Ожидание в предвкушении
День первый: Утро шрамов и вечер теней
Первое утро после реки было пропитано остатками того, что не случилось ночью. Ты проснулась от солнечных лучей, пробивающихся сквозь шторы, и ощутила тепло его тела рядом — Богдан спал, раскинувшись на кровати, одна рука лежала на твоём бедре, пальцы чуть сжимали кожу даже во сне. Ты повернулась, глядя на его лицо — расслабленное, с лёгкой щетиной, проступившей за ночь. Он шевельнулся, открыл глаза, и его взгляд, ещё мутный от сна, тут же загорелся, когда поймал твой.
— Доброе, — хрипло сказал он, голос был низким, как утренний туман. Его рука скользнула выше, к талии, и он притянул тебя ближе, уткнувшись носом в твою шею. Ты засмеялась тихо, чувствуя, как его дыхание щекотит кожу, но тут из гостиной донёсся грохот — Марина уронила миску Кайли, и её возмущённый вопль разорвал тишину:
— Да чтоб тебя, это ж вода, а не суп! Ты прям как я — вечно в хаосе!
Богдан замер, выдохнул с лёгкой улыбкой и откинулся на подушки, потирая лицо руками. — Это испытание, Т/иш, — пробормотал он устало, глядя в потолок. — Сестрёнка и её душа в виде твоей Кайли — как всегда вовремя.
Ты хмыкнула, ткнув его в бок. — Она твоя сестра, Бодя, а Кайли — моя собака. Но да, Марина в ней себя видит. Ещё немного потерпим.
День прошёл в ленивой суете. Марина носилась по квартире, собирая вещи для очередной прогулки с Кайли, чей хаос она обожала, называя её "своей душой на четырёх лапах", — а ты с Богданом пытались занять себя чем-то, чтобы не думать о том, что было так близко ночью. Он спустился вниз к машине — фиолетовый "Челленджер" требовал мелкого ремонта после грунтовки у реки, — а ты осталась на балконе 12-го этажа, глядя на город и потягивая холодный чай. Ветер шевелил твои волосы, и ты ловила себя на мысли, что каждый звук его шагов, доносящийся из подъезда, заставляет сердце биться чуть быстрее. Когда он вернулся, его руки пахли бензином, а на футболке проступило пятно масла. Ты протянула ему влажное полотенце, и он улыбнулся, вытирая ладони, но его взгляд задержался на тебе дольше обычного.
— Ты слишком красивая для этого утра, знаешь? — сказал он тихо, и в его голосе была мягкая хрипотца, смешанная с усталостью.
Ты закатила глаза, но улыбнулась. — Иди мой руки нормально, Бодя.
Вечером напряжение стало почти осязаемым. Вы сидели в гостиной — Марина растянулась на диване с миской чипсов, глядя какой-то сериал, а ты устроилась в кресле с книгой, которую едва читала. Богдан сидел на полу, спиной к дивану, и чинил поводок Кайли, порванный ею на прогулке с Мариной. Его пальцы двигались ловко, уверенно переплетая нитки и затягивая узлы с той небрежной точностью, которая выдавала привычку работать руками. Ты невольно засмотрелась на это — как его длинные пальцы скользили по ткани, сжимали иглу, натягивали шнур, и в голове сами собой вспыхнули сцены: его руки на твоей коже, такие же ловкие и тёплые, уверенно исследующие, сжимающие, дразнящие. От этих мыслей по телу пробежал жар, и ты сглотнула, пытаясь отогнать пошлые картинки, но книга в руках дрожала, выдавая твоё состояние.
Ты опустила её на колени, подняв взгляд, и поймала его глаза — он заметил. Богдан замер на миг, пальцы с иглой застыли в воздухе, и уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти хищной улыбке. В его тёмных глазах мелькнуло что-то горячее, обещающее, будто он угадал каждую твою мысль и был готов воплотить их прямо здесь, если бы не Марина в двух метрах. Он медленно вернулся к работе, но теперь его движения стали чуть нарочитыми, словно он дразнил тебя, зная, что ты следишь за каждым взмахом его рук.
Марина, не отрываясь от экрана, бросила:
— Бодя, хватит пялиться, чини давай. А то моя душа без поводка останется, и Т/и мне голову снимет.
