ᴦᴧᴀʙᴀ xᴠɪ
Я бросила короткий взгляд на Чонгука.
— Да, леди Манобан знает детали, — отвечает за меня он.
— Хорошо. Моё имя Им Тэрон, я следователь. Так что вы скажете, госпожа, почему вы решили уехать так спешно из Ветенбера? Почему втайне решили продать усадьбу своего покойного мужа?
Втягиваю в себя больше воздуха, сердце начинает биться так торопливо, и причина этому — нахлынувшее волнение. Чон Чонгук изучает меня взглядом и, кажется, видит всю мою подноготную, а меня невольно начинает бросать в жар. Невозмутимо приосаниваюсь.
— Видите ли, господин Тэрон, я не обращалась в органы ранее, и это было моей ошибкой. Дело в том, что на меня неоднократно покушались, — смолкла, ожидая реакции, но никакой реакции не последовало.
— Да, господин Чон говорил об этом, — согласился Им. — Вы воспользовались его частными услугами, верно?
— Ааэээ.. — я глянула на Чонгука, который довольно выразительно выгнул брови, предупреждая меня всё подтвердить.
— Да, — выдыхаю, — так и есть.
— В таком случае, что вас сподвигло так резко принять крайние меры, продать имущество?
— Я… я испугалась, что мой вопрос не решится в скором времени и моя безопасность под угрозой. Поэтому решила уехать. На время.
— Вы усомнились в работе господина Чона? — тут же задаёт встречный компрометирующий вопрос.
— Да, — поднимаю уверенно подбородок. — Я очень сильно усомнилась в нём, точнее, в его работе, всё верно.
Я кожей чувствовала, как Чон испепеляет меня гневным взглядом.
— Ясно, леди, — опускает взгляд на документы, одаривая Чона едкой ухмылкой. — С вас снимут подозрения после обыска дома. Если, конечно, вы чисты, а если нет… Господин Чон объяснит вам, что будет, потом в подробностях. Вот, пишите своё заявление, всё то, что вы сказали — причину, почему вы уехали, и про неоднократные нападения.
Протягивает чистый лист бумаги и перо.
Я с сомнением принимаю и делаю всё, что мне было сказано, в присутствии следователей.
Закончив, Им поднялся и дал распоряжение идти за ним.
Мы направились прямо в Фитол-Холл. Да, я совершила сделку на продажу, но дом ещё не до конца перешёл во владения. Он всю неделю пустовал, Мэйси должна была после выплаты оставшейся части отдать новым хозяевам ключ.
В усадьбу мы вошли всей гурьбой. Стены дома дышали холодом. Солнечные лучи грели бледными пятнами полы и мебель. Меня не было всего неделю, но я почувствовала, как успела отдалиться от дома, словно он никогда мне не принадлежал. Впрочем, в грусть я не успевала погрузиться, наталкиваясь на колкий взгляд Чон Чонгука. Кажется, у него накопилось за это время много вопросов, которые ему не терпелось задать. Впрочем, на важные он уже получил ответ.
И всё-таки я была рада, что он рядом, законоправники начали безжалостно обыскивать мой дом, вороша все вещи, создавая хаос и беспорядок.
Закончив на втором этаже, они перешли на первый, добравшись сначала до кабинета, а потом и до моей спальни, где перерыли всё вверх дном, вытащили все ящики, перевернули постель и залезли в шкафы, обыскивая каждый уголок. Я ощущала себя гадко, будто лично с меня сдирали одежду и оставляли без неё. Молила, поскорее бы это всё закончилось.
— Всё чисто, — доложил один из помощников.
Наб поворачивается ко мне, меряет пристальным взглядом.
— Госпожа Манобан, в вашем доме ничего не обнаружено, ваше заявление мы примем к рассмотрению. Но покидать столицу пока запрещено. Ожидайте, когда вас вызовут снова.
