ᴦᴧᴀʙᴀ xɪx
Дождавшись утра, я отправилась в кабинет и набрала номер Чона.
Но никто не отвечал. Сжав в пальцах трубку, я медленно её положила.
Интуиция подсказывала, что лучше не оставаться здесь. Но куда мне ехать? К Мэйси? Нет, её не могу подставлять, если дело коснется чего-то серьезного, у неё будут проблемы.
Подумав ещё несколько минут, я решила отправиться прямиком в особняк Чона. Дождусь его там.
Закусываю губу. Тревожные мысли прокрались тут же. Почему он не даёт о себе знать? Может, что-то случилось?
Тряхнула головой и направилась к гардеробной.
Нужно действовать. Визит матери Сундока не к добру, ещё напишет на меня жалобу, а проблемы мне сейчас не нужны, и так хватает
Собралась быстро, взяв самое необходимое, документы и сбережения.
Через час я уже была у ворот Байрен-Холла. Особняк окутывал холодный туман, скрывая под мутной тяжестью высокие туи и клёны. Я улыбнулась, почувствовав, как тревоги уходят: даже находясь рядом с тем, что принадлежит Чону, я чувствовала себя защищённой.
Когда такси отъехало, скрывшись в тумане, я уверенным шагом направилась к парадному входу. И не успела подняться по лестнице, меня встретил громкий лай, что слышался даже за толстой дверью.
Нажимать на звонок не пришлось. По другую сторону послышался строгий голос, и сердце невольно колыхнулось в груди, но моя надежда растаяла, потому что дверь открыл Брамс.
— Доброе утро, леди Манобан, — поприветствовал он, скрывая некоторое удивление.
Пёс протиснулся вперёд и передними лапами едва не сдвинул меня с места.
— Вайт, что за манеры, не сметь! — строгий возглас Брамса нарушил стоявшую на улице тишину. — Простите, леди, — начал он извиняться и оттаскивать за ошейник Вайта.
— Ничего, я уже привыкла, — улыбаюсь и оглаживаю складки платья.
— Проходите, леди, пожалуйста, — было мне предложением, и, конечно, я им воспользовалась.
В доме было тепло и даже уютно. Мягкий бархатный полумрак окутал словно кашемировой шалью. И запах, здесь пахло господином следователем.
— Могу я увидеть Чон Чонгука? — задаю сразу важный вопрос.
— Господина Чона нет, он отлучился по каким-то своим важным делам.
Внутри сразу всё поникло.
— А когда будет известно?
— К сожалению, ничего не могу вам сказать, леди. Господин уехал позавчера, и до сих пор его нет.
Как раз позавчера мы были вместе… Но где он сейчас? И что теперь делать? Возвращаться домой, в эти пустые холодные комнаты, не хотелось. Куда-то ещё — тоже, иначе как он найдёт меня?
— Вы не против, если я подожду его здесь?
Брамс переминался с ноги на ногу.
— Конечно, если Вам будет удобно. Располагайтесь, я принесу Вам чая. Вайт, за мной. Я запру его в другой комнате.
— О, не нужно, он мне нисколько не помешает.
Брамс откланялся и покинул зал. Я осмотрелась. Здесь был огромный холл с высокими потолками, а в углу находился камин, где пылал огонь.
Я видела, что его не так давно разжигали. Я прохожу к нему и устраиваюсь в кресле, бросаю взгляд на настенные часы с золотыми вензелями и с грустью вздыхаю, но моё внимание отвлекает Вайт, который подобрался незаметно, подкравшись ко мне на брюхе, перебирая передними лапами, прижал голову к полу и теперь бросал робкие взгляды. Мои губы сами собой растягиваются в улыбку.
— И где же твой хозяин, а? — треплю Вайта за лоснистую холку. Пёс, конечно, обрадовался моей взаимности, но, к сожалению, ничего не сказал.
Я складываю руки на коленях, но тут взгляд падает на небольшую книжечку, что лежала на чайном столике. Смотрю на дверь, потом на книжку и беру её в руки, провожу пальцами по гладкой коже и раскрываю. Это оказывается записной книжкой с короткими сухими записями, больше напоминающими важные пометки. И, конечно, почерк Чона — его я уже знаю. В груди сразу становится тепло и уютно, но когда я перелистываю на последние страницы, сердце буквально трепещет, словно пойманная в сети птичка.
