Будни автора(глава)
Утро началось с лёгкого шороха за окном — ветер гнал сухие листья по земле, их шелест смешивался с далёким лаем соседских собак, пока первые лучи солнца пробивались сквозь занавески, старые и выцветшие, с мелким цветочным узором, выгоревшим от времени. Ты сидела за маленьким деревянным столом на кухне, покрытым потёртой клеёнкой с пятнами от кофе и крошек, и откусывала тост — хрустящий, чуть подгоревший по краям, с тонким слоем джема, что лип к пальцам. Напротив Богдан, ещё сонный, с растрёпанными тёмными волосами, отхлёбывал чай из большой белой кружки с мелкой трещиной у ручки, облизывая губы, когда капля стекла по подбородку, оставляя влажный след на щетине. Кухня была тесной, с облупившейся краской на стенах, где местами проступали жёлтые пятна от старости, и старой газовой плитой в углу, от которой пахло металлом и вчерашним супом. На подоконнике стояла банка с засохшим цветком, горшок треснул у края, а рядом лежала пачка сигарет, которую он так и не открыл.
Ты подняла бровь, глядя на него поверх тоста, и голос твой был скептическим, но с тёплой улыбкой, пока ты стряхивала крошки с пальцев, оставляя их на клеёнке. — Прямо сегодня? — спросила ты, и лёгкий утренний свет падал на твоё лицо, подчёркивая тени под глазами и багровые следы на шее, что выглядывали из-под его oversized кофты, мягкой и пахнущей его одеколоном. — Мы только проснулись, а ты уже за комп?
— Ага, пока солнце не жарит и мы не разленились, — ответил он, и его тон стал бодрее, глаза заблестели, отгоняя остатки сна. Он отхлебнул ещё чая, и пар поднимался от кружки, смешиваясь с густым ароматом кофе, что уже варился в старой кофеварке с облупившейся чёрной краской. — У тебя свой комп, у меня свой, но давай на моём, там железо мощнее. Представь: ты в моей кофте, я ору на пикселей, подписчики в шоке. Будет огонь.
— А почему не на моём? — спросила ты, и твой голос стал чуть строже, с намёком на спор, пока ты отставляла кружку, оставляя на столе влажное кольцо, что тут же впиталось в клеёнку. — У меня тоже нормальный комп, между прочим, не хуже твоего.
— Потому что у моего экран больше, и вебка не тормозит, — сказал он, отпивая чай, и его пальцы постучали по столу, выдавая лёгкое нетерпение, ногти короткие, с чёрными полосками от работы во дворе. — Ну и я хочу, чтобы ты сидела рядом, а не бегала к себе через весь дом. Давай, соглашайся.
— Ладно, но если выберешь что-то скучное, я усну, — ответила ты, и твой голос стал твёрже, с вызовом, пока ты смотрела на него, прищурившись, и свет от окна играл в твоих глазах, делая их ярче. — А то твои зомби в прошлый раз были кринж, я чуть не выключила всё на пятой минуте.
Он засмеялся, коротко, звонко, и звук эхом отразился от стен маленькой кухни, отскакивая от жестяной банки с крупой на полке и старого холодильника, что гудел в углу, как уставший зверь. — Договорились, найду что-нибудь пожёстче, — сказал он, и его взгляд поймал твой, тёмный и чуть игривый, с той искрой, что всегда появлялась, когда он загорался идеей. — Но если уснёшь, я тебя разбужу. Жёстко.
— Попробуй, и я тебя укушу, — ответила ты, и твой смех был лёгким, утренним, смешиваясь с его хмыканьем, пока ты доедала тост, слизывая сладкий джем с кончиков пальцев. — И кто будет за камеру отвечать?
— Я, — сказал он, допивая чай и ставя кружку с тихим стуком на стол, отчего капля выплеснулась на клеёнку, оставив тёмное пятно. — У меня всё настроено, только игру выбрать. После кофе пойдём, запишем, а потом за компом смонтируем.
