ᴦᴧᴀʙᴀ ᴠɪɪɪ
p.o.v. Лалиса Манобан
Фары сверкнули, ослепляя. Чон уехал. Судорожно выдыхаю и касаюсь пальцами губ.
Что это было? Как это могло произойти? Перед глазами яркими вспышками воспоминания, его красивое мужественное лицо так близко, как и частое дыхание от подъёма к мосту. И поцелуй, сначала осторожный, а потом он ураганом набросился на меня. И я позволила. Просто немыслимо!
Отхожу от окна и стягиваю с плеч жакет. Жар стыда приливает к щекам от осознания того, что мне это понравилось. Этот сумасшедший поцелуй. Какой стыд?! И после этого я могу называться приличной леди? Браво, Лалиса, что дальше?
Откидываю жакет и отправляюсь в столовую. Юнхи уже ушла спать, но на столе ждёт ужин. Я сажусь на стул. Столько эмоций внутри, есть совсем не хочется, поэтому, выпив стакан сока, отправляюсь в свою спальню.
Но и не спалось, из головы не выходил он. И этот поцелуй, и ощущение, стаей бабочек взлетающее в моем животе. Нет, нужно как-то выкинуть всё из головы. Забыть. Постараться забыть. И делать вид при следующей встрече, что ничего не случилось. Но стоит вспомнить Хану, как вся эйфория куда-то улетучивается.
— Чёрт, — закрываю ладонями лицо и тут же убираю, бью подушку кулаком, сжимая в пальцах. — Что я делаю?!
Развернулась и уткнулась лицом в подушку. Это ведь просто поцелуй, настоящий, головокружительный, которого у меня никогда не было, настолько приятный, желанный, что мурашки по коже.
Так и уснула, сгорая от стыда и неизвестных чувств. А когда с утра в мою спальню прибежала испуганная Юнхи, пришлось резко проснуться и подскочить с кровати, потому что ко мне приехал…
— Отец? — неверяще спрашиваю бедную служанку.
Нет времени всё обдумать и подготовиться, даже сослаться на головную боль. Он здесь и ждёт меня в зале. И судя по бледности служанки, Пак Инсон весьма разъярён.
Видимо, Хана ему рассказала о нашей стычке у ресторана. Просто чудесно! Но я не могла слишком злиться на неё, ругать сестру, она расстроена, конечно. Ведь её планы рушатся, а после вчерашней поездки я даже не знаю, что думать. Одно я понимаю точно, Чон никак не заинтересован ею. И всё из-за меня! Если бы я не появилась со своими проблемами, которые нужно в срочном порядке решать, то всё могло бы сложиться по-другому. Надев чулки, одёргиваю подол платья.
Наскоро привожу себя в порядок, заглянув в зеркало, на ходу закалываю волосы шпильками.
Боги!! Мои глаза слишком сияют, а лицо такое счастливое, что даже неловко, никакой траур этого не затмит. Он всё поймёт по одному лишь взгляду. Втягиваю в грудь больше воздуха и обречённо иду встречать родителя.
Отец сидел в кресле, закинув ногу на ногу, подёргивал верхней. Когда я вошла, Инсон резко поднялся с кресла и сощурил взгляд.
— Папа? Так неожиданно, доброе утро, — хотя вряд ли он ждал моих ласковых слов, которые только усугубили всё. Да и после последней нашей встречи я была обижена, но не настолько, чтобы не разговаривать.
Он проигнорировал моё приветствие, жилка на его щеке дрогнула.
— Это правда? — задаёт только один единственный вопрос.
— Что именно? — делаю вид, что не понимаю.
— Не прикидывайся дурочкой и не делай из меня идиота. Это правда, что ты встречаешься с Чон Чонгуком?
Напрягаю плечи и смыкаю губы, смотрю пристально. Отец жжёт меня яростным взглядом, да так, что даже, кажется, палёным запахло.
— Только посмей мне соврать, — рычит он.
Я сглатываю. Так нечестно, Чон Чонгук заставил выкручиваться самой. В следующий раз выскажу ему всё в лицо. Но только стоило вспомнить наш жаркий поцелуй, кожу щёк предательски запекло.
— Мало того что свою жизнь разбила, так ещё и младшей сестры портишь, бессовестная! — выплеснул с таким ядом, что всё внутри меня сжалось в комочек.
