ᴦᴧᴀʙᴀ xᴠ
p.o.v. Лалиса Манобан
Кольтоган встретил шумным утром и морскими волнами. Мы спустились по трапу и прошли по набережной в потоке прибывших людей из Ветенбера.
Пока выбрались в сам город, успела отметить чистые улицы, подстриженные деревья, красивые здания с шикарными фасадами и башнями часовен.
Я здесь не в первый раз — приходилось приезжать в компании с Сундоком на его деловые встречи. Но об этом я даже не хочу вспоминать, возможно, что меня ждёт новая жизнь здесь, а возможно, придётся ехать дальше… Время покажет.
Мы с Юнхи сели в экипаж и отправились на нужную улицу. Я смотрела в окно, наблюдая, как пролетают дома, задерживая взгляд на прохожих.
В пути через море мы были целых трое суток. Чон Чонгук наверняка уже в курсе, что я покинула столицу. А может, его после моего отказа я уже не интересую.
Сердце сдавила глухая тоска. Мы больше не увидимся. И прошлое осталось позади.
Значит, так суждено!
Нужно сосредоточиться на своих делах, которые мне ещё долго разгребать.
Эта мысль отвлекла от тягостных воспоминаний и грусти.
Юнхи тоже смотрела в окно, сжимая в пальцах свой платок, волнуясь: ей ещё не приходилось уезжать так далеко. Но я была очень признательна ей, что согласилась покинуть столицу и поехать со мной.
Доехав до места и поднявшись в номер, я хотела скорее принять душ и отдохнуть.
Отель оказался приятным, в светлых кофейных тонах мебель и стены создавали уют. Нас проводили в номер и пожелали приятного отдыха.
Номер состоял из двух комнат и душа. Светло-молочная мебель из гладкого тиса и лимонного цвета воздушные занавески на окнах порадовали.
Оставив Юнхи разбирать вещи, я отправилась в ванную комнату. И провела там около получаса. Когда вышла, нам уже принесли лёгкий обед. Но я решила сначала сделать звонок Мэйси и сказать, что добралась наконец до места. Всё-таки она просила меня об этом. К тому же нужно выяснить, какая обстановка в моей усадьбе. Наведывался ли отец или Хана? С сестрой я даже не попрощалась, но это и невозможно, иначе она тут же бы рассказала о моём решении отцу, тогда у меня возникла бы серьезная проблема покинуть столицу.
Уединившись в спальне, набрала нужный номер. Едва прозвучала пара гудков, трубку подняли.
— Да, — раздаётся голос подруги.
— Мэйси, это я, Лалиса.
— Наконец-то! — вздыхает шумно подруга.
— Я уже на месте, в отеле, — улыбаюсь и обвожу взглядом уютную спальню, проводя рукой по гладкому дереву подлокотника.
— Заждалась, когда ты позвонишь, Лалиса! Ты мне лгала, как ты могла?!
Я сглатываю:
— Что случилось? — сжимаю трубку сильнее.
— У вас с господином Чоном чувства! Как ты могла обмануть меня, что ничего нет?!
Прикрываю веки и судорожно втягиваю через нос воздух.
— С чего ты это решила? — уверенно отрицаю.
— “С чего”?! Да он уже второй раз ко мне заявляется и спрашивает о тебе!
Сердце пускается в галоп, предательски затрепетав, щёки мгновенно загораются огнём волнения.
— Это ничего не значит, Мэйси, — спокойно отвечаю.
— Может, для тебя не значит, но ты бы видела его горящие глаза, когда о тебе спрашивает, сущий голодный зверь.
— Это просто твои фантазии.
— Вот что, Лалиса, мне надоели твои недомолвки, я хочу ясности, — требует, не оставляя выбора.
— Я расскажу тебе… потом, Мэйси.
— Почему не сейчас? Что происходит, подруга?
И как ей сказать о том, что меня преследуют и что на меня было покушение? Она же такую панику поднимет. Закусываю до боли нижнюю губу, решая, как быть. Впрочем, чего мне теперь опасаться, с господином следователем я больше не увижусь, а покой для Мэйси необходим. Ведь не могу же я признаться, что меня пытаются убить?
— Хорошо, — сдаюсь. — Расскажу…
Моя история оказалась довольно долгой. Я рассказала, как познакомилась с Чонгуком в Лидлере и при каких нелепых для меня обстоятельствах. Потом о нашей встрече в кафе и ресторане. И закончила дракой у трактира и предложением Чонгука.
— И ты отказала? — не может она поверить.
— У меня траур.
— Лалиса, — задыхается возмущённо Мэйси, — честно скажу, ты… ты ведёшь себя как ребёнок.
