Хроники выживания во дворце

Разве одного поцелуя будет достаточно, сяо-шиди?

Ся Цин застыл, встретившись с ним взглядом. Тёмно-алые глаза холодно мерцали, будто вобрали в себя окончательный цвет крови и слёз, застывших навеки. Глубокие, как море, они вмещали в себя всё безумие любви и ненависти.

Рукав Лу Гуаньсюэ сполз чуть ниже, обнажив красную нить, которая заметно выделялась на его бледном и тонком запястье. Ту самую красную нить, что когда-то связывала его, теперь носил Лу Гуаньсюэ уже десять лет...

В одно мгновение Ся Цину стало так тяжело на сердце, что он не смог вымолвить ни слова. Хотя он практиковал Высший путь забвения эмоций и оставался неопытным в любви, это вовсе не значило, что он не способен увидеть радость, гнев, печаль и счастье Лу Гуаньсюэ.

Вторая форма Высшего пути забвения эмоций «Печали и радости всех живых существ». Видя бесчисленные расставания и воссоединения, как он мог оставаться равнодушным? Так значит, Лу Гуаньсюэ все эти десять лет думал, что он просто угрожал собственной жизнью, вынуждая его пощадить мир.

Какая жестокая насмешка...

Ся Цин приоткрыл рот, его глаза наполнились печалью. Он долго стоял в оцепенении, прежде чем наконец заговорить.

— Нет. Чтобы спасти их, меня одного было бы достаточно, — он уже распахнул городские врата, русалки попросту не смог бы удержать этих заклинателей.

— Тогда... — начал объяснять Ся Цин. — Я не жертвовал собой ради мира. Чжу Цзи перенесла мою душу сюда и связала её с твоей. В тот миг, когда ты стал богом, уже было предрешено, что моя душа рассеется без следа.

Ся Цин почти никогда не разбирался в себе, чтобы открыто показывать собственные чувства, поэтому эти слова давались ему медленно и тяжело. И всё же он терпеливо продолжал говорить.

— Я никогда не думал угрожать тебе собой.

— Я просто боялся, что тебе будет больно и не хотел, чтобы этот цикл обид продолжался бесконечно.

Лу Гуаньсюэ опустил взгляд, его темно-красные глаза пристально смотрели на него. Среди струящегося света и летящих перьев выражение лица сереброволосого бога оставалось холодным, глаза тёмными и непостижимыми, и лишь рука, дрожащая от напряжения, выдавала его скрытые эмоции.

— Но все равно, спасибо тебе за то, что ты пощадил мир, пощадил этих невинных людей, — закончил Ся Цин, приподняв уголки губ в слабой улыбке. В этот момент усталость, накопившаяся за долгое время, после пережитой великой радости и печали, распространилась по его телу. Он почувствовал, что его зрение затуманивается, сознание рассеивается. С трудом собравшись, Ся Цин глубоко вдохнул и, почти с отчаянной решимостью человека, сжигающего все пути к отступлению, поднялся на цыпочки, чтобы поцеловать его ледяные ресницы, поцеловать ту самую родинку.

— Лу Гуаньсюэ, я не предлагаю себя, чтобы накормить демона. Можешь считать, что я просто вручаю себя тебе*.

[*以身相许 (yǐshēnxiāngxǔ) - означает доверить всё своё существо любимому человеку, отдать себя в знак любви / посвятить себя кому-то; обещание выйти замуж, даваемое девушкой определенному мужчине.]

......

Дунчжоу, дворец Цзинхун.

Это было самое близкое место к Небесному морю среди Шестнадцати провинций, где каждую ночь можно было слышать шум приливов. Лунный свет и огни растекались по длинным залам, а нефритовый пол сиял так чисто, что отражал, словно зеркало.

Одеяние молодого святого стелилось по полу. Его иссиня-чёрные волосы, заплетенные в косу, свисали на грудь. Он держал в руке лист, глядя на одинокое море, и играл знакомую, но в то же время незнакомую мелодию.

В этот момент вошла молодая девушка-русалка в голубом дворцовом платье и почтительно произнесла:
— Святой, Фугуан-сяньцзы из секты Шанцин просит аудиенции.

— Фугуан-сяньцзы?

Линси на мгновение остановился, затем медленно кивнул и легко спрыгнул со ступеней.