— Договорились, — ответила ты, и твой голос стал мягче, пока ты тянулась к кофеварке, разливая горячий напиток в кружки — твою с трещиной и его, потёртую, с выцветшей надписью "Best Bro". — Но если начнут писать про засосы, ты отдуваться будешь. — Ты кивнула на шею, где из-под кофты выглядывали багровые следы, тёмные и неровные, как пятна на старой карте, оставленные его губами прошлой ночью.
— Скажу, что ты сама напросилась, — сказал он, и его смех был низким, заразительным, отчего его плечи слегка дрогнули под серой футболкой, чуть потёртой на швах. — Или что это зомби тебя покусали, а я героически спасал. — Он подмигнул, и вы доели тосты, допили чай, убирая тарелки с лёгким звяканьем фарфора, пока кухня наполнялась густым ароматом кофе, тёплым и горьковатым, что смешивался с запахом утреннего ветра, льющегося через приоткрытое окно.
Через пару минут вы уже сидели в его комнате за его компьютером — большим, с широким экраном, слегка запылённым по краям, и гудящим кулером, что заглушал шорох ветра за окном и редкие звуки просыпающегося дома. Комната была тесной, с потёртым ковром на полу, заваленным собачьей шерстью и мелкими крошками от чипсов, что вы ели вчера, и полками, заставленными старыми книгами с потрёпанными корешками и фигурками из игр — выцветшими пластиковыми героями с облупившейся краской. На столе валялись пустые упаковки от еды, пара мятых листов с заметками и старый наушник с оборванным проводом. Ты подтянула рукава его кофты, обнажая следы на запястьях — чуть припухшие, багровые полосы от верёвок, что он затягивал вчера, — и отпивала кофе из своей кружки, чувствуя, как горьковатый вкус обжигает горло. Он запускал игру про пиксельных зомби, пальцы уверенно бегали по клавишам, и экран мигнул, оживая с резким звуком загрузки.
Он хлопнул в ладоши перед вебкой — маленькой, прикреплённой к монитору скотчем, с красным огоньком, что мигнул в ответ, — и звук гулко разнёсся по комнате, отражаясь от стен.
—Кар Кар замечательные и прекрасные, я Данкар, со мной сегодня Т/и, и сегодня мы попробуем не сойти с ума от этой игры, — начал он, тон лёгкий, с харизмой, что цепляла зрителей, пока его пальцы мелькали над клавиатурой, открывая меню игры.
— Если он опять начнёт орать, я выключу это всё, — сказала ты, голос саркастичный, но тёплый, и отставила кружку на стол, рядом с пустой упаковкой от чипсов и старой мышкой, что слегка скрипела под его рукой. Через пять минут он уже орал на экран, когда его персонаж влетел в толпу зомби, голос срывался на хрип, наполняя комнату резкими нотами. — Да что за хрень, кто это придумал?! — рявкнул он, и ты засмеялась, толкнув его локтем в бок, отчего он чуть качнулся на стуле — старом, с потёртой обивкой и скрипящими колёсиками.
— Я же говорила, — сказала ты, смех искренний, лёгкий, как ветер за окном, что шевелил занавески, пропуская тёплый воздух внутрь. Ты перехватила клавиатуру, пальцы замелькали над кнопками, рубя зомби с точностью, которой ему не хватало, и он хмыкнул, глядя на тебя с восхищением, его рука легла тебе на спину, тёплая и чуть дрожащая от кофеина, что уже гудел в его венах. — Зрителям понравится, — сказал он, и его голос стал ниже, с ноткой предвкушения, пока солнце поднималось выше, заливая комнату жаром, что пробивался через стекло и оседал на коже.
Вы записали полчаса, смеясь и споря, пока пиксельные зомби падали под твоими ударами, а он то и дело выдавал громкие комментарии, от которых вебка слегка дрожала на своём шатком креплении. Он выключил запись, щёлкнув мышкой, и откинулся на стуле, спинка скрипнула под его весом, а кофе в его кружке уже остыл, оставив коричневый осадок на дне. — Это будет хит, — сказал он, взгляд тёплый, и он потянулся, хрустнув шеей, отчего волосы упали ему на глаза, тёмные и чуть влажные от пота.
