталости и тепла, которое я ощущал рядом.

— Так как мы объясним родителям, что вернулись в такое время? — продолжала Хлоя, пытаясь отвлечься от меня. — Они же начнут спрашивать.

— Спокойно, — сказал я тихо, наклонившись чуть ближе, так, чтобы она слышала только меня. — Мы тихо проберёмся. Они даже не поймут, что мы были в лесу... и что я тащил тебя почти два часа на руках.

Она удивлённо посмотрела на меня, глаза блестели, и голос чуть дрогнул:

— Два часа? Ну, надеюсь, ты хотя бы ценишь мою выдержку.

— Ценю? — я улыбнулся уголком губ, не сводя с неё глаз. — Каждый сантиметр твоей выдержки.

— Ты странный, — сказала она, но уголки губ дрогнули. — И слишком самоуверенный.

— Самоуверенность — моя суперсила, — тихо сказал я, скользнув рукой чуть ближе к её локтю, едва касаясь. — Но рядом с тобой... кажется, даже она испытывает трудности.