ᴦᴧᴀʙᴀ ᴠɪɪ
Я кручу с ним роман? Как ей такое в голову могло прийти?
— С чего ты так решила? — задаю встречный вопрос.
— Точно. Так и есть. Поэтому и приехала в Лидлер, чтобы с ним увидеться. А он так и не появился на вечере, — задыхается возмущением Хана.
Почему я чувствую себя неловко, будто меня поймали на каком-то преступлении? Я ведь ничего предсудительного не совершала, почему я должна как-то оправдываться! Но ещё больше меня выбивала из колеи собственная злость, направленная на сестру. Я ведь не должна злиться, она ценна и важна для меня. Но этот её взгляд, напряжение, такое сильное, что, казалось, в воздухе вот-вот заискрятся электрические разряды.
— Перестань, Хана! — срываюсь я.
Сестра смотрит пристально, краешек губ дёргается в пренебрежении.
— Тогда почему не отвечаешь, что вы делали вместе, или хочешь сказать, что у вас дружеские отношения? — ухмыляется.
— Всё, довольно, — поднимаюсь я со своего места, понимая, что нормального разговора не выйдет.
— Самое ужасное, что ты молчала, слушала мои признания и молчала… — сипло, сдерживая слёзы, проговаривает. — У меня за спиной встречаясь с ним.
— Не выдумывай. Я ещё раз тебе повторяю, у меня с ним нет никаких отношений, кроме как… — запинаюсь, едва не рассказывая истинную причину. Хане я доверяла, но за разговором она может забыться и проболтаться отцу. Да и по глазам вижу, что бы я ни сказала, не поверит. О, как же это всё тяжело.
— “Кроме как” что? Развлечение на одну ночь?
— Замолчи, не смей разговаривать со мной в таком тоне, — шиплю яростно, сжимая пальцы в кулаки.
— Хм, — вздергивает подбородком и отворачивается.
Пара глубоких вдохов, она хватает свои перчатки и летит к двери, выходит, громко ею хлопая. Её компаньонка выходит из столовой с подносом, не обнаружив хозяйку, она извиняется, кланяется, составляя поднос на столик, спешит вслед за своей подопечной.
Зря я поехала с ней, этот разговор не принёс никакой пользы, только ещё больше усугубил всё. Нужно было остаться с Чоном и не идти на эти манипуляции Ханв. Но её можно понять, она не слишком разбирается в отношениях и в собственных чувствах. Да и я, несмотря на пятилетний брак, — тоже.
И снова это всепоглощающее чувство вины. Я не хотела причинять ей боль, а теперь… Нужно было объяснить толком, а я не смогла. Поджав от досады губы, я бросилась в дверь. Нужно догнать её! Выбегаю на порог.
— Хана!
Сестра уже поднималась на порожек экипажа, приподнимая подол платья.
— Подожди, Хана!
Она обернулась, фыркнула и тут же отвернулась, поднялась внутрь и захлопнула дверцу.
Кучер тронул с места лошадь, а я застыла столбом на месте, наблюдая, как он отъезжает. И только когда скрылся с глаз, я громко выругалась.
— Чёрт!
Разворачиваюсь и шагаю обратно в дом. Кровь кипит, как и эмоции. Не нужно мне было связываться с Чоном. Думаешь только о себе, Лалиса. Может, отец правильно со мной обращается так, заслуживаю? Делаю пару глубоких вдохов. Нужно остановиться.
Но получилось всё равно не сразу, только после принятия душа, потом чаепития. А после я поднимаюсь на второй этаж, раскрываю окно и сажусь за фортепьяно. Редко это делала, только в отсутствие Сундока, он не любил громкие звуки, и мои этюды тоже. Понадобилось время, чтобы пальцы привыкли к инструменту, но потом мелодии полились сами собой, сама не заметила, как унеслась куда-то по течению, забыв обо всём. Я так отвлеклась, что не заметила, как появилась Юнхи, которая не решилась сразу же прервать меня. Хорошо, что заметила её краем зрения.
— Что такое, Юнхи? — привычно тревожно забилось сердце.
— Госпожа, простите, но, — девушка покраснела, — к вам гость.
— Гость? — удивлённо бросаю взгляд на окно, за которым даже не заметила, как начало вечереть. — Что за гость в такое время? — обычно Юнхи сразу уведомляет.
— Господин Чон, миледи.
Я медленно поднялась с круглого стула. Чон Чонгук? Сглатываю. Он всегда так внезапно появляется? Или это профессиональное, чтобы заставать врасплох?
— Что сказать? — поторопила Юнхи, наблюдая за моим немым изумлением.
— Передай, что скоро спущусь.