— Это был брак по расчёту, — мой голос твердеет с каждым словом, — ты же знаешь, я не любила Сундока, это тебе был нужен этот брак.
“Чтобы погасить свои долги!” — хотелось выкрикнуть в лицо, но вовремя одёргиваю себя.
— Значит, мстишь. Как же я в тебе разочарован… — всё больше кипятится, давит грузом, будто букашку.
— Ты всегда был недоволен мной, что бы я ни сделала, — заключаю я.
— Замолчи и не смей разговаривать со мной в таком тоне! — рявкает, что я вздрагиваю. — Я тебе дал достойное будущее, богатого жениха, влиятельного. И где твоя благодарность?
Хотелось громко фыркнуть, я ещё должна благодарить за то, что меня лишили собственной воли и смысла жизни?! Но удержалась. Это бессмысленно, он никогда меня не понимал и не поймёт. Но обида и несправедливость точили сердце. Почему для Ханв он делает всё, а я будто кость в горле? Задать этот разрывающий горло вопрос боюсь. Боюсь услышать ответ, услышать, что в семье я не любимая дочь. Это слишком — я задыхаюсь — слишком больно.
Отец приближается, делая два шага, но останавливается, соблюдая расстояние.
— Ты встречаешься с ним?
— Папа, я не хочу отвечать на этот вопрос, — отворачиваюсь и смотрю перед собой, ожидая очередного всплеска ярости.
— Значит, это правда, — делает вывод он.
— Нет, — резко разворачиваюсь. — Я с ним не встречаюсь. Тебя устраивает такой ответ?
Отец смотрит долгим взглядом и всё же успокаивается.
— Посмей только заводить связи, и так уже опозорила наше имя, — нервно одёргивает ворот своего пиджака. — Мы собираемся провести званый ужин в моём доме. Чон Чонгук будет приглашён. Я хочу познакомить его с Ханой.
Удивлённо приподнимаю брови. Я ведь не ослышалась? Хмыкнула, стараясь сохранить спокойствие и отстраненность.
— Так что в это время не приезжай.
Да я и не собираюсь. Хотя, с другой стороны, почему? Я ведь старшая дочь.
— Собственно, поэтому и приехал, чтобы предупредить. И попробуй только ослушаться.
Кажется, отец не понимает, что я давно уже выросла и не нуждаюсь в указках. А отец продолжает держать всё под своим контролем. И он не исправится никогда. Разговор на этом, собственно, и окончился. Пак Инсон не стал тяготить меня своим долгим присутствием. И на том спасибо.
Он уехал, оставив меня совершенно потерянной и разбитой. Я прошла к дивану и медленно опустилась на него, складывая руки на коленях.
Значит, будет ужин, на который пригласят господина следователя. Ужин ради Ханы. Прекрасно. Хотелось не думать об этом, но это оказалось непосильной задачей. Внутри всё распирало от чувства досады и ревности.
Стиснула пальцы в кулаки. Нужно было сказать, что встречаюсь с ним? Почему я этого не сделала, как советовал Чонгук? А теперь всё становится слишком запутанным.
Какое мне дело до личной жизни господина следователя? Почему меня должно волновать, куда и зачем его пригласят? Он помогает мне разобраться с тенью прошлого, и только. А это знакомство и так было запланировано до нашей стычки. Так чего я так взволновалась?!
Даже разозлилась на себя.
— Может, воды, госпожа?
— Боже, Юнхи, обозначай хоть как-то своё появление, до сердечного приступа скоро доведёшь.
— Простите… — виновато опустила взгляд девушка.
— Да, подай, пожалуйста, стакан воды, — всё же он действительно сейчас не помешает.
Весь оставшийся день был испорчен, я пыталась заняться своими делами, вышла в сад и даже взялась пересаживать в новый красивый горшок свою любимую розу. Вот только без конца прислушивалась, ожидая услышать звонок от Чона. Телефон упрямо молчал. Ещё бы, после той ситуации господин следователь поумерит своё любопытство.
А что, если он жалеет? И не хотел этого?