После этих слов они с Чоном отошли и о чём-то заговорили. Я же прошла к окну, наблюдая, как сиротливо опадает с деревьев листва. Ужасный день, если бы не Чонгук… Бросаю взгляд на Чона, на его стать и благородный разворот широких плеч, точёный профиль, высокие скулы, тёмные пряди волос, зачёсанные назад… Элегантный красивый мужчина, по которому страдает моя сестра… и не только она… Но… Он здесь и сейчас защищает именно меня, когда я об этом его не просила. Сердце замирает, а затем начинает горячо биться.
И что он прицепился ко мне!
С досадой кусаю губы и отворачиваюсь.
Потом меня заставили ещё подписать документы, и только после усадьбу покинули, оставив мне весь этот беспорядок. Я напряглась, когда услышала позади себя почти бесшумные шаги Чона.
— Идёмте?
Я оборачиваюсь, непонимающе хлопая ресницами.
— Куда?
— Я отвезу вас в свою усадьбу. Или вы намерены остаться здесь одна?
— Вот ещё что, я позвоню Мэйси.
— Её нет в городе.
— Откуда вам это известно?! — хотя глупый вопрос.
— Потому что я искал… вас.
Я отвожу взгляд, не нуждаясь в ответе. Чтобы остаться здесь, нужно прогреть дом или хотя бы одну из комнат, без Юнхи это будет сделать сложно.
— Я останусь здесь.
— Хорошо, — не стал настаивать Чон, а у меня закралось подозрение, насколько непринуждённо он говорит со мной, будто что-то задумав.
И я не ошиблась, проследив за тем, как и он достаёт из своего пиджака какой-то конверт и задумчиво смотрит на него.
— Что это? — сердце нехорошо захолодило.
— Заказ на вашего мужа. Ваш заказ, леди Лалиса Манобан, на вашего мужа.
Я замираю, чувствуя, как разом немеют руки и ноги, как сковывает мышцы.
— Вы… вы шутите?
— Мог бы… — протягивает мне конверт.
Я сглатываю и принимаю его трясущимися пальцами, разворачиваю и ужасаюсь. Это был мой почерк, помимо письма здесь и бумага с выпиской на большую сумму. Просто огромную!
— Это не моё, э-это не я! — выкрикнула Чону.
Меня лихо затрясло, вся картина того, что могло бы случиться здесь, если бы Наб нашёл этот конверт… Меня бы арестовали немедленно, тут же! Но… как это оказалось у Чона? Ответ пришёл сразу же. Он успел перехватить это, был здесь до этого визита и убрал улики.
Дыхание застряло камнем в груди. Он снова спас меня, спас от этой жуткой ужасающей перспективы, которую уготовила мне мать Сундока.
— Это не я, — произнесла уже шёпотом, стало невыносимо больно от того, что Чонгук тоже может поверить в это всё!
Он сделал шаг в мою сторону и возвысился надо мной грозной тучей. Скользнул по моему испуганному бледному лицу взглядом и перевел его на письмо, которое я сжимала в побелевших пальцах. Сердито нахмурился и забрал из моей руки.
— Я знаю, — бросил конверт на стол, — что это не… ты, — вернул на меня взгляд, заставляя тонуть в горячем, словно чашка какао, взгляде. — Я не предупредил в машине, но так было нужно, иначе бы ты себя выдала…
Он усмехается, на щеках появляются такие знакомые дразнящие ямочки. Чон поднимает руку и касается пальцами моей щеки, гладит, слишком нежно, слишком ласково, чтобы протестовать.
Мысли и ощущения смешиваются. Я тяну в себя воздух, совершенно растерявшись от этих действий.
Он склоняется к моим губам. Мужской аромат, как чистый всплеск морской волны, обдает свежей прохладой. Чон Чонгук — сильный и потрясающий.
— Зачем вы это делаете? Помогаете мне, рискуете… — пытаюсь понять.
— Потому что ты… — он поднимает взгляд и пытливо смотрит мне в глаза. — Ты мне нравишься, нравишься по-настоящему. Ну и к тому же ты действительно не виновата.
