Часть 2: 4.Цугцванг. глава 4
Ночь прошла неспокойно. Несколько раз медик фиксировал опасное повышение температуры, вводя антипирены и охлаждающий раствор. Кхамер кружил возле медицинской капсулы, сходя с ума от собственного бессилия. Но он мог только ждать.
Под утро состояние стабилизировалось, и спустя несколько часов Джин очнулась. Кхамер сел рядом, осторожно взяв её за руку, чтобы не задеть капельницу, подключённую к вене на кисти.
Джин попыталась улыбнуться:
— Ты здесь...
— Ты должна прийти в себя, хорошо? — Кхамер погладил её по щеке. — Без тебя мне скучно. И некому варить кофе.
— До или после? — хриплым голосом произнесла она, натянуто улыбаясь.
— Вместо, — тихо засмеялся он, положив голову ей на живот. — Регина... Прошу, приходи в себя.
Ей едва хватило сил поднять руку и погладить его по плечу:
— Я постараюсь...
***
Регина постепенно восстанавливалась. Первые несколько дней постоянно спала, просыпаясь лишь ненадолго два-три раза в сутки. Но медик фиксировал нормализацию всех показателей, так что Кхамер ей не мешал.
После трёх дней без повышения температуры в ход пошли ведьмины зелья. Предварительно Кхамер отдал их роботу на анализ. Тот обнаружил лишь вытяжки растений, а сам Кхамер заметил следы магии — но не угрозу.
Физическое состояние отвары улучшили на глазах. Уже после первых двух склянок, Регина смогла встать сама. Но тело восстанавливалось быстрее души.
Присяга Кхамера. Лишение магии. Боль от предательства Страйфа. Так много событий — и всё это безжалостно выжигало изнутри. Казалось, из неё вырезали всё живое. И под кожей — лишь холодный пластик. Но почему тогда так больно?
Разбитая и выброшенная игрушка. И что ей теперь делать — она не знала. Просить подсказки у судьбы?
Do you need, do you need someone?
Are you scared of what's to come?*13
--
*13. Источник — Isak Danielson, песня «Broken»
--
Режим случайного выбора песен не ошибается.
И не щадит.
Когда Кхамер был рядом — становилось легче. Как бы далеко он ни был, возвращался на закате. И первым делом ловил её взгляд — убедиться в её присутствии. А Рена сжимала его руку, чувствуя, как уходит дрожь и слабость собственных мышц. Как-то она попыталась спросить о...
Но слова застряли в горле. Не смогла.
Днём Регина оставалась одна. Мысли тут же налетали, терзая душу, как стая голодных ворон. Но нужно научиться самой нести это всё дальше.
На Олэим опускался закат. Придерживаясь за стену, Рена вышла на террасу, устроилась на кушетке.
В памяти всплывали последние слова Страйфа: «Я вообще тебе ничего не должен! Одна отдельная жизнь, она ничего не значит». Регина слышала такое и раньше — почему же снова поверила в чудо?
Воспоминания резали острыми бритвами, и ей хотелось кричать, рвать на себе волосы — лишь бы заглушить эту боль.
Не было сил говорить, только шёпот: «За что?», пальцами Регина вцепилась в плечи, а в ушах снова звенело: «Ты не первая...»
И Ариох... Договор с ним. В сферах Видящих не бывает аудиозаписей, но она четко услышала эхо: «Можешь делать с обоими что угодно. Мне все равно...»
«Кто это сказал: „Равнодушие — это паралич души"?» — пыталась вспомнить она фразу из смертной жизни. Кажется, это писал кто-то из актёров... И он прав. Но как быть с тем, кто не имеет ни души, ни сердца? Только цель, для достижения которых можно использовать и растоптать чувства тех, кто им дорожил. Оправдывает ли это такие поступки? Умаляет ли глупость того, кто рискнул и подпустил к себе сущность, поверив в невозможное?
«В тебе моя кровь...» — Ветер внезапно стих, и фраза зависла в тишине.
Рена вздрогнула: где она? Терраса. Кушетка. Под ногами — реальность, а в груди — пустота.
«Зачем?» — Регина раскачивалась из стороны в сторону, а в голове — только эхо: «Я всегда рядом. А если меня не будет или станет холодно...вспомни всё вот это, что сейчас спрячешь...»
А потом:
«Ты — всего лишь человек. Я — Сущность. Ты не понимаешь моих целей и мотивов...»
Ещё:
«Запомни, что скажу: во мне есть человечность, и это — ты...»
И ещё:
«Можешь делать с обоими что угодно. Мне все равно. Если они выживут, конечно...»
И ещё:
«Вы оба неплохо отыграли свои роли, но дальше тратить на вас время мне смысла нет...»
«Вспомни... Твой Кальцифер тебя обогреет там, где не смогу я...»
И ещё:
«Я вообще тебе ничего не должен! Одна отдельная жизнь, она ничего для меня не значит!»
«Теперь ты бесполезна... Жаль... Такая растрата моих усилий!..»
Как же стало холодно! Кальцифер, малыш Кальцифер, которого Рена неосмотрительно спрятала в собственном сердце, теперь пожирал его, разрывая на части. Не стоило доверять огненному демону! Не стоило доверять тому, чьё истинное имя означало разрушение!