Он запустил монтаж прямо там же, резал паузы, добавлял эффекты — громкие взрывы, когда его персонаж умирал в очередной раз, и твои смешки, когда ты подкалывала его за крики, пока комната наполнялась гудением компьютера и запахом остывающего кофе, смешанным с лёгким ароматом травы, что тянулся с улицы. Через час видео было готово, он загрузил его на канал, щёлкнув мышкой с довольным хмыканьем, и экран мигнул, показав загрузку — яркий значок с их логотипом, нарисованным ещё год назад.
Комментарии посыпались быстро, и вы сидели за его компьютером, листая их, пока кофе остывал в кружках, оставляя коричневые круги на столе рядом с крошками и обёртками. — Смотри, — сказал он, прокручивая экран, его пальцы чуть дрожали от усталости, ногти стучали по мышке. — "Богдан без браслетов? Новый человек!" Это что, теперь мой бренд? — Он хмыкнул, бросив взгляд на свои запястья, где раньше болтались кожаные ремешки, а теперь кожа была чистой, чуть бледнее от их отсутствия.
— Ага, привыкай, — ответила ты, и твой голос был с лёгким смехом, пока ты тянулась к кружке, чувствуя, как тепло кофе греет ладони, а пар поднимался к лицу, чуть влажный и горький. — Они ещё пишут: "Он такой расслабленный с Т/и, я в шоке". Видимо, без браслетов ты другой.
— Ну, с тобой я точно другой, — сказал он, и его взгляд поймал твой, тёплый и чуть хитрый, пока он прокручивал дальше, экран отражался в его глазах голубыми бликами. — Вот ещё: "Смотрите, как он на неё смотрит, они счастливы". Это про тот момент, где я на тебя пялился, когда ты зомби рубила.
Ты покраснела, отпив кофе, и горьковатый вкус обжёг горло, оставив лёгкую дрожь на языке. — Они ещё заметили засосы, — сказала ты, кивая на комментарий: "У Т/и боевые отметины, что у вас там было до записи?" — Будешь объяснять?
— Скажу, что ты героически сражалась с пикселями, — ответил он, засмеявшись, и его смех был низким, чуть хриплым, отчего его плечи дрогнули под футболкой. — Или что я тебя пометил, чтобы зомби не трогали. Смотри, ещё пишут: "Она в его кофте, это официально лучшая пара канала!" — Он ткнул пальцем в экран, где буквы мелькали в чате, яркие и быстрые.
— Ну хоть в чём-то правы, — сказала ты, и твой голос стал мягче, пока ты крутила кружку в руках, чувствуя, как её тепло уходит, оставляя только слабый жар. — А вот это: "Богдан без браслетов и с девушкой — это конец эпохи одиночки". Они прям драму разводят.
— Пусть разводят, — сказал он, откинувшись на стуле, спинка скрипнула под его весом, и он потёр шею, где мышцы затекли от долгого сидения. — Главное, что им зашло. Смотри, уже тысяча лайков, и кто-то хочет вторую часть. — Он прокрутил дальше, где писали: "Т/и — королева, а Богдан её громкий рыцарь", и ухмыльнулся, бросив на тебя взгляд.
— Королева, значит? — спросила ты, подняв бровь, и поставила кружку на стол с лёгким стуком, отчего капля кофе выплеснулась на клеёнку. — Тогда ты мой шут, раз так орёшь.
— Шут, который тебя побеждает, — ответил он, и его рука легла тебе на плечо, пальцы прошлись по засосу у шеи, тёплые и чуть шершавые, оставляя лёгкий жар на коже. — Слушай, а давай ответим на парочку? Подогреем интерес.
— Давай, — сказала ты, и твой голос стал бодрее, пока ты придвигалась ближе к экрану, чувствуя, как стул скрипит под тобой.
— Но ты первый. — Он кивнул, открыл форму ответа и написал: "Без браслетов, потому что Т/и их спрятала. Зомби — не моя вина, это она их разозлила". Ты засмеялась, добавив от себя: "Он орёт, а я спасаю, всё как обычно", и ваши пальцы столкнулись над клавиатурой, тёплые и чуть липкие от кофе.
