Летние мечты в зимней ночи
Новостройка на Печерске дышала теплом, несмотря на снег, что вальсировал за окнами, укрывая Киев пушистым одеялом. Свет ёлки мигал, отражаясь в опустевших бокалах, а на столе, среди крошек оливье, мандариновых корок и пирогов, догорали свечи, их пламя дрожало, как звёзды в лужах. Смех Ларисы и Игоря, спорящих о тонкостях жареной картошки, вплетался в тихий шёпот Анны и Натальи Васильевны, перебиравших старые фото на диване, их очки поблёскивали в свете гирлянд. Кайли, тявкнув, гонялась за упавшей мишурой, её когти цокали по ламинату, а Пётр, пыхнув, растянулся у батареи, когти лениво задели ковёр. Воздух был пропитан хвоей, ванилью от твоего свитера и лёгким флёром шампанского, что всё ещё кружил голову.
Ты, помогая Ларисе собирать тарелки, мельком взглянула на прихожую, где Марина, сестра Богдана, суетилась у двери, накидывая тёмно-синее пальто. Её движения были быстрыми, но грациозными, пальто мягко шуршало, а шарф, небрежно завязанный, спадал с плеча, открывая блеск её серебряных серёжек. Свет от гирлянд в коридоре играл на её волосах, и ты, поставив тарелку на стол, окликнула, голос твой, мягкий, с любопытством, перекрыл гул застолья:
— Марин, ты куда? Новый год только начался, ночь впереди!
Марина обернулась, её глаза, искрящиеся от шампанского и предвкушения, поймали твой взгляд. Она поправила шарф, хихикнув, и в её улыбка, чуть озорная, осветила прихожую, как фонари Печерска. Голос, звонкий, с лёгкой поддёвкой:
— Т/и, к Артёму. Новый год же, надо продолжать тусить! Он ждёт, а я не могу его подводить.
Ты засмеялась, шагнув ближе, подмигнув, запах её цветочных духов с ноткой цитруса смешался с ароматом хвои. Твой голос, с шутливой ноткой:
— Ну, беги, тусовщица. Только не забудь про нас, когда будешь зажигать.
Марина фыркнула, ткнув тебя локтем, её улыбка, заразительная, заставила тебя хихикнуть в ответ. Но тут Богдан, словно почуяв её уход, появился из гостиной, его шаги, лёгкие, но уверенные, простучали по ламинату. В потёртой футболке, с растрёпанными от танцев волосами, он выглядел расслабленным, но в его глазах, тёплых, как свет свечей, мелькнула забота, прикрытая привычной шуткой. Он остановился рядом с сестрой, скрестив руки, и хмыкнул, голос, хриплый, с игривой строгостью:
— Марин, ты куда это намылилась? Артём, значит?
Марина закатила глаза, но её губы дрогнули в улыбке, выдавая, что она привыкла к его подколкам. Она уже потянулась к дверной ручке, но Богдан поднял палец, останавливая её, его брови приподнялись в притворной серьёзности. Голос, с намёком:
— Погоди, сестрёнка. Дай-ка я кое-что принесу.
Он развернулся и, бросив тебе быстрый взгляд, полный лукавства, скрылся в спальне. Ты переглянулась с Мариной, она пожала плечами, хихикнув, а ты, опершись на стену, ждала, гадая, что он задумал. Через минуту Богдан вернулся, в руке у него была пачка презервативов, которую он, с притворно серьёзным видом, протянул сестре. Его голос, с лукавой интонацией, перекрыл тявканье Кайли, что крутилась у ног:
— Не надо нам сентябрьских детей, Марин. Будь аккуратна.
Марина ахнула, её щёки вспыхнули, как гирлянды на ёлке, и она залилась смехом, звонким, заразительным, от которого даже Лариса в кухне обернулась, приподняв бровь. Марина ткнула брата в плечо, выхватила пачку из его руки и, всё ещё хихикая, ответила, голос с подколкой:
— Бодя, ты невыносим! Но ладно, учту, старший брат.