Теперь, ко всему прочему, в сердце вкралось и сомнение…
За весь день не было никаких звонков, никаких внезапных визитов, и ужин я провела в одиночестве. Отправилась спать совершенно измученной с тенью мрачности. Хотелось просто поскорее уснуть. Приняв душ, надев лёгкую сорочку, открыла балконную дверь, чтобы пустить в душную комнату немного воздуха, забралась под одеяло. Постель как никогда ощущалась пустой и холодной, такой же чужой, как и эта комната и весь дом. Фитол-Холл никогда мне не принадлежал, и сейчас стены будто дышали отчужденностью.
В таком неважном состоянии я задремала и проснулась от странного шелеста.
Открыла глаза, повернув голову, посмотрела в сторону окна, куда задувал лёгкий ветерок, тревожа тюль, и замерла. Вслушалась.
Только ничего не последовало. Значит, приснилось.
Легла обратно, но уснуть сразу не удалось, наблюдала, как странные тени играют на потолке, наверное, от ветра, но я никогда не замечала подобного. Повернувшись на бок, подобрала под себя одеяло, закрыла глаза. Думала позвать Юнхи, чтобы та посидела, пока я усну. Даже усмехнулась этой мысли. Совсем как в детстве.
Очередной шелест заставил одеревенеть. Медленно повернулась, но ничего подозрительного не заметила.
Может, дикий зверь забрался в сад? Нужно закрыть балконную дверь.
Откидываю одеяло и поднимаюсь, пробегаю быстро к ней и берусь за дверную раму, но не успеваю захлопнуть её, как на меня падает что-то тёмное и тяжёлое.
— Ай! — глухо вскрикиваю и взмахиваю руками, чтобы высвободиться, и пока скидываю с себя какое-то покрывало, меня грубо толкают вглубь комнаты, к самой кровати.
Потеряв равновесие, я падаю, и, конечно, не на кровать, а рядом, больно ударившись бедром о её край.
Отбрасываю покрывало и ужасе вскидываю взгляд. Передо мной возвышается человек, одетый во всё чёрное, мужчина, высокий, мускулистый, лицо закрыто какой-то тряпкой, только глаза в прорезях сверкают. Я раскрываю рот, чтобы закричать и позвать на помощь, но мужчина подаётся вперёд и приставляет что-то леденяще холодное мне к горлу.
Он не сказал ни слова, но я и так поняла, что если издам хоть один звук, то поплачусь.
Он медленно провёл кончиком по самому горлу, опуская его вниз, к груди. Меня трясёт от животного страха, так что не могу даже пошевелиться.
Преступник молчал, заставляя меня оцепенеть. Что ему нужно, и откуда он? Я не могла понять.
Крик подступил к горлу, когда кончик лезвия замер между грудей. Время застыло, и я слышала только собственные удары сердца. Неожиданно позади громилы раскинулась, словно огромные сети, тень. Я не успела ничего понять, она будто оплела преступника коконом и, стянувшись, обездвижила, когда он задёргался. Нож из его рук с глухим стуком упал на ковёр.
Громила же без сознания рухнул передо мной, едва не задавив своим телом. И тут я увидела ещё один мужской силуэт. Он стоял возле балконной двери.
Чон Чонгук был здесь. Мужчина с грацией хищника двинулся с места, направляясь ко мне. Ослепительный свет фар скользнул по комнате вспышкой, на миг проявляя его безупречные черты. С улицы донеслись чьи-то голоса. Чон был не один. Хотя я понятия не имела, как он здесь очутился.
— Вы в порядке? — обхватывая мои плечи, господин следователь поднимает с пола, взгляд проходится по моему телу, заставляя мгновенно очнуться — я в одной сорочке.
— Идите в другую комнату, — требует он, возвращая взгляд на лицо, сухо сглатывая.
— А что с ним? — бросаю взгляд на преступника, который, кажется, начинает шевелиться.
— Я с ним разберусь. Его отвезут в отдел и допросят. Идите.
Я судорожно киваю и выполняю приказ. Пришлось перелезть через кровать, сверкая своими голыми щиколотками, но иного выхода нет, этот здоровяк, что преграждает путь, хоть и не шевелится, но внушает ужас.
Схватив свой халатик, выбежала из комнаты как раз в тот момент, как в дом вошли стражи порядка.
— Госпожа, — выбегает перепуганная насмерть Юнхи и немеет, видя нарушителей сна. — Что случилось, госпожа? — шепчет.
— В нашем доме вор, но его поймали полицейские, — коротко оповещаю. Кажется, бедняжка после этой ночи уйдёт из моего дома, что ж, я не удивлюсь.
