Хроники выживания во дворце

Мстительный дух вселился в сгорбленное тело старика в черном, и он внезапно издал пронзительный, раздирающий душу крик.

— А-а-а-а-а....

Пять пальцев превратились в сухие ветви, одежды с гулом вздувались от ветра, кожа же, словно накачанная воздухом, вздулась и приподнялась. Кнутом в руке старика стала управлять необъяснимо могущественная сила, кровавый свет ярко вспыхнул, и развернувшись, он стал поглощать своего хозяина. Алая плеть мгновенно обвилась вокруг его горла.

Старик в черном больше не мог стоять и опустился на колени, умирая, он отчаянно цеплялся руками за веревку, его глаза сузились от ужаса, а изо рта вырывались прерывистые, хриплые стоны.

— Бессмертный! — резко выкрикнул регент, широкими шагами направляясь к нему.

Но тут всё здание начало яростно содрогаться. Когда регент сделал шаг вперед, ему тут же преградили путь упавшие сверху балки; обломки дерева придавили ему ногу.

— Ваше Высочество, будьте осторожны!

— А-а-а-а, что это такое?!

Бах!

Все посмотрели на вверх, их глаза расширились от изумления — здание рухнуло?!

Бум! 

Высокое здание в девять чжан(29м) рушилось цунь за цунем, сверху вниз: сначала балки, затем каменные колонны, черепица с крыши сыпалась кусками, с треском разбиваясь вдребезги, превращаясь в пыль.

Этот императорский двор, примыкавший к глазурованной башне, и его павильоны, разумеется, отличались несравненным богатством и роскошью. Разукрашенные резные балки и расписанные перекрытия рушились, жемчужные занавеси одна за другой рвались.

Ся Цин ошеломленно смотрел на царящий перед ним хаос. 

Глаза регента налились кровью, он взревел:

— Уходим! Быстро! Уведите меня вниз!

Стражники также были напуганы этим внезапным обрушением. Понимая, что здесь нельзя задерживаться, они поспешно увели регента прочь.

Однако дверной проем полностью обрушился, заблокировав выход.

Здание опасно закачалось.

Лица всех присутствующих побледнели.

Лу Гуаньсюэ стоял у окна и, увидев это, слегка улыбнулся, спокойно сказав:

— Полагаю, если ты хотел убить меня, то сперва должен был обмануть Янь Ланьюй, — его голос был тихим, но достиг ушей регента с поразительной ясностью, с насмешливой улыбкой, — Итак, Янь Ланьюй сейчас должна быть заперта во дворце, не в силах командовать трём высокопоставленным министрам или отдавать приказы в храм Цзинши, не в силах остановить меня. Как я и ожидал, перед смертью ты сделал что-то хорошее.

— Лу Гуаньсюэ——! — наконец регент понял, он развернулся, глаза налились кровью от ярости, в них горело желание выпить его кровь и съесть его плоть, — Я недооценил тебя.

Регент полностью потерял рассудок и взревел от гнева: — Думаешь, убив меня, ты сможешь выжить?! Тебе не сбежать! Сейчас внутри двора и за его пределами повсюду мои люди! Даже если бы у тебя выросли крылья, ты не смог бы спастись!

Каждое произнесенное им слово, казалось, сочилось кровавыми слезами:
— Ты всего лишь марионетка, всего лишь пленник! Убьёшь меня, и семья Янь тебя не пощадит!

Лу Гуаньсюэ опустил взгляд, посмотрел на него и слегка улыбнулся:
— Марионетка? Пленник? Похоже, вы действительно высокого о себе мнения.

Всё тело регента напряглось, он пристально смотрел на него.

— Лу Гуаньсюэ.

Внезапно Ся Цин почувствовал, как кто-то схватил его за запястье.

Лу Гуаньсюэ поднял глаза и посмотрел наружу. В сторону возвышающегося императорского города, пагоды. Выражение его было холодным, как иней, а в глубине глаз мерцала плохо скрываемая, ледяная насмешка:

— Сто лет назад клан русалок сам навлёк на себя беду, и сто лет спустя люди повторяют те же ошибки. Что ж, в итоге разными путями они приходят к одному и тому же.

В этот момент старец в чёрной одежде, доведённый мстительным духом до безумия, вдруг громко крикнул и неожиданно разорвался на куски, погибнув.

Бушующая духовная сила распространилась прямо в воздухе, серьезно ранив бесчисленное количество людей, и некоторое время пронзительные крики и яростные вопли раздавались один за другим.

— Что ты собираешься делать? — Ся Цин был сбит с толку всем происходящим.

Лу Гуаньсюэ сжал его руку, словно только сейчас обернувшись, чтобы серьезно посмотреть на него. Белоснежные одежды развевались, черные волосы беспорядочно развевались, а эмоции в его глазах были глубоки, как бездна, способная утопить.