И снова рядом присутствие призрачной фигуры, закутанной в тяжёлый черный плащ. Воспоминания переплетались, голос звучал в голове, фразы заглушали друг друга. В груди острые осколки. Регина сжалась в комок от обиды и разочарования, заплакала, не слыша ничего, кроме гулкого эха голоса Страйфа.
Она не заметила, как вернулся Кхамер. Опустился рядом. И не поняла поначалу, что он усадил её к себе на колени, прижал и начал укачивать.
Но постепенно его голос вытеснял болезненное эхо призрака:
— Джин... Ты здесь, со мной. Я рядом! — твердил Кхамер.
Регина подняла голову, осознавая его присутствие:
— Больно, — всхлипнула она. — Я же человек, нам надо за что-то держаться. Мы с рождения привязаны к своему шарику гравитацией. Моей опорой были родные, потом попала к вам... Я приняла эту новую жизнь, научилась летать, понимаешь?! Больше не подчинялась гравитации! А центром моей вселенной стал... Замок! И я цеплялась за это! Поверила в то, что больше никого и никогда не потеряю! А потеряла себя. Кто я? И гравитация снова давит так, что ломает мне все кости... А за что мне держаться? Ничего не осталось!
Кому она это говорила? Себе? Кхамеру? Или тому призраку, что стоял за её спиной?
— Держись за меня. У меня хватит сил на нас обоих. — Его голос звучал хрипло, едва сдерживая внутреннюю бурю. Рука, обнимавшая её, подрагивала — но не слабость была причиной. Ярость. К тому, кто её сломал.
Регина уткнулась в его шею, слёзы лились рекой:
— Дышать тяжело, задыхаюсь.
Кхамер медленно проводил пальцами по её волосам:
— Ты слышишь, что я тебе сказал? Я удержу, в какую бы бездну тебя ни затягивало.
Но она будто не слышала его:
— Я же стала просто человеком... Ничего... Всё потеряла.
— У тебя есть я, Джин, — шепнул Кхамер, касаясь губами её виска. — Меня не потеряешь.
Она приподнялась и уставилась на него, словно только сейчас осознала его присутствие.
«Эта любовь станет тебе броней и защитой!»
Неужели Страйф знал?!
— Господи, помоги и защити, — выдохнула Рена, сжимая его в объятиях. Закрыла глаза и, прижавшись к груди, слушала биение его парных сердец. И от этого звука отступал, растворяясь в тумане, её призрак в длинном, тяжёлом плаще. Провожая взглядом уходящего фантома, она зашептала слова старой песни:
Луч солнца золотого
Тьмы скрыла пелена
И между нами снова
Вдруг выросла стена... *14
--
*14. Источник — MONA, Basta, В.Пресняков, Три дня дождя, песня «Луч солнца золотого»
***
Ровена проснулась от неясного беспокойства. Она потянулась во сне, но нащупала только прохладный шёлк простыней. Недовольно огляделась и заметила за прозрачной занавеской на балконе высокую полуобнажённую фигуру. Ведьма спустилась с кровати, накинула тонкий пеньюар и босиком выскользнула на балкон. Страйф стоял, держась за перила обеими руками, низко склонил голову. Ровена залюбовалась. Его плечи и спину заливал лунный свет, он выглядел мраморным изваянием эпохи Ренессанса: такой же безупречный и неподвижный.
Ровена подошла ближе. Глаза Страйфа были закрыты, он не шевелился; лишь лёгкий ночной ветерок нежно перебирал неровные пряди, спадающие с плеч.
Но Ровена была уверена: за маской невозмутимости скрывалась бездна. Она могла лишь гадать, что за демоны осмелились терзать его. На левой руке Чёрного Лорда что-то сверкнуло, Ровена присмотрелась: вокруг запястья была обмотана тонкая серебристая цепочка, на которой висел забавный кулон — язычок пламени с нарисованной веселой мордашкой, цепляющийся за полено. Такие подвески обычно нравились детям — странно было видеть это у него, подумала она.
— Милорд! — тихо позвала Ровена. Но он не ответил. Она подошла ближе и нежно коснулась его плеча. — Страйф...
На этот раз он чуть повернул голову и открыл глаза — глянцево-чёрные, в них вспыхивали ветвистые молнии. Ровена уже лучше выдерживала всплески его энергии, но всё равно отшатнулась от ударившей древней мощи.
Кончики его губ дрогнули в подобии слабой улыбки:
— Оставь меня сейчас... Позже.
Ровена не стала спорить и направилась обратно в спальню. На пороге балкона она остановилась и обернулась. Страйф запрокинул голову и смотрел невероятными глазами куда-то ввысь. Вполголоса он замурлыкал что-то. Ровена прислушалась, похоже, он напевал на славянском языке. Она долго жила в Польше, но это был не польский. Ведьма замерла: он пел на языке той, кого сам же предал. И Ровена поняла, что за демон терзал павшего Лорда Хаоса, куда был направлен его взор, и кому он напевал ту песню.
...в час грусти и печали
Ты голос мой услышь...*15
--
*15. Источник — MONA, Basta, В.Пресняков, Три дня дождя, песня «Луч солнца золотого»