ᴦᴧᴀʙᴀ xɪɪ
Кто-то из бандитов достал нож, лезвие сверкало в свете фонарей как жало и вспарывало воздух рядом с шеей, грудью и руками Чона. И едва один противник был отключен точными ударами Чонгука, как нападал новый, в атаку бросились и оставшиеся.
Моё сердце заледенело, перестав биться, стало так страшно, что я не чувствовала опору под ногами. Никто не собирался помогать и вмешиваться. Я превратилась в один напряжённый комок, от меня не ускользало ни одно движение господина следователя, его удары были быстрыми, чёткими, своевременными, он дрался как хищник, с твёрдостью и одновременно гибкостью зверя. Вскоре этого не потребовалось: Чон раскидал всех, оставляя бандитов немного покалеченными. Где-то позади меня раздался гудок, а потом пронеслись быстрые шаги — прибежала охрана.
Чонгук остановился и посмотрел в мою сторону, тёмные глаза сверкнули, он выдохнул, медленно опустив напряжённые плечи. Его от меня закрыла охрана, очнувшись, я вспомнила о Тэхене и поспешила к нему. Он уже поднялся с земли, сплёвывая кровь, утирая её с лица, и шатался на ногах. Ему сильно досталось, и нужна была помощь лекаря.
— Как ты? — подбежав, протянула руку, чтобы коснуться плеча, но передумала, когда мужчина поднял на меня тяжёлый взгляд.
— Вы здесь? Почему не ушли? — недовольно буркнул он, и это понятно: какой мужчина хочет, чтобы у его проигрыша была свидетельница?
— Оставьте его, — раздался за спиной холодный голос Чона.
Я резко оборачиваюсь, чтобы ответить, но слова застревают в горле, потому что горящий огнём взгляд пробирается под кожу, он настолько проникновенный, что в груди перехватывает дыхание.
— Но ему нужна помощь.
Чонгук чуть склоняет голову и смотрит за мою спину.
— Сам справится.
— Как?.. — не успеваю я возразить, следователь захватывает моё запястье и заставляет отойти.
— Он не маленький и в материнской заботе не нуждается.
— Постойте, но как же… — торможу я, высвобождая свою руку, но тут же осекаюсь и смотрю по сторонам — не смотрят ли сейчас на нас люди.
— Идёмте, здесь не место для разговоров.
С этим пришлось согласиться. Мы дошли до трактира, к дороге, Чон указал на свой автомобиль.
— Садитесь.
— Ему нужен лекарь!
Мужчина закатывает глаза, хватается за ручку двери, открывает и настойчиво обхватывает моё плечо, заставляя сесть в салон.
Мне приходится подчиниться, лишь только потому, что не хочу вести себя как капризная леди. К тому же он прав — Ким Тэхен может о себе позаботиться сам. Но всё же что о себе возомнил Чон Чонгук! Я не марионетка, чтобы за меня решать и управлять мною. Раз ему так захотелось выставить себя спасителем, где он был раньше? Или специально выжидал, когда Кима изобьют?
Он обходит машину и садится за руль. Округляю глаза, наблюдая, как он заводит двигатель, оборачиваюсь, смотрю на горящую вывеску и людей.
— К-куда Вы?! — возмущаюсь, но ответа не получаю.
Чон выруливает на дорогу и жмёт на газ. Да что происходит? Только тут понимаю, что господин следователь не на шутку взвинчен, и поэтому решаю промолчать, только вот куда он меня везёт?
Мы ехали сначала по городу, а потом я и вовсе потеряла ориентиры, улица стала темнее, здания сменились на загородные, и вскоре мы выехали к мосту. И только тут Чон Чонгук сбавил скорость и свернул на обочину, как только мы миновали мост, проехал по неровной дороге чуть вперёд и остановился. Я тут же открыла дверцу и поспешила выйти, не дожидаясь, когда он меня опередит.
Прохладный ветерок скользнул по коже, давая понять, что мы где-то на возвышенности. Дыхание задержалось в груди, когда передо мной открылся потрясающий вид города, множество огней горели внизу, создавая магическое сияние, словно море светлячков. Как далеко мы заехали… Но зачем? Не успеваю об этом подумать, разворачиваюсь и едва не врезаюсь в сильную грудь Чон Чонгука.
Поднимаю взгляд на его бесстрастное лицо и сглатываю.
— Вы мастер по притягиваю отъявленных мерзавцев и неудачников, — проговаривает он, заставляя всё внутри меня вибрировать.
