ᴦᴧᴀʙᴀ x
— Только что от нас уехал Чон. Он пригласил Хану в усадьбу Байрен-Холл.
Я была уверена в том, что готова принять, что господин следователь заинтересуется моей сестрой, но обманывалась. Разочарование отравой разлилось по груди.
Опускаю взгляд и пытаюсь отогнать прочь это предательское чувство.
— Я рада, — выдавливаю из себя усилием воли.
— Нечему радоваться, он пригласил Хану не одну, а вместе с тобой, — рыкнул раздражённо отец.
Я округляю глаза. Со мной? Но зачем? Несколько секунд собираюсь с мыслями.
— Я скажу, что ты заболела, — выводит из ступора Инсон.
— Нет, — возражаю я и тут же спешу добавить: — Это не слишком убедительно.
Отец молчит, но я слышу тяжесть его эмоций, которые давят на меня даже на расстоянии. Зажмуриваюсь.
— Скажи ему.., что у меня дела в Ветенбере, мне нужно к Мэйси Динор, она попросила меня о некоторой помощи, так что я буду занята в любом случае, — быстро выстраиваю план действий и небылицу о своей подруге, да простит она меня.
— Хмм… — недовольно хмыкает отец, но не протестует, соглашаясь с таким положением дел. — Смотри только веди себя прилично.
Закатываю глаза, но воздерживаюсь от высказываний. Отец кладёт трубку, и я слышу гудки, медленно опускаю свою и застываю. Прикусываю губы, отгоняя поток мыслей. Я уже всё решила для себя. Я не буду мешать им стать ближе.
Раздумываю несколько секунд и снова поднимаю трубку, набирая номер Мэйси Динор.
Водитель поворачивает на нужную улицу к двухэтажному особняку. Хоть подруга живёт в центре столицы, её дом находится на зеленом островке с высокими стенами, за которыми царит тишь и благодать.
Устроившись на заднем сиденье, поправляю своё чёрного цвета платье, берусь за ридикюль и готовлюсь выходить. Смотрю в переднее зеркало, наблюдая, как позади повернуло ещё несколько машин. Я помню о том, что ко мне приставлена замаскированная охрана, и, конечно, о моей поездке донесут господину Чону, поэтому всё должно быть максимально правдоподобно. Не зря я провела пару часов перед зеркалом. К тому же я плохо спала, и следы недосыпа отпечатывались на моём лице, пришлось делать холодный компресс.
Мэйси, конечно, немного была удивлена моему звонку, я уже как года два никуда не выбиралась, с ней только разговаривал по телефону, и не слишком часто. Как же сильно она обрадовалась, когда я сказала, что хочу встретиться и поболтать. У неё новостей была уйма, и она с нетерпением меня ждала.
Двигатель глохнет, машина останавливается перед воротами. Расплатившись с водителем, поворачиваюсь и шагаю ко входу, оглядывая фасад здания, утопающий в зелёном винограднике — всё в традициях юга столицы.
Меня встречает рыжеволосая служанка и проводит внутрь дома.
— Лалиса, дорогая! Наконец-то, как я рада тебя видеть! — восклицает шатенка в сиреневом фланелевом платье с пышной юбкой. Мэйси подступает ко мне и обнимает так крепко, что рёбра сдавливает — хватка у неё что надо. И своего не упустит. Результат тому — её муж, владелец целой стекольной фабрики.
— И я тоже рада, Мэйси, — улыбаюсь искренне, понимаю, что действительно скучала, а особенно по прошлому, как мы часами коротали вечера за прогулками и разговорами. Хорошее, необременительное было время.
Мэйси оглядывает меня с ног до головы.
— Ты так потрясающе выглядишь, даже этот жуткий наряд нисколько не гасит твоей ослепительности!
Я нервно хихикнула, уже позабыв о прямолинейности подруги. Но она прекрасно знала, что замужество не принесло мне счастья, хоть я никогда ей не жаловалась.
— Ты тоже выглядишь прекрасно, — не могла я не заметить, как она изменилась: немного округлились плечи и бёдра, но это только больше придавало ей шарма, движения стали более плавными, и даже голос мягче.
— А где Трэйси? — поинтересовалась я, заглядывая за её спину, на двери. Как же давно я не видела малыша, наверное, он порядком вырос, как-никак уже пятый год.
— А, он уехал с Вонби на фабрику, у него, знаешь ли, проснулся интерес к ремеслу папаши.
— Как здорово, — радовалась, — сын идёт по стопам отца.