Не могу сдержать улыбки. Лёгкие наполняет жаром, не хватает воздуха, от этого лёгкое головокружение. А ещё на меня ещё никто так не смотрел, с такой всепоглощающей жаждой и желанием.
— Что мне ещё сделать, чтобы ты поверила? — в голосе искренние нотки, которые разбивают вдребезги оставшиеся барьеры. — Скажи, Лалиса.
Его лицо выглядит всерьёз озадаченным, выражая лишь одно: для него это действительно головоломка. Ну как можно быть таким неумолимым. Беспощадным.
— Мне страшно, господин следователь, находиться в усадьбе одной. Останетесь со… мной? — срывается с моих губ.
Боже, что я делаю?! С ума сошла.
Чон смотрит несколько секунд на меня. Застывшие пальцы мужчины вплавляются в кожу на моей скуле.
В следующий миг Чонгук заключает меня в объятия. Я касаюсь его плеч руками, ощущая под ладонями твёрдые мышцы. Во рту становится сухо.
— Ну вот ты и попалась, — шепчет на ухо, отчего предательские мурашки разбегаются по плечам.
Я опускаю взгляд, чувствуя, как краснеет лицо. Он поднимает мой подбородок пальцами и целует в губы. Он не отступает, пока я не отвечаю на поцелуй. Он крепче прижимает меня к себе. Чон Чонгук и не собирался уходить.
— Я слишком наивная, да? — задаю, наверное, самый глупый вопрос в своей жизни.
— И мне это нравится, — снимает с себя верхнюю одежду, отстраняясь.
Наблюдаю за ним, чувствуя, как уходит пол из-под ног, голова кругом от одной мысли, что я могу оказаться с ним в одной постели и прижиматься к его телу.
Низ живота наливается горячей лавой, когда он, откинув пиджак, почти рывком притягивает к себе обратно и страстно, уже не сдерживаясь, впивается в мои губы. Губы Чона творят что-то невероятное, они берут властно и эгоистично. И меня это… заводит. Я точно сошла с ума.
Он потянул меня за собой, покинуть зал. Ещё несколько минут мы целовались в коридоре напротив двери моей спальни.
Жарко. Страстно. Волнующе. Мне нравится тонуть в его тёмных омутах глаз. Какое это восхитительное чувство, отдавать себя во власть мужчине, к которому испытываешь нечто волнующее. Отдавать себя желанному мужчине.
Он не догадывался об этом, почему я сбегаю от него каждый раз, держа на расстоянии, а может, и прекрасно об этом знал…
— Стало жарко, не правда ли? — убирает пальцами с моего лица локон, заглядывая в глаза, давая передышку.
Я опускаю взгляд на его горло и белую пуговицу на рубашке, которая скрывает сильные мужские ключицы. Сухо сглатываю.
Не то слово жарко, даже душно, так что платье липнет к спине.
В животе сладко заныло, когда он провел большим пальцем по моей распухшей от поцелуев нижней губе, заставляя невольно чуть раскрыть их больше и задеть зубы.
Карие глаза мужчины из-под потяжелевших век вспыхнули жарким огнём. Чонгук гипнотизировал, смотрел, не отрываясь, тяжело выпуская воздух из груди.
Поддерживая меня за спину, он решительно шагает вперёд, а я пячусь: касаясь горячими сухими пальцами шеи под затылком, Чон не даёт мне иного выбора. Я вжимаюсь лопатками в створку и оказываюсь в тесном плену. Его рука опускается вниз и находит металлическую ручку двери рядом с моей талией, открывает. Ещё пара шагов, и мы оказываемся в полумраке пустующей спальни.
Пока тону в чужих глазах, голые доски подо мной сменяются ковром. Ступни утопают в нём, заглушая звуки.
— Лалиса, — обжигает мой рот возбуждённое дыхание.
Твёрдый матрас подо мной проминается. Шелест одежд, тяжесть рядом, горячее дыхание Чонгука на шее ласкает кожу.