Девушка с позволения удаляется. Несколько секунд стою, не двигаясь, а потом быстро поворачиваюсь к фортепьяно и прикрываю крышку., Поправляю волосы, одежду и следом же одёргиваю себя. Лалиса, что ты делаешь? Ведь могла же найти отговорку, сказать, что болит голова или устала за день и нужен отдых. Нет, я безоговорочно бегу вниз.
— Да что же со мной такое?! — шиплю, злясь на себя. — Вспомни, что тебе угрожает опасность, и прекрати дёргаться как влюблённая юница, — строго отчитываю себя.
Мы ведь не договорили, и у Чона есть важные вопросы. Выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице, прогоняя лишние мысли.
p.o.v. Чон Чонгук
Я ожидал в зале и рассматривал интерьер. Мне нравилось, как здесь пахло — леди Манобан. Никогда не был настолько чувствительным к запахам, но её с жадностью ловил, втягивая глубже. Он был таким же изысканным, загадочным и будоражащим, как сама обладательница, но потом я понял, что леди Манобан ещё недавно находилась в зале.
После того как она оставила меня у порога ресторана, вдова не выходила из моей головы. Будто якорем засела в груди. С каждой встречей разжигала ещё больший интерес, за ней хотелось наблюдать, ловить выражение глаз, улыбку, под которой скрывается что-то интригующее. На том лугу мне хотелось залезть в её мысли и прочитать их. О чём она думает, когда находится рядом со мной? Вспоминает ли своего мужа? Или, возможно, сравнивает меня с ним?
Её сестра, кажется, Хана, лишь отдаленно похожа на неё, хотя черты девушки не запомнились мне настолько детально, как внешность Лалисы: я помнил размером с точку родинку на правой щеке. А в юной леди — лишь тёмные волосы и длинную шею.
Внимание захватило то, как Лалиса поддалась её манипуляции. Это могло говорить только о том, что к сестре она относится бережно.
Усмехаюсь, отворачиваясь от глиняной пузатой вазы с архаическим орнаментом.
Одно уязвимое место я нашёл. Её сестра. Только для моего расследования это бессмысленная находка.
— Господин следователь, — послышался голос хозяйки дома.
Я разворачиваюсь.
— Добрый вечер, — приветствую. — У Вас прекрасный слух, — замечаю я, вспоминая, чем только что леди занималась.
Лалиса на несколько секунд теряется с ответом.
— Вы слышали? — краснеет забавно, даже невинно.
— Конечно, окна распахнуты.
— Ах, да, — улыбается задумчиво. — Простите за то, что так вышло днём…
— Не нужно, я понимаю. Вы ведь не обязаны.
— Да.
— Вы поэтому не хотели соглашаться на моё предложение, чтобы Ваша сестра не узнала?
Лалиса вскидывает удивлённый взгляд, от которого по всему телу проходят электрические разряды.
— Нет, с чего Вы так решили?
Пожимаю плечами.
— Просто подумал, — по участившемуся дыханию и испугу в глазах понимаю, что так и есть. — Ваша сестра не хочет, чтобы у Вас имелись какие-то отношения с другими мужчинами? — не могу не задать щепетильный вопрос и с наслаждением наблюдаю её реакцию.
— Нет, конечно, это не так, — вдруг расправляет плечи и расслабленно выдыхает, показывая всем своим видом, что я ошибаюсь. — Как я говорила, я не хочу жёсткого осуждения в мою сторону именно сейчас, потому что моё поведение накладывает отпечаток на репутацию всей семьи, и только поэтому. Мне нужно выдержать траур, — чертит границу, за которую неприлично заходить.
Но только не для меня, для меня не существует никаких границ, и Лалиса Манобан ещё этого не знает.
— Всё-таки вам нужно было сначала оповестить, что явитесь, мы могли бы встретиться на более… нейтральной стороне, — хватается за соломинку, чтобы убежать от колкой темы.
— Я звонил, вы не брали.
— А, да, в доме было довольно шумно от музыки. Что ж, проходите, господин Чон.
— В другой раз, леди Манобан, — отказываюсь я от любезного приглашения. — Я приехал за вами. Если вы ничем не заняты, давайте съездим на место гибели вашего мужа.
Лалиса, кажется, побледнела.
— Что скажете? Если не вовремя, давайте тогда перенесем это.
— Нет, нет, я сейчас, только переоденусь, — соглашается.
— Хорошо. Тогда я Вас буду ждать в машине.
— Хорошо, господин Чон, я сейчас спущусь, — говорит и удаляется.
Направляюсь к выходу, поймав взглядом служанку, что стояла в тени коридора. Побоявшись, что её заметили, она испуганной мышкой спряталась за стеной.