— Пойдём, не будем на пороге стоять, — берёт меня за руку, — расскажешь мне всё-всё, как сейчас у тебя обстоят дела? Чем занята? Мне интересно всё! — тараторит Мэйси, увлекая меня в гостевой зал, — Чжихё, принеси нам чая с мёдом! — велит служанке, что осталась позади
— О тебе много говорят, Лалиса, и меня разбирает жуткое любопытство, я, кстати, тебе звонила несколько раз, но ты не ответила, хотела уже к тебе наведаться без приглашения, а ты сама приехала, — выпускает меня и плотным облаком опускается на мягкий диван, тянет за руку сесть рядом. — Ну давай, рассказывай, как, — смотрит на меня сверкающим живым интересом взглядом, будто собирается услышать самую большую тайну на земле, — …как ты с ним познакомилась?
Я едва не давлюсь вдохом, поперхнувшись.
— С кем “с ним”? — уточняю я, хотя прекрасно понимаю, о ком речь.
— Ха-ха! — звонко и заразительно засмеялась. — Ты остаешься такой же скромницей. Ты же знаешь, такие громкие слухи быстро расползаются. Как тебе удалось заполучить его внимание? Не томи, Лалиса. Вы правда в отношениях с Чон Чонгуком, и всё действительно настолько серьёзно, что он присутствовал на обеде с твоим отцом?
Во рту резко становится сухо, я оборачиваюсь, будто думаю, что позади меня стоит весь Ветенбер и слушает. Всё оказывается намного хуже, чем могло быть.
Поворачиваюсь к Мэйси, сжимаю пальцы, которые проняла дрожь горячего волнения.
— Откуда ты это узнала?
Ошеломление утихает, и приходят вопросы. Обед случился только вчера! Мне становится нечем дышать. Если бы я пошла в отдел разбирательств официально, ничего бы подобного не было. Боже, надо было связаться с тем мужчиной, о котором мечтает моя сестра! Ирония судьбы, не иначе.
— Кажется, Ирен рассказала… или Миён. Нет, Ирен… Да какая разница!
Не имею представления, кто это, но теперь действительно уже не имеет значения.
— Мэйси, — начинаю я хрипло, — всё совсем не так, как говорят…
В комнату вошла рыжеволосая служанка с подносом в руках. Мы смолкли, пока она выставляла чайный сервиз из фарфора, расписанный цветочным орнаментом, и всё же от меня не могло скрыться, как девушка бросила на меня любопытный взгляд. Я удерживаюсь от того, чтобы возвести взгляд к потолку и тяжело выдохнуть. Такого пристального внимания к своей скромной персоне я не ожидала.
— Чон Чонгук был приглашен на обед моим отцом в честь знакомства с Ханой… — говорю я на одном дыхании и поднимаю к губам изящную чашки. — И к этому я не имею никакого отношения.
Делаю маленький глоток горячего медового отвара, с опаской бросая взгляд на Мэйси, которая подозрительно застыла.
— Так я тебе и поверила, — Мэйси взяла свою чашку. — Вас видели вместе, и Ханы не было рядом.
— Мэйси, у меня траур, к тому же мне не нужны никакие отношения, даже если это господин следователь, — стараюсь, чтобы мои слова были как можно правдоподобнее, чтобы и у подруги не оставалось никаких сомнений в моём решении.
— Н-да, ты не изменилась, — убеждается Мэйси, грустно вздыхая. — Значит, твой отец собирается представить свою младшую дочь, недурно он замахнулся, — хмыкает она и делает глоток, значительно убавив свой любознательный пыл. — Скажу честно, Хана ему не пара, прости, но она слишком разбалованная и капризная. А вот ты… вы бы были просто изумительной, шикарной парой.
— Мэйси, — умоляю подругу не продолжать.
— Ладно-ладно, я тебе только хорошего желаю.
— С чего ты решила, что он подходит мне? Ты ведь его не знаешь.
— Зато я знаю, что он красавчик, свободный, влиятельный, обеспеченный. И к тому же страстный любовник.
Я закатываю глаза, понимая, что это невыносимо.
— И об этом говорят те, кого он использовал и бросил, так? Теперь я начинаю сомневаться, что он подходит Хане.
— Не подходит, точно, — подхватывает Мэйси.
Выдыхаю: она невыносима.
— Кхм-кхм, позвольте поинтересоваться, вы о ком. Может, я в чём-то подойду?
Я едва не расплёскиваю чай от внезапного мужского голоса, что раздаётся позади меня в дверях. Поворачиваюсь.