Прикрываю веки, пытаясь справиться с грохотом сердца. Неужели это происходит? И мы сейчас займёмся…
Может, мне стоит одуматься, пока не поздно? У меня ещё есть время.
С полным смятением я почувствовала, как кровать проминается теперь и под всем весом Чона. Я оказалась в его тени и тепле. Взгляд Чонгука медленно и пытливо скользит по моему лицу, опаляя сначала губы, потом шею, снова губы, и смотрят в глаза. В его чёрных омутах я вижу своё бледное отражение.
Нет, я не хочу это останавливать, я хочу, чтобы это продолжалось вечно. Хочу, чтобы он целовал меня своими жаркими губами, прижимался ко мне, вдавливая в матрас, я хотела чувствовать кожей его раскаленное тело, чувствовать каждой клеточкой страстные прикосновения пальцев рук и чувствовать болезненные отпечатки их ласк.
Чонгук будто услышал мои мысли, нависнув надо мной. Я почувствовала желанный вес его тела и твёрдое вожделение. Сердце Чона начинает биться надрывно напротив моего, шелест дыхания смешивается с моим, а распирающее желание, стискиваемое брюками, упирается мне в бедро, горячее и невыносимое.
Корсет моего платья беспощадно давит грудь и становится крайне неудобен.
Да, мне не хватает воздуха. Чон ненасытно целовал, жадно впиваясь в мои губы, в какой-то момент я вдохнула полной грудью слишком легко. Когда он распутал шнуровку на спине?
Оттолкнувшись, он поднялся, освобождая себя от жилета, я завороженно смотрела на него, лишь восхищаясь, с какой грацией он это делал. Скольких женщин он соблазнил…
Шуршание одежды заглушало собственное биение сердца. В свете золотых лучей, что проникали в спальню и сейчас играли тёплыми бликами на волосах и загорелой коже, он выглядел как искуситель, идеальные пропорции тела и лица, безупречная кожа, прямой нос, красивые губы — неутомимый, пылкий и безумно привлекательный любовник. Чон Чонгук идеально сложен, впрочем, в этом я не сомневалась.
— Иди ко мне, — это была не просьба, он заставил меня сесть.
Мужские пальцы прошлись по моей спине, стягивая с плеч платье,скользнули по обнажённому телу, погладили лопатки, вплавляя в кожу пальцы раскаленным металлом. Он продолжал целовать, выпивая моё неровное дыхание.
Я знала, что за этим благородством и холодной стеной скрывался горячий ураган, который, если выпустить, обрушится на меня сокрушающей волной, и, возможно, придётся собирать себя потом по осколкам. Ну и пусть…
Горячие пальцы ласкали искусно, никогда Сундок не прикасался ко мне так, как Чон, так чувственно и порочно, моё тело становилось всё податливее и мягче в умелых руках этого мужчины.
Первой скользнула с плеч Чона рубашка. Какой же он горячий, просто огненный!
— Вам явно нужно под холодный душ, господин следователь, — вырывается неуместный совет.
— Я с удовольствием приму его, но с тобой вместе, и только после трёх раз как минимум, — страстно целует в губы, пронизывая пальцами волосы. — Лалиса… — опрокидывает меня на постель и приникает губами к моей шее.
Я краснею до кончиков ушей. Боже, почему меня это так заводит? Этот голос, эти руки, губы… будто этому мужчине ведомы не только самые чувствительные точки моего тела, но и мера моей порядочности, с которой он ловко управляется.
— Прикоснись ко мне, — это уже не приказ, а просьба с нотками мольбы.
— А это вообще безопасно?
Чон Чонгук усмехается.
— Наверное, нет.
Я никогда не испытывала желания доставить Манобану удовольствие, и более того, чувствовала отвращение. Но Чон… Он совершенно другой, во всём. Голова пьянела, мне безумно хотелось его касаться, очень хотелось, но как решиться?
