Глава 13. Длинная ночь
НЕЙТ
Я толкнул дверь и она тихо скрипнула, пропуская нас внутрь. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом антисептика, лекарств и той тихой грусти, которая всегда висит в таких местах, как невидимый туман. Хлоя шла впереди меня, ее шаги были уверенными, но я заметил, как она сжимает ручки своей сумки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Это был ее щит — от воспоминаний, от боли, от всего, что могло прорвать ее броню. Мы остановились на пороге, и она на миг замерла, словно набираясь сил перед прыжком в пропасть. Я коснулся ее руки — легонько, кончиками пальцев, чтобы напомнить: она не одна.
— Готова? — прошептал я, мой голос вышел низким, почти интимным, как будто мы делили секрет в этом стерильном мире.
Она кивнула, не отрывая глаз от двери, но на долю секунды ее взгляд скользнул ко мне — теплый, доверчивый, с той искрой, которая всегда заставляла мое сердце стучать быстрее. Черт, когда это случилось? Когда ее присутствие стало для меня не просто обязанностью, а чем-то необходимым, как воздух в легких? Я улыбнулся уголком рта, и мы вошли.
Бабушка Хлои сидела на кровати, слегка опираясь на подушки, но в ее глазах горел тот неукротимый огонь — сила, которая не сломается ни годами, ни болезнью. Она была как древняя крепость, держащая весь мир на своих плечах, и в этот момент я понял, откуда у Хлои эта упрямая стойкость.
— Моя девочка! — воскликнула она, и голос ее зазвенел радостью, эхом отразившись от белых стен. Хлоя подошла ближе, ее плечи расслабились, и она улыбнулась — робко, но искренне, как ребенок, вернувшийся домой. Я отступил в сторону, давая им пространство для этого момента, но бабушка уже повернулась ко мне, ее взгляд острый, пронизывающий, как рентген.
— А это кто такой красавец с тобой? — спросила она с лукавой усмешкой, без тени подозрения, только чистое любопытство и то тепло, которое сразу располагает.
— Это Нейт, — ответила Хлоя, и я заметил, как ее щеки слегка порозовели, как будто это имя несло в себе что-то большее. — Мы... вместе приехали. Мой сводный брат.
— Ах, очень приятно, Нейт! — бабушка протянула руку, и я пожал ее осторожно, чувствуя неожиданную силу в этом хрупком прикосновении. — Сразу видно, что ты из тех парней, кто не бросит в беде. Заботливый, да?
Я улыбнулся, кивая, и сел на стул у окна, стараясь выглядеть непринужденно.
— Спасибо. Я рад видеть вас в такой форме.
Она рассмеялась тихо, но от души, ее глаза заблестели.
— Ой, милый, льстишь старухе! Садись ближе, расскажи о себе. Я люблю знать, о тех, с кем моя внучка общается. Ты откуда, чем занимаешься? И, главное, — она подмигнула, — как относишься к моей девочке?
Хлоя закатила глаза, но улыбнулась, поправляя плед на бабушкиных коленях.
— Бабушка, не допрашивай его сразу!
Я хмыкнул, чувствуя легкое тепло в груди от этого семейного тепла.
— Ну, я стараюсь быть хорошим человеком. Путешествую, ищу приключения — сокровища, тайны, все в таком духе. А с Хлоей... — я взглянул на нее, и наши глаза встретились на миг, — она делает все это интереснее. Я рад быть рядом.
Бабушка кивнула одобрительно, изучая меня.
— Вижу, вижу. Искра между вами есть. Не упускайте ее, дети.
Хлоя смущенно отвернулась, а я почувствовал жар в груди. Искра? Да, она была повсюду — в ее случайных взглядах, в легких касаниях, в том, как она доверяла мне свои секреты. Бабушка гладила ее руку, рассказывая истории из детства, а я вставлял шутки, чтобы разрядить воздух.
Потом бабушка устала, ее веки потяжелели.
— Идите, дети. Не тратьте вечер на меня. И приезжайте еще.
Хлоя поцеловала ее в щеку, шепнув что-то ласковое, и мы вышли. На улице уже темнело, фонари отражались в мокрой плитке тротуара, легкий ветер шевелил волосы. Я улыбнулся Хлое, стараясь развеять ту тень грусти в ее глазах.