Вы закончили с комментариями, и день пошёл дальше. Солнце поднялось выше, жара начинала давить, проникая в комнату через открытое окно, где занавески колыхались, пропуская горячий воздух, что оседал на коже и заставлял волосы липнуть к шее. Вы решили не сидеть дома.
— Пойдём к озеру? — предложил он, закрывая компьютер, и экран мигнул, погаснув с лёгким щелчком, оставив комнату в тишине, нарушаемой только гудением кулера.
— С собаками, как вчера, только без верёвок. — Он подмигнул, и ты кивнула, чувствуя, как тело просит движения после долгого сидения, мышцы ныли от неподвижности.
Вы собрались быстро — он натянул выцветшие шорты до колен, серые, с потёртыми швами, и футболку того же цвета, чуть растянутую на плечах, ты осталась в его кофте, добавив лёгкие льняные штаны, что колыхались на ветру, защищая ноги от солнца, их ткань шуршала при каждом шаге. Собаки, услышав слово "озеро", уже скакали у двери, их когти цокали по деревянному полу, хвосты виляли, как метрономы, а шерсть блестела в свете, льющемся из коридора через мутное стекло входной двери. У озера было свежо, ветер гнал рябь по воде, отражая небо в мелких волнах, что блестели, как осколки стекла, и вы выпустили псов носиться по берегу, где трава была влажной от утренней росы, а песок у воды усеян мелкими камешками, гладкими и тёплыми от солнца. Он кинул палку в воду — старую, обглоданную собаками, с потемневшей корой и собаки рванула за ней, разбрызгивая капли, что падали на траву и ваши ноги, оставляя холодные следы.
— Смотри, как она ныряет, — сказал он, садясь на траву рядом с тобой, и его голос был довольным, чуть хриплым от ветра, что трепал его волосы. Он вытянул ноги, упираясь руками в землю, и трава колола его ладони, оставляя мелкие красные точки. — Прям как ты на зомби, только без криков.
— А ты прям как тот босс, только громче, — ответила ты, и твой смех смешался с лаем собак, звонким и чуть сиплым, пока ты ложилась на траву, чувствуя, как земля холодит спину через кофту, а влажные травинки цеплялись за ткань, оставляя зелёные следы на сером хлопке. Он улёгся рядом, подперев голову рукой, и его локоть утонул в мягкой почве, а волосы упали на глаза, шевелясь от ветра, что нёс запах воды и земли.
— Если бы зомби были настоящими, мы бы их уделали, — сказал он, голос стал тише, с лёгкой мечтательностью, и он смотрел на воду, где собака выныривала с палкой в зубах, отряхиваясь так, что капли летели во все стороны. — Ты с мечом, я с криком.
— И подписчики бы это сняли, — ответила ты, глядя на небо, где облака лениво плыли над озером, белые и рыхлые, как вата, подсвеченные золотом заката. — Писали бы: "Они счастливы даже в апокалипсисе".
Он хмыкнул, повернулся к тебе, и его лицо оказалось близко, щетина чуть колола кожу, когда он наклонился, дыхание тёплое и чуть солёное от пота.
— А мы и есть, — сказал он, и его рука нашла твою, пальцы переплелись, тёплые и чуть влажные от жары, сжимая с той мягкой силой, что была только для тебя. Вы лежали так, слушая плеск воды, лай собак и друг друга, пока солнце не начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, а тени от деревьев вытянулись длинными полосами по траве, касаясь ваших ног.
Дома вы рухнули на диван, уставшие, но довольные, ноги гудели от ходьбы, а кожа пахла озёрной водой и травой, с лёгким налётом песка, что прилип к штанам и шортам. Диван был старым, с продавленными подушками и выцветшей обивкой, но уютным, и собаки тут же улеглись рядом, свернувшись клубками на полу, их шерсть оставляла мелкие волоски на ковре, потёртом и выцветшем от времени. Он включил компьютер, проверяя новые комментарии, экран осветил его лицо голубым светом, подчёркивая тени под глазами и лёгкую щетину на подбородке.