— А вы беспокоитесь по этому поводу? Кажется, у вас дела есть поважнее, простите, что отвлекаю, — пытаюсь защититься. Хотя нужно признать, что он спас Кима и меня, ещё неизвестно, что бы было со мной, если бы Господин Суровость не вмешался.
Он усмехается, и мое заледеневшее сердце безнадёжно смягчается, как только появляется всё та же ямочка на его щеке.
— Вы специально, да?
— Что именно? — вскидываю подбородок, не показывая своих предательских чувств, который вызывал он.
— Выбрали пойти на свидание с тем, кто не способен за себя постоять, вам так нужно моё внимание?
— Чтоооо??? — округляю глаза от такой небывалой наглости.
Он делает шаг, попятиться не дают его руки, которые легли на мои плечи и притянули к себе. Не резко, но я ударилась о широкую грудь, оказавшись в капкане его объятий.
— Сейчас узнаете, — хрипло шепчет так вкрадчиво, что горячее дыхание обжигает мои губы.
Мой взгляд опускается вниз, на его губы, которые так близко, красивые, пленительные… Чувствую, как голову мгновенно затуманивает, а колени слабеют. Желание прильнуть к ним становится невыносимым. Почему он так действует на меня? Почему я не могу отстраниться, сказать “нет”? Эта сумасшедшая тяга сметает все барьеры, которые я так стараюсь сейчас найти и выстроить, любое слово, любую причину, которых было сотни, чтобы отдалиться, но ни одной из них я не воспользовалась.
Его пальцы касаются моей щеки, горячие, сильные, они вплавляются в мою кожу. Он склоняется ещё ниже и касается моих губ, не спеша, будто уверен, что я не стану протестовать, и даже если стану, то для него это не помеха. Он медлил, для того чтобы я в полной мере поняла, что у меня нет выбора, что я медленно и верно растворяюсь в его энергетике, которая проникает в мою кровь и окутывает со всех сторон, как и его объятия.
Поцелуй становится настойчивее, мужские губы сминают мои, Чон Чонгук как горячий сокрушающий вихрь распаляет во мне всё больше неизвестные мне чувства, которые растекаются раскаленной лавой по телу. Он сделал шаг, заставляя попятиться и натолкнуться на капот машины. Но не успела я это понять, как его губы обрушились на мои, пальцы зарылись в немного растрепавшиеся волосы, и если я думала, что в первый раз был предел его страсти, то ошибалась.
Я схватила за воротник его плаща и сжала ткань в кулаки, потянула на себя, присаживаясь на поверхность капота. “Остановись, Лалиса!” — кричал мой здравый смысл, но тело протестовало этой идее, отзываясь на перешедший все границы поцелуй, настолько порочный, что колени подгибались. Его горячие, влажные, совершенные губы не сомневались и знали что делали. Они брали. Жадно требовали. И я не могла противостоять этому мощному напору, всё тело содрогалось от возбуждения.
Чонгук это считывал, он сжал мои волосы в кулак и дёрнул вверх ткань платья, задирая подол к колену, обхватил его и скользнул рукой по бедру, сильно сжал, так что, наверное, останутся синяки, причиняя боль, но эта боль была такой желанной. Его язык настойчиво проник в мой рот, ещё больше захватывая власть над моим телом,которое словно масло таяло в его руках, таяло, как и все протесты, которые я порывалась высказать.
Его рука двинулась выше, остановившись у кружевной резинки чулок, оттянула их и отпустила, заставляя почувствовать болезненный шлепок, устремилась дальше, заставив задержать дыхание и всё же возразить, только мой вопль, к моему стыду, больше походил на порочный стон.
Пальцы потерли ткань мои тонких панталон, даря такое удовольствие, от которого в животе сжался горячий комок. Я окончательно потеряла остатки контроля и горела. Пылало всё тело, особенно лицо.
— Так… вам… яснее? — прохрипел он, ввергая меня в огненное жерло, я хотела ответить, но пальцы, которые лакали, двинулись к самомому потаённому местечку, заставляя меня охнуть, веки отяжелели и сами собой опустились, затрепетав влажными ресницами на щеках. — Вы специально меня дразните? Да? — его голос вибрирует на моей раскаленной коже. — Да. Но я не успел предупредить, что это… очень… — прикусывает с игривостью хищника мою нижнюю губу. — Очень опасно.