“Лалиса”.
Всего лишь моё имя, но оно было написано особо красивым почерком и несколько раз обведено, перед глазами предстал именно этот образ, как он задумчиво водит пером, выписывая моё имя с каким-то особым чувством. Он думал обо мне, даже когда находился на расстоянии.
Я листала дальше, и сердце билось всё сильнее, потому что следующие заметки касались только моей персоны.
“Позвонить Лалисе, Найти Лалису, узнать для Лалисы…”
Послышались шаги, и я быстро отложила записную книжку, хотя мне так не хотелось выпускать её из рук.
Брамс вошёл в зал с большим серебряным подносом, на котором сверкал белоснежный сервиз.
Я улыбнулась ему, но растерянный взгляд явно выдавал мои чувства.
— Благодарю, — придвинулась ближе к столику.
— Не стоит, леди.
— А можно вопрос, Брамс?
— Разумеется.
— Часто господин Чон уезжает из дома надолго?
— Обычно, когда посещает Лидлер, он задерживается на пару дней, но не более.
— Может, что-то случилось? — не могу скрыть своей тревоги.
Брамс задумался и хотел что-то сказать, как в дверь позвонили. Я обернулась к окну, Вайт, что пригрелся у моих ног, вскочил, всё его туловище пришло в напряжение, пёс зарычал, но лаять не стал.
— Прошу прощения, леди, — Брамс поклонился и направился в холл.
Я поднялась с кресла и прошла к окну, заглядывая за шторку. И остолбенела, когда увидела законников в чёрной форме, комок страха подкатил к горлу. А следом я услышала мужские голоса.
— Нам нужна госпожа Лалиса Манобан.
Вайт громко гавкнул и ринулся к двери, а я вжалась в стену, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
Я слышала глубокий голос Брамса, его приветствие и вопрос.
— Чем могу помочь?
— Нам стало известно, что леди Манобан находится здесь.
Сердце загрохотало в самом горле. Как они узнали, что я здесь? Я метнула взгляд в сторону окна, отчаянная мысль распахнуть окно и бежать показалась выходом. Но не добегу и до сада, как меня поймают. Всё же плохое предзнаменование был приезд матери Сундока.
Лай Вайта заглушал ответ, и всё, что я разобрала, это слова Брамса:
— Вы ошибаетесь, леди Манобан здесь нет, она покинула дом полчаса назад и куда направилась, мне неизвестно.
Прикусываю губу. Брамс рискует ради меня.
— К тому же господина Чона тоже нет дома.
— Значит, мы подождём…
Я метнула взгляд в сторону лестницы, которая вела наверх, но, к счастью, законники решили ждать на улице. Наблюдаю из-за шторки, как мужчины один за другим спускаются обратно по лестнице.
Вайт вбежал в зал быстрее Брамса, пёс ткнулся мордой в моё бедро и завилял хвостом.
— Благодарю, — произнесла почти шёпотом.
Мужчина понимающе кивнул.
— Теперь они будут здесь до тех пор, пока вы не выйдете.
Сама того не желая, я загнала себя в ловушку. Бросаю взгляд на часы. Нужно дождаться Чонгука, и буду сидеть до последнего.
p.o.v. Чон Чонгук
Дождался Инсона, который вернулся домой только ранним утром. Эти два дня как пропасть, я искал любую информацию, любую улику, которая могла бы защитить Лалису. И нашёл. Так и знал, что у семейки Манобан слишком всё мутно и нечисто. Теперь осталось дело за малым.
Я не стал ожидать, пока Инсон войдёт в свой дом, и перехватил его у ворот.
— Вы?? — выгнул он брови, не ожидая меня увидеть. — Что нужно?
— Мне — ничего, только одна услуга для Лалисы.
Подбородок Пака затвердел, а взгляд потяжелел.
— Не хочу о ней ничего слышать, — сухо бросает и пытается пройти, но я не отступаю.
— Вам придётся, если дорога Хана.
Лицо Пака вытянулось, ноздри раздулись.
— При чём здесь Хана? — рычит сквозь зубы.
— Прямо сейчас вы отправитесь со мной в прокуратуру. И я вам всё расскажу.