— Смотри, уже просят второй летсплей с игрой, — сказал он, голос усталый, но с улыбкой, и он потянулся, хрустнув спиной, отчего футболка задралась, показав полоску загорелой кожи над шортами. Ты прижалась к нему, чувствуя тепло его тела через ткань, и тут зазвонил его телефон, лежавший на столе среди пустых кружек и крошек от утренних тостов.
Он взял трубку, глянув на экран, потёртый и с мелкой царапиной в углу, где стекло чуть треснуло от падения. — Это Марина, — сказал он, и ответил, прижав телефон к уху, слегка наклонив голову. — Алло, Марин, привет. Что у тебя?
— Привет, Бодь, — голос сестры был бодрым, чуть звонким, пробиваясь через шум ветра на том конце линии, словно она стояла на улице, где-то в городе, окружённая гулом машин.
— Слушай, можно я завтра днём к вам заскочу? Не против будете? Хочу собак потискать и вас повидать, давно не виделись.
Он посмотрел на тебя, и ты пожала плечами, кивнув, чувствуя, как кофта сползла с плеча, обнажая очередной засос — тёмный, с неровными краями, — что проступал на коже, как метка.
— Да, Марин, приезжай, — сказал он, и его тон стал мягче, почти ласковым, как всегда, когда он говорил с сестрой, младшей и любимой. — Мы не против, правда, Т/и?
— Не против, — ответила ты, голос лёгкий, и ты поправила рукав, но он всё равно сполз обратно, обнажая запястье с багровыми полосами, чуть побледневшими, но всё ещё заметными. Богдан улыбнулся тебе, чуть прищурив глаза, и в его взгляде мелькнула тень той нежности, что он редко показывал другим.
— Отлично, тогда до завтра, — сказала Марина, и в её голосе мелькнула улыбка, тёплая и чуть насмешливая. — Только вы там без меня не разнесите дом, ладно? И собак не разбалуйте, а то знаю я вас, накормите их шашлыками и будете потом ныть, что они толстые. — Она засмеялась, коротко и звонко, и он хмыкнул, заканчивая звонок лёгким "до завтра".
— Всё, договорились, — сказал он, кладя телефон на стол с лёгким стуком, но тут же аппарат зазвонил снова, экран засветился, и он вздохнул, потирая висок пальцами, где кожа была чуть красной от усталости. — Мама теперь, — пробормотал он и ответил, снова прижав трубку к уху. — Привет, мам, как дела?
— Привет, Бодя, — голос мамы был тёплым, но с ноткой строгости, пробиваясь через лёгкий треск связи, словно она сидела у открытого окна, где ветер шумел в трубке. — Слышала от Марины, что она к вам завтра едет. Как у вас там вообще?
— Нормально, мам, — сказал он, откинувшись на диван, и подушка под ним смялась с тихим шорохом, принимая форму его тела. — Всё тихо, спокойно, как всегда. Собаки вот только лают, когда соседский кот по двору шастает, а так порядок.
— Ну да, тихо у вас, — ответила она, и в её голосе мелькнула насмешка, сухая и чуть острая, как летний ветер, что сушит траву. — Только вы там не шумите сильно, как она у вас будет. А то я вижу, вам там весело, судя по всему. Т/и вон вся в отметинах ходит — засосы на шее, следы на запястьях. Это что, теперь мода такая, или вы там совсем разошлись?
Ты почувствовала, как щёки заливает краска, жаркая и едкая, и опустила взгляд, машинально потянув рукава кофты вниз, чтобы скрыть багровые полосы, но они тут же сползли обратно, обнажая кожу, где следы верёвок всё ещё проступали, чуть побледневшие, но заметные. Мама, видимо, увидела их на каком-то фото или в летсплее — может, камера поймала момент, когда ты тянулась за клавиатурой, и рукав задрался. Богдан заметил твоё смущение и быстро вмешался, голос стал чуть громче, с шутливой ноткой, чтобы перевести разговор. — Мам, да ладно тебе, — сказал он, выпрямившись на диване и бросив на тебя быстрый взгляд, полный поддержки, тёплый и чуть хитрый. — Это собаки виноваты, Т/и с ними играла у озера, вот и поцарапалась. А шея — это вообще комары, лето же, сама знаешь, как они кусают, пока мы там у воды сидели.