Вдоль длинных коридоров за пределами дворца Цзинхун висели фонари в форме цветов Линвэй, образуя безграничное море огней, подобно великолепному зрелищу, что каждый год во время Цзинчжэ разворачивалось в Небесном море.

Десять лет назад он пробудился как чистокровный русал, обладающий чистейшей кровью и самой могущественной силой, за что был почитаем как Святой. Но кроме того, что он день и ночь преданно поклонялся богу в дворце Цзинхун, он не мог делать ничего другого.

— Сестра Сюэ...

Дойдя до конца коридора, Линси увидел под карнизом Сюэ Фугуан, перебирающую в руках ракушки. С каждым годом она становилась всё более изможденной и теперь напоминала засохшее дерево. Её пепельно-седые волосы потускнели, скулы резко выступали. При её уровне культивации она должна была не знать ни старости, ни смерти, сохраняя вечную молодость, но вместо этого она выглядела как цветок, уже переживший своё цветение и слишком быстро увядший в беспощадном течении времени.

В детстве Линси никогда не осмеливался смотреть ей прямо в глаза, и сейчас то же.

Глаза Сюэ Фугуан были очень глубокими, её зрачки казались чуть больше обычного, и, когда она смотрела на человека, в этом взгляде неизменно ощущался какой-то странный, жутковато-холодный оттенок.

Сюэ Фугуан слегка кивнула и тихо спросила:
— Линси, я слышала, вы нашли меч Ананда, это правда?

Линси невольно втянул голову в плечи.
— Да... — ответив, он с тревогой покосился по сторонам и добавил, — Сестра Сюэ, ты пробралась сюда тайком? Многие русалки в Дунчжоу питают глубокую ненависть к людям. Будь осторожнее, или... я провожу тебя позже.

Сюэ Фугуан лишь слабо улыбнулась и спокойно ответила:
— Всё в порядке. Если я захочу покинуть Дунчжоу, никто не сможет меня остановить.

— О... — прошептал Линси.

— Где сейчас меч Ананда? — спросила Сюэ Фугуан.

— В тайной комнате, — честно ответил Линси.

— Отведи меня туда, — сказала Сюэ Фугуан.

Линси тут же занервничал, и на его лице проступило явное колебание.

Видя его нерешительность, Сюэ Фугуан спокойно пояснила:
— Линси, меч Ананда изначально принадлежал моему младшему брату.

Линси удивлённо заморгал:
— А? Твоему младшему брату?

Сюэ Фугуан кивнула. Её голос был хриплым:
— Да, но сейчас его, вероятно, уже нет, — сказав это, она подняла рукав, прикрыла рот и резко закашлялась. Несколько прядей волос упали вдоль её бледного лица, но выражение оставалось бесстрастным. Холодный ветер трепал её одежды, а листья и деревянные подвески на у неё поясе позвякивали.

Линси обеспокоенно спросил:
— Сестра Сюэ, с тобой всё в порядке?

Подавляя свою скорбь, Сюэ Фугуан ответила:
— Всё хорошо. Отведи меня в тайную комнату.

— ...Хорошо.

Путь к тайной комнате был долгим.

Всю дорогу вокруг ярко горели огни.

Линси всё это время жил один в холодном и пустынном дворце Цзинхун, почти не имея возможности с кем-нибудь поговорить, поэтому, встретив знакомого человека, он невольно стал разговорчивее:
— Сестра Сюэ, я правда изо всех сил стараюсь сдерживать русалок Дунчжоу, но многие всё равно пытаются тайком выходить и убивать людей. Я не могу их остановить.

— Ты уже проделал огромную работу. Спасибо, — ответила Сюэ Фугуан.

Линси быстро замотал головой:
— Нет-нет, не стоит благодарности. Тогда именно секта Шанцин спасла мою жизнь и жизни многих русалок. Сейчас я всего лишь делаю то же самое, что когда-то делали вы.

Потом он тихо пробормотал:
— Эх, я правда не понимаю. Снаружи ведь столько заклинателей, почему они упорно продолжают выходить и убивать людей? Это ведь не приносит никакой пользы, только преследования со стороны других культиваторов.

Сюэ Фугуан мягко посмотрела на него и спросила:
— Линси, разве ты не ненавидишь?

— М? — Линси растерянно моргнул.