— Это моя жизнь, Мэйси. Давай не будем больше об этом, прошу.
— М-да, грустно, тебя ничем не переубедишь, это правда. Но как бы потом не пожалела, упустить такого мужчину…
— Ты опять? Я знаю, что делаю.
— Ну ладно, — грустно вздыхает. — И всё-таки, прошу, не ври мне больше. Попытаюсь свыкнуться с твоим решением, хотя это невозможно. Чон был бы отличным мужем для тебя и горячим любовником.
— Мэйси, прекрати, — прикрываю веки, больше не в силах выслушивать подобное красноречие.
— Ладно. Рассказывай, как у тебя дела, где ты сейчас?
Ещё пара дней в Кольтогане пролелетели быстро. Мы с Юнхи выбирались на прогулки и заодно изучали столицу с её особенностями. Впрочем, особенностей было не так и много. И первое, что бросилось в глаза, это наличие цветочных лавок! Кольтоган славился редкими сортами роз и пионов.
Мы вышли на площадь и побрели вдоль всевозможных лавок, мне на глаза попалась листовка с гравюрой цветочной оранжереи. Даже сердце замерло от красоты.
Как выяснилось, она находилась в самом центре Кольтогана и считалась одной из достопримечательностей города.
Я сложила эту листовку и спрятала в свой ридикюль.
— Собираетесь посетить это место, леди?
Я едва не вздрогнула от внезапного вопроса. Резко повернулась. Передо мной стоял незнакомый мужчина в чёрном костюме, высокий, худощавый, с тяжёлыми веками, из-под которых словно иглы кололо любопытство зелёных глаз.
— Мы знакомы? — задаю первый уместный вопрос.
— О нет, леди Манобан.
Улыбка медленно сползла с моих губ. Я обернулась, ища взглядом куда-то подевавшуюся Юнхи. И нашла. Она стояла у дальней лавки, и рядом с ней был другой мужчина, моложе, но в таком же чёрном костюме. Юнхи сильно побледнела, впрочем, я тоже.
— Что вам угодно? — дрожащим голосом спрашиваю, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Мужчина щурит глаза и лезет в карман своего пиджака, достаёт какую-то книжечку и раскрывает её, одним взмахом показывает мне. Это оказалось удостоверение. Передо мной стоял представитель законопорядка Ветенбера.
— Леди Манобан, — убирает удостоверение, пряча его обратно, — вы покинули Ветенбер втайне и теперь подозреваетесь в убийстве вашего мужа.
— Я подозреваюсь? Но почему? Это какая-то ошибка, — я отступаю, чтобы увеличить расстояние.
— Даже не пытайтесь уйти, будет хуже только вам. Пройдёмте за мной, леди.
— Куда?
— Мы вынуждены вас вернуть в Ветенбер для допроса. Мы получили ордер на обыск.
— Обыск? — у меня не укладывается в голове, что такое возможно. Какого ещё допроса? Какого ещё подозрения и обыска?
Объяснять мне толком не стали, настаивая, что на месте по прибытии мне дадут все доказательства. Но какие могут быть доказательства?
Мир будто провалился в чёрную дыру. Ещё утром я наслаждалась тишиной и покоем, как снова наступил хаос.
Уже вечером мы вошли на судно, а через несколько дней приблизились к берегам Ветенбера.
Как только мы сошли на берег, к нам приблизился мужчина. Терпкой горечью смешались во мне чувства радости и страха. Чон Чонгук непоколебимо преградил путь законоправнику. Желваки на лице господина следователя напряжённо играли, губы сжаты, а взгляд… сердце замерло, когда он уколол меня полным упрёка взглядом , самым невыносимым ядом, за то, что покинула его молча.
Во рту сухо, я сильно устала от бессонных ночей и тревоги, что не отпускала эти дни. Я выглядела, наверное, неважно — наверняка круги тёмные под глазами и бледные губы. Стискиваю в пальцах ворот своего жакета и уклоняясь от порывистого холодного ветра.
— Прошу прощения, вы кто? — интересуется мой проводник.
Сармант опускает взгляд и достаёт из своего пальто удостоверение. Законник изучает.
— Почему леди задерживают? — спрашивает Чонгук, хотя, конечно, он всё знает, поэтому прибыл в порт.
— Мы получили ордер на обыск поместья Фитол-Холл, и сейчас леди отправится в участок для допроса, — вводит в курс дела.
— Я довезу её, — твёрдо произносит Чонгук.
— Хорошо. Тогда следуйте за мной, — не возражает законник, направляясь к стоянке.
— Вам не стоило волноваться обо мне, — говорю первое, что пришло на ум, когда равняюсь с Чоном.
