ᴦᴧᴀʙᴀ xɪᴠ
Следующие три дня пронеслись вихрем. Мне всё-таки удалось решить свои вопросы. Нашёлся покупатель на усадьбу и внёс задаток. Самая главная сложность была в том, что всё приходилось делать втайне и через Юнхи… Поистине она смелая девушка, до этого я недооценивала её, но она делала всё, что я говорила, встречаясь с моей подругой Мэйси, именно та всё и проворачивала — нашла покупателей и заключала договоры.
Иногда я останавливалась и начинала сомневаться: что я делаю? Не пожалею ли потом? Но внутри была твёрдая уверенность в правильности моего поступка, и моя ошибка, что не сделала этого раньше, как только посыпались угрозы со стороны.
Удивительно, что за эти дни меня никто не беспокоил, не тревожил, и, признаться, это настораживало. Казалось, что за мной следят и раскрывают все мои планы. Но это только мои страхи.
Я старалась не думать ни об отце, который, как ни странно, не явился ко мне с претензиями и обвинениями, что я помешала помолвке Ханы с Чоном.
Чонгук …
Стоило подумать о нём, как в солнечном сплетении всё замирало.
Он причина всего: всех моих тревог и сложностей.
Я злилась на него, на это дурацкое предложение. Зачем ему это, настолько уверен, что получит всё, чего хочет? А хочет он то, что хотят все мужчины: использовать и забыть.
Только зачем всё настолько усложнять? Я не понимала. Но одно ощущала точно — с приближением отъезда становилось тяжелее. И дело не в продаже усадьбы Манобан и не в моих неоправданных мечтах жить свободно, а в той пустоте, которая всё больше охватывала сердце.
Она настигла непрошено, когда я собирала вещи и когда садилась в такси, говоря адрес.
Окинув усадьбу взглядом, я тоскливо вздохнула, подумав снова о… Он ведь больше не явится на мой порог и не будет неожиданно появляться на пути, спасая, и предлагать всякие глупости.
Я ехала окольным путём. По дороге остановившись возле нескольких элитных магазинов, путая следы, а потом всё же задержалась в одном. Зашла в примерочную, меряя платья и ожидая Юнхи.
Ждать пришлось не долго. Юнхи и прежде была расторопной.
Надев моё траурное платье, которое я решительно сорвала с себя, она робко опустила взгляд, чувствуя себя смущённой, ожидая, пока я надену своё, платье, которое здесь же и выбрала — нежно-зелёное, как робкий молодой росток, олицетворение хрупкой надежды. Попрощалась с Юнхи. Девушка, всплакнув, вернулась в такси вместо меня. Я же, выйдя через десять минут, поймала экипаж и отправилась к порту. Там меня должна ждать Мэйси.
Подруга встретила меня в зале ожидания и спешно вручила билет, который был куплен для меня.
— Потрясающе выглядишь, — шепнула комплимент, беря меня под руку.
Оглядываясь, мы покинули людное место и вышли на воздух, напитанный свежестью и морской солью. Небо безоблачное, но после дождей прохладно. И тоскливо…
— Ты уверена, что хочешь уехать? Ещё можно сделку разорвать… — смотрит на меня внимательно и с тревогой. Она не знает истинной причины моей грусти, причины, которая страшно меня злит.
— Уверена, — приподняла подбородок, посмотрев вдаль.
Мэйси сжала челюсти и отвела взгляд. Мы некоторое время смотрели на ближние мысы, погруженные в мутный туман, над которым возвышались здания Ветенбера. Даже пока не хочу думать, вернусь ли я навсегда назад, но некоторые дорогие сердцу вещи ещё придётся забрать. Но это потом. Когда всё утихнет и обо мне забудут.
Гул приближающегося к мосту парохода выводит из задумчивости. Поворачиваюсь к подруге и сжимаю её ладонь.
— Я знаю, ты никому не скажешь, но всё же Мэйси, если даже он… — запинаюсь, едва не сболтнув лишнего. — …мой папа или кто-либо ещё заявится с вопросами, никому не говори, куда я поехала, хорошо?
— Разумеется, Лалиса, даже можешь не волноваться на этот счёт! — накрывает мою руку своей ладонью, ободряюще сжимает.