Хмыкаю и выхожу на улицу. К такого рода вниманию я привык. Наблюдающие взгляды женщин имели разный характер: томные, жадные, похотливые, дерзкие — говорили они только об одном — желании оказаться в моей постели. И только взгляд Лалисы оказался не совсем ожидаемым, на том лугу она с неприязнью оттолкнула, не нуждаясь в моём внимании. И в то же время в её глазах был пожар, настоящее пламя.
Сундок Манобан совсем этого не ценил.
Она собралась довольно быстро, даже ждать не пришлось. Теперь сверху на ней был надет жакет, такого же, как и платье, чёрного цвета, а волосы собраны сзади в узел и спрятаны под такую же чёрную сетку.
Но, несмотря на строгий вид, она притягивала взгляд, её целомудренность и соблюдение правил ещё больше пленяли.
Сев в машину, мы выехали с места. Дорога неблизкая, вечер погрузил город в мягкое багровое марево, сверкая в стёклах многоэтажных зданий солнечными бликами. Выехав в пригород, направились по прямой дороге, дальше от города, через перевал. Холмы, покрытые пожухлой травой и голыми деревьями, высились с обеих сторон. Миновав живописное место, мы выехали на мост, что тянулся вдоль берега реки.
— Это здесь, — указывает, погрузившись в молчание, Лалиса.
Припарковался на обочине дороги. Вместе мы выходим на каменистую насыпь.
— Катастрофа случилась здесь, — Лалиса зябко обнимает себя за плечи, будто находиться здесь ей неприятно.
Я прошел к краю моста и посмотрел вниз, на выступающие скальные откосы.
— Машина сорвалась, — продолжает говорить, приблизившись ко мне. — И рухнула туда, — указывает в овраг.
— Господин Сундок, должно быть, сильно повредился, — заключаю я, оценивая высоту. — И получил множество переломов.
— Так и есть.
— А вы хорошо его рассмотрели, когда его вытащили?
Лалиса задумалась на секунду.
— Лицо было в крови… и весь он, но это был Сундок, волосы, скулы, нос — его.
— Почему так неуверенно говорите, вам не дали его толком рассмотреть?
— Да, — соглашается. — На самом деле всё было так быстро и будто во сне, но я… узнала его.
— И всё равно думаете, что это не он, а кто-то другой?
— Не знаю, может быть он, но притворившийся мёртвым, — делает свои выводы.
— Думаете, всё было подстроено?
Лалиса кивает. Я поворачиваюсь к ней.
— А как Вы считаете, леди Манобан… Предположим, что всё это подстроено, тогда почему Ваш муж это сделал? По какой причине?
Лалиса растерянно моргает, снова думает несколько секунд, но с ответом затрудняется.
— Скажу вам своё предположение, — достаю из кармана платок и вытираю пальцы, которыми держался за мостовую. Лалиса наблюдает за мной с вниманием и ожиданием. — Не думаю, что это из-за вас. Вся эта грязная работа, если, конечно, брать вариант, что всё инсценировано, не стоит того, чтобы обмануть вас.
— Но тогда кто мне писал эту записку, звонил и молчал в трубку? Кто? — растерянно спрашивает.
— Сундок, если бы захотел, мог бы просто с вами развестись. И то, что у вас анонимно требуют деньги, похоже на чьё-то мошенничество. Кто-то решил воспользоваться вашей… трагедией и положением. А сам господин Манобан вряд ли рискнул бы появиться и шантажировать вас, зная, что брать с вас нечего, кроме собственного дома, который, повторюсь, вполне целесообразно просто забрать через развод.
Лалиса, выслушав, краснеет и отводит взгляд.
— Извините за прямоту. Не принимайте всё на личный счёт — это просто моя работа.
— Да, я понимаю.
Втягиваю воздух и поворачиваюсь, давая ей время всё осмыслить.
— Нужно ещё кто-что проверить, — перевожу взгляд на горизонт, направляюсь к мосту, туда, где он заканчивается и идёт дорожка вниз.
Лалиса следует за мной.
— Подождите здесь, спуск опасный, — предупреждаю и спускаюсь по склону.
Я не мог этого не сделать — не исследовать место аварии. Иногда бывают весьма интересные находки. Место, чтобы продвигаться, не самое удобное, ветки и валуны повсюду. В низине сумрачно и сыро, почти ничего не рассмотреть, в этот момент пожалел, что не взял Вайта, он бы точно оказался полезным. Но ничего необычного я не нашёл — всё убрали подчистую.
— Чёрт, — выругался, когда ботинком наступил на осколок. Стекло, порезав подошву, входит в стопу.
— Что там, господин следователь?! — доносится сверху беспокойный голос Лалисы.