Девушка от услышанного белеет ещё больше и, казалось, вот-вот грохнется в обморок.
— Идём со мной в кабинет, — увлекаю за собой, сжимая полы халата на себе.
Мы закрылись внутри и не выходили, ожидая, пока Чон Чонгук сам не придёт сюда. Было уже за три ночи, и рассвет уже недалеко, но я готова была прилечь и на софу, не выходить, дожидаясь, пока солнце не заглянёт в окна.
Кто он это? Подосланный Сундоком? Если так, то это просто ужасно.
Юнхи сидела на стуле неподвижной статуей и, вцепившись в свои острые коленки, тряслась зайцем. И как только в дверь постучали, она тут же подпрыгнула с места.
— Это Чон Чонгук. Откройте, — послышался голос мужчины за дверью.
Я жестом кивнула Юнхи, чтобы она немедленно впустила его. Но бедняжка так напугалась, что едва справилась с замком. Я стянула плотнее халат на груди, когда мужчина вошёл.
Чонгук бросил взгляд на Юнхи, потом на меня.
— Всё в порядке, — утешает. — Задержанного увезли, и в доме уже никого нет, можете выходить. У ворот я поставил охрану.
Я облегчённо выдыхаю…
— Юнхи, можешь возвращаться в свою комнату, — велю служанке.
— Да, госпожа, — приседает. Её лицо не на шутку разрумянилось. И понятно почему, служанка тоже в одном исподнем.
Она отступила к двери, упорно смотря в пол, и, когда скрылась, наши взгляды с господином следователем встретились. Я не выдержала и усмехнулась, и он — тоже, демонстрируя свои неприлично соблазнительные ямочки на гладко выбритых щеках.
Но моя веселость это лишь издержки стресса.
— Кто он? — спрашиваю первое, что меня волнует.
— По первому допросу пока выяснилось, что вор.
— Вор?
— Да…
Я растерянно опустила взгляд, не понимая, как такое возможно. Обычный вор, который хотел обокрасть меня? Я вздрагиваю, когда тёплые руки мужчины ложатся на мои плечи — даже не слышала, как он приблизился. Поднимаю взгляд и замираю, утопая в глубине его глаз. От него, ко всему, пахло дорогим парфюмом и свежим запахом осени, смешанным с его собственным потрясающим ароматом тела.
— Сильно испугались?
— Не то слово сильно, я безумно испугалась, — отвечаю тихо. Чувствую исходящую от него силу, настолько мощную, что даже дышать сложно. Он внушает защиту и уверенность, и все переживания вмиг испаряются. — Вы были рядом?
— Я же говорил, что установил слежку…
— Да, — рассеянно отвечаю, ощущая, что всё больше мне не даёт покоя тяжесть его ладоней, и он, кажется, не намерен их убирать. — Вы его магией так опрокинули? — вспоминаю я ту тень.
— Да, магией тьмы.
— Ясно.
Единственное, что я знаю о тьме, это что она настолько сильная, насколько и опасная. И только могущественные маги могут ею управлять. Что ж, господин следователь снова удивил, я бы даже сказала, впечатлил. Сколько тайн он в себе скрывает. Интересно, кто его родители? Наверняка какие-нибудь влиятельные лица Ветенбера. Хотя что это я, опять мысли ушли не в ту сторону. Мне и не нужно это знать, главное, что я сегодня осталась жива. Мурашки пробежались по шее.
— Днём я Вам сообщу, кто этот вор и от кого.
— Хорошо, спасибо Вам. Спасибо.
Молчание повисает в воздухе, а разряды тока по телу всё ощутимее от его близости. Я вспоминаю тот наш поцелуй и непроизвольно делаю шаг назад, заставляя Чона убрать руки.
Мне показалось или я действительно услышала разочарованный вздох. Он бросает взгляд на настенные часы.
— Вы ещё успеете выспаться. За безопасность не переживайте, у меня всё под контролем. Доброй ночи, — говорит и отступает.
Он покидает кабинет расслабленной и неспешной походкой, и мне кажется, он ждёт, что я попрошу… остаться. Но это глупость, всего лишь мои фантазии.
Он ушёл, оставив меня в кабинете одну, в ореоле своего аромата страсти и силы. Прикрываю веки и тру пальцами виски. Подавляю порыв желания остановить его.
— С ума можно сойти.