Она чмокнула его в щёку, её губы оставили лёгкий след блеска, и, махнув тебе, выскользнула за дверь, оставив за собой шлейф духов, смеха и шорох пальто. Дверь хлопнула, и в прихожей повисла тишина, лишь снег за окном шуршал, падая на Печерск. Ты переглянулась с Богданом, твои губы дрогнули в улыбке, и ты, шагнув к нему, ткнула его локтем, голос, с шутливой укоризной:
— Бодя, серьёзно? Презервативы сестре на Новый год?
Он засмеялся, его рука тут же нашла твою талию, притянул тебя ближе, пальцы тёплые, скользнули под твой свитер, касаясь кожи. Его глаза, глубокие, с искрами веселья, поймали твой взгляд, и голос, хриплый, шёпотом, у самого уха:
— Т/и, с этой семьёй и сестрой никогда не соскучишься. Но главное — ты рядом.
Ты улыбнулась, уткнувшись в его грудь, запах кедра и мяты от его футболки смешался с теплом его объятий. Твоя рука скользнула по его спине, пальцы задержались на шее, а его взгляд, опустившись к кольцу с смайликом на твоей руке, замер на миг, пауза выдала задумчивость. Но он тут же чмокнул тебя в лоб, его губы, мягкие, оставили тёплый след, и вы повернулись к гостиной, где шум застолья не стихал. Лариса и Игорь всё спорили о рецептах, их голоса звенели, а Анна с Натальей Васильевной, склонившись над альбомом, хихикали, вспоминая прошлое. Кайли тявкнула, ткнувшись носом в твою ногу, а Пётр пыхнул, лениво перевернувшись.
Прошло около часа с тех пор, как Марина, сестра Богдана, выскользнула за дверь, её звонкий смех ещё эхом звенел в памяти. Она ушла к Артёму, унося пачку презервативов, что Богдан, с лукавой шуткой, принёс из спальни, сказав: "Не надо нам сентябрьских детей, будь аккуратна". Ты, сидя на диване, поджав ноги, в его толстовке, пахнущей кедром и мятой, всё ещё хихикала, вспоминая, как Марина, краснея, ткнула брата в плечо. Богдан, развалившись рядом, листал телефон, его рука лениво покоилась на твоём колене, пальцы мягко сжимали, а взгляд, тёплый, то и дело находил твой. Ты ткнула его локтем, голос твой, с лёгкой поддёвкой:
— Бодя, думаешь, Марина уже у Артёма коктейли мешает?
Он хмыкнул, отложил телефон, его пальцы запутались в твоих волосах, и он, притянув тебя ближе, ответил, голос хриплый, с шуткой:
— Т/и, с ней — как с ураганом. Лишь бы Артём не утонул в её энергии.
Ты засмеялась, уткнувшись в его плечо, но тут телефон на стеклянном столике завибрировал, экран засветился именем "Артём". Кайли, услышав звук, тявкнула, подняв уши, а Богдан, подняв бровь, бросил на тебя взгляд, полный лукавства. Он взял трубку, прислонившись к спинке дивана, и ответил, голос с насмешкой:
— Тёма, что, Новый год без звонков не обходится? Марина дошла?
Голос Артёма, чуть взволнованный, но пропитанный шампанским и весельем, ворвался в гостиную, перекрывая тявканье Кайли:
— Бодя, дошла, всё норм. Но, слушай, я тут в её пальто полез — ключи искал, — а там пачка презервативов. Это что, ты мне намекаешь или добро даёшь насчёт сестры? Я в шоке, брат, объясни!