— Вы в своём уме, вздумали мне указывать?
— Нет, не указываю, лишь шантажирую, ведь именно так вы поступали с Лалисой все эти годы, — делаю паузу чтобы Пак обдумал сказанное. — Понимаю, нелегко мириться с тем, что ребёнок не от вас.
Скулы Инсона побледнели.
— Что?
— Даже не пытайтесь скрыть. Мне всё известно.
— Что вам известно?
— Кое-что о Рингере Пак, вашем брате. Не хотелось бы, чтобы Хана была принижена в обществе из-за давней ситуации, случившейся в вашей семье. Ведь вы этого боитесь больше всего?
Инсон резко вздернул подбородок и тут же осмотрелся по сторонам, будто испугался, что нас может кто-то слышать.
— Что вы хотите? — наконец соглашается.
— Хочу не многое, идемте, я расскажу всё по дороге.
Мы прошли к моей машине. Сев за руль, я взглянул на Пака, который заметно помрачнел.
— Я растил её как свою дочь… дал ей всё… не отказался, — начал он говорить отрывисто и с досадой. — Что ещё ей нужно от меня?
Я повернул ключ зажигания.
— Вы это сделали только лишь ради себя, ради своего имени, — напомнил его истинные мотивы.
Инсон повернул ко мне голову, но так и не нашёлся, что ответить, лишь сухо пробормотал:
— Что я должен сделать?
Выруливаю на дорогу.
— Хана кое-что украла, поддельные улики против Лалисв, которые ваша младшая дочь вручила госпоже Манобан.
— Какие ещё улики? О чём вы?
— Дахён Манобан хочет посадить Лалису за решётку и забрать себе её наследство, немалое состояние, которое находится за границей и хранится в банке.
— Какое ещё наследство? — от непонимания начинает ещё больше злиться Инсон.
— Вашего брата Ригнера, который ещё до своей гибели завещал Лалисе, — отвечаю, не отрывая взгляда от дороги.
Пак замолк, видимо, обдумывая услышанное.
— Хотите сказать, что Сундок жив?
— Этот брак с Лалисой махинация, к которой эта семейка долго готовилась.
— Сундок жив? — пропустил мимо мои слова, пристально смотря на меня.
— Да, — говорю правду, которую узнал сам от своих агентов ещё вчера. — Но он не здесь… не в Ветенбере.
— Сукин сын, — ударяет кулаком по своему колену после недолгой паузы.
Думаю, этого было достаточно, чтобы задеть самолюбие этого человека. Теперь главное — успеть перехватить госпожу Дахён Манобан.
Мы подъехали к зданию прокуратуры и вышли из машины. Я бросаю взгляд на наручные часы.
— Всё, что вам нужно, это вывести Манобан на чистую воду, нужно, чтобы она на словах призналась в своих планах, в преступлении. Всё остальное дело за нами, — коротко пересказываю суть своего плана.
p.o.v. Лалиса Манобан
Часы ожидания оборачивались мукой. Неведение давило. Что, если с Чонгуком что-то случилось? А я сижу здесь и чего-то жду! Мысли о нём сводили с ума. Брамс тоже нервничал, иногда выходил в зал и смотрел в окно, его тоже занимали тревожные мысли.
Напряжение росло с каждой минутой.
Даже если Чонгук появится, чем это всё обернётся для него? Я ведь прячусь в его доме, и слуга скрыл моё присутствие.
Очередной звонок в дверь снова всполошил Вайта.
— Спрячьтесь в кабинете господина, — указывает Брамс в сторону коридора.
Подхватив подол платья, направилась туда. Шагнула в полумрак комнаты, прикрыла за собой дверь. Здесь пахло Чоном, настолько ощутимо, что по плечам разбежались мурашки и ощущение защищенности. Застыла у двери, вслушиваясь в голоса.
Вайт громко лаял. Я слышала обрывки мужских голос. Там что-то происходило. Пёс резко смолк, мои ноги и пальцы рук онемели, когда я услышала уверенные приближающиеся шаги.
Может, это Чон!
Обрадовавшись, я чуть отступила, чтобы позволить войти ему.
Дверь распахнулась.
Моя улыбка сходила с лица медленно. Прямо передо мной стоял следователь Им Тэрон.
Я попятилась.
