~...-Блогеры из квартир напротив-...~

День перетёк в вечер медленно, как густой мёд, стекающий по краю банки, и вы лежали на продавленном диване, обитом выцветшей тканью, пропитанной запахами новой квартиры — свежей краски, пластика и лёгкого аромата нового ковра. Собаки возились в углу, их когти тихо царапали мягкий ворс, а время от времени раздавалось сонное похрапывание или шорох шерсти, когда они переворачивались во сне. За окном темнело, небо становилось глубоким, почти чёрным, с редкими проблесками звёзд, и ветер, что весь день трепал ветки молодых деревьев во дворе новостройки, наконец стих, оставив лишь еле слышный шелест листвы, будто природа решила дать вам передышку. Комната утопала в мягком свете современной лампы с матовым плафоном, отбрасывающей тёплые, медовые блики на светлые стены, ещё пахнущие свежей штукатуркой, и на рамки старых фотографий — чёрно-белых, с людьми, которых ты едва помнила, но чьи улыбки казались знакомыми.

Вы грелись друг о друга, прижавшись ближе, чем позволяла жара дня, и его рука лежала на твоей талии, тяжёлая, но успокаивающая. Пальцы лениво скользили по коже под краем кофты, оставляя за собой горячие дорожки, и ты чувствовала, как его тепло проникает в тебя, смешиваясь с твоей усталостью. Твоя голова покоилась на его плече, твёрдом и чуть влажном от пота, и ты вдыхала его запах — резкий, но родной: озёрная вода, свежескошенная трава, лёгкий мускусный оттенок пота, оставшийся после долгого дня. Этот запах был как якорь, привязывающий тебя к нему, к этому моменту. Телевизор в углу, плоский и новый, тихо бормотал какой-то фильм — кажется, про шпионов или войну, ты не вслушивалась. Голоса актёров сливались в невнятный фон, заглушаемый вашим дыханием и редкими смешками, когда он отпускал колкие замечания про нелепые повороты сюжета.

— Завтра с Мариной надо что-то придумать, — сказал он, голос низкий, чуть хриплый от усталости, прокатился по комнате, как далёкий гром. Его пальцы продолжали рисовать круги на твоём бедре, лениво, почти бессознательно, и ты чувствовала тепло его ладони через ткань штанов. — Может, шашлыки замутим? Погода вроде нормальная будет, без дождя.

— Давай, — ответила ты, голос мягкий, чуть рассеянный, будто мысли плыли где-то далеко. Ты потянулась, расправляя затёкшие мышцы, и ощутила сладкую ломоту — эхом вчерашней ночи и сегодняшнего дня, полного мелких дел и его близости. — Только ты за мангалом следи, а то опять всё спалишь, как в прошлый раз, и будем угли жевать.

Он хмыкнул, толкнув тебя локтем в бок — не сильно, но достаточно, чтобы ты почувствовала его тепло через кофту. Его смех был коротким, тёплым, как вспышка света в темноте. — Это не я, это ветер виноват, — сказал он, и его взгляд поймал твой — тёмный, глубокий, с лёгкой искрой игривости, что всегда появлялась, когда он пытался выкрутиться. — Но ладно, буду паинькой. Для Марины постараюсь, она мне потом спасибо скажет.

Вы замолчали, погружаясь в уютную тишину, нарушаемую лишь редким поскуливанием собак во сне и скрипом дивана, когда кто-то из вас шевелился. Собаки наконец угомонились, свернувшись тёплыми клубками у ножек дивана, их шерсть чуть блестела в свете лампы, и их дыхание стало ровным, почти неслышным, убаюкивающим вас обоих. Усталость накатывала мягкой волной, обволакивая тело, но под ней шевелилось что-то ещё — тихое, настойчивое тепло, которое ты сначала пыталась игнорировать. Оно росло, цеплялось за воспоминания о вчерашней ночи — о грубых верёвках, оставивших красные следы на запястьях, о его взгляде, тяжёлом и горящем, о том, как он шептал твоё имя, пока ты выгибалась под ним. Это тепло пульсировало в твоих венах, пробуждая тело, и ты сглотнула, пытаясь отогнать его, но оно только усиливалось, требуя внимания.

