Хроники выживания во дворце

Ся Цин думал, что его душа и дух рассеются, но неожиданно, в последние мгновения перед тем, как сознание растворилось в небытии, он увидел Духа Пэнлая. Лазурное существо, похожее на сгусток облака, спокойно смотрел на него в пустоте, недоступной ничьему взору. 

Дух Пэнлая, которого Сун Гуйчэнь специально отыскал среди руин Божественного дворца, чтобы заново сделать его ядром формации, на самом деле уже исчерпал свою духовную силу ещё сто лет назад, во время убийства бога, оставив лишь оболочку. Но даже будучи всего лишь оболочкой, это духовное существо, рождённое в первозданном хаосе, всё равно обладало силой, превосходящей основы мироздания (пяти стихой), и способно вернуть человека к жизни.

Душа Ся Цина парила в воздухе, его глаза были налиты кровью и полны слез.

В этот момент кто-то нежно коснулся точки между бровями. Ся Цин бессознательно поднял голову и, ошеломлённо, уставился на него.

Когда он был совсем маленьким, учитель забрал его в Пэнлай, и в течение всего детства каждая травинка и каждое дерево на острове Пэнлай были его спутниками. Поэтому, оказавшись перед духом Пэнлая, он испытывал глубокую связь и доверие, проникающие до самых костей.

Дух Пэнлая ласково приблизился, словно утешая, стёр его слёзы, и что-то прошептал. Он был лишь расплывчатой призрачной тенью, говорящей не на человеческом языке, Ся Цин его не понимал. Единственное, что он знал, что когда тот приблизился, его голос был тихим, дробным и мягким, словно цветущие и опадающие олеандры на острове весной.

Сердце Ся Цина дрогнуло, и он протянул руку. Лазурное облако рассеялось между его пальцами.

—— Дух Пэнлая, ценой своей оболочки, заменил собой его смерть.

… 

Десятый год правления династии Юань, зима.

Хуайцзинь Чанжоу, секта Даньсинь.

Сильный снегопад покрыл дорогу из белого камня, вдоль обочины росли пышные зеленые сосны, и двое учеников в белых одеждах шли и по дороге разговаривали.

— В нынешние времена русалки свирепствуют, они захватили три больших провинции – Дунчжоу, Синчжоу и Ичжоу, полностью истребили людей и провозгласили себя правителями. Эти великие демоны неуловимы, они перемещаются среди людей, словно в пустоте, по своему желанию уничтожая целые деревни и города. Текут реки крови, и люди страдают. Несколько дней назад секта Шанцин издала героический призыв, приглашая культиваторов всей Поднебесной отправиться в Дунчжоу, чтобы истребить русалок. Похоже, наш глава тоже собирается откликнуться на призыв и возглавить группу выдающихся учеников, чтобы протянуть руку помощи.

Другой человек был весьма шокирован:
— Дунчжоу? Глава секты сошёл с ума?! Всем известно, что Дунчжоу – это главный оплот русалок, и там обитают самые кровожадные и жестокие демоны.

— Глава не сошёл с ума. Говорят, на этот раз старшая из секты Шанцин, госпожа Сюэ, тоже собирается действовать.

Этот человек был потрясен еще больше:
— Старшая Сюэ?! Фугуан-сяньцзы?!

— Да. В последние годы ситуация в Дунчжоу становится все более напряженной, и, вероятно, старшая Сюэ тоже больше не может на это смотреть.

— Я слышал, что старшая Сюэ родом из Пэнлая.

— Верно.

— Странно, Верховный жрец вроде бы тоже из Пэнлая, так почему же не видно, чтобы они поддерживали связь?

— Секта Шанцин, к которой принадлежит старшая Сюэ, охраняет Цанчжоу, а секта Сюаньюнь, к которой принадлежит Верховный жрец, охраняет Лингуан. Они слишком далеко друг от друга, неудобно, наверное. К счастью, у нас есть эти две великие секты совершенствования. Если бы не они, мир погрузился бы в невообразимый хаос.

— Эх, так и сейчас уже достаточно хаоса.

Ветер и снег проносились между сосен, и мир становился ясным и чистыми. Один из них на мгновение замолчал, покачал головой и со вздохом сказал:
— Десять лет назад кто бы мог подумать, что всё так обернётся.

— В прошлом Лингуан был таким процветающим, местом пения и танцев, куда приносили дань со всего мира. Это было самое процветающее место в Шестнадцати провинциях. Кто бы мог подумать, что теперь он превратился в город-призрак.

— Люди говорят, что в день обрушения Пагоды великий демон вырвался на свободу, вселился в тело императора Чу и даровал силу русалкам. Как думаешь, где сейчас Император демонов?

— Не знаю. Но нам стоит радоваться, что Император демонов не стал мстить всему миру, иначе как бы мы с тобой дожили до сегодняшнего дня?

Разговаривая, они подошли к полуразрушенному внутреннему двору.  Во дворе росло несколько сливовых деревьев, их цветы падали на заснеженную землю, создавая прекрасный контраст красного и белого.

— Эй! Пора есть! — громко окликнул один из них, поставив коробку с едой прямо перед дровяной хижиной.

В дровяной хижине находилось много людей: оборванные нищие, изнывающие от голода беженцы, раненые странствующие культиваторы. Все они когда-то потеряли сознание у подножия горы секты Даньсинь, после чего их занесли внутрь.