— Чёрт, Лалиса, ты дотронешься до меня или нет? — всегда сдержанный господин следователь теряет терпение, обхватывает моё запястье и прижимает мою руку к своей гладкой груди, уверенно ведёт вниз.
Боже, это настолько интимно, что я начинаю просто гореть. Я чувствую под пальцами твёрдый пресс и… Мои глаза округляются. Ого! Задыхаюсь, когда чувствую твёрдое, горячее как лава мужское орудие.
Чон вбирает в себя воздух сквозь зубы, на его лице отражается непонятная гримаса, удовольствие на грани пытки. Да, признаюсь, я не умею ласкать мужчину и не знаю, как это делать.
— Что-то не так? — спрашиваю, с досадой прикусывая губу.
— Всё так, — усмехается он и опускается губами вниз, вдоль моего тела, оставляя тёплые следы на коже.
Что он собирается делать? Цепляюсь за постель, когда чувствую его губы в сокровенном месте. Я хочу возразить, но и это Чон предвидел, обхватив мои запястья.
— Просто получай удовольствие, — был мне совет на грани угрозы.
Да уж какое тут может быть удовольствие: на меня накатывали волны чего-то необъяснимо возбуждающего, изо рта едва не вырывались стоны, кусала губы от разливающейся сладкой истомы в животе.
— Я не могу больше, — прошипела, теряя остатки самообладания.
Моя мольба услышана, Чонгук проделывает дорожку и возвращается к моему лицу.
— Знаю, — порочно шепчет, захватывая мои губы в совершенно пьянящем поцелуе, и я чувствую самый интимный вкус на его языке.
Но всё же что он имел в виду, знает что?
— Ммм, — волнующе выдыхаю ему в рот, когда Чон подается бёдрами вперёд, заполняя разом.
— Знаю, что ты… хочешь того же, чего и я.
— Справедливо, — успеваю выдохнуть, ощущая его.
Он продолжил меня целовать, заставляя начать двигаться в каком-то неописуемо плавном танце, мне только лишь оставалось обвить его шею руками, держаться, чтобы соединиться в этом упругим и в то же время твёрдом ритме, который набирал обороты.
Мне ещё никогда так высоко не доводилось взлетать на самые вершины облаков и парить где-то над ними, а потом упасть с этой невообразимой высоты, разбиваясь о камни вдребезги, жестоко и беспощадно, оголиться до самой души, когда вот так он стонет мне в губы, не выпуская. В какой-то момент он сжимает челюсти и вдавливает меня в постель, а с моих губ срывается откровенный стон. По телу волна за волной проходит сладкая дрожь. Чон Чонгук останавливается, напрягаясь всем телом, и быстро отстраняется, а я тряпичной куклой раскидываюсь под ним, не в силах пошевелиться и даже приоткрыть веки. Всё это бурное великолепие Чон Чонгук завершает чувственным поцелуем, таким проникновенным, что я просто отдаюсь этому бездонному омуту его объятий и продолжительных ласк.
Сердце стучит тяжело, но вскоре успокаивается, но всё ещё туман в голове и слабость в теле.
Мне хотелось думать, что это сон, но всё было слишком реальным, горячие объятия, сбившееся дыхание, испарина на спине и ощущение заполненности, будто мы и не разъединялись вовсе, секунда за секундой разум начал просыпаться и беспощадно набросился на меня с осуждениями, не успела я осознать случившееся.
— Лалиса, перестань.
Я повернула к нему лицо и столкнулась с чёрными омутами глаз, смотрящими на меня всё ещё туманно из-под век.
Нащупав рядом покрывало, я потянула его к себе, рассчитывая, что это будет незаметно.
— Что именно? — не поняла я.
— Винить себя.
— Разве? Ничего подобного.
Он перехватывает моё запястье, берёт покрывало и укрывает меня. Такое проявление заботы заставляет меня растеряться.
— Я растоплю камин. Отдохни пока.
И снова прозвучало как предупреждение, что это ещё не завершение.