— Даже не думайте, леди Манобан, — предупреждающе сверкнул взглядом мужчина, давая знак возникшим в дверях законоправникам войти в кабинет.
— Берите её.
Я даже не успела моргнуть и среагировать, ко мне приблизился законоправник. Одним движением он накинул на мои руки холодные металлические наручники, которые тяжёлым грузом сковали кисти.
Я моргнула, пребывая в заторможенном состоянии.
— Вы арестованы, леди Манобан, — заявляет Им, а по моей спине расползается мороз.
Меня грубо берут под локоть и выводят из кабинета. Брамс посторонился. Он сводит брови и смотрит на следователя исподлобья. А потом переводит взгляд на меня, и его выражение лица меняется, становится тревожным и растерянным. Но что он может сделать? Если бы здесь находился Чон Чонгук…
Брамсу понадобилось много сил, чтобы оттащить Вайта, который рвался на чужаков. Мы вышли на улицу, и в обществе законоправников меня довели до машины. И когда меня посадили внутрь, а дверь захлопнули, внутри вдруг всё оборвалось. Не думала, что этим всё может закончиться.
— Трогай, — командует Им водителю, а я вздрагиваю.
Следователь поворачивается ко мне и усмехается. Равнодушно, холодно. Ему плевать на меня и мои чувства, ему главное поймать преступника. Но я не преступница, я ничего плохого не совершала! Только кто мне теперь поверит.
Дорога оказалась слишком короткой. Я знала, что если попаду в участок, то из него мне уже не выйти. Это какой-то кошмар. Со мной не может такого произойти. Не могло. Но это случилось. И меня обвинят в смерти Сундока. Посадят на много лет. Моя жизнь перечёркнута.
Страх нарастал как снежный ком, весь ужас грядущего буквально раздавил, так что я не могла толком соображать и думать.
Моему шоку не было предела, когда мы проехали к парадной прокуратуры, нам буквально преградили путь столпившиеся люди. По телу прошлась болезненная дрожь, когда я заметила среди толпы знакомые лица. Мэйси, что она здесь делает? И даже её брат. Но самое ужасное, здесь находились родственники Сундока.
Кто их всех позвал? Откуда они узнали? Ничего не понимаю.
Я сглатываю, сжав дрожащие пальцы в кулаки. Машина остановилась, законоправники вышли, открыв с моей стороны дверь.
Я поворачиваюсь к Иму.
— Снимите, — прошу и поднимаю руки с наручниками.
Мужчина сузил глаза и посмотрел в сторону, он не спешил выполнять просьбу.
— Вы укрывались в доме Чона, прятались, пытаясь уклониться от ответственности. Выходите, леди Манобан, — сухо бросает он, не давая другого выбора.
Внутри всё звенит от безысходности и бессилия. Такого позора мне ещё не доводилось испытывать, появляться в таком виде перед всеми.
На миг прикрываю веки, собираюсь с остатками самообладания. Я всегда была одна в тяжёлых ситуациях, и сейчас меня никто не спасёт.
Никто.
Открываю глаза и выхожу из машины. Холод тут же сковывает тело, с хмурого неба одна за другой падают первые снежинки, обжигая кожу на щеке и губах. Вот и первые морозы.
Поёжилась и хотела обнять себя руками, чтобы согреться, но наручники не дали.
— За мной, — командует охране Им.
Я шагаю за законником, пытаясь пройти через толпу. Стараюсь не смотреть ни на кого, но резкие слова долетают до слуха, заставляя поднять голову.
— Убийца, — произносит кто-то из родственников Манобан.
— Поделом тебе.
Ком подступает к горлу, глаза затуманиваются слезами непонятно от чего: то ли от холода, то ли от жестоких обвинений, которые сыпятся на меня со стороны. Совсем не справедливых.
— Пусть отвечает за свои деяния!
Нам буквально преграждают путь и не дают пройти так быстро к зданию. Многие лица мне были совершенно не знакомы, да и разбираться я не могла, отчаяние и обида закружили в водовороте. Им, который шёл впереди, что-то отвечал им, но его мало кто слушал, всё внимание было на меня.
На глазах поднимался хаос и волнение в толпе. И я поняла, что здесь были и журналисты. Кто-то схватил меня за плечо и грубо дёрнул, заставляя повернуться.