— Пойду в ванну, — сказала ты вдруг, резко поднимаясь с дивана, и твой голос прозвучал чуть резче, чем ты хотела, выдавая напряжение, что копилось внутри. Ты потянула кофту вниз, прикрывая бёдра, и бросила на него быстрый взгляд, надеясь, что он не заметит тень в твоих глазах — смесь смущения и желания.

Он поднял бровь, откинувшись на подушку с лёгким скрипом пружин, и его взгляд скользнул по тебе — ленивый, но цепкий, как будто он видел тебя насквозь.

 — Чего это вдруг? — спросил он, голос стал ниже, с ноткой любопытства, и он потянулся, хрустнув шеей, отчего его футболка натянулась на плечах. — Только легли же, куда собралась?

— Просто освежиться перед сном, — ответила ты, стараясь звучать небрежно, и пожала плечами, чувствуя, как щёки теплеют под его взглядом. — Жарко сегодня, потная вся, липко. — Ты отвернулась, направляясь к двери, и услышала, как он хмыкнул — коротко, с лёгким недоверием, но спорить не стал.

— Ладно, не утопи себя там, — бросил он вслед, и в его голосе мелькнула насмешка, тёплая и привычная. Он переключил внимание на телевизор, где герой фильма теперь громко орал на кого-то, и ты выскользнула в коридор, закрыв за собой дверь с тихим щелчком. Прислонившись к прохладной стене на миг, ты выдохнула, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее, чем нужно, а тепло внизу живота становится всё настойчивее, требуя выхода.

Ванная встретила тебя чистотой и светом — новая, просторная, с белоснежной плиткой на полу, блестящей, как зеркало, и большим окном, через которое лился мягкий свет уличных фонарей. Зеркало над раковиной было большим, с подсветкой по краям, заливающей комнату мягким сиянием. Ванна сияла новизной, её белый акрил блестел под светом, а рядом стояла стиральная машинка — современная, белая, с гладкой поверхностью. Ты включила воду, повернув кран, и поток ударил в раковину с чистым звуком, поднимая лёгкую дымку пара, которая осела на зеркале. Ты шагнула к тумбе и открыла ящик, где среди мелочей лежал вибратор — небольшой, чёрный, с гладкой поверхностью,  который вы купили в Одессе, использовали только там его, но был рабочий на удивление. Ты взяла его, ощутив, как пальцы дрожат от предвкушения, и закрыла ящик, бросив взгляд на дверь, проверяя замок.

Ты присела на край ванны, её прохладный акрил холодил кожу через ткань штанов, и стянула их вместе с бельём, отбросив в сторону. Ткань упала на пол с тихим шорохом, смявшись у машинки, и ты раздвинула ноги, чувствуя, как воздух касается кожи, прохладный и чуть влажный от пара. Пальцы скользнули вниз, проверяя — ты уже была влажной, горячей, тело отзывалось на малейшее касание, и ты закусила губу, сдерживая тихий выдох. Вибратор загудел, когда ты включила его, низкий звук смешался с шумом воды, и ты поднесла его к себе, медленно проводя по внутренней стороне бедра, дразня себя, пока тепло не стало невыносимым.

Первое касание было лёгким, вибрация прошлась по коже, и ты выдохнула, откинув голову назад, упираясь затылком в гладкую плитку стены. Ты надавила сильнее, позволяя ему скользнуть внутрь, и твои бёдра дрогнули, когда он растянул тебя, мягко, но настойчиво. Ты закрыла глаза, и перед ними возник Богдан — его тёмные глаза, горящие огнём, его руки, сжимающие твои запястья, его голос, хриплый и низкий, шепчущий твоё имя в темноте. Пальцы другой руки нашли твой клитор, круговые движения были быстрыми, и ты застонала, тихо, заглушая звук ладонью, чувствуя, как тепло растекается по телу.

Ты ускорила темп, тело напряглось, и жар поднимался волной, острой и жгучей. Вода шумела в раковине, заглушая твои вздохи, и ты выгнулась, упираясь пятками в пол, когда вдруг раздался стук в дверь — резкий, громкий, от которого ты вздрогнула, чуть не выронив вибратор. Он соскользнул на край ванны, продолжая гудеть, и ты замерла, сердце заколотилось в горле.