За окном простирался ров, его воды бурлили в безмолвной ночи, унося с собой один за другим лотосные фонарики, уносящиеся вдаль. Вдалеке весь город Лингуан купался в сиянии бесчисленных огней, его обширные пространства с великолепными дворцами и зданиями, стоящими бок о бок, освещали бурную ночную жизнь.

— Лу Гуаньсюэ? — Ся Цин помолчал, а затем снова позвал.

Лу Гуаньсюэ пристально посмотрел на него, затем вдруг слегка улыбнулся, голос его был тихим, но необъяснимо двусмысленным:

— Я уже дал тебе два шанса. Раз ты не хочешь уходить, то не уходи.

Ся Цин: «???»

В следующий момент он, наконец, понял, какая безумная идея снова пришла в голову Лу Гуаньсюэ.

—— Чёрт возьми, Лу Гуаньсюэ прыгнул вместе с ним со здания!!!

— Почему бы тебе сначала не развязать для меня реликвию!

Всплеск——

Прежде чем Ся Цин успел договорить, он уже рухнул в ледяную воду рва.

В то же время в небо с громким свистом взмыл второй фейерверк. С оглушительным хлопком он расцвел, испуская ослепительные огни, осветившие ночь, словно день. С далекого моста донеслись радостные крики толпы.

Ся Цин вынырнул из воды, и как раз в этот момент мимо его глаз проплыл фонарь в виде лотоса. Взбешённый, он схватил Лу Гуаньсюэ за волосы, притянул его ближе, протянул своё запястье и холодно сказал:

— Лу Гуаньсюэ, если ты не снимешь с меня эту проклятую штуку, то сегодня мы с тобой не—

Слова «не закончим» застряли у него в горле, потому что Лу Гуаньсюэ уже протянул палец и прикоснулся к его рту.

(П.п: данная иллюстрация описывает именно этот момент, эта картинка входила в бонус при покупки данной новеллы в Китае. Я знаю, что одежды Лу Гуаньсюэ белые, и мне самой интересно почему художник решил нарисовать их чёрными.)

Красное здание было полностью разрушено, превратившись в руины. 

С берега донесся разъяренный голос начальника стражи.

— Заприте городские ворота! Если потребуется, то всю землю перекопайте на глубину в три чи, но найдите этих бунтовщиков!

— Господин, похоже, что регент и Его Величество оба находились внутри здания.

— Что?! Скорее, пошлите людей на помощь!

Ся Цин, находясь в воде, встретился с ним взглядом. Чёрные волосы Лу Гуаньсюэ расплылись по воде, ресницы тоже были мокрыми. Неизвестно, что на него вдруг нашло, но он долго смеялся. Ся Цин посмотрел на него так, словно имел дело с сумасшедшим.

По обе стороны от них мимо проплывали молитвенные фонарики в виде лотосов, отражения фейерверков и огней мерцали на воде. Кожа Лу Гуаньсюэ была необычайно бледной, его алые губы изогнулись в лёгкой улыбке, а глаза были глубокими и холодными, словно завораживающий водяной демон, способный похитить душу.

— Конечно, на сегодня мы еще не закончили, — произнес он хриплым голосом.

С этими словами он схватил Ся Цина за руку и поплыл к краю рва.

— Ты хочешь покинуть Лингуан? — только сейчас понял Ся Цин.

— Мгм, — Лу Гуаньсюэ поднял глаза и, глядя вперёд, спокойно сказал, — На фестивале фонарей собралось так много людей, что городские ворота будет не так просто закрыть. К тому же Янь Ланьюй заперта в зале Цзин Синь, а такая возможность выпадает редко.

Ся Цин: «…» Он обнаружил, что на самом деле никогда не понимал до конца, чего хочет добиться Лу Гуаньсюэ.

Пробыв под водой некоторое время, Лу Гуаньсюэ вывел Ся Цина на берег.

На берегу Ся Цин опустил голову и обнаружил рану, нанесенную кнутом старика. Она выглядела еще страшнее после того, как он вымок в воде, а его одежда была пропитана свежей кровью. С каждым порывом ветра он испытывал мучительную боль.

Лу Гуаньсюэ, очевидно, тоже заметил это. Он опустил взгляд и, не говоря ни слова, без колебаний схватил Ся Цина за запястье. Затем, быстрым и решительным движением, он вытащил из рукава костяную флейту.

Костяная флейта теперь несколько отличалась от того, что Ся Цин обычно видел. Зловещая кровавая аура, исходившая от её поверхности с момента их первой встречи, теперь полностью исчезла. Вся флейта была чиста, как нефрит, утратив красный оттенок, она обнажила свой изначальный облик, слегка холодное сияние, подобное снегу и луне.
 