— Тебе что-нибудь нужно? Я сбегаю в магазин за водой или чем-то еще.
— Да, мне воду, пожалуйста, — ответила она тихо, садясь в машину. — Спасибо, Нейт.
Я кивнул, взял сумку и ушел. Когда вернулся с бутылками, она сидела на пассажирском, уставившись в пустоту за окном. Плечи опущены, глаза тусклые — что-то было не так. Я сел рядом, протягивая воду.
— Хлоя? Ты в порядке? Выглядишь... грустной.
Она вздохнула глубоко, плечи слегка опустились, и повернулась ко мне, голос дрожал чуть-чуть.
— Да нет... ничего особенного. Просто увидела свою бывшую лучшую подругу, Клару. Она такая... идеальная. И пригласила меня на вечеринку сегодня. Но мы же не пойдем — мы возвращаемся в Лондон, да?
Я нахмурился, чувствуя прилив защитного инстинкта.
— Почему нет? Мы можем пойти. Звучит как приключение.
— Но у нас даже нарядов подходящих нет, — буркнула она, но в глазах мелькнула искра интереса. — И вообще, это ее территория. Она всегда считала себя выше.
Я усмехнулся, чувствуя азарт, который всегда вспыхивал рядом с ней.
— Тогда пойдем купим. Здесь же есть магазины? Или что-то вроде?
— Ха, магазины? Только секонд-хенд или базар раз в месяц. И до базара еще две недели. — Ради тебя пойду в секонд-хенд.
—Ты серьезно? Ты, мистер "Золотая Роскошь", в секонд-хенде? — она фыркнула, но улыбнулась, и это было как луч света в ее грусти.
Я рассмеялся, протягивая руку и касаясь ее ладони.
— Абсолютно серьезно. Давай сделаем вызов: я выбираю наряд тебе, а ты — мне. И это будет эпично, обещаю. Представь: мы входим туда, как король и королева, и все челюсти падают.
Ее глаза заискрились, она прыснула тихим смехом.
— Кто ты такой и что сделал с моим сводным братом Нейтом? Ладно, поехали. Но учти, я выберу тебе что-то... незабываемое.
Мы тронулись, и в машине повисло легкое напряжение — хорошее, полное предвкушения и флирта. Секонд-хенд встретил нас запахом старых тканей, пыли и забытых историй. Полки ломились от одежды, освещенные тусклыми лампами, и Хлоя сразу нырнула в ряды платьев, ее пальцы скользили по тканям, как по карте сокровищ. Я бродил среди рубашек и пиджаков, краем глаза следя за ней — она была как вихрь энергии, хихикала над уродливыми вещами, вертела их в руках.
— Смотри на это! — крикнула она через зал, поднимая яркое платье с пайетками и огромными плечами. — Ужас, да? Как из фильма ужасов 70-х!
— Ужасно круто, — подмигнул я, подходя ближе. — Но для тебя — вот это. Держи.
Я протянул черное короткое платье: простое, но дерзкое, с глубоким вырезом и тканью, которая облегает, как вторая кожа. Оно подчеркивало бы все ее изгибы, делая ее неотразимой.
— Черт, Нейт, — она взяла его, крутя в руках, и подняла бровь. — Ты серьезно? Я буду выглядеть... странно. Это не совсем мой стиль.
— Именно так, — сказал я низко, подходя еще ближе, так что наши лица были в сантиметрах. — Тебе это платье очень подойдет, Хлоя. В хорошем смысле. Это платье покажет всем, кто ты на самом деле.
Она покраснела, но улыбнулась той хитрой улыбкой, которая всегда сводила меня с ума.
— Ладно, твоя очередь. Вот, примерь это. Рубашка с пиджаком — стильный, но с изюминкой. Чтобы показать, что с тобой не шутят.
Я зашел в примерочную, надел — выглядело круто, с легким ретро-шармом.
— Хм, не плохо. А теперь честно: зачем вечеринка? Из-за Клары? Что между вами?
Она вздохнула, скрестив руки на груди, опираясь на стену.