Он хмыкнул, качнув головой с лёгкой усталостью. — Да ладно тебе, мелкая. Всё будет у твоей "души", — ответил он мягко, но бросил на тебя ещё один быстрый взгляд — короткий, но такой тяжёлый, что ты уткнулась в книгу, пряча румянец и с трудом подавляя желание сжать бёдра. Ночь была тяжёлой — вы лежали в спальне, разделённые только одеялом, и его рука случайно коснулась твоей под простынёй. Он замер, дыхание стало глубже, и ты услышала, как он тихо выдохнул, перевернувшись на другой бок. Ты улыбнулась в темноте, чувствуя, как тепло разливается по телу, и шепнула:
— Скоро, Бодя. Потерпи.
День второй: Искры и перекрёстки
Утро второго дня началось с запаха кофе и лая Кайли, которая носилась по гостиной, пока Марина пыталась её угомонить. Ты вышла из спальни, потягиваясь, в старой футболке Богдана, которая едва доходила до середины бёдер. Он стоял у плиты, в шортах и без рубашки, помешивая кофе в турке. Ты прошла мимо, задев его плечом — случайно, но достаточно, чтобы он обернулся, сжимая ложку чуть сильнее, чем нужно. Его взгляд прошёлся по тебе — от босых ног до растрёпанных волос, — и ты почувствовала, как жар поднялся к щекам.
— Ты это специально, да? — тихо сказал он, голос был мягким, но с ноткой усталости от сдерживания.
— Что именно? — ответила ты, не оборачиваясь, но в тоне сквозило веселье, пока ты тянулась к холодильнику за молоком.
Он шагнул ближе, почти касаясь твоей спины, и шепнул у самого уха:
— Ходишь тут, сводишь меня с ума, а я даже ничего сделать не могу.
Ты засмеялась, но сердце ёкнуло, и ты оттолкнула его локтем, пока Марина не влетела на кухню с криком:
— Где мой сыр? Кто спёр мой кусок?— Богдан выдохнул с лёгкой улыбкой и вернулся к турке, пробормотав: — Вот и спасение пришло, мелкая.
Днём к вам зашёл Артём, друг Богдана, 23-летний парень с тёмными волосами и лёгкой улыбкой, которая казалась слишком уверенной для его возраста. Он ввалился в квартиру около трёх, неся в руках коробку с запчастями для "Челленджера" — Богдан просил его достать новый фильтр, потому что старый забился после грунтовки у реки. Артём плюхнулся на диван в гостиной, бросив коробку на пол, и растянулся, потирая шею.
— Ну что, Бодя, как твой зверь? — спросил он, кивая на окно, за которым виднелся фиолетовый кузов. — Доставил тебе фильтр, как обещал. Не благодари, я святой.— Богдан хмыкнул, стоя у двери с кружкой кофе. — Святой, ага. Сколько с меня?
— Да ладно, потом сочтёмся, — махнул рукой Артём, оглядывая квартиру. — А где твоя мелкая? Всё ещё тут околачивается?
Как по сигналу, из кухни вышла Марина, босая, в шортах и майке, с растрёпанными волосами и миской чипсов в руках. Она остановилась, увидев Артёма, и прищурилась, будто оценивая его.
— Это ещё кто? — спросила она, уперев руку в бок. — Новый жилец или что?— Артём повернулся, лениво окинул её взглядом с ног до головы и ухмыльнулся.
— А ты, значит, кроха? Богдан про тебя рассказывал. Я Артём, друг этого старого ворчуна, — он кивнул на Богдана, который закатил глаза. Марина фыркнула, но уголок губ дрогнул.
— Старого ворчуна, говоришь? Точно подмечено. А ты чего припёрся?
— Фильтр для тачки принёс, — Артём похлопал по коробку.Его взгляд задержался на её ногах чуть дольше, чем позволяли приличия, и он добавил с лёгкой насмешкой: — А ты, смотрю, тут главная? Всё под контролем держишь?
— Ещё какая, — ответила она, плюхнувшись на диван рядом с ним и закинув ноги на подлокотник. — Только не думай, что можешь тут разлёживаться, как у себя дома.
Он засмеялся, и в его смехе было что-то лёгкое, заразительное. — Да я и не собирался, принцесса. Хотя, если ты так гостеприимна, могу задержаться.
Марина закатила глаза, но в её взгляде мелькнула искра — не раздражение, а что-то другое, любопытное. Она бросила чипсину в рот и протянула миску ему. — На, жуй, пока я добрая.
Артём взял чипсину, не сводя с неё глаз, и ухмыльнулся шире. — Ну, если ты такая добрая, кроха, может, в Гадяч меня подвезёшь?