Ты, услышав это, прыснула со смеху, прикрыв рот рукой, чтобы не привлечь внимания Ларисы, которая из кухни крикнула: "Т/и, не смей хихикать, помогай с посудой!". Богдан закатил глаза, его плечи затряслись от сдерживаемого хохота, но он, откашлявшись, ответил, голос с притворной серьёзностью:
— Тёма, успокойся. Это я ей дал, из спальни принёс. Шутка моя, понял? Чтоб без сентябрьских сюрпризов.
Артём на миг замолчал, лишь лёгкий звон стекла — похоже, он потянулся за коктейлем — выдал, что он всё ещё там. Потом его голос, с облегчением, но с подколкой:
— Серьёзно? Ну ты и гад, Бодя! Я уже себе такого надумал — думал, у Марины кто-то на стороне! Так это что, ты мне зелёный свет даёшь?
Богдан выпрямился, его улыбка погасла, брови сдвинулись, и голос стал твёрже, ниже, пропитанный стальной заботой, но слова лились плавно, как снег за окном, с тонким намёком на одобрение:
— Тёма, слушай внимательно. Я тебе доверяю, и если ты с Мариной — я не против, ты знаешь, что ты мне как брат. Но береги её, как своё сердце. Если она хоть раз вернётся с грустными глазами или пожалуется, тебе не жить, понял? Делай так, чтобы она сияла, как эта ёлка.
Ты, слушая, затаила дыхание, твой взгляд поймал его, и в его глазах, тёмных, как зимняя ночь, мелькнула смесь заботы и силы. Артём на том конце замолчал, лишь лёгкое дыхание выдало, что он услышал. Потом его голос, мягче, с искренним уважением:
— Понял, Бодя. Клянусь, всё будет по-честному. Она — огонь, и я не подведу. Спасибо, что доверяешь. И, эй, с Т/и там не затягивайте — чат ваш уже свадьбу ждёт!
Ты фыркнула, ткнув Богдана в бок, шепнув:
— Слышал? Чат опять за своё.
Богдан хмыкнул, прикрыв трубку ладонью, и шепнул в ответ, его губы почти коснулись твоего уха:
— Т/и, пусть мечтают. Мы с тобой сами пишем свою историю.
Он вернулся к разговору, голос снова лёгкий, с поддёвкой:
— Тёма, давай, веселись, но не звони, пока Новый год не закончится. И следи за Мариной, а то Лариса тебе лекцию устроит. До связи.
Сбросив звонок, он бросил телефон на столик, и его рука тут же нашла твою талию, притянув тебя ближе. Пальцы, тёплые, скользнули под твой свитер, касаясь кожи, а его лоб коснулся твоего, дыхание смешалось. Ты засмеялась, голос твой, с шуткой:
— Бодя, ты Артёма чуть до паники не довёл, а потом ещё и благословил. Старший брат года.
Богдан улыбнулся, его глаза, глубокие, поймали твой взгляд, и голос, шёпотом, пропитанный теплом:
— Т/и, с этими друзьями и сестрой — сплошной цирк. Но ты — мой покой, мой дом, мой Новый год.
Твоя рука легла на его грудь, чувствуя сердцебиение, пальцы запутались в ткани его футболки. Его взгляд скользнул к кольцу с смайликом на твоей руке, пауза выдала задумчивость, но он чмокнул тебя в висок, губы, мягкие, оставили тёплый след, как снег на щеках. Вы вернулись к гостиной, где Лариса, напевая, учила Игоря своему секрету голубцов, а Анна и Наталья Васильевна хихикали над снимком, где Игорь в молодости пытался танцевать. Кайли тявкнула, ткнувшись носом в твою ногу, требуя внимания, а Пётр пыхнул, лениво перевернувшись, будто ворча на шум. Позже вы присоединились к столу, где семья оживилась, словно зажглись новые гирлянды. Лариса, поставив блюдо с голубцами, хлопнула в ладоши, её голос, звонкий, перекрыл тявканье Кайли:
— Ну-ка, все за стол! Новый год без тостов — не год!