— Комары, говоришь? — хмыкнула она, и её тон стал ещё насмешливее, но мягче, словно она решила не давить дальше, оставив колкость как лёгкий укол.
— Ладно, святые мои, не буду вас отвлекать. Только веди себя прилично, пока Марина у вас, и Т/и привет передавай, скажи, пусть бережётся от твоих "комаров". — Она попрощалась, и он положил трубку, бросив телефон на стол с лёгким стуком, отчего тот подпрыгнул и упал на бок, экраном вниз.
— Ну вот, теперь мама думает, что мы тут комаров разводим, — сказал он, и его смех был низким, но тёплым, пока он поворачивался к тебе, кладя руку тебе на талию, пальцы скользнули под кофту, касаясь кожи, ещё горячей от смущения. — Ты чего покраснела? Всё нормально, я её отвлёк.
— Потому что она явно видела засосы, — ответила ты, голос тихий, но с лёгким укором, и ты потёрла шею, где багровые пятна проступали под кожей, горячие на ощупь, как угли, что тлеют под пеплом. — И следы на запястьях тоже. Это же не комары, Бодя, она не дура, поняла всё.
— Да ну, ерунда, — сказал он, притянув тебя ближе, и его рука обняла тебя за плечи, тёплая и чуть влажная от жары, что всё ещё держалась в комнате. — Я всё уладил, она поверила про собак и комаров, или сделала вид, что поверила. Завтра с Мариной будем тише воды, ниже травы, обещаю. — Он подмигнул, и его пальцы прошлись по твоей руке, мягко сжимая запястье, где виднелись следы, но теперь это было ласково, почти невесомо, как прикосновение ветра. Ты покачала головой, но улыбнулась, чувствуя, как его тепло смывает неловкость, оставляя только вас двоих, близких и понятных друг другу.
День перетёк в вечер, вы лежали на диване, слушая, как собаки возятся где-то в углу, похрапывая и шурша шерстью по полу, их лапы иногда скребли по ковру, оставляя мелкие царапины на старой ткани. За окном темнело, ветер стихал, и комната наполнялась мягким светом лампы, отбрасывающей тёплые блики на стены, где проступали трещины и старые пятна, и на потолок, где тени от абажура рисовали причудливые узоры. Вы планировали завтрашний день с Мариной, лениво перебрасываясь идеями — шашлыки во дворе, где старый мангал ржавел под навесом, прогулка с собаками к озеру, чай на веранде, если не станет слишком жарко. Он предлагал показать сестре, как чёрная собака ныряет за палкой, а ты добавляла, что надо хотя бы подмести пол и убрать крошки со стола, чтобы мама не ворчала, если Марина сболтнёт про бардак. Разговор тёк медленно, переплетаясь с вашим дыханием, и вы обещали себе вести себя прилично, не шуметь и не давать повода для новых маминых подколок про засосы и следы, что всё ещё украшали твою кожу, как карта ваших ночей.
Он потянулся, хрустнув спиной, и футболка задралась, показав полоску загорелой кожи с мелкими шрамами, что белели на ней, как звёзды на тёмном небе.
— Надо спать ложиться, — сказал он, голос стал глуше, с лёгкой сонной хрипотцой, и он бросил взгляд на телефон, где цифры показывали начало первого. — Завтра вставать пораньше, если Марина днём приедет, а то она любит всех будить своим звонком.
— Ага, — ответила ты, и твой голос был мягким, чуть ленивым, пока ты прижималась к нему ближе, чувствуя, как его тепло обволакивает тебя, как одеяло в холодный вечер, и запах его кожи смешивался с ароматом озера и травы, что всё ещё держался на вас обоих. Вы лежали ещё немного, слушая друг друга — его ровное дыхание, твои тихие вздохи, шорох листвы за окном и далёкий лай, что затихал в ночи, оставляя только тишину и вас.