Кончики пальцев Лу Гуаньсюэ перенесли струящийся с флейты свет на рану Ся Цина, и, как ни странно, после этого невероятно нежного прикосновения кожа начала заживать в сияющей пыли.

Ся Цин молча стоял в тёмном закоулке улицы, его взгляд был растерянным. Спустя долгое время он вдруг поднял голову и тихо спросил:
— Лу Гуаньсюэ, ты теперь бог?

Лу Гуаньсюэ, не задумываясь, насмешливо ответил:
— Нет.

Ся Цин больше ничего не сказал.

После того, как Лу Гуансюэ закончил лечить его рану, он спокойно сказал: — Божественную кость я забрал у Яо Кэ. Она спасла меня из пагоды, и зная, что наверняка умрёт, заранее рассказала мне об этом.

Ся Цин остолбенел, затем спросил: — Значит, зловещий свет на флейте до этого был ее предсмертной обидой?

— Возможно, — ответил Лу Гуаньсюэ.

— Куда ты направишься после того, как покинешь Лингуан? — снова спросил Ся Цин.

Лу Гуаньсюэ многозначительно улыбнулся и сказал: — Наверное, в императорскую гробницу королевства Лян.

Ся Цин: «???» Как это снова оказалось связано с королевством Лян?!

— Как думаешь, Сун Гуйчэнь будет нас преследовать? — спросил Лу Гуаньсюэ.

Ся Цин на мгновение задумался и медленно ответил: — Верховный жрец? Скорее всего, нет. Но почему ты спрашиваешь меня? Я ведь его совсем не знаю.

Нефритовая корона Лу Гуаньсюэ рассыпалась в тот момент, когда они упали в воду. Его чёрные волосы распались, свободно ниспадая, а роскошная мантия в темноте ночи была похожа на горсть снега. Услышав его слова он улыбнулся и сказал:

— Если ты будешь всё время избегать этого, я не стану тебя заставлять. В конце концов, для меня не имеет значения, кем ты был раньше.

Ся Цин: «…»

Ему нечего было сказать. Он лишь плотно сжал губы и предпочёл не отвечать.

— Думаю, Сун Гуйчэнь всё-таки погонится за нами, — сказал Лу Гуаньсюэ. Его лицо было холодным и бледным, но улыбка была подобна распустившемуся окровавленному цветку, порочному и ослепительно роскошному. — Он мастер меча Сифань, тоска по миру. Полагаю, что Сун Гуйчэню суждено быть обремененным миром смертных и погибнуть от этого.

Быть обремененным миром смертных и погибнуть от этого.

Услышав эти слова, Ся Цин внезапно глубоко задумался.

....

На самом деле всё оказалось именно так, как сказал Лу Гуаньсюэ.

Сун Гуйчэнь пришёл.

Казалось, что он все это время присутствовал на фестивале фонарей.

Всемирно известный меч Сифань был спрятан у него в рукаве. 

Стоя неподалёку от городских ворот на улице Цзимо и поигрывая детской погремушкой, он демонстровал элегантную и беззаботную манеру поведения состоятельного молодого господина. Он непринужденно болтал с продавцами, словно обсуждал домашние дела. Его волосы были заколоты сзади деревянной шпилькой, а одет он был в пурпурную мантию.

Посреди шумного и суетливого рынка его аура была подобна ясной луне и освежающему ветерку, но при этом он ничуть не выглядел отстранённым или недосягаемым. Среди множества прохожих не нашлось ни одного, кто бы узнал в нём Верховного жреца храма Цзинши.

Сун Гуйчэнь мог завязать разговор с кем угодно.

Торговец испытывал к нему естественную симпатию и, улыбаясь, спросил:

— Молодой господин покупает это для своего ребёнка?

— Не совсем, у меня нет семьи, — мягко улыбнулся Сун Гуйчэнь.

Глаза девушки, продающей фонарики рядом с торговцем, внезапно загорелись:
— Значит, господин ещё не женат?

В её глазах читалось нескрываемое восхищение.

Сун Гуйчэнь, услышав это, покачал головой, лукаво подмигнул девушке и медленно произнес: — Был женат, но мы развелись.

Свет в глазах девушки с цветочными фонарями тут же слегка померк, но, подумав, она всё же не захотела сдаваться и, притворившись беззаботной, с улыбкой сказала: — Учитывая внешность и поведение молодого господина, та девушка, что решилась развестись с вами, должно быть, совсем была слепа.

Сун Гуйчэнь отложил погремушку, его бледные губы изогнулись в лёгкой улыбке. Его тёмно-пурпурные одежды чуть дрогнули без ветра, но голос прозвучал спокойно и отстранённо:

— Люди с разными путями просто не могут быть вместе.