Я склонился, вытащил осколок — это оказался осколок разбитой фары — выбросил его вон.
— Может, лучше в другой раз, днём спуститесь? Господин Чон?
Она и впрямь тревожится за меня, неожиданно это оказалось приятно.
— Да, сейчас поднимусь, минутку, — ещё раз осмотрев местность, я покидаю лощину, иду чуть прихрамывая.
Лалиса начинает спускаться мне навстречу, подбирая подол платья, протягивает руку, будто действительно думает, что сможет вытянуть здорового мужчину на дорогу. Чувство жертвенности тоже присуще этой храброй леди.
— Осторожней! — только успеваю сказать я, как её нога всё же съезжает по влажной траве, и Лалиса летит вниз.
Все внутри ухнуло, хоть я и поймал её, но страх заставил сердце удариться о рёбра с силой и забиться где-то в гортани. Лалиса уперлась ладонями в мою грудь, подняла взгляд. И в этот миг дыхание застыло в груди. Её лицо оказалось настолько близко, что я не мог не уловить сладкий аромат её губ, которые сейчас чуть раскрыты. Пальцы сами собой стискивают её плечи и притягивают ближе, а по телу проносится волна жара.
Так хочется попробовать их на вкус, просто невозможно удержаться. Лалиса опускает взгляд, ресницы трепещут, касаюсь её губ своими, пробуя, спрашивая, и задерживаюсь. Лалиса не отталкивает, она замирает, и тогда я захватываю её рот в страстном горячем поцелуе, сминая её мягкие губы, сладкие и пьянящие, как ликёр
— Что вы, — шепчет, — что вы делаете?
Чувствую, как ворот пиджака врезается в шею, Лалиса сжимает его в кулаках и тянет, не понимая, что этим ещё больше притягивает меня к себе.
— Целую вас, леди…
Тяжёлый выдох горячим воздухом обжигает кожу, Лалиса замирает, а потом резко отстраняется, отталкивает, но снова теряет равновесие, я придерживаю её, но она отступает, не позволяя к себе прикоснуться.
— Не нужно! — выставляет ладонь вперёд, сохраняя расстояние. — Я сама, — отворачивается и торопливо выходит на обочину.
Поправляет выбившуюся прядь, отряхивает платье.
Я сглатываю, собирая остатки сладости на губах, усмехаюсь — просто потрясающе. Поднимаюсь на дорогу следом.
— Уже темнеет, отвезите меня домой, господин следователь, — в голосе звучит дрожь, этот поцелуй явно вывел девушку из равновесия. Да и меня тоже. Такая бурная реакция, стоило только ей оказаться в моих руках. Немыслимо.
— Садитесь в машину, — говорю я и направляюсь к водительскому месту.
— Что с вашей ногой? — задерживается, замечая мою походку. — Вы поранились?
— Пустяки, на осколок наступил.
— Вам нужно к лекарю! — округляет глаза.
— Единственное лекарство, которое мне нужно, это продолжение начатого.
— Что? Вы о чём? — краснеет, ясно поняв все намёки.
— Садитесь в машину, леди…
Лалиса не стала на свой риск ждать, пока её попросят трижды, села в машину, захлопнув дверцу. За себя я уже не ручался, ощущая, как бурлит кровь в венах. Переведя дыхание, я сел за руль.
Лалиса бросила на меня короткий взгляд, осмотрительно придвинулась к дверце. Её губы пылали, а взгляд блестел. Я прищурился, неужели жалеет, что позволила? Или испугалась?
Завожу двигатель и выруливаю на дорогу. Прогулка, что уж сказать, однозначно удалась.
Всю дорогу мы ехали в молчании, я всё ещё чувствовал на губах её нежные губы под моим напором, и это не давало утихнуть бушующему в теле возбуждению. Но сосредоточенность на дороге немного отвлекла.
Мы подъехали к воротам Фитол-Холла, когда совсем стемнело.
— Я вас провожу, — глушу машину.
— Нет. Не нужно. Я доберусь сама. Спасибо, господин Чон, — избегает моего взгляда.
— Тогда продолжим в другой раз.
Лалиса резко поворачивается, вопросительно приподняв брови.
— Разговор. Продолжим в другой раз, — уточняю я.
— Да, разумеется, — Манобан буквально вылетает из моей машины и оказывается у ворот, не обернувшись ни разу, идёт по дорожке к парадному входу.
Слежу за ней и кладу ладони на руль. Этот поцелуй её явно напугал.
Шумно выдыхаю через нос, злясь на себя. Нужно было как-то усмирить свой пыл. Только на тот момент это было невозможно. По телу проходит судорожная волна дрожи. Пора домой и под горячий душ.
Поворачиваю ключи и разворачиваюсь…