Я сильнее вцепилась в его воротник и выгнула спину, ощутив его возбуждение, отчего лава растеклась по позвоночнику и разлилась по бёдрам тяжестью. Я никогда не испытывала ничего подобного. Никогда! И не знала, что с этим делать.
Наши губы вплавились в друг друга, сражаясь за контроль, и он явно побеждал. Каждое его прикосновение ощущалось как обладание, пьянило, дурманило, совершенно бессовестно забирало меня в плен, заставляя сдаться.
И когда я уже не в силах была устоять против этой сокрушающей стихии, Рэн убрал руку и пощадил мои горящие, гудящие от поцелуев губы, отстранился. Прохладный ветерок скользнул по моим влажным губам, остужая меня, чтобы не требовать продолжения. Он тяжело дышал, всё ещё нависая надо мной, и только тут я поняла, как он пытается взять контроль над собственным телом.
Он поднял взгляд и прижал меня им, буквально расплавленным горячим свинцом. Я видела свое отражение в завораживающей черноте, как ветер шевелил волосы и как трепетали ресницы.
— Ещё одна такая попытка, и вы сами понимаете, что последует, — проговорил он, разглядывая, — вы меня поняли?
Я киваю, хорошо понимая, о чём он. Но я-то тут при чём?!
Он отстраняется, а я не решаюсь говорить, произносить любой звук, всё ещё дрожа.
— Постойте! — останавливаю, когда он делает шаг от меня.
Чон поворачивается, а я вскидываю ладонь, которая хлёстко прикладывается и впечатывается в гладко выбритую щеку. Звонкий шлепок оглушает, а ладонь вспыхивает огнём, кажется, я немного перестаралась, но ничего, так даже лучше!
Чон поворачивает ко мне лицом, молча касается скулы, на которой сразу проступает отпечаток моих пальцев. Ветер шевелит его волосы, открыв лоб и чуть хмурящиеся тёмные брови.
— Я тоже хочу вам кое-что сказать, — произношу как можно твёрже. — Ещё такая попытка, господин следователь, и вы знаете, что последует.
Всё моё тело дрожало и горело. Чонгук поднял взгляд, тьма в его глазах закручивалась в опасные воронки, которые пугающе завораживали и поглощали.
— Садитесь в машину, леди Манобан. Я довезу вас до дома, — спокойно говорит он.
Я сухо сглатываю, но не отвожу взгляда.
Он отступает и идёт на водительское сиденье, попутно открывая мне дверь, а я только тут могу позволить себе выдохнуть. От волнения кружится голова, но я быстро беру себя в руки и поправляю платье с невозмутимостью, на которую способна, сажусь на заднее сиденье.
Чон молчал и не делал никаких попыток со мной заговаривать, лишь взглядом в зеркале ловил мой, отчего дыхание перехватывало. Не покидало ощущение, что я играю с огнём, и этот огонь — Чон Чонгук.
Наконец мы подъехали к усадьбе. Не стала дожидаться, когда мне откроют дверь, и выпорхнула из машины, едва господин следователь заглушил двигатель, лишь краем глаза заметила, как он повернул голову, но всё же вышел проводить. К счастью, я была уже за воротами.
Не глянув в его сторону, я быстро пошла к двери, взбежала по лестнице. Юнхи мне уже открывала входную дверь, услышав, как автомобиль подъехал к воротам. Я вошла в дом и направилась прямиком в ванную комнату, сказав опешившей служанке, что та может идти спать и свободна до завтра.
Захлопнув плотно дверь, я облокотилась на неё, подогнув колени, прикрыла веки, сделала пару глубоких вдохов, ощущая на коже прикосновения мужчины, которые горели будто клеймом. В висках бешено пульсировало, и ещё сильнее закружилась голова. Стоит признать, что это было… это было сумасшедше великолепно.
С силой зажмурилась.
— Чёрт! — выругалась крепко и открыла веки.
Утром не хотелось просыпаться, вспоминая тот кошмар, который произошел вчера, но всё-таки пришлось себя собрать в охапку и стянуть с кровати.
Нужно узнать что с Кимом. Он вчера серьёзно пострадал, и в этом была доля моей вины, ведь если бы мы прошли мимо этого кошмарного заведения, вечер закончился бы спокойно. Мало того что случилась драка, так ещё объявился Чон Чонгук! Значит, он всё же за мной следил.
Едва я вышла из спальни, как раздался телефонный звонок. Поспешила поднять трубку, задержав дыхание.
— Да.
— Лалиса, ты дома, как хорошо! — облегчённо выдыхает Мэйси в трубку на другом конце.