— Тэхен, ты нас напугал, зачем так подкрадываться, да ещё подслушивать женский разговор.
— Прости, сестрёнка, я случайно услышал, не хотел пугать и мешать, но меня слишком пленил очаровательный приятный голос незнакомки.
Молодой мужчина с таким же каштановыми, как у Мэйси, волосами перевёл на меня взгляд, уставившись пронзительно-голубыми глазами на смуглом лице. Такое пристальное внимание невольно вызвало дискомфорт, и я забыла, что нужно сказать.
— Добрый день, леди, — возвращает меня мужчина из оцепенения.
— Добрый, господин…
— Ким Тэхен, — представила Мэйси. — Мой брат. Только два дня назад вернулся из Лавирона. Вы ведь не знакомы ещё, да? — суетится подруга. — Это Лалиса Манобан, моя самая дорогая подруга.
— Очень рад знакомству, — отвечает Тэхен, продолжая смотреть на меня безотрывно.
— И я… рада…
Признаться честно, даже удивлена: столько лет знаю Мэйси и не припомню, чтобы она говорила о брате. Хотя, возможно, и говорила, но я, к своему стыду, не запомнила.
— Простите что помешал вашему разговору, — извиняется Тэхен. — Мэйси, я забрал твоего сына с фабрики, сейчас он в детской комнате с гувернанткой.
— Спасибо, что позаботился, — Мэйси делает глоток. — Можешь присоединиться к нам, выпить чая, ты же не против, Лалиса?
— Как я могу быть против, — вежливо отвечаю.
Всё равно нужно как-то коротать время, пусть это немного эгоистично с моей стороны, но видят боги, в моей жизни начался незаметно для меня какой-то хаос.
С этими мыслями я наблюдаю за Тэхеном. Мужчина занимает место в высоком кресле, он вполне неплох собой, к тому же, судя по отсутствию кольца на пальце, свободен. Единственное, что заставляет меня предельно расслабиться, так это то, что Ким Тэхен слишком молод, чтобы воспринимать его стреляющий в мою сторону взгляд всерьёз. Вместе с тем служанка Чжихё принесла ещё чашку на персону.
— Мне сегодня чертовски повезло, меня окружают одни красотки, — отпускает шутку, принимая чашку. Чжихё покраснела до кончиков ушей и убежала. Это заставило нас с Мэйси засмеяться. Тэхен оказался достаточно открытым и лёгким в общении.
Тэхен отпивает, опускает чашку на стол и поднимает полные юношеского задора глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.
Пожалуй, нужно перестать во всём видеть подвох судьбы, хотя бы на этот день. Мне хватает и образовавшейся скандальной ситуации с господином следователем, который, между прочим — смотрю на часы — неплохо сейчас проводит время. Так почему бы мне тоже не провести приятно время?
p.o.v. Чон Чонгук
Мои догадки насчёт Лалисы подтвердились, когда в Байрен-Холл прибыла леди Хана со своей свитой в лице компаньонки и, конечно же, самого господина Пак Инсона — Лалисы среди них не оказалось. Она намеренно решила меня игнорировать.
Не выйдет, пора дать ей чёткое представление о том, с кем имеет дело. Ещё никому не удавалось заставить меня идти настолько далеко, нарушая все свои принципы и правила. Лалисе предстоит это оценить.
Мы сделали один выезда на луг до реки. Пак горделиво и уверенно держался в седле, чего нельзя сказать о Хане. Она напряжённо уцепилась за поводья будто за спасительный канат, хмурилась и поджимала губы, сосредоточенно управляя животным.
— Хана давно не каталась верхом, но она быстро привыкнет, ещё пара таких кругов, и покажет своё мастерство, — говорит мне Инсон, бросая взгляд на младшую дочь.
Шорох, а затем громкий лай со стороны пролеска заставляют девушку дёрнуться, кобыла под ней неправильно понимает команду и пускается с места в бег. Хана вскрикивает, не успевает перепугаться, я мгновенно успеваю перехватить её поводья, останавливая лошадь, когда она поравнялась со мной.
— Благодарю, господин Чон, — девушка нервно берёт поводья, улыбается, бледнея всем лицом. — Ваш питомец слишком шумный.
— Хана, всё в порядке? — произошедшее случилось так быстро, что Инсон запоздало реагирует.
Вайт перестаёт лаять и затихает. В кустах слышится треск сучьев. Хана морщится, когда Вайт вырывается из зарослей кустов и бежит вперёд нашей компании к усадьбе.