Девушка с фонарем была ошеломлена его внезапной холодностью. Поняв, что задела за живое, она неловко улыбнулась и замолчала.

— Идет императорский розыск особо опасного преступника! Всем немедленно разойтись!

Солдаты громовыми голосами бросились к городским воротам! Но среди моря людей на фестивале фонарей, зрывов фейерверков над головой и шумной атмосферы, их крики тонули в гуле толпы, не производя почти никакого эффекта.

Разогнать собравшихся было нелегкой задачей.

Сун Гуйчэнь, глядя на чёрную шеренгу стражников, только снова улыбнулся и негромко, спокойно сказал:

— Вы, видимо, действительно принимаете Его Величество за дурака.

....

Ров был длинным и темным, но, к счастью, люди, пришедшие на фестиваль, опустили в воду бесчисленное количество фонарей, которые давали хоть какой-то путеводный свет. 

Неизвестно, было ли это благодаря защите той божественной кости и божественного света, но Ся Цин, находясь в воде, совсем не ощущал трудностей — напротив, идти было очень легко.

Ся Цин не возражал против того, чтобы последовать за Лу Гуаньсюэ из Лингуана. В конце концов, у него не было цели в этом мире, поэтому переход сюда был подобен поездке в отпуск! После посещения шумного города Лингуан, самого процветающего в шестнадцати провинциях, он смог посетить другие места и познакомиться с местными обычаями и культурой. Это было бы совсем неплохо!

Ров тянулся к городским воротам, и, чтобы обеспечить надежную оборону Лингуана, здесь была возведена плотина, служившая стеной.

— Разве нельзя просто открыто выйти через главные ворота? — медленно спросил Ся Цин.

— Какая разница, с какой стороны не посмотри всё одно и то же, — ответил Лу Гуаньсюэ.

Ся Цин: — Что?

Лу Гуаньсюэ подплыл к устью плотины и протянул руку, чтобы прикоснуться к стене, которая день за днем пропитывалась водой и обрастала мхом. Затем, порезав кончик пальца о грубый и острый выступ, он начертил своей кровью узор талисмана.

Ся Цин был знаком с этой формацией; он видел, как Лу Гуаньсюэ бесчисленное количество раз рисовал ее на бумаге.

В следующий момент раздался треск, и по линиям талисмана пошли трещины, которые стремительно расползались во все стороны, казалось, готовые разрушить всю плотину с непреодолимой силой. В то же время течение в городском рву стало ещё более бурным, словно сама сила рождалась из недр неба и земли, подхватывала ревущие воды и яростно обрушивала их на плотину.

Бум——

Плотина полностью раскололась, и обломки камней обрушились сверху сплошным дождём.

Ся Цин не успел вовремя среагировать и инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть голову, но неожиданно камни полностью обошли его стороной.

"Что это такое?" — Ся Цин застыл в растерянности. Он ещё даже не успел задать вопрос.

Лотосовые фонарики на реке вместе с внезапно взбесившимся течением устремились за пределы города, сквозь клубящуюся пыль от камней и серый дым, их крохотные фитили мерцали, а сами они величественным потоком неслись прямо на восток.

Лу Гуаньсюэ вывел его из воды, и на его одежде и волосах не было ни капли влаги.

За плотиной, недалеко от города, стоял заброшенный арочный мост. Половина его обрушилась, а вокруг уже буйно разрослась дикая трава.

В этот момент на вершине арочного моста появилась фигура. Сун Гуйчэнь держал в руке меч, его голос, словно омытый лунным светом, звучал мягко, но давление, которое он излучал, было ощутимым. 

— Ваше Величество, фестиваль фонарей ещё не окончен. Как же вы, будучи главным героем, можете сейчас покинуть пир?

Выражение лица Лу Гуаньсюэ не изменилось, однако он, склонившись к уху Ся Цина, с улыбкой тихо сказал:

— Видишь, я угадал.

Ся Цин: «…»

Выражение лица Сун Гуйчэня было безразличным, когда он держал меч Сифань, опустив голову, пока внезапно не замер, увидев Ся Цина. Его изначально безразличное выражение лица застыло, светлые зрачки постепенно потемнели, и он встретился взглядом с Ся Цином, смотря с моста сверху и снизу. 

Вдалеке каменные глыбы всё ещё не до конца осыпались, с рухнувшей стены тянулся серый дым и доносились звуки обрушения. Бесчисленные фонарики в виде лотосов устремились вдаль.

Казалось, сто лет назад всё было точно так же.

— Ся Цин, — спокойно позвал его по имени Сун Гуйчэнь.