— А где я ещё должна быть? — присаживаюсь в кресло.
— Тэхен сказал, что тебя увёз какой-то тип, я узнаю об этом только сейчас! С тобой всё в порядке? Кто этот тип, Лалиса? Где ты сейчас?
Сглатываю и прикрываю веки.
— Всё хорошо, — повторяю, — я у себя, меня доставили домой в целости и сохранности.
“Конечно, почти в целости, — подумала, поднимая взгляд к люстре, — но всё же”.
— Извини, что не позвонила раньше. Как Тэхен? — интересуюсь, решая опустить все подробности.
— О, он не пускает никого к себе в комнату и отказывается разговаривать, только попросил узнать, всё ли с тобой в порядке. Лалиса… — вдруг понижает голос подруга. — …Лалиса, мой брат, конечно, меня удивил, если бы я знала, что он пригласит тебя на свидание, то предупредила бы заранее. Он ещё тот ловелас, он тебе совершенно не подходит, я в том смысле, что ты… ты гораздо лучше… Боже, он ещё мальчишка, в голове только ветер, несмотря на красивые слова и обещания, которые льёт целой толпе девиц.
Подруга говорила прерывисто, тихо и быстро.
— Это моя вина, Мэйси, мне не следовало соглашаться на эту прогулку, но отказать было неудобно… в общем, хорошо, что всё обошлось и плохое позади.
— Да, — выдыхает Мэйси. — Так кто тебя увёз?
Нервно сжимаю в пальцах провод, она не отстанет, пока не добьётся ответа, и это мне хорошо известно.
— Потом тебе расскажу, при встрече, — даю обещание.
— Это Чон? — не успокаивается.
— Потом, Мэйси.
— А говоришь, что у вас ничего нет, обманываешь подругу?
— Ничего я не обманываю, между нами действительно ничего… нет.
Хотя после вчерашнего пожара сложно об этом заявлять.
— Хорошо, тогда как только Тэхен уедет, ты просто обязана приехать ко мне и всё рассказать. Всё, Лалиса, Тэхен вышел, поговорим позже, — вешает трубку.
Короткие гудки обрывают связь. Я медленно кладу трубку и задумываюсь.
Что ж, хорошие новости — Тэхен в порядке, хотя немного неудобно перед Мэйси.
Громкий звонок заставляет вздрогнуть. Я сглатываю и беру трубку, не дожидаясь второго гудка.
— Да.
— Добрый день, леди Манобан.
Жар хлынул к низу живота и ногам, заставляя потерять чувствительность. Голос Чон Чонгука воздействовал как самый сильный дурман.
— Вы? Что Вы хотели? — интересуюсь, давая себе время собраться с мыслями, но это крайне сложно, когда я буквально кожей чувствую его улыбку.
— Хотел бы Вас увидеть и поцеловать, но, к сожалению, сейчас занят.
— Прекратите, — шиплю сквозь зубы, глянув на дверь, будто нас мог сейчас слышать весь Ветенбер.
— Пожалуй, это не исполнимо, после того, что между нами было… — вгоняет ещё больше в краску.
Мои щёки вспыхивают. Шумно дыша через нос, я всё же нахожу в себе силы усмирить эмоции, ведь именно это он добивается — застать врасплох.
— Если это всё, что Вы хотели сказать, то всего доброго.
— Нет, это не всё, — останавливает. — Хотел сказать, что Вы теперь моя, леди Манобан.
Что?
— Ошибаетесь, я не Ваша, забудьте об этом и не несите чушь.
Резко кладу трубку, прерывая разговор. Несколько секунд слушаю, как бешено колотится собственное сердце.
— Какое-то безумие, — смотрю на телефон, ожидая, что он снова зазвонит, но нет, тишина. Чон Чонгук молчал.
“Хотел сказать, что вы теперь моя, леди Манобан”, — слышу в голове его голос. Кажется, одной пощёчины было мало, или я действительно повредила ему что-то в голове. Одно из двух.
И всё же внутри разливалось какое-то сладкое томление. Слышать этот проникающий под кожу голос и чувствовать пьянящий жар дыхания на своих губах… Всё. Довольно. Ударяю по подлокотнику ладонью и резко поднимаюсь с кресла, покидаю кабинет.
Нужно что-то решать. Мне необходимо подумать, а для этого сначала проветрить голову.
— Юнхи! Юнхи, вызови к дому машину, — велю я вышедшей в зал служанке и направляюсь в свою комнату.