Провожаю его взглядом, соглашаясь с тем, что пора возвращаться.
— Брамс наверняка уже достал вино из погреба. Самое время немного отвлечься, — предлагаю я, теряя всякий интерес к дальнейшей прогулке. Впрочем, без присутствия Лалисы у меня его не возникло, а потому пришло время внести некоторую ясность.
Мы подъехали к открытой террасе, где уже накрыт столик с фруктами. Несмотря на то, что небо затянуло облаками, лёгкий ветер мягко льётся с южной стороны, шумит в кронах деревьев, колышет льняную скатерть на столике и занавески входной двери, откуда и вышел встречать Брамс.
Компаньонка леди спешит к покрасневшей хозяйке, когда Инсон помогает ей спуститься на землю. Девушка едва держится на ногах, опираясь на локоть отца.
— Если позволите… приведу себя немного в порядок, — сказала она и вздёрнула подбородок, чувствуя уверенность, когда появилась опора под ногами, и отправилась в туалетную комнату.
Проводив её взглядом, Инсон повернулся ко мне. Свернув кнут, вешаю его на крыльцо.
— Идемте, — приглашаю гостя и поднимаюсь по лестнице, приблизившись к столику, вытаскиваю бутылку тёмного стекла изо льда, разливаю по высоким бокалам, взглядом отправляя стоявшего рядом Брамса в дом.
Инсрн занимает место в плетёном кресле, я ставлю ему бокал и беру свой, не дожидаясь реплики, делаю глоток. Пак довольно хмыкает и следует моему примеру, делая при этом вид, что он, как и любой человек, наделённый некоторым влиянием, держит всё под контролем.
— У вас прекрасная дочь, — говорю я, смакуя ещё один глоток. — Искренняя, честная и добрая.
Инсон растягивает губы в горделивой ухмылке.
— Мне это известно, господин Чон, Хана редкий самородок.
— Я говорю о Лалисе.
Инсон резко поворачивает ко мне голову. Мой взгляд устремлён на окраину луга, но я прекрасно замечаю, как напрягается каждая мускула на его лице.
— Простите, господин Чон, о чём Вы? — мужчина, кашлянув, садится удобнее.
— Хочу внести прозрачность в мои намерения: меня интересует ваша старшая дочь, Лалиса.
Инсон молчит, хмурит брови, осмысливая мои слова.
— Но она занята, — выдавливает ответ.
Я перевожу взгляд на Пака.
— Как я понимаю, была, но теперь уже нет. Или хотите сказать, что её муж, Сундок Манобан, жив?
— Что? Нет, он погиб…
— Нам с вами следует говорить о более серьёзном, о безопасности вашей дочери. Мне неизвестно, в курсе ли вы того, что Лалису преследуют.
— Ах, вы об этом, — откидывается на спинку стула с ухмылкой. — Она выдумщица, накрутила себе всякого, эти женщины, вы понимаете, как они порой мнительны, после стресса и не такое могут вообразить. Надеюсь, вы не повелись на это, — хохотнул он, игнорируя смысл моих слов.
— Это не выдумка, господин Пау, недавно на неё было покушение, и сейчас я разбираюсь с этим, — ставлю в известность папашу, пора дать понять, что мной нельзя управлять. — Разбираюсь с этим лишь только по одной причине, — отставляю бокал и смотрю прямо: — Я крайне заинтересован ею, в том смысле, в каком может заинтересовать женщина мужчину. И единственное, что я хочу получить, это её согласие. Надеюсь, вам это понятно, господин Пак? — и добавляю: — Вы отец Лалисы, поэтому ставлю вас в известность. Лишь только поэтому.
В воздухе повисает напряжённое молчание, Инсон обдумывает несколько секунд мои слова, ведь он явно не ожидал такого поворота.
— Я Вас понял, господин Чон, — принимает правильное решение Пак. — Но, как Вы правильно заметили, Вам стоит ещё получить согласие моей старшей дочери… И, боюсь, тут Вы потерпите поражение, я хорошо её знаю, больше, чем Вы её, она не намерена связывать свою жизнь с мужчинами, пусть даже таким… состоятельным, боюсь, ваши усилия будут напрасными, подумайте, стоит ли тратить на это своё время, когда вокруг есть более привлекательные варианты, — снова намекает на Хану.
— Посмотрим, Вы меня тоже плохо знаете, я не ищу лёгких путей, и если чего-то захочу, то получаю, для меня важно не время и деньги, господин Пак, а собственные победы, — поднимаю бокал.