— Мечтай, — отрезала она, но её тон был скорее игривым, чем резким.
Ты стояла у окна, наблюдая за этой сценой, и поймала взгляд Богдана. Он приподнял бровь, будто спрашивая: "Видела?" Ты чуть заметно кивнула, пряча улыбку. Артём ушёл через полчаса, попрощавшись с Богданом хлопком по плечу и бросив Марине:
— До встречи, принцесса. Не теряй мой след.
— Иди уже, байкер, — ответила она, но её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем нужно, пока дверь не закрылась за его спиной. Ты заметила, как она тут же отвернулась к телевизору, но её пальцы нервно теребили край майки — мелочь, но явный знак, что Артём оставил в ней отпечаток.
Богдан повернулся к тебе, качая головой с лёгкой улыбкой. — Ну и дела, Т/иш. Кажется, Артём нашёл себе занятие.
— Похоже на то, — ответила ты, усмехнувшись. — Твоя сестра ему просто так не дастся, даже с её "душой" в виде Кайли.
— Это точно, — хмыкнул он мягко. — Но я за неё спокоен. Она своё не упустит.
Вечер того же дня подкинул ещё одну встречу, которая добавила искр в их историю. Марина вызвалась выгулять Кайли, накинув лёгкую ветровку поверх майки и шортов, и ты с Богданом остались на кухне, наслаждаясь редким моментом тишины. Он подошёл сзади, положив руки тебе на плечи, и его пальцы медленно скользнули вниз, к ключицам. Он наклонился, шепнув:
— Ещё сколько-то дней, Т/иш. Я уже на пределе.
Ты повернулась, глядя ему в глаза, и положила руку на его грудь. — Я тоже, Бодя. Но ты обещал держаться.
Он выдохнул с усталой улыбкой, сжав твою руку, и кивнул. — Обещал. Стараюсь изо всех сил.
За окном послышался низкий рокот мотоцикла, и ты выглянула с балкона, заметив, как Марина стоит у подъезда, пытаясь удержать Кайли, которая рвалась к кустам. Рокот приблизился, и на дороге появился Артём — он ехал на своём чёрном байке, шлем висел на руле, волосы растрепались от ветра. Он заметил Марину, сбавил скорость и остановился неподалёку, заглушив двигатель с лёгким шипением.
— О, кроха, опять ты со своим хаосом, — сказал он, кивнув на Кайли, которая тянула поводок и лаяла на мотоцикл. Его голос был громким, чтобы перекрыть шум улицы, но в нём сквозила та же насмешливая теплота, что днём. Он слез с байка, прислонившись к нему с лёгкой ленцой, и скрестил руки на груди.
Марина обернулась, прищурившись, и упёрла руку в бок, второй рукой удерживая поводок. — А ты что тут забыл, байкер? Решил за мной следить или просто мимо проезжал? — спросила она, но её тон был скорее игривым, чем резким, и она чуть наклонила голову, глядя на него с лёгким вызовом.
— Мимо ехал, но раз уж тебя увидел, решил поздороваться, принцесса, — ответил Артём, ухмыльнувшись. Он шагнул ближе, наклонившись, чтобы погладить Кайли, которая тут же обнюхала его руку и завиляла хвостом. — Смотри, твой хаос меня уже любит. Прям как твоя душа, да?
Марина закатила глаза, но уголок её губ дрогнул, и она не отстранилась, когда он выпрямился, оказавшись чуть ближе, чем нужно. — Это Кайли, а не я. Не обольщайся, — сказала она, но её взгляд скользнул по его кожаной куртке и задержался на тёмных глазах, блестящих в свете фонаря.
— Ну, Кайли — это уже половина дела, кроха, — усмехнулся Артём, потрепав собаку за уши. Он сунул руку в карман куртки, достал маленький свёрток — браслет из кожаных шнурков с металлической бусиной — и протянул ей. — На, держи. Для твоей души, чтоб хаос не теряла.
Марина прищурилась, но взяла браслет, повертела в руках, скрывая удивление за насмешливой гримасой. — Это что, подкуп? — спросила она, но её пальцы уже теребили шнурки, и она бросила на него быстрый взгляд.
— Это стиль, принцесса, — ответил он с ухмылкой, выпрямляясь. — А ты всё такая же колючая. В Гадяче тоже такая будешь, или там твой хаос можно приручить?