— Разве ты не ненавидишь людей за то, что они поработили вас и убили бесчисленное множество твоих сородичей? — спокойно уточнила Сюэ Фугуан.

Линси задумчиво повертел тот самый листок в руке. Он долго молчал, прежде чем наконец ответить:
— Я... ненавижу. Мой родной дед погиб в Шанцзине, погиб в хаосе войны. А потом дедушка, который приютил меня позже, тоже умер от рук правительственных солдат. Они даже устроили пожар и сожгли деревню дотла.

В глазах Линси промелькнуло замешательство, прежде чем он продолжил:
— Я ненавижу этих людей, но я не ненавижу человечество. Потому что вы также спасли мою жизнь... У каждой обиды есть свой виновник, у каждого долга свой хозяин; ненависть не должна касаться невинных. К тому же, все те плохие люди в конце концов уже умерли.

— ...Ненависть не должна касаться невинных. Даже ты это понимаешь, почему же он не понял? — Сюэ Фугуан тихо повторила его слова и устало прикрыла глаза.

Линси немного подумал, а затем добавил:
— Я помню, в детстве староста деревни говорил мне, что всё, что происходит сейчас, – это карма, а ты сказала, что это всего лишь цикл.

— Я всё никак не мог понять, что на самом деле означает карма, но я думаю, нам следует подождать, пока этот цикл закончится. Если за это время мы снова создадим новые циклы, тогда этому и правда не будет конца.

Сюэ Фугуан хрипло ответила:
— Ты прав.

Тайная комната находится в естественной пещере на склоне горы. Дорога туда была неровной и труднопроходимой, а по пути скрывалось бесчисленное множество ловушек и механизмов. Линси уже собирался напомнить сестре Сюэ смотреть под ноги, как вдруг обнаружил, что Сюэ Фугуан, похоже, знакома с этим местом даже лучше его самого. Край её лазурного платья скользнул по диким травам, пальцы безошибочно нажали на скрытый механизм. С грохотом распахнулась каменная дверь, открывая извилистую лестницу, уходящую вниз.

Линси с удивлением воскликнул:
— Сестра Сюэ, откуда ты знаешь об этом механизме?

Сюэ Фугуан, спускаясь, оперлась на ветхие перила.
— Я жила здесь некоторое время.

— О-о-о.

Внезапно Линси снова заговорил:
— Сестра Сюэ, на самом деле, я провел все эти дни в уединении во дворце Цзинхун. Они хотели, чтобы я ощутил ауру бога.

— Ты почувствовал его?

— ...Нет. Раньше я ещё смутно что-то ощущал, но сегодня почему-то совсем ничего не чувствую. Мне кажется, это потому, что бог не желает, чтобы мы за ним наблюдали.

Сюэ Фугуан хранила молчание.

— Сестра Сюэ, как думаешь, в этом мире действительно есть бог? — снова спросил Линси.

Сюэ Фугуан невольно усмехнулась:
— Ты уже стал Святой русалкой, и всё же задаёшь такой вопрос?

— Потому что я никогда не видел бога. Они говорят, что это бог вновь даровал нам силу, что бог всё ещё благоволит русалкам. Но если бог действительно благоволит русалкам, тогда почему он не уберёт ту стену? На протяжении стольких лет обиды и недовольства переплетались без конца. У многих русалок уже давно иссякли амбиции, они хотят только вернуться домой, — произнёс Линси.

Сюэ Фугуан ненадолго замолчала, а затем сказала:
— Возможно, бог даровал вам силу вовсе не из-за своей благосклонности.

— А?

— Сделав это, он всего лишь мстит людям.

Линси пришёл в еще большее замешательство:
— Мстит людям?

— Но если божье возмездие заключается только в этом, то это намного лучше, чем худший исход, который я ожидала.

Сначала она думала, что когда придет божественное наказание мир будет омыт кровью, а все живые заплатят за свои грехи.

В тот миг, когда её тело уже почти поглотила тьма, деревянный духовный амулет на поясе Сюэ Фугуан внезапно задрожал. С лампой в руке она резко обернулась и посмотрела вдаль.

Там внезапно вспыхнул ослепительно-белый свет. И в то же мгновение рядом раздался потрясённый вскрик Линси, он широко раскрыл глаза:
— Сестра Сюэ, меч Ананда исчез!