Теперь, когда великие демоны свирепствовали, и наступили смутные времена школы культиваторов в основном стремились помогать нуждающимся.

— Есть… — пробормотал полумертвый старый нищий, ползком направляясь к двери. Но прежде чем его рука успела коснуться коробки с едой, странствующий культиватор рядом пинком отшвырнул его в сторону.

Старый нищий зарыдал и свернулся калачиком на земле, обхватив живот руками.

— Старый хрыч, чего тебе есть! — странствующий культиватор самодовольно открыл коробку с едой, сразу сгреб в охапку все горячие маньтоу и стал запихивать их в рот.

Рядом пришедшие в себя обычные люди дрожали, жались к стене, лица их от голода посинели, но они всё равно не смели ничего сказать.

— Мама, я голодна, — слабым голосом сказала семилетняя девочка, ухватившись за одежду женщины.

Глаза женщины наполнились слезами, когда она прикрыла рот девочки и прошептала:
— Потерпи, милая. Когда этот культиватор наестся, всё равно что-нибудь останется.

Они годами жили в страхе и давно привыкли к трусости и терпению.

В углу хижины Ся Цин медленно пришёл в себя, и первое, что он услышал, были эти слова, произнесенные сквозь рыдания. Ему казалось, что он спал очень долго, настолько долго, что пять чувств немного притупились. Открыв глаза, он первым делом увидел сырые, покрытые плесенью балки дровяной хижины. Паутина покрывала все вокруг, а в самом центре сети боролся мотылёк. Внутри звучали сдавленные всхлипы и плач, а снаружи падал бескрайний снег.

— Плачешь? Чего ты плачешь! Лао-цзы, блядь, ест, а слушать твой плач чертовски противно, заткнись! — странствующий культиватор, зажав во рту булочку, нетерпеливо обернулся и злобно уставился на нее. В его глазах мелькнул кроваво-красный отблеск, и меч в его руке уже был направлен прямо на женщину рядом с Ся Цином.

— Доченька! — воскликнула женщина и своим телом закрыла своего ребёнка.

Ся Цин откинул в сторону черные волосы, лежавшие на его лице, и холодно взглянул на странствующего культиватора. В следующую секунду он поднял с земли обломок камня и бросил его, попав в запястье мужчины. В одно мгновение меч упал на землю, а культиватор издал пронзительный крик.

Все в дровяной хижине замерли.

Ся Цин, опираясь на стену, поднялся. Он не посмотрел ни на упавшего на землю мужчину, ни на мать с ребёнком.

Он опустил взгляд и толкнул прикрытое окно дровяной хижины. Ветер и снег с шелестом ворвались в комнату, открывая взору заснеженные горы и реки, словно укрытые серебряным покрывалом.

Скованные, заторможенные мысли Ся Цина начали шевелиться, в его светло-карих глазах мелькнула тень недоумения: где я?

Однако очень скоро Ся Цин узнал ответ.

Он находился в Хуайцзинь Чанчжоу, в третьесортной секте культиваторов Даньсинь.

Причина была в том, что когда он только очнулся и усмирил того странствующего культиватора, его намерение меча просочилось наружу, встревожив главу секты Даньсинь. Глава принял его за скрывающегося от мира великого мастера, и, с благоговейным страхом, поспешил явиться лично, чтобы принять его как почётного гостя.

Хотя такое развитие событий было несколько странным, оно идеально соответствовало его целям. Задав ряд вопросов, Ся Цин наконец понял, что очнулся спустя десять лет.

— Почтенный старший, не желаете ли освежиться и отдохнуть? — с беспокойством спросил Глава.

Ся Цин, отягощенный тяжелыми мыслями, покачал головой и сказал:
— Не нужно, спасибо.

Он уже давно достиг состояния, когда можно отказаться от пищи, к тому же сейчас ему нужно было кое-кого найти.

Освоив третью форму Высшего пути забвения эмоций, он мог использовать законы неба и земли как угодно. Ся Цин протянул руку и, перебирая светящиеся частицы, закрыл глаза, отчаянно желая отследить местонахождение Лу Гуаньсюэ.

Но его ждало разочарование.

Лу Гуаньсюэ был богом. 

Как могут простые смертные заметить следы бога?

Ся Цин растерянно посмотрел вперёд, затем опустил взгляд и уставился на свою ладонь, думая про себя: "Лу Гуаньсюэ, наверное, сердится."

Определенно сердится.

Хотя это было не по его воле, но рассеять душу у него на глазах, да ещё и сказать такое, было действительно слишком.

Он его разозлил.

— ....

Ся Цин вдруг вспомнил, как Маленькое пламя привело его в башню Чжай Син. Оно, как влюблённый идиот, без умолку рассказывало ему истории, всё время упоминая троп «преследование жены».

Тогда он лишь холодно насмехался, просто желая, чтобы оно заткнулось.

Кто бы мог подумать, что с течением времени, ему самому придётся пройти по этому тропу?!!

Какого черта!! Его чистая, наивная первая любовь ещё даже не началась, а он уже дошёл до стадии «преследование жены»*???

[*火葬场 (huǒzàngchǎng) — буквально переродится «крематорий», является устойчивым жанровым тропом в новеллах. Чаще всего применяется в ситуациях, где персонаж сначала плохо обращался с другим, а потом мучительно раскаивается и пытается всё исправить. В метафорическом смысле: герой проходит через «крематорий» своих чувств, сгорает от раскаяния, после того, как всё испортил.]