Я улыбаюсь, но волнение подавляет все чувства.
Когда подошло время отбытия, я спускаюсь вниз, оставляя Мэйси. Берясь за холодные металлические поручни мостовой, всё же оборачиваюсь. Мэйси поднимает руку и чуть машет. Я едва не отвечаю тем же, вовремя сдержавшись. Испуганно осмотревшись по сторонам, отворачиваюсь, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, двигаясь вслед за другими пассажирами к длинному с алыми бортами пароходу.
— Ваш билет, леди, — требуется контролёр.
Протягиваю билет. Мужчина изучает его и отступает.
— Проходите.
Следую по трапу на судно.
Прохожу внутрь простого атриума в бордовых тонах, с мягкими диванами, коврами и деревянными столиками посередине. Изогнутые лестницы, сверкая позолотой, поднимаются по обе стороны пространства на ярус выше, где и находятся каюты.
“— Вас действительно это так волнует? Почему?… Почему вы беспокоитесь за других, а о себе не позаботитесь?” — навязчиво всплывают в памяти слова господина следователя.
Сжимаю пальцы в кулаки, напрягаясь всем телом.
Нет, выкинь это из головы, Лалиса, вряд ли он заботился о тебе. Обо мне никто никогда не заботился. Это невозможно. Я всё воспринимаю не так, как нужно, а нужно слушать то, что говорит разум, а не то, что так сладко нашёптывает сердце, которое вздумало тосковать по тому, что мне никогда не принадлежало.
— Вам помочь? — сердце подпрыгивает в груди от проникновенного мужского голоса за спиной.
Я резко оборачиваюсь.
— Какой у вас номер каюты, леди? Я могу проводить? — предлагает мне лакей, молодой мужчина, совсем юный, с пшеничными волосами и зелёными глазами.
Сглатываю и выдыхаю. Надо же как померещилось.
— Да, пожалуйста, проводите, — вежливо соглашаюсь.
p.o.v. Чон Чонгук
Я решил взять перерыв и всё обдумать. Усилив охрану для Лалися, несколько дней провел в Лидлере, в компании Хёнджу.
Он меня и просветил, какие разговоры ходят о нас с Лалисой в свете. Впрочем, я так и предполагал. Лалиса камень преткновения, причина выместить неудовлетворенность для злых языков. И больше всего здесь постаралась мать погибшего Сундока Манобана. И именно она представляет опасность для Лалисы, проворачивая свои грязные дела за её спиной. И поймать её лишь остаётся вопросом времени.
Всё шло по плану, кроме одного — отказа Лалисы. До сих пор во мне кипел вулкан внутренней злости. Мне необходимо было в этом разобраться. Остыть. И подумать, как действовать дальше.
— Господин, — оторвал меня лакей от раздумий. — К вам прибыли…
Мой агент поспешил во дворец с важным известием.
— Леди Манобан продала Фитолл-Холл и покинула Ветенбер, — было доложено мне.
— Что? Это точная информация? — не мог поверить.
— Да, господин.
— Вези меня туда, — приказал ему, направляясь к машине.
Бросив на Хёнджу пса Вайта, я отправился по данному адресу. Портов в столице было три, и тот, где сейчас Лалиса, находился на другом конце города.
Дорога, как назло, оказалась заполнена. Автомобили и экипажи задерживали движение, и хотя мы ехали коротким путём, всё равно слишком медленно. Билет был куплен на два часа дня. Я не мог простить себе то, что упустил это. Даже мысли не было, что она может покинуть столицу и отправиться в неизвестность. Она ведь так привязана к дому. Это не похоже на неё.
Чёрт.
Как только мы оказались на месте, я бросился к администратору.
— Да, господин, судно больше пяти часов назад отправилось в Кольтоган.
Кольтоган, столица восточной части побережья.
Вернулся в машину.
Подумав несколько минут, велю агенту ехать к дому Кимс, а точнее, к дому его сестры Мэйси. Лалиса в последнее время часто навещала её, и уверен, что она что-то знает. Но сначала дал распоряжение агенту связаться с людьми из Кольтогана и проследить за передвижениями Манобан.
Неужели она думает, что сможет сбежать от меня? Ошибаетесь, леди.