Она фыркнула, но её щёки чуть порозовели, и она отвела взгляд, делая вид, что поправляет поводок. — Приручить меня? Мечтай дальше. И вообще, чего встал? Езжай куда ехал, — ответила она, но в её голосе было меньше колкости, чем она хотела показать.
— Ладно, поеду. Но ты запомни, кроха — я в Гадяче бываю. Может, ещё встретимся, и твой хаос мне что-нибудь покажет, — сказал он, кивнув на Кайли, и его улыбка стала шире, с намёком на что-то большее. Он надел шлем, завёл мотоцикл, и рокот двигателя разорвал вечернюю тишину. Прежде чем уехать, он бросил ей: — Не скучай, принцесса.
Марина смотрела ему вслед, пока байк не скрылся за углом, и ты заметила, как она сжала браслет в руке, а её губы дрогнули в лёгкой улыбке, которую она тут же спрятала, пробормотав себе под нос: — Наглец. — Но в её голосе было больше интереса, чем раздражения, и она повела Кайли обратно к подъезду, шаги её были чуть быстрее, чем обычно.
Ты повернулась к Богдану, который тоже смотрел в окно, и усмехнулась. — Кажется, это не просто искры.
— Да уж, — хмыкнул он с усталой улыбкой. — Артём явно не сдаётся, а моя сестрёнка... она знает, как его поддеть. Особенно с её "душой".
Позже той ночью Марина сидела на диване, листая телефон, и ты заметила уведомление на экране — Артём подписался на её Instagram. Она хмыкнула, но её пальцы замерли, и через минуту она уже отвечала на его сообщение, спрятав улыбку за прядью волос.
День третий: Тишина и мечты
На третий день утро было пасмурным, и дождь стучал по стёклам, заглушая привычный шум города. Ты проснулась раньше Богдана и спустилась в гостиную, где Марина спала на диване, свернувшись под пледом, с телефоном в руках. Экран всё ещё светился — видимо, она уснула прямо во время ночной переписки с Артёмом, и ты заметила, как её пальцы сжимают браслет, который он ей подарил. Ты улыбнулась, укрыв её потеплее, и пошла на кухню варить кофе.
Богдан появился позже, растрёпанный, в мятой футболке, и молча обнял тебя сзади, уткнувшись подбородком в твоё плечо. Его дыхание было тёплым, а руки чуть дрожали, когда он притянул тебя ближе.
— Ты пахнешь дождём, — пробормотал он, и его голос был ещё хриплым от сна, с лёгкой усталостью.
— Это кофе, Бодя, — ответила ты, но не отстранилась, чувствуя, как его пальцы сжимают твою талию.
Марина проснулась от лая Кайли, которая учуяла запах еды, и влетела на кухню, потирая глаза, с телефоном всё ещё в руке. — Эта псина опять в лужу влезла вчера! Бодя, полотенце давай! Моя душа меня доконает, — сказала она громко, разрушая момент.
Он выдохнул с мягкой улыбкой, отпустив тебя с явной неохотой, и бросил ей полотенце из шкафа. — Ну ты даёшь, мелкая. С твоей "душой" не соскучишься, — сказал он спокойно, качнув головой.
День прошёл в серой дымке. Ты сидела у окна с кружкой чая, глядя, как капли стекают по стеклу, а Богдан возился с чем-то в спальне — кажется, разбирал старые коробки, чтобы отвлечься. В какой-то момент он вышел, держа в руках потёртую кожаную куртку, и бросил её на диван.
— Нашёл старую куртку, — сказал он, глядя на тебя с лёгкой улыбкой. — Всё мечтаю о байке, как у Артёма. Представь: ты и я, ветер в лицо, никаких забот.
Ты улыбнулась, представив эту картину. — Звучит как план. Только не разбейся, как в своих мечтах, — поддразнила ты, и он засмеялся, но его взгляд стал тёплым, почти тоскующим.
— Обещаю, Т/иш. Когда-нибудь возьму байк, и мы поедем. Только ты и я, — сказал он тихо, и в его голосе была усталость от ожидания, смешанная с надеждой.
Марина, услышав это, фыркнула с дивана, где листала телефон. — Мечтатель ты, Бодя. Скоро я уеду, вот тогда и начинай свои планы. А я со своей душой в Гадяче разберусь, — сказала она с насмешкой, но без злобы. Её пальцы быстро бегали по экрану — ты заметила, что она переписывается с кем-то, и по её лёгкой улыбке поняла, что это, скорее всего, Артём...