— Т/и, ты там дрочишь, что ли? — голос Богдана пробился через шум воды, низкий, с хриплой насмешкой, но с тенью любопытства, от которой твои щёки вспыхнули. — Чего так долго? Я тут один засыпаю, а ты там возишься.

Ты поспешно выключила вибратор, звук оборвался, оставив шум воды и твоё сбившееся дыхание.

— Нет, Бодя, ты что, — ответила ты, голос дрогнул, хриплый и чуть выше обычного, и ты кашлянула, пытаясь выровнять его. — Просто моюсь, расслабилась, сейчас выйду.

Он помолчал секунду, и ты услышала его скептический хмык. — Ага, моюсь, — сказал он, и его голос стал ниже, с лёгким напором. — Открывай дверь, Т/и. Слышу, что врёшь, голос дрожит.

Ты сглотнула, чувствуя, как сердце колотится, и пальцы задрожали, сжимая край ванны. Ложь провалилась, и его тон — твёрдый, но с искрой — не оставлял шансов. Ты выдохнула, бросив взгляд на вибратор, и встала, наспех натянув штаны. Ткань прилипла к влажной коже, и ты поморщилась, поправляя её дрожащими руками. 

— Ладно, заходи, — сказала ты тихо, с ноткой смущения, и щёлкнула замком, открывая дверь, жар заливал шею.

Он шагнул внутрь, заполнив ванную своим присутствием — высокий, с чуть ссутуленными плечами, волосы растрепаны после дивана, а тёмные глаза сразу нашли твои, внимательные, словно он читал тебя. Его взгляд скользнул по тебе — по раскрасневшимся щекам, по кофте, сползшей с плеча, по штанам с влажным пятном на бедре, и остановился на вибраторе. Уголок его губ дёрнулся вверх, и он хмыкнул, скрестив руки на груди, отчего футболка натянулась.

— Ну и что это? — спросил он, голос низкий, с лёгкой насмешкой, но в нём мелькнула тень удивления, смешанная с теплом. — Ты серьёзно тут без меня развлекаешься, Т/и? Я там лежу, а ты тут свои дела делаешь?

Ты опустила взгляд, чувствуя жар на шее и ушах, и сглотнула, пытаясь найти слова. 

— Я... да, — выдавила ты наконец, тихо, и подняла глаза, встречаясь с его взглядом, в котором плясали искры. — После вчера захотелось, а ты спал почти, не хотела будить.

Он смотрел на тебя секунду, молча, потом засмеялся — коротко, хрипло, но без злости, шагнув ближе, так что ты почувствовала тепло его тела. 

— Дура ты моя, — сказал он, и его рука легла тебе на талию, пальцы сжали кожу через кофту, тёплые и шершавые. — Могла бы меня позвать, я бы тебе помог. Устал, не устал — мне пох, для тебя всегда проснусь. — Его голос стал ниже, с хрипотцой, и он наклонился, дыхание коснулось твоей шеи, горячее,с запахом кофе.

Ты почувствовала, как его пальцы скользнули по спине, снимая кофту одним движением, и ткань упала на пол. Он подхватил тебя под бёдра, легко, и усадил на стиральную машинку, её поверхность была прохладной. Ты сжала ноги, но он раздвинул их руками, с уверенной силой, от которой дыхание перехватило.

— Сиди тут, — сказал он, голос низкий, с хриплым напором, и опустился на колени на плитку. Его пальцы стянули твои штаны с бельём одним движением, ткань смялась у его ног. Ты осталась голой ниже пояса, чувствуя прохладу ванной и жар его дыхания. — Хочу, чтобы ты кончила мне на язык, — сказал он прямо, грубо. — Не сдерживай себя, Т/и, хочу слышать каждый стон. Зови, когда захочешь, хоть десять раз в день, мне пох, лишь бы ты звала.

Ты сглотнула, его слова зажгли что-то острое внутри. Он не стал ждать ответа — руки сжали твои бёдра, притянув к краю машинки, губы коснулись внутренней стороны бедра, мягко, оставляя горячий след. Язык скользнул выше, тёплый, настойчивый, и ты выдохнула, хватаясь за машинку. Он стал смелее, находя точки, от которых ноги дрожали, и ты застонала громко, эхо отразилось от стен. Он хмыкнул, не отрываясь, и пальцы сжали твои бёдра сильнее.