— Вы мне кое-что должны, леди Манобан, — меряет тяжёлым взглядом, пресекая все дальнейшие попытки сопротивляться. — Идёмте.
Впрочем, иного выбора у меня не имелось, как снова шагнуть в водоворот бури, ещё ужаснее того, что настиг меня прежде.
Он открывает дверцу своего чёрного блестящего автомобиля, я не оглядываясь и прячась от ветра, сажусь в салон на переднее сиденье. Неповторимый аромат его парфюма окутывает. Сжимаю пальцы в кулаки, чувствуя, как запястья сковывает холодом страха. Только сердце начинает горячее биться, когда господин следователь садится рядом. Чётким движением он поворачивает ключ двигателя. Не могу оторвать глаз от его красивых мужских пальцев.
— Боги, — шепчу одними губами, мысленно встряхиваю себя, прикрывая веки, собираясь с мыслями, хотя это практически невозможно.
Мы выезжаем на дорогу и движемся вслед за автомобилем законоправника.
Чон Чонгук молчал, но я кожей чувствовала его раскаленное добела напряжение. И первый вопрос.
— Почему вы не предупредили меня о своём отъезде?
Втягиваю в себя воздух.
— А разве я должна была? Отчитываться перед мужчиной, которого я совсем не знаю.
Чон Чонгук сильнее сжимает в своих пальцах руль, так что вены на его руке проступают синими жилками.
— Будете продолжать строить из себя обиженную девочку? — бросает на меня колкий взгляд.
— А вы — мнить из себя благородного следователя? — вырываются слова.
Чон притормаживает на повороте, но выходит достаточно резко, чтобы диалог оборвался. Мы ждём, пока проедут экипажи.
— Как вы сказали? — приподнимает даже немного обиженно тёмную бровь.
Я задираю подбородок.
— Вы слышали, — отворачиваюсь и смотрю в окно, чувствуя внутри неприятный осадок от собственных слов.
— Хорошо, оставим этот разговор на потом. Сейчас, как вы понимаете, у вас возникли большие проблемы. Госпожа Манобан обвиняет вас в гибели сына. Вы продали усадьбу вашего покойного мужа непроверенному человеку и…
— Так это она всё?! — не верю своим ушам.
Чон отвлекается на дорогу, а я перевариваю услышанное.
— И что теперь?.. — спрашиваю, когда проходит первый шок, хотя холодок колючими иголками стекает по позвоночнику.
— Сейчас мы едем в участок, где вы дадите показания, а после мы направимся в усадьбу, где при свидетелях ваш — всё ещё ваш — дом будут обыскивать. Тот, кому вы продали его по документам, не въехал в него, потому что Манобан подала заявление против этого действия.
— Но разве она может?..
— Она предоставила все доказательства того, что вы, так сказать, “заметаете следы”, и настояла разобраться в этом деле немедленно. Сами подумайте, траур ещё не прошел, вы втайне продаёте дом, втайне покидаете столицу… Чёрт, почему вы сделали это молча?!
— Я ни в чём не виновата! — срывается с моих губ дрожащее восклицание.
— Я вам верю, — поворачивается ко мне Чон и смотрит так, что в горле застревает ком слёз. — Но теперь это нужно доказать. Потому что… будьте готовы к тому, что в вашем доме что-то найдут… Госпожа Манобан тщательно об этом позаботилась.
Я уставилась перед собой невидящим взглядом, думая обо всём услышанном, и не заметила, как мы уже приехали. Чон сопроводил меня и не отходил, пока меня не вызвали на допрос.
— Говорите всё как есть, и причину, по которой вы уехали из Ветенбера, — произносит негромко.
— Вы пойдёте со мной?
— Разумеется, я же ваш следователь, — на его губы ложится самодовольная усмешка, но сейчас она обогревает меня как самые тёплые лучи, внушая уверенность, что я не одна. Я действительно не одна. — Идёмте, — прерывает он взгляд и открывает для меня дверь.
Мы входим в холодное сумрачное помещение, освещённое тусклой лампочкой под потолком. Здесь уже присутствовал мужчина, он занимал стул на противоположной стороне старого стола. Широкое квадратное лицо не выражало ничего, кроме совершенного безразличия к моей персоне. И мне стало не по себе — столкнуться с абсолютно бесчувственным законопраником. И если бы не присутствие Чонгука, я бы точно запаниковала и предалась страху.
Он окинул Чона таким же бесцветным взглядом и взял со стола папку.
Чонгук проходит первым и отодвигает стул для меня. Я бросаю на него неуверенный взгляд и присаживаюсь.
Он садится рядом.
— Итак, госпожа Манобан, в ваш адрес заведено дело, и довольно весомое дело. Господин Чон, я так понимаю, ввёл уже вас в курс.