Игорь, подмигнув, поднял кружку с чаем, его голос, с шутливой торжественностью:
— За семью, за тепло, за наших детей, — он кивнул на тебя и Богдана, — чтобы всегда были такими счастливыми!
Ты улыбнулась, щёки вспыхнули, а Богдан, сжав твою руку под столом, подмигнул, его пальцы переплелись с твоими. Анна, угощая Наталью Васильевну мандарином, хихикнула, её голос, с лукавством:
— А помните, как Т/и с этим кольцом сверкала? Это ж судьба!
Наталья Васильевна, твоя бабушка, поправляя очки, оживилась, её глаза заблестели, и она, наклонившись через стол, спросила, голос тёплый, с добродушной подколкой:
— Т/и, Бодя, а когда свадьба? Чат ваш, говорят, уже всё спланировал!
Ты замерла, сердце стукнуло, и, переглянувшись с Богданом, почувствовала, как его рука под столом сжала твою чуть сильнее. Ты засмеялась, пытаясь скрыть смущение, и, повернувшись к Ларисе, сказала, голос мягкий:
— Мама, бабушка, вы с чатом заодно? Мы пока оливье доедаем!
Лариса, услышав слово "мама", улыбнулась так тепло, что её глаза засияли, как огоньки на ёлке. Она ткнула Игоря локтем, её голос, с шутливой укоризной:
— Слышал, Игорь? Т/и меня мамой зовёт, а ты всё чаем балуешься! Надо свадьбу планировать!
Богдан, кушая салат, небрежно поднял взгляд, его ложка замерла у рта, и он, с лёгкой улыбкой, как будто между делом, бросил, голос спокойный, но с тёплым намёком:
— Летом.
Гостиная затихла на миг, даже Кайли перестала тявкать, уставившись на Богдана. Лариса ахнула, её руки взлетели к щекам, а Наталья Васильевна, прищурившись, хмыкнула, её очки блеснули. Игорь поперхнулся чаем, фыркнув, а Анна, хихикнув, ткнула твою бабушку локтем:
— Слышала, Натуль? Летом! Бодя, ты серьёзно?
Ты, чувствуя, как щёки горят, переглянулась с Богданом, его глаза, тёплые, с искрами веселья, поймали твой взгляд. Он, проглотив салат, пожал плечами, но его рука под столом сжала твою, пальцы тёплые, уверенные. Ты ткнула его локтем, шепнув:
— Бодя, ты что, вот так просто?
Он наклонился к тебе, его губы почти коснулись твоего уха, и шепнул, голос низкий, только для тебя:
— Т/и, а почему не летом? Ты же моя судьба.
Лариса, не выдержав, захлопала в ладоши, её голос звенел от восторга:
— Летом! Игорь, слышишь? Надо готовиться!
Игорь, вытирая усы, фыркнул, но его взгляд, полный гордости, скользнул по вам. Наталья Васильевна, твоя бабушка, подняла бокал с соком, её голос, пропитанный мудростью:
— За любовь, дети. И за лето, что принесёт нам радость.
Смех разлился по гостиной, как шампанское, а Кайли, тявкнув, запрыгнула на диван, ткнувшись носом в твою руку, требуя кусочек сыра. Пётр, пыхнув, перевернулся, будто ворча на шум. Лариса подняла тост за будущее, её голос звенел, а Игорь, чокнувшись кружкой, подмигнул тебе. Анна и Наталья Васильевна переглянулись, их улыбки говорили: "Мы знали".
Ты уткнулась в плечо Богдана, его рука обвила тебя, пальцы запутались в твоих волосах. Его взгляд скользнул к кольцу с смайликом на твоей руке, пауза выдала задумчивость, но он чмокнул тебя в лоб, губы, мягкие, оставили тёплый след, как снег на щеках. Снег за окном падал, укутывая Печерск, а ваша любовь, как ливень в сентябре, как кольцо, надетое в шутку, ткала судьбу.