— Она была моей лучшей подругой, но все изменилось. Теперь она думает, что выше меня — с ее «идеальной» жизнью, парнями, всем. Мы не общаемся, но... хочу показать, что я не сломлена. Что у меня есть своя сила.
Я шагнул к ней, коснувшись ее плеча, чувствуя тепло ее кожи.
— Сегодня ты затмишь всех, Хлоя. А я буду рядом, чтобы подстраховать. Мы команда, помнишь?
Она кивнула, ее глаза смягчились, и на миг мы просто стояли так, в этом пыльном магазине, полные электричества. Мы заплатили и вышли, смеясь над своими находками. По пути к ее дому воздух в машине был электрическим — флирт в каждом взгляде, шутки о том, как мы будем выглядеть, легкие касания рук.
Дом Хлои был скромным, но уютным: старый диван с пледом, полки с книгами, фото на стенах. Она заварила чай в древнем чайнике, который скрипел, как старый пиратский корабль.
— Не смейся над ним, — предупредила она, ставя чашки. — Он старше нас вместе взятых.
— Милый дом, — сказал я искренне, садясь рядом на диван. Мой взгляд упал на фото: Хлоя маленькая, с мамой и мужчиной. — Это твоя семья?
— Да, — ответила она тихо, садясь ближе. — Мама и папа.
— А где он сейчас? — спросил я осторожно, чувствуя, что это личное.
— Умер, когда мне было два. Автокатастрофа. Мама растит меня одна с тех пор.
Я кивнул, чувствуя укол в груди.
— Извини, Хлоя.
Мы пили чай, болтая о мелочах: о секонд-хенде, о смешных нарядах, о детстве. Смеялись над историями — она рассказывала, как в детстве крала печенье у соседей, а я — о своих авантюрах. Время летело, и вот уже десять вечера.
— Поехали на вечеринку, — сказала она, глаза горели азартом. — Покажем им всем.
***Зал вечеринки гремел музыкой, которая пульсировала в груди, как второе сердце. Световые лучи резали воздух, люди танцевали в вихре цветов и смеха. Хлоя в черном платье выглядела как огонь — дерзкая, страстная, неотразимая. Оно облегало ее фигуру, подчеркивая каждую линию, и я не мог отвести глаз.
— Готова к веселью? — шепнул я ей на ухо, прижимаясь ближе в толпе.
— Всегда, — ответила она с хитрой улыбкой, ее рука скользнула в мою.
Мы продвигались по залу, смеясь, обсуждая наряды гостей, танцуя под бас. Настроение было легким, полным адреналина. Вдруг взгляд Хлои остановился.
— Клара... — выдохнула она.
Бывшая подруга стояла недалеко — идеальная прическа, фальшивая улыбка. Она заметила нас и подошла, глаза полны яда.
— О, Хлоя, ты так быстро нашла замену? — съязвила она, оглядывая меня. — Не ожидала от тебя.
Хлоя шагнула вперед, ее глаза заискрились вызовом.
— Знаешь, Клара, он хотя бы не смотрит на всех подряд. А ты всегда такая уверенная — жаль, что это маска. Мы не общаемся по твоей вине, помнишь?
Клара фыркнула, но Хлоя держалась твердо, и я гордился ею молча. Мы продолжили веселиться, но вдруг мой телефон зазвонил и я решил выйти на улицу.
— Лиам? — сказал я в трубку. — Где ты пропал? Думал, мы встретимся.
— Я уехал с Хлоей в другой город.
—Уехал с Хлоей? Почему не взял меня?
— Бабушка в больнице, неуместно, — ответил я спокойно. — Ладно, созвонимся позже, Лиам.
Когда я вернулся, то застыл от того, что услышал.
— Да ты ничтожная! — орал какой-то мудак на весь бар, его слова резали, как нож. — С тобой никто не будет, посмотри на себя, Хлоя! Ты — ходячая катастрофа, никто не выдержит твои фокусы!
Зал затих. Люди замерли. Я почувствовал, как кровь закипает в венах. Кто этот идиот? И как он смеет? Хлоя стояла неподвижно, губы сжаты, но в глазах — боль. Я не думал. Шагнул вперед, туфли стучали по полу.