— Вот так, не сдерживайся, — пробормотал он, голос твёрдый, и язык ускорил ритм. Одна рука сжала твою грудь через майку, ты выгнулась, чувствуя, как он сжимает сосок. 

— Бодя... — вырвалось у тебя, хрипло, и он поднял взгляд, тёмные глаза блестели. Он добавил пальцы, движения стали точнее, пока напряжение не стало невыносимым. Ты кричала его имя, не сдерживаясь, и волна накрыла тебя. Ты задрожала, он держал тебя, пока ты не обмякла, тяжело дыша. Он поднялся, вытирая губы, ухмыляясь с ноткой триумфа.

 — Ну что, понравилось? — спросил он, голос хриплый, и помог тебе сползти с машинки. Ноги дрожали, ты опёрлась на него, чувствуя тепло его кожи через футболку.

— Да, — выдохнула ты, слабо улыбнувшись, пальцы скользнули по его груди. — Ты серьёзно готов... сколько угодно?

— Серьёзно, — ответил он, сжав твою талию, притянув ближе. — Хочу тебя всегда, Т/и. Говори, чего хочешь, и я сделаю. — Его губы нашли твои, поцелуй был глубоким, с привкусом тебя, и жар вспыхнул снова.

Он расстегнул джинсы, ткань упала на пол, и ты ощутила новое желание. Ты стянула его футболку, бросив в сторону, провела ладонями по его горячей коже. 

— Я хочу тебя ещё, — сказала ты, голос твёрдый. — Хочу быть сверху.

Он ухмыльнулся, в глазах мелькнула искра. 

— Давай, — ответил он хрипло, и ты толкнула его к ванне. Он сел на край, откинувшись назад, опираясь руками. Ты забралась сверху, его руки сжали твои бёдра. Ты опустилась медленно, ощущая его внутри, и начала двигаться, задавая ритм. Его дыхание срывалось на стоны, грудь блестела от пота, глаза потемнели. 

— Чёрт, Т/и, — выдохнул он, пальцы впились в твою кожу, он дрожал под тобой.

Ты наклонилась, целуя его, его губы встретили твои с жадностью, зубы прикусили твою губу. Движения стали резче, ванная наполнилась звуками — дыханием, стонами, скрипом ванны. Напряжение нарастало, он сжал твоё лицо. 

— Смотри на меня, я хочу видеть как ты кончишь — приказал он, голос хриплый, но твёрдый, почти рычание. Ты встретила его взгляд — тёмный, горящий, полный силы и желания, и это выбило из тебя последние остатки контроля. Ты выгнулась, чувствуя, как волна приближается, и не смогла отвести глаз, пока она не накрыла тебя целиком. Ты задрожала, крича его имя, глядя в его зрачки, расширенные и жадные, и он смотрел на тебя, не отрываясь, пока ты растворялась в нём. Он последовал за тобой через секунду, его стон был низким, почти болезненным, хриплым рыком, когда он уткнулся лицом в твою шею, вцепившись в тебя так, будто боялся отпустить. Его дыхание обжигало кожу, неровное и тяжёлое, и ты чувствовала, как его сердце колотится, синхронизируясь с твоим.

Вы замерли, прижавшись друг к другу, пар оседал на зеркале каплями. Он откинулся назад, ухмыляясь, пот блестел на лбу. — Конкурент остался без шансов? — спросил он, голос довольный. Ты засмеялась, толкнув его в плечо, и сползла с него, чувствуя слабость в ногах. 

— Пока ты рядом — да, — ответила ты, голос мягкий, с улыбкой. Он обнял тебя, ты прижалась к его боку, ощущая тепло его кожи.

Ты бросила взгляд на вибратор, лежащий на краю машинки, и хмыкнула. Он заметил и усмехнулся. 

— Игрушки — не замена, — сказал он, голос хриплый. — Но в дополнение к бурной ночи — почему бы нет? — Он подмигнул, ухмылка обещала новое.