От меня ещё никому не удавалось скрыться. И я должен знать все подробности.
Как только я переступил порог чужого дома, служанка молнией поспешила за хозяйкой. Госпожа появилась быстро. Молодая женщина растерялась при виде меня и даже не нашлась с приветствием.
— Добрый день, — начал я первым, проявляя дружелюбие.
— Вы… Господин Чон, проходите. Не ожидала вас увидеть, — засуетилась хозяйка дома и повернулась к служанке, давая распоряжение подать чая.
— Я ненадолго. Мне нужно задать вам пару вопросов.
Глаза женщины забегали.
— Пару вопросов… — повторила за мной. — Что-то очень важное, господин Чон?
— Да. Очень важное.
— Что ж, — жестом указав на кресла. — Прошу.
Значит, она что-то знала. Точно знала.
Я не стал отказываться от гостеприимства, намереваясь узнать все детали их последних разговоров с Лалисой.
Мэйси вежливо улыбнулась, скрывая волнение и жуткий интерес.
— Признаться, это так неожиданно, видеть вас в своём доме, — искренне удивляется она, поерзав в мягком кресле, ожидая, когда я начну разговор.
— Понимаю вас, и я здесь из-за одного человека. Вы знакомы с Лалисой Манобан? — начал я сразу с дела, заходя издалека.
— С Лалисой… Да, конечно, я так и думала… Надо же, а мне говорила, что ничего нет у неё с ним, — пробормотала едва слышно она.
— Простите?
— Ах, это я так, о своём. Да, с Лалисой Манобан, разумеется, я знакома, и довольно давно. Мы с ней очень близкие подруги, — кокетливо улыбается. — А почему вы… интересуетесь ею?
Дежурно улыбаюсь в ответ. Взгляд женщины мгновенно опускается на мои губы, но тут же возвращается, продолжая сиять улыбкой.
— Я посетил Фитол-Холл и узнал, что он ей больше не принадлежит… Вы что-нибудь знаете об этом?
— Ах, вы про это, — меняется в лице, посерьезнев. — Да, Лалиса решила продать его.
— Решила? Почему так поспешно?
— О, это дело личного характера для Лалиса, она меня не просвещала. В последнее время подруга стала слишком замкнутой. Но её можно понять, на её плечи свалилось много неприятностей, я думаю, вы знаете о них, господин Чон.
— Да, мне это известно, — согласился с очевидным.
— Лалиса решила сменить обстановку, и я полностью её поддерживаю.
— Она говорила, когда вернётся? И где собирается остановиться?
Мэйси разжала пальцы и напряжённо обхватила подлокотники — мои вопросы вызывали у леди дискомфорт, а это значит, что она что-то знает. И не говорит.
— Я не могу разглашать это… Господин Чон, но почему Вы спрашиваете о ней? Разве она что-то натворила?
— К сожалению — да.
Мэйси перестаёт улыбаться и вытягивается по струнке.
— Иии? Что же она противозаконного сделала? Вы меня заставляете забеспокоиться, — улыбается, пряча неловкость.
— Леди Манобан покинула столицу, не сказав об этом… мне.
Женщина хлопает ресницами, улыбка замирает на лице.
— Простите, я не понимаю…
Неужели Лалиса ей ничего не рассказывала о нас?.. О наших сложных отношениях. Хотя Лалиса не из тех, кто делится сокровенным. Она не предается сплетням и пустой болтовне. И это меня ещё больше заставляет восхититься ею.
— Леди Мэйси, — отвлёкся от раздумий, обращаясь к хозяйке дома, — я оставлю свой телефон и адрес, если вдруг вы посчитаете нужным признаться, позвоните мне. Это очень важно. Важно для Лалисы…
Я беру перо и блокнот, которые лежат на столике возле телефона, и записываю номер и адрес. Мэйси молча за мной наблюдает, пребывая ещё в большей растерянности.
Оставив запись, я поднимаюсь и покидаю усадьбу. Нужно срочно сделать ещё пару звонков. Я чувствую, что обстановка накаляется…
Лалисе не нужно было втайне покидать Ветенбер и продавать Фитол-Холл. И хотя я догадывался об истинной причине её отъезда, но её враги могут с лёгкостью воспользоваться этом проступком.