— Милая, я вернулся, — сказал я твердо, игнорируя его, и подошел к ней. Ее глаза встретились с моими — удивление, облегчение, тепло. Я посмотрел на ее губы: полные, слегка приоткрытые, с блеском от напитка. Они манили, как запретный огонь.
Не раздумывая, я наклонился и поцеловал ее. Это был наш первый поцелуй — момент, который взорвал весь мир вокруг, как динамит в тесной пещере сокровищ. Мои губы коснулись ее нежно, почти робко сначала, как будто проверяя, не мираж ли это в хаосе ночи. Она застыла на секунду, ее дыхание замерло, но потом ответила — ее губы приоткрылись, встречаясь с моими в тихом, но яростном ритме, который набирал обороты с каждым мгновением. Я почувствовал вкус ее: соленый, смешанный с сладким вишневым сиропом от коктейля, который она пила раньше. Этот вкус был как эликсир — опьяняющий, манящий глубже. Мои руки инстинктивно обвили ее талию, притягивая ближе, и я ощутил тепло ее тела сквозь тонкую ткань черного платья, мягкость ее кожи под пальцами, которая отзывалась на каждое касание легкой дрожью.
Поцелуй углубился, становясь медленным, исследующим, полным той страсти, которая копилась. Я наклонил голову чуть в сторону, чтобы лучше слиться с ней, мои губы захватили ее нижнюю губу мягко, но настойчиво, покусывая слегка, вызывая тихий вздох из ее груди — этот звук прошел через меня электрическим разрядом, разжигая огонь в венах. Она ответила тем же, ее руки поднялись: одна запуталась в моих волосах, дергая слегка, что послало мурашки по шее и спине, а другая легла на мою грудь, пальцы сжались на рубашке, как будто она держалась за якорь в бушующем шторме эмоций. Наши дыхания смешались — тяжелые, быстрые, горячие, — и я почувствовал биение ее сердца, которое стучало в унисон с моим, через тонкую преграду одежды, как барабанная дробь в древнем ритуале.
Я потерялся в этом поцелуе, в ее аромате — легком, с нотками ванили, смешанной с порохом приключений и той уникальной свежестью, которая была только ее. Губы ее были такими мягкими, податливыми, как шелк под пальцами, но с той внутренней силой, которая всегда делала Хлою неповторимой — она не сдавалась, а отдавалась полностью, ее язык скользнул вперед, встречаясь с моим в интимном танце: касания, отступления, снова касания, все быстрее, все глубже. Я провел языком по внутренней стороне ее губ, пробуя ее на вкус полностью, и она застонала тихо, вибрация прошла через меня, усиливая желание. Это было не просто касание губ — это было признание, взрыв всех тех эмоций, которые мы прятали: все взгляды исподтишка в моменты опасности. Поцелуй стал страстнее, мои пальцы скользнули вверх по ее спине, чувствуя, как она выгибается навстречу, прижимаясь ближе, ее тело идеально вписывалось в мое, как недостающая часть пазла.
Время растянулось в вечность — бар вокруг исчез, шум музыки стал далеким гулом, остались только мы вдвоем в этом коконе из жара и желаний. Я прикусил ее губу сильнее, но нежно, и она ответила тем же, ее ногти слегка царапнули мою кожу через рубашку, посылая волны удовольствия по всему телу. Наши губы двигались в идеальной гармонии, как будто мы репетировали это годами в снах: я захватывал ее верхнюю губу, она — мою нижнюю, языки сплетались в ритме, который ускорялся с каждым ударом сердца, становясь почти отчаянным. Я ощущал каждую деталь: тепло ее дыхания на моей щеке, легкий вкус соли от ее кожи, способ, которым ее бедра прижимались к моим, обещая больше, чем просто поцелуй. Это было как падение в бездну — страшно, но возбуждающе, и я не хотел останавливаться. Ее стоны становились тише, но глубже, вибрации проходили через нас обоих, и я почувствовал, как ее тело тает в моих руках, сдаваясь этому моменту полностью. Поцелуй длился и длился, каждая секунда — как новая глава в нашей истории, полная огня, страсти и той запретной искры, которая делала все это опасным, но неотразимым.