Ты закатила глаза, но улыбнулась, прижимаясь ближе, и тишина окутала вас.

Ты сидела, прижавшись к его боку, ощущая, как тепло его тела растворяет дрожь в мышцах. Ванная хранила влажный жар — зеркало запотело, воздух был густым, пропитанным паром и запахом пота. Его рука лежала на твоей талии, пальцы слегка сжимали кожу. Ты чувствовала его дыхание — глубокое, с лёгким хрипом, грудь поднималась под твоей ладонью.

Тишина была уютной, прерываемая каплями из крана и шелестом листвы за окном. Ты взглянула на него, поймав его взгляд — тёмный, с искрой удовлетворения. Волосы, влажные от пота, прилипли к вискам, ты убрала прядь с его лба. Он хмыкнул, сжав твою ладонь, и притянул к губам, оставив лёгкий поцелуй.

— Ну что, выжил я твою игрушку из конкуренции? — спросил он, голос хриплый, с насмешкой, кивнув на вибратор.

Ты засмеялась, чувствуя лёгкость. — Пока ты тут, у неё шансов нет, — ответила ты, голос мягкий. — Но ты сам сказал, что можно как дополнение.

Он хохотнул, рука скользнула по твоей спине. — Ладно, договорились, — сказал он, с игривой ноткой. — В следующий раз устроим бурную ночь с подкреплением. — Он подмигнул, ты толкнула его плечом, но улыбка расползалась шире.

Вы сидели молча, наслаждаясь близостью. Свет отражался от плитки, усталость накатывала, смешиваясь с слабостью в ногах. Его пальцы перебирали твои волосы, ты прикрыла глаза, растворяясь в тепле.

— Пойдём спать? — спросил он сонно, зевнув. — А то я тут усну.

Ты хмыкнула, открыв глаза. — Это ты будешь ныть, если я тебя оставлю, — ответила ты, потянув его за руку. — Вставай, кровать зовёт.

Он поднялся, потянулся, хрустнув спиной. Ты засмотрелась на него — широкие плечи, светлые волосы падали на глаза. Он ухмыльнулся, обняв тебя сзади. 

— Что, опять хочешь? — пробормотал он на ухо, голос низкий.

— Спать хочу, — ответила ты, ткнув его локтем. — Не выдумывай, а то до кровати с такими темпами никогда не дойдём.

Он засмеялся, отстраняясь, и поднял с пола свои джинсы, небрежно перекинув их через плечо. — Ладно, ладно, уговорила, — сказал он, и его рука нашла твою, переплетая пальцы с твоими. Вы вышли из ванной, оставив за собой лёгкий пар и вибратор на краю машинки, молчаливый свидетель вашей ночи. Свет в ванной погас с тихим щелчком, когда ты потянула за выключатель, и коридор встретил вас полумраком, мягким светом из комнаты, где телевизор всё ещё бормотал что-то невнятное.

Вы дошли до спальни, где кровать — новая, с упругим матрасом и свежим бельём — ждала вас, чуть смятая с того края, где вы лежали раньше. Собаки подняли головы, лениво вильнув хвостами, но не встали, устроившись обратно в своих углах. Ты рухнула на кровать первой, чувствуя, как мягкость подушки обнимает голову, и потянула его за собой. Он упал рядом, с тихим стоном облегчения, и тут же притянул тебя к себе, обнимая одной рукой, так что твоя голова оказалась на его груди. Его кожа была тёплой, чуть липкой от пота, и ты слышала, как его сердце бьётся — медленно, ровно, успокаивающе.

— Спокойной ночи, Т/и, — пробормотал он, голос уже сонный, и его пальцы лениво погладили твою спину, прежде чем замерли, расслабившись. Ты почувствовала, как его дыхание стало глубже, медленнее, и поняла, что он засыпает.

— Спокойной, Бодя, — ответила ты тихо, закрывая глаза, и прижалась к нему ближе, ощущая, как тепло его тела убаюкивает тебя. За окном новостройки было тихо, только редкий шум машин доносился откуда-то издалека, и ты провалилась в сон, чувствуя его руку на своей талии, его дыхание в своих волосах и лёгкую улыбку, что осталась на губах после всего, что было.