Инсон щурит глаза, будто пытается что-то высмотреть, то, что ускользает от его понимания.
— Знаете, я не ошибся в Вас и убедился ещё больше, что Вы человек слова, честны и благородны, это вызывает уважение и восхищение.
Я усмехаюсь, разумеется, такую реакцию я ожидал: Инсон тоже решил биться до конца и настаивать на своём. И не собирался отступать, хотя мог вспылить, посчитать себя оскорбленным и покинуть со скандалом мои владения. Но тогда возникает большой вопрос: почему он настроен против своей старшей дочери? Или так уверен, что Лалисы не добиться? Что она отвергнет меня? Но моя уверенность не пошатнётся, тем более я кое-что уже знаю, знаю, какие горячие у неё губы, когда целую её, сколько жара в них, способного растопить ледник и превратить в кипящую воду.
Разговор прервала вернувшаяся Хана. Она продолжала вести себя как примерная дочь, показывая свою скромность и воспитанность, хотя там, у ресторана, леди забыла о всех своих манерах, уводя сестру прочь от меня.
Обед прошел умеренно и довольно гармонично, правда, Инсон, погрузившись в задумчивость, настораживал Хану. Она всё чаще бросала на него взгляды, не понимая, что происходит, не зная о том, какой разговор случился между нами. И, возможно, не узнает, вряд ли отец станет огорчать свою любимую дочь.
Интересно, почему же Лалиса для него нелюбимая? Задумываюсь над этим вопросом. Почему он отдал её замуж из выгоды, наплевав на её собственные чувства и желания? А для младшей дочери проявляет ювелирную избирательность в выборе кавалера? В чём причина этого? Вопросы, которые останутся без ответов — этого мне никогда не узнать. Даже Лалиса не знает.
Если только… поговорить с её матерью, леди Анрет Пак.
Чета покинула Байран-Холл только к вечеру, несмотря на напряженный разговор, Инсон проявил любознательность к моему особняку и всем достопримечательностям, чего не сказать о леди Хане, которая со скучающим видом ходила за папашей тенью. А мне уже не терпелось узнать от своих агентов новости о Лалисе. По словам Инсона, она сегодня отправилась к своей так называемой подруге, хотя я нутром чуял, что это всего лишь отговорка. И я предвкушал нашу встречу и взгляд Лалисы, как она станет краснеть и придумывать оправдания, а возможно, проявит гнев, который зажжёт её взгляд сотнями искр в синеве глаз.
Я так сильно этого захотел, что готов был выпроводить семью Пак за дверь, не дожидаясь подходящего времени, и отправиться к ней. И когда я успел повернуться на этой мысли, на этой девушке с пепельными волосами и глазами, которые ярче даже самых близких звёзд?
Где я успел выпустить своего внутреннего зверя и потерять самообладание, в какой миг это случилось? Я мог бы отмотать время назад и вспомнить этот момент, попытаться усмирить чувства. Чон Чонгук, расчётливый и равнодушный к женщинам, мог бы это сделать, и сделал бы ювелирно, но, кажется, леди Манобан пробудила во мне тёмную сторону, непредсказуемую и неизвестную, жаждущую ощутить эти обжигающие нежно-невинные губы на своём теле…
Это немного отрезвило. Я думал о ней, испытывая самое невыносимое вожделение, будто много лет воздерживался от плотских занятий. Это ведь не нормально.
Я дождался, когда важные гости покинут угодья, и даже попытался сосредоточиться на работе, отправившись в кабинет, но стоит позвонить агенту, как я бросаю всё и отвечаю на звонок, из которого узнаю, что леди Манобан действительно посещала особняк Динор. И пробыла там более трёх часов.
— И ещё, господин Чон, — продолжает агент, заставляя меня напрячься. — Госпожу Манобан подвозил до дома мужчина, который прибыл в этот дом в полдень.
Я отрываюсь от спинки кресла и кладу локти на стол.
— Мужчина? — сжимаю трубку в пальцах.
— Да, господин, молодой шатен, он провожал леди до самого порога усадьбы, — отчитывается агент.
Делаю тяжёлый вдох, сбрасывая накатывающее напряжение.
— Выясни, кто это, — даю распоряжение и кладу трубку.
Несколько секунд смотрю в пустоту, слыша, как пульсирует кровь в висках. Молодой шатен… Откидываюсь на спинку кресла и тру задумчиво подбородок, удивляясь собственной реакции.