Но реальность ворвалась обратно, как холодный ветер. Я оторвался от нее медленно, неохотно, наши губы разъединились с тихим звуком, и я открыл глаза. Зал все еще смотрел на нас: люди шептались, кто-то усмехнулся, бармен замер с тряпкой. А этот парень — Джейк — стоял в шоке, рот открыт, лицо побелело.
— Хлоя, а это кто? — выдавил он, голос дрожал от злости.
Она повернулась ко мне, губы все еще покраснели и припухли от поцелуя, и улыбнулась той хитрой улыбкой, которую я обожал.
— Это Джейк, мой бывший парень, — сказала она спокойно, но с иронией в голосе.
Я почувствовал прилив адреналина — бывший? Этот клоун? Я шагнул вперед, становясь между ними, и посмотрел ему в глаза. Он был выше, но страх в его взгляде был очевиден.
— Слушай сюда, Джейк, — прорычал я низко, полным угрозы. — Если ты хотя бы еще раз приблизишься к моей девушке или скажешь ей какую-то херню, я сожгу здесь все. И тебя вместе с этим. Понял?
Он моргнул, рот открылся для ответа — наверное, глупости, — но я не дал.
— Ты меня понял? — добавил я, наклоняясь ближе, кулаки сжаты.
Он кивнул, отступая, глаза опущены. Зал затих, ждя драмы, но я не хотел эскалации.
— Любимая, пошли отсюда, — сказал я Хлое, беря ее за руку. Ее пальцы переплелись с моими, теплые, уверенные. — Они не стоят того.
Мы вышли на улицу, прохладный воздух резанул по коже, но внутри всё продолжало гореть. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Черт, я поцеловал её. Сводную сестру. Смысл этого удара до меня доходил с каждой секундой — мысль ударила, как молния, оставляя за собой шрам на разуме.
Я почувствовал, как кровь прилила к щекам, и одновременно ледяной холод сковал плечи. Хлоя шла рядом, слегка коснувшись моих плеч локтем, и это движение раззадорило меня ещё больше. Почему она так близко? Почему она так чертовски притягательна, что каждый взгляд на неё превращается в пытку?
Мои мысли метались, как бешеные стрелы: «Это была ошибка», «Ты не имеешь права», «Она затаит обиду на всю жизнь»... Но, черт возьми, часть меня дрожала от желания повторить это мгновение.
— Хлоя, — начал я, останавливаясь, голос дрожит. — Я... думаю, ты понимаешь, это был спектакль. Чтобы защитить тебя. Этого больше не повторится.
Она замерла, глаза широко раскрыты, и я видел, как внутри неё что-то кипит.
— Спектакль? — прохрипела она. — Ты поцеловал меня... перед всеми! Я не просила! И если ты потом просто выкинешь меня... — её голос рвался, смешиваясь с раздражением и обидой. — Ты вообще понимаешь, что сделал?!
Я сжал кулаки, но сказал спокойно:
— Забудь об этом поцелуе. Это было разово. Больше никогда.
— Разово? — её смех прозвучал как нож. — Ты называешь это «разово»? Ты смел просто взять меня, как будто я какой-то... приз, который можно выставить на показ! — Она шагнула ко мне, глаза сверкали. — Думаешь, я буду тихо кивать и проглатывать всё, что тебе заблагорассудится?
Я попытался заговорить, но она перебила меня:
— Нет, знаешь что? Я устала от твоих «спектаклей», от твоего «я тебя защищаю». Защита — это не поцелуй на виду у всех! Это не повод считать, что ты можешь решать, что со мной делать!
— Хлоя... — выдохнул я, — я думал, что это...
— Ты думал?! — она нахмурилась, почти крича. — Ну да, конечно, твои мысли важнее моих! Ты вообще хоть раз спросил, хочу ли я быть частью твоих «сцен»?!
Я молчал, а внутри всё кипело. Её дерзость заводила меня, но и бесила одновременно.
— Ладно, — наконец выдохнула она, — поехали. Но знай одно: больше не смей ко мне прикасаться.
Мы сели в машину, тишина была давящей, почти болезненной. Фары резали ночь, и я думал, что эта ссора изменила всё. Искра между нами стала пламенем, дерзкая, опасная, настоящая. И я понимал: это только начало нашей запутанной, страстной